Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Эволюции и революции в науке ( С.П.Бычкова и В.П. Корзун)

Каждый из нас, читающий учебник по историографии, представляет развитие науки как планомерное, последовательное движение вперед. Такое представление связано с особенностями построения любого учебного курса, да собственно и любого учебника. Своеобразное выпрямление - удел любой систематизации, оно может иметь и определенную методологическую заданность. На самом деле процесс развития исторической, как собственно любой, науки невероятно сложен, часто дискретен, сопровождается отливами назад, и всевозможными, в том числе и тупиковыми ответвлениями. В позитивистской парадигме, наука рисовалась как Вавилонская башня, складываемая по кирпичикам, а проблема преемственности и прогресса являлась организующей.

К концу XIX века, появляется термин революция в науке, который означает отрицание прежней парадигмы, формирование принципиально иной картины мира, где на первый план выступает не идея преемственности и традиции, а что-то принципиально новое. Во второй половине ХХ века эта тема получает мощную проработку в американском науковедении, в частности, в работах Т. Куна, где этапу нормальной науки противопоставляется научная революция.

В книге Структура научных революций Т. Кун разворачивает собственную концепцию развития науки, которая оказала большое влияние на схоларную историографию 70-80-х гг. ХХ века. Вся эволюция научных дисциплин складывается, по Куну, из циклов, каждый из которых включает период нормальной науки и следующий за ним период научной революции.

Задача нормальной науки состоит в выявлении познавательного потенциала, заложенного в новых идеях, определяющих видение реальности и способов ее постижения. Т. Кун отмечает, что ни одна теория не в состоянии решить в данный момент всех проблем, которые перед ней стоят. Нормальная наука всегда существует в условиях определенной интеллектуальной напряженности. Но рано или поздно в научном познании возникают кризисные явления, связанные с появлением новых данных, которые в рамках принятой парадигмы рассматриваются как аномалии. Возникшая ситуация разрешается появлением в конце концов новой парадигмы. В результате в науке происходит подлинная революция. И вновь складывается условия для функционирования нормальной науки.

Подход к истории науки с точки зрения стадиальных циклов, свойственный Куну был важным шагом навстречу конкретно-историческому материалу. Другим шагом Т. Кун считал принятие иерархического характера структуры научного сообщества. Уровнями научного сообщества Т. Кун считал следующие: - А) наиболее глобальное - сообщество всех представителей естественных наук. б) Следующий уровень - сообщества основных профессиональных групп - физиков, химиков, биологов, астрономов и т.д. в) далее следуют отдельные группы специалистов внутри отдельной большой науки - например внутри химии - органическая химия, химия белков; г) наконец, на самом элементарном уровне представлены группы специалистов разрабатывающие достаточно узкий вопрос - например в биологии - проблема бактериофагов). Эти последние привлекают особый интерес Т.Куна. поскольку именно в рамках таких узких групп формируются парадигмы. Сообщества данного вида - по Куну - это те элементарные структуры, которые в настоящей книге представлены как основатели и зодчие научного знания.

Разделение труда в науке плюс циклическая смена нормальных периодов и научных революций- вот те определяющие факторы, которыми руководствуется Т. Кун, соотнося свою теорию с историей науки. В отечественной историографии науки мы наблюдаем примерки куновской теории. Так, применительно к истории биологической науки С.Р. Микулинский дает следующую схему.

Четырехугольник с ломаной линией означает научную парадигму. При имеющемся огромном количестве определений парадигмы, мы выбираем в данном случае следующее - это такое состояние исторической науки, при котором все ее составляющие этажи (методология, состояние источниковой базы, проблематика, концептуальное осмысление, и т.д.) находятся в гармоническом единстве, что обеспечивает возможность науке адекватно решать стоящие перед ней задачи. Литерами а,в,с обозначаются периоды нормальной науки, А,В,С, - разрывы парадигмы, периоды ненормального развития науки

Попробуем эту схему рассмотреть на материалах исторической науки. Обратимся к примеру советской исторической науки второй половины ХХ века. В условиях оттепели, в рамках марксистской методологии мы наблюдаем активизацию исследования традиционных проблем историографии, в частности, истории рабочего класса России в период капитализма. Была значительно расширена источниковая база исследований, анализ революционной деятельности пролетариата был существенно дополнен изучением его экономического положения, изучением источников формирования, изучением социокультурного облика, социальной психологии, и даже истории повседневности. Сложилась своеобразная методика - матрица описания различных региональных отрядов пролетариата Центра, Юга России, Урала, Сибири и т.д. В рамках складывающейся профессиональной традиции мы наблюдаем поступательное движение вперед в процессе познания проблем пролетариата. Это и есть спокойное, нормальное или эволюционное развитие науки, хотя это и не исключает определенных противоречий самого различного характера внутри данной парадигмы (различные школы и точки зрения по некоторым частным вопросам, вмешательство социального заказа в логику движения науки и т.д.).

Но наступают такие периоды в развитии парадигмы, когда разрушается гармоническое единство между ее составляющими этажами. И, как результат такого состояния - пробуксовка в решении новых проблем. Состояние разрыва, разбалансированности прежней парадигмы и переход к новой может рассматриваться как революционный путь развития науки.

В качестве примера попытаемся проследить этот процесс в отечественной историографии первой четверти XIX в. В творчестве выдающегося русского историка, блистательного пера России, Н.М. Карамзина, мы находим отражение слабости прежней рационалистической парадигмы. Как человек талантливый, в своей Истории Государства Российского Карамзин воплотил не только лучшие достижения прежней историографической традиции, но и обозначил ее слабости. Политическая идея Карамзина после войны 1812 года (а его первые тома Истории выходят уже после победы над Наполеоном) не устраивает молодых интеллектуалов из его ближайшего окружения. Идее самодержавия они противопоставляют идею народности. Сам себя Карамзин называл человеком XVIII века, ценности этого века воплотились в философском осмыслении русского исторического процесса. Карамзин - сторонник позднего Просвещения, нравственно-назидательного, прагматического подхода к истории, поиски европейской философской мысли начала XIX века не отражаются в его работе. Отсюда и критика Карамзина за отсутствие философии истории. И, наконец, Карамзин обозначил еще одну важную проблему для последующего развития историописания - проблему источниковой техники. Как человек, безусловно, честный в своем творчестве (вспомним пушкинское определение История Карамзина - подвиг честного человека). Карамзин не мог отбросить те материалы, те выписки из источников, которые не ложились в текст его произведения, он отправил их в свои знаменитые Примечания, которые составили треть объема его двенадцатитомного труда. Решить, по крайней мере, две последних проблемы возможно было только на принципиально иной методологической основе, в рамках иной парадигмы.

Разбалансированность прежней парадигмы демонстрируется многочисленными дискуссиями, попытками оттолкнуться от Карамзина, написать историю России антикарамзинскую. Поиски нового конструктивного принципа изложения материала идут именно по тем болевым точкам, которые обозначил Карамзин, они сопровождаются причудливым соединением новых философских подходов с прежней практикой исторических исследований, нового политического пафоса с прежней источниковой базой и старой интерпретацией исторического процесса, прежними источниками и невероятно критическим запалом и скепсисом по отношению к ним. Преодоление этих трудностей - разрыв со старой парадигмой и рождение новой на основе немецкой идеалистической философии.

К концу 1970-началу 1980-х гг. бум интереса научным революциям спал, да и сам термин научная революция стал встречаться все реже и реже в трудах исследователей, а если и упоминается, то разрушительная функция научной революции ставится под вопрос. Наиболее важной для исторической науки стала считаться созидательная функция. Возникновение нового знания не влечет разрушения старого поскольку прошлое не утрачивает свое своеобразие и не поглощается настоящим.

Кризис теории Куна создал новую ситуацию в историко-научных исследованиях. Своеобразной реакцией на куновскую модель науки является так называемая ситуативная историография -case stadies (кейс-стадис). Отличительной чертой кейс стадис, как замечает Г.П. Мягков, является прямой отказ от кумулятивистских, линейных моделей развития науки; ставится задача понять прошлое событие не как вписывающееся в единый ряд развития, не как обладающее какими-то общими с другими событиями чертами, а как неповторимое, невоспроизводимое в других условиях.

Это предполагает использование цивилизационно-культурного контекста для того или иного научного события, и этот цивилизационный (притом эмпирический) подход к истории науки, в отличие от формационного (куновского) выдвигается на первый план. Он связан с общим антропологическим разворотом современной историографии. Применительно к историко-научным исследованиям заметно изменение историографического канона в сторону к человеку-историописателю и социокультурным практикам, в том числе, к миру научных сообществ с особой системой корпоративных ценностей и соотнесенностью с культурной национальной традицией.

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 29; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.083 с.) Главная | Обратная связь