Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Кем вы хотели бы остаться в памяти людской?



Человеком, сочинившим нежное «Соспири». Определенно не усачом с оборота 20-фунтовой банкноты.

 

Ну как, помогло? Не очень? Извините. Все равно попробовать стоило.

Элгар был первым, с тех пор как в 1695-м умер Пёрселл, значительным английским композитором с мировым именем. Собственно, в промежутке между этими двумя Англию называли «страной без музыки». А Элгар все изменил. Он стал первым за многие годы композитором-британцем, не просто признанным «великим», но его музыка ясно говорила о земле, из которой она произрастает. Она звучит так, как никакая другая, — в ней нет красочности и звонкости русской музыки, нет мягкости и пуантилизма французской, нет суровости и непреклонности немецкой. Она звучит ПО-АНГЛИЙСКИ. Что, собственно, перестает удивлять, когда приглядишься к самому Элгару.

В 1899-м ему было сорок два. Он родился в Брод-хите, близ Вустера, в семье местного органиста и владельца музыкального магазина, человека, стоявшего в самом центре музыкальной жизни города. «Поток музыки протекал через наш дом и магазин, и я постоянно омывался в нем», — сказал однажды Элгар. Первыми его успешными сочинениями были кантаты — «Свет жизни», «Король Олаф» и «Карактакус». Прелестные, «пропитанные своим временем» хоровые вещи, которым, впрочем, предстояло оказаться в тени того, что было написано в 1899-м и после него. Именно в этом году Элгар создал череду пьес, построенных на одной короткой теме. Он назвал их «Вариациями на оригинальную тему „Загадка“», или, для краткости, «Вариациями „Загадка“».

Строго говоря, загадок получилось две. Первая состояла в том, что каждая пьеса представляла собой музыкальный портрет одного из друзей композитора, но сами эти друзья обозначались лишь инициалами либо прозвищами. Так что обществу 1899 года пришлось гадать, кто в какой пьесе изображен. К примеру, самая популярная из них, «Нимрод», относится к издателю Элгара. Каким образом? Нимрод назван в Библии «сильным звероловом», — охотник по-немецки «jaeger», — а издателем Элгара был Август Яегер. Понимаете? Не бог весть как сложно, однако не так уж и плохо. А вот вторая загадка, возможно, более интересна, и сводится она к вопросу: что представляет собой главная тема? Оригинальная ли это тема, сочиненная самим Элгаром, — и точка? Или в ней (ходят такие слухи) запрятана какая-то хорошо известная мелодия? Одни говорят — оригинальная, другие — что это всего-навсего песенка «Забыть ли старую любовь», но только искаженная, третьи же уверяют, будто это «Правь, Британия», а то и «Калинка-малинка»[♫] ☺. Существует даже научная школа — да, тайна сия в ходе лет занимала умы многих музыковедов (или в данном случае правильнее назвать их музыконеведами?), — утверждающая, что тема эта вовсе никакая не тема, а просто мелодия, «построенная» на другой мелодии, причем сама другая ни разу в произведении не звучит. Вы что-нибудь поняли? Нет? Ну ладно. Собственно говоря, оно и неважно. Что до самого Элгара, то, когда его просили пролить на эту загадку свет, он в духе истинно английской школы (начальной) отвечал приблизительно так: «Хрен вам! Не дождетесь!» Виноват, сейчас перефразирую: он демонстрировал редкостную чинность, всю свою жизнь храня совершеннейшее молчание на сей счет, и в конце концов унес тайну «Загадки» в могилу. Но, по счастью, хоть сами «Вариации» нам оставил.

1899-й был также годом, в который молодой венский композитор Ш________г написал сочинение для струнного оркестра, называемое «Verklärte Nacht»[142]. Простите, что утаил от вас его имя — мне просто не хочется пугать лошадей. Понимаете, это имя внушает людям томительное, гнетущее чувство, а при исполнении его музыки зал и вовсе приходится оборудовать дополнительными телефонами доверия[♫]. Впрочем, имя полностью приведено в сноске.

Ко времени сочинения Элгаром его «Вариаций „Загадка“» Ш________гу только-только стукнуло двадцать, — и он тоже был сыном владельца магазина, правда, обувного, а не музыкального. Отец его скончался, когда юноше было шестнадцать, и Ш________гу пришлось зарабатывать деньги, дабы содержать семью, нередко балансировавшую на тонкой грани, которая отделяет жизнь от просто существования. В итоге правильного музыкального образования он не получил, хоть уже и играл на скрипке и виолончели. Впрочем, Ш________г нашел для своего врожденного музыкального дара хорошее применение — дирижировал театральными оркестрами и аранжировал — за плату — чужую музыку. Ранние его сочинения, такие, как уже упомянутая «Verklärte Nacht», очень сильно напоминают Вагнера и даже Рихарда Штрауса, так что, если увидите имя композитора в программке концерта, сразу ударяться в бегство не стоит. Все ужасы приключились уже после того, как он написал эту вещь да, собственно, и эпические «Gurrelieder» («Песни Гyppe», датского замка, в котором жил герой этого песенного цикла, король Вальдемар), — кто-то случайно оставил Ш________га в перетопленной комнате, и у него, увы, сбилась настройка/ Ужасно, но правда[♫] ☺.

 

 

МИР ФК

Поверите ли? — уже 1901 -й. Еще вчера казалось, что это было лишь позавчера. Что ж, мы воистину приближаемся к нашей неполноте, не говоря уж… не говоря… о, так сказать, окончательности. Так сказать. Ну-с, пока мы еще здесь, позвольте мне впитать цвета и звуки MCMI.

Оглянувшись через плечо на прошлый год, я вижу малоправдоподобный парный дебют «Дяди Вани» и «Лорда Джима»[143]плюс превосходно поименованное полотно Сезанна «Натюрморт с луковицами». Кроме того, в прошлом году состоялось освобождение Ледисмита и Мафекинга, после чего Британия аннексировала Оранжевое свободное государство и Трансвааль. Мужчина с Усами Величиною с Велосипедный Руль — Элгар — предложил вниманию публики «Сновидения Геронтия», вещицу, о которой Зигмунд Фрейд несомненно нашел бы что сказать в своей главной книге прошлого года — «Толкование сновидений». В другом месте другой Мужчина с Усами Величиною с Велосипедный Руль — У. Г. Грейс — ушел на покой, произведя за свою объявшую почти сорок пять лет карьеру около 55 000 пробежек. Что касается третьего Мужчины с Усами Величиною с Велосипедный Руль — Артура Салливена, — то он, как бы это сказать, умер. О господи. Какое, однако, распространение получили эти «усы величиною с велосипедный руль». Ну и пусть их, вернемся в 1901-й.

Великой новостью 1901 года стала, разумеется, кончина королевы Виктории. Да, Женщина с Усами Величиною с Вело… впрочем, нет, ничего, молчание. Так, на всякий случай. Монархиня, правившая Британией дольше кого бы то ни было, воссоединилась наконец со своим супругом, оставив трон сыну, Эдуарду VII. Другие новости: Пекинский мир положил конец Боксерскому восстанию, Теодор Рузвельт сменил павшего от руки убийцы Уильяма Мак-Кинли, а строительство Панамского канала, как ни странно, удалось согласовать, проведя для такого случая переговоры. Превосходная, между прочим, штука — переговоры. По моим представлениям, это что-то вроде исторического варианта корпоративных конференций по продажам. С легкостью могу вообразить себе такую, к примеру, беседу:

 

— Знаешь, я в прошлом месяце побывал на отличных переговорах!

— Да что ты? Где?

— Ну, всего-навсего во Франкфурте. (Вздыхает.) Зато в прошлом году — в Вашингтоне, вот там было неплохо!

— Фантастика!

— Да ну, куда там. Видел бы ты, как босс пытался подписать бумаги! Мороз по коже!

— Не может быть…

— Уж поверь. (Вздыхает.) М-да. В следующий раз попробую подбить их на Версаль.

— Здорово!

 

Что еще? Ну-с, перейдя, — по крайней мере, официально — из века поздних романтиков в век современный, мы примерно таким же манером перешли из века пара в век электричества. Я хочу сказать — более или менее. Вообще говоря, лучше все же делать ударение на «музыке» — так же как и на «веке», — потому что все эти ярлыки: «поздние романтики», «современный» — только одно собой и представляют. Ярлыки. И ничего больше. И точно так же, как никто не переходит из века пара в век электричества за одну ночь, никто не бросает романтический инструментарий и не хватается немедля за современный. Даже наоборот. Романтики еще немалое число лет будут оставаться романтиками. Собственно говоря, можно сказать, что они и теперь никуда не делись, однако этим мы займемся попозже.

Если же снова вернуться в 1901-й, так в США становится большой сенсацией регтайм, в Париже начинает голубеть Пикассо — и с немалым успехом, так что «голубым» он останется еще года четыре. (Видимо, зверобоем тогда еще не лечились.) В Италии скончался Верди, разбив тем самым сердца многих итальянцев. Сотни тысяч людей пришли, чтобы проводить его к месту последнего упокоения — в парке дома для престарелых музыкантов, что в Милане, дома, который он сам основал на доходы от своих опер. А вот у Дворжака все пока хорошо, ушедший век, в котором его чествовали как живую легенду, дал ему средства для спокойной жизни и создания множества прекрасных сочинений. В 1901-м он предлагает нам оперу «Русалка» с потрясающей арией «Песнь луне». Если вдуматься, как много хорошей музыки она вдохновила, луна то есть, — Дворжак, Дебюсси, отчасти Бетховен (хотя название придумал не он). Правда, вот в России вдохновить хоть на что-то двадцативосьмилетнего Сергея Рахманинова ей все никак не удается.

1901-й был для него поворотным годом. Вообще говоря, у Рахманинова все шло неплохо. У него имелся в запасе фортепианный концерт, имелась опера, «Алеко», и всегдашняя Прелюдия до-диез минор. Последняя и тогда уже стала для него камнем на шее, Рахманинов хоть и продолжал считать ее превосходной вещью, однако его начинало злить, что, куда бы он ни пришел, к нему неизменно лезут с просьбой сыграть ее. Нужно было сочинить новую. Но тут-то и имелась одна загвоздка.

Если честно, загвоздка эта представляла собой коктейль, состоящий на одну часть из критики с публикой и на четыре — из композитора Глазунова. Глазунову доверено было исполнение рахманиновской Первой симфонии, однако услугу он оказал коллеге-композитору прямо медвежью. Исполнение обернулось полным провалом, многие говорили, что Глазунов просто был в стельку пьян. Критика и публика разнесли симфонию по кочкам, а чувствительный Сергей впал в эмоциональную прострацию. Он сжег ноты симфонии — жест, возможно, не лишенный жеманства, поскольку инструментальные партии уцелели, — совершенно разуверился в себе и впал в хандру. Выйти из нее ему удалось лишь после хорошо документированной череды консультаций с гипнотизером, доктором Николаем Далем (друзья называли его «Валидалем» ☺). Одни уверяют, что именно «положительное внушение», или гипнотерапия, вернуло назад музу композитора, другие — что все сводилось лишь к временному творческому тупику, из которого такой человек, как Рахманинов, все равно вышел бы сам собой. Так или иначе, в 1901-м появился на свет результат, остающийся и поныне самым живучим из сочинений Рахманинова, и результат этот был посвящен «Господину Н. Далю». Речь идет, разумеется, о Втором фортепианном концерте.

Если честно, сам я по-настоящему распробовал ФК2 — да, собственно, и большую часть музыки Рахманинова — лишь относительно недавно. Моя непосредственная внутренняя реакция на столь ЧИСТЫЙ романтизм всегда была оборонительной. Я предпочитал вещи не настолько «напористые», считая, что музыке не следует насильно тащить вас за собой, когда она переходит вброд поток ею же созданной патоки, с наслаждением в оной плещась. Так я и прожил без малого три десятка лет и вдруг ни с того ни с сего просто-напросто ушел в нее с головой, как некоторые уходят с головой в любимое дело. Я дал себе волю, снес оборонительные сооружения — сначала со стороны Пуччини, которым мы тоже вскоре займемся, а после и со стороны господина Рахманинова. Теперь-то, разумеется, я жить без него не могу, как не могу жить практически без всех любимых мной композиторов, каких вы только сумеете припомнить. Для меня слушать Рахманинова — все равно что наполнить ванну густым, теплым шоколадным соусом и опуститься в нее и лежать, впивая ее содержимое, а после все дочиста подлизать. Ныне я проделываю это довольно регулярно. В музыкальном, то есть, смысле.

Второй фортепианный концерт Рахманинова в совершенстве иллюстрирует то, о чем я толковал чуть раньше, — все эти «периоды», «эры» суть не более чем ярлыки. Он написал концерт в 1901-м, через год после удара колокола, возвестившего наступление так называемого «современного периода», и написал, беззаботно и весело, совершенно и полностью романтический, стопроцентно изысканный поток сентиментальных излияний — чем будет заниматься и дальше. И троекратное ему за это ура.

Ладно, раз уж мы вспомнили о былых восточногерманских вратарях, — вернее сказать, это я о них только что вспомнил, — давайте попробуем изобразить руку Рахманинова. Чтобы получить некоторое представление о его знаменитой лапище, проделайте следующее. Проведите прямую линию длиной в 25 сантиметров. Впрочем, давайте я лучше сам. Вот, теперь поставьте на каждом ее конце по точке. Это у нас получился размах его левой ладони, расстояние между кончиками мизинца и большого пальца. Ну и ладно, скажут некоторые из вас. А вы не спешите, лучше поставьте на прямой еще три точки, отметив 2,5 см, 7,6 см и 15,2 см. Это точки, до которых доставали его безымянный, средний и указательный пальцы. Что, впечатляет? И не забывайте, ему не приходилось тужиться, растягивать пальцы. Такие аккорды он брал МЕЖДУ ДЕЛОМ, играя какую-нибудь пьеску. А правая рука? Правая изображена чуть ниже. Вот, полюбуйтесь.

 






Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 46; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.101 с.) Главная | Обратная связь