Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ

Главной КЕ этого уровня является слово как носитель лексиче­ского значения; кроме него, к этому уровню относятся также прирав­ниваемые к слову — по характеру своих значений и выполняемым функциям — неоднословные вторичные единицы языка: фразеологиз­мы, лексикализованные номинативные и предикативные сочетания слов, а также аббревиатуры. Лексико-семантический уровень аккуму­лирует и закрепляет итоги познавательной деятельности говорящего коллектива, выработанные в практике общения понятия. В силу этого лексико-семантический уровень существенно отличается от всех дру­гих уровней. Языковеды указывают на ряд определяющих его характе­ристик.

Словарный состав подвижен и проницаем, это открытый уровень 82


языка. Новые факты действительности, попадающие в сферу челове­ческой деятельности, новые понятия, формирующиеся на этой основе, получают непосредственное отражение в словарном составе языка. В соответствии с разными условиями и целями общения, в результате изменения самого языка и исторической смены коммуникативных сис­тем, под воздействием других языков в лексической системе языка формируются разные слои лексики: диалектная, профессиональная, тер­минологическая, старославянская (в русском языке) и др. Разнообразны тематические и семантические группировки слов, отражающие различные связанные между собой явления действительности и понятия.

Лексика языка непосредственно связана с разными сферами обще­ния, с разными внешними коммуникативными участками речевой деятельности. На лексико-семантическом уровне смыкается и пере­крещивается внутренняя и внешняя структура языка. В результате происходит стилистическая дифференциация лексики языка. Однако основанием такой дифференциации выступает межстилевая, нейтраль­ная лексика, служащая словарным ядром в любом стиле и сфере общения; эта лексика представляет собой стилистический фон, на котором выделяются другие стилистически маркированные слои лек­сики.

Лексика языка внутренне системно организована на разных семан­тических основаниях. Отмечается логическая подчиненность и сопод-чиненность словарного запаса. На этом основании выделяются различного ранга гиперонимы (генеральные, общие понятия) и гипо­нимы (видовые, логически подчиненные понятия). Гиперонимия и гипонимия пронизывают лексику языка от базовых, категориальных понятий до конкретных, единичных.

Систематическая организация лексики на семантических основа­ниях выражается и в таких явлениях языка, как многозначность, синонимия, антонимия, лексическая ассимиляция, семантическая со­четаемость слов и др. Примером системной организации лексики могут служить упоминаемые выше тематические группы слов и семантиче­ские (понятийные) поля.

Как говорилось выше, к лексико-семантическому уровню принад­лежат и другие лексикализованные единицы, которые по своей семан­тике, выполняемым в языке функциям тождественны слову либо приближаются к нему. Это фразеологизмы, глагольно-именные соче­тания слов, составные наименования (ср.: составные термины, различ­ного рода устойчивые аналитические названия, сложно-сокращенные слова). В сравнении со словом эти единицы по своему образованию генетически вторичны.

Слово — знак большого обобщения, выполняющий в языке раз­личные семантические и грамматические функции (номинативную, предикативную, образную, характеристическую и др.). Поэтому вполне естественно и закономерно, что со словом могут совпасть семантически


и функционально и быть соотносительными различного рода устой­чивые сочетания слов. Однако различное оформление и выражение соотносительного со словом значения (аналитические номинативные и предикативные единицы различаются составом своих элементов, смысловой сфуктурой) не может не вносить своеобразия в их значения и выполняемые функции, по сравнению со словом. Все это определяет их самостоятельное место и роль на лексико-семантическом уровне, а следовательно, и их отношение к обозначаемой действительности.

Своеобразие этих вторичных единиц особенно рельефно обнару­живается в случае их синонимичности слову. Само обобщение в слове (понятие) разрабатывается исторически и не выступает данным в момент образования слова. Поэтому было бы словесной аберрацией видеть в других номинативных и предикативных единицах обязатель­ный семантический и фамматический эквивалент слову с тождествен­ными функциями, т. е. рассмафивать их как знаки с такой же разработкой понятия и всеми возможными функциями, как и в слове. Значение слова должно рассмафиваться не как эталон приравнения и отождествления значения и функций других номинативных и преди­кативных единиц языка, а скорее как общий семантический и функ­циональный фон, на который проецируются значения и функции вторичных составных единиц языка. Это позволяет определить свое­образие этих единиц, глубину и объем разрабатываемого в них обоб­щения, роль образности, специфику и набор осуществляемых функций, по сравнению со словом. Поэтому нет оснований полностью прирав­нивать семантику и функции слова и таких единиц, как фразеологизм, глагольно-именные сочетания, составные термины на том основании, что они на определенном участке своего функционирования могут выполнять одни и те же семантические и фамматические функции, быть семантически или ономасиологически тождественными, т. е. синонимичными. Близость составных лексикализованных единиц сло­ву различна, что зависит от развитого в них обобщения, выполняемых семантических и фамматических функций, от их смысловой сфуктуры (внутренняя форма) и ее соотношения со значением.

Отношение слова и фразеологизма было в ценфе внимания фра-зеологов со времени формирования фразеологии как отдельной линг­вистической дисциплины. Если первоначально лексикологи по большей части отождествляли слово и фразеологизм (и прежде всего в семантическом отношении), то в последнее время многие языковеды склонны видеть во фразеологизме особую конститутивную единицу языка, образующую свой сфуктурный уровень; утверждается при этом особый характер значения фразеологизма и выполняемых им функций. В противоположность такому мнению мы считаем, что нет достаточных оснований выделять фразеологизм из лексико-семантического уровня. И семантической близостью, и своей семантико-фамматической фун­кцией, соотносительностью с морфологическими разрядами слов, со-84


отношением внутренней формы и значения фразеологизм не порывает со словом. Разумеется, эти общие черты не исключают своеобразия фразеологизма. Своим образным, характеристическим значением, вы­полняемыми в предложении функциями фразеологизм родствен сло­вам с синтаксически обусловленным значением (образная, эмо­циональная характеристика, даваемая подлежащему). Фразеологизм, имея образное, характеристическое значение, либо выполняет собст­венно предикативную функцию, либо образно определяет, уточняет предикат. Отсюда становится понятным, почему самыми многочис­ленными в языке являются глагольные и наречные фразеологизмы. Малочисленные субстантивные и адъективные фразеологизмы упот­ребляются, как правило, в функции сказуемого, т. е. являются преди­кативами, образной, эмоциональной характеристикой субъекта-под­лежащего (ср.: чучело гороховое, сонная тетеря, от горшка два вершка, с коломенскую версту, не все дома и т. п.).

Особое место на лексико-семантическом уровне занимают глаголь­но-именные сочетания. Это весьма продуктивный класс лексически расчлененных устойчивых предикатов, в большинстве своем корреля­тивных глаголу (участвовать = принимать участие, помогать = оказы­вать помощь, влиять = оказывать влияние и т. п.). Предикаты такого типа весьма продуктивны во многих современных языках, как вторич­ные образования они наблюдались и в древнем состоянии языков.

В отечественном языкознании утвердилось мнение, высказанное Потебней, что в языке, по направлению к нашему времени, увеличи­вается противоположность имени и глагола. Это выражается прежде всего в их формальных, фамматических признаках, в их роли в предложении как главных членов, в поляризации и тяготении второ­степенных членов предложения к этим двум фамматическим ценфам в предложении. Но рядом с этим в процессе развития языка наблюда­ются и тесные, взаимопроникающие отношения между именем и глаголом, в результате чего образуются единицы, в которых объединя­ются и активно проявляются свойства имени и глагола.

Тенденция, с одной стороны, к уточнению в предикации припи­сываемого подлежащему признака, с другой,— семантическое ослаб­ление определенных весьма упофебительных глаголов (типа — иметь, дать, оказывать, вести и др.) не могли не привести к «союзу» имени и глагола. Богатые фамматические и валентные возможности этих двух частей речи, объединенные в глагольно-именных сочетаниях, усиленно используются, благодаря чему выражаемое понятие снабжается мно­гими дополнительными характеристиками, представляющими его рас-щепленно, дифференцированно (ср., например, влиять = иметь влияние иметь большое, значительное, определяющее, некоторое ... влияние, значить = иметь значение — иметь важное, большое, первосте­пенное... значение и т. п.). Синтез имени и глагола знаменует собой


более дифференцированное и детальное отражение фактов действи­тельности.

В современных языках, в том числе и в русском языке, активно развивается аналитизм не только в обозначении действия, но и предмета в широком его понимании. Однако в языке одновременно продолжает быть продуктивным и развивающимся и синтетическое, однословное обозначение понятий. Аналитическое и синтетическое обозначения понятий сосуществуют, взаимодействуют и во многих случаях предполагают друг друга, выполняя дифференцирующую, до­полняющую, в том числе и синонимическую функции.

В языках отмечается большое количество аналитических устойчи­вых названий как в общеупотребительном языке, так и — особенно — в научных терминологиях (ср.: заработная плата, грузовой автомобиль, начальное образование, железная дорога, высшее учебное заведение, теория познания, химическое соединение, двигатель внутреннего сгорания, элек­тромагнитное излучение и т. п.). По наблюдениям лингвистов, в современных научных терминологиях составные термины преоблада­ют. Дефинитивная (определительная) природа термина (В.В. Виногра­дов) получает в таких названиях отчасти внешнее языковое выражение. Признаки, заключенные в таком названии, в известной степени опре­деляют то понятие или предмет, который название обозначает. И хотя составные термины, как говорилось выше, весьма распространены в языке науки, оптимальным для языковой системы знаком, закрепля­ющим понятие в языке, остается слово. На почве этого противоречия образуются параллельные названия для одних и тех же научных понятий, имеющие неодинаковую функциональную ценность, а пото­му дополняющие друг друга. Именно соотношение в языке таких названий позволяет вскрыть их функциональные особенности. Для определенных условий общения небезразлично — явно называются в знаке выделительные, определяющие признаки понятия или подразу­меваются. Как нельзя поставить знак равенства между словом и его определением, хотя объем значения, существенные признаки, обозна­чаемый класс предметов являются общими, так же нельзя полностью идентифицировать в смысловом отношении однословный и составной термин (ср., например, грамматические термины: неопределенная форма глагола = инфинитив, повелительная форма глагола ~ императив, имя существительное — субстантив, винительный падеж = аккузатив и т. п.). Поскольку составной термин явно называет признаки обозначаемого понятия, он предпочтителен при обучении (школьная грамматика применяет эти термины). Но составные термины непродуктивны в словообразовательном отношении, поэтому дериваты образуются от иноязычных однословных терминов (ср.: инфинитивный, инфинитив-ность, императивный, субстантивный, субстантивность и т. п.). Таким образом, различные возможности пар приобретают известную функ-86


циональную ценность, которая поддерживает сосуществование назва­ний в терминосистеме.

Аббревиатуры — это выработанные в практике общения виды со­кращений неоднословных аналитических наименований, употребляю­щихся по большей части в общем языке. Закрепившиеся в языке, такие сложно-сокращенные названия нередко образуют дериваты (ср.: колхозный, колхозник, совхозный, вузовский, комсомольский, комсомо­лец, детдомовский, детдомовец, энтээровский, райисполкомовский, чекист и т. п.).

СИНТАКСИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ

КЕ синтаксического уровня являются словосочетание и предложение. Синтаксис, как раздел грамматики, не занимается описанием и анализом конкретных смыслов этих единиц; теоретически и практически они неисчерпаемы. Предметом изучения синтаксиса являются отвлеченные модели строения этих единиц и их типовые значения, закрепленные в системе языка.

Теоретическую и практическую разработку словосочета­ние получило в трудах прежде всего отечественных ученых — Ф.Ф. Фортунатова, A.M. Пешковского, Н.П. Петерсона, В.В. Виног­радова, В.П. Сухотина и др.

Наиболее признанной, теоретически цельной является концепция словосочетания В.В. Виноградова. Словосочетание — номинативная единица, подобная слову; оно представляет собой строительный мате­риал, из которого образуется предложение. Вслед за В.В. Виноградо­вым, под словосочетанием понимают сочетание, как правило, двух знаменательных слов, связанных между собой подчинительной связью и выражающих одно «расчлененное понятие». Форма словосочетания зависит от грамматически главного, стержневого слова. Словосочета­ние — это, в сущности, семантическое распространение этого слова на основе его морфологических свойств. Словосочетание — ближайший контекст слова, в котором снимается отвлеченность его значения, оно «привязывается» к конкретной действительности и реализует ту или иную свою семантическую функцию. Обозначение словосочетанием «расчлененного понятия» говорит о том, что значение, а точнее — смысл словосочетания, не представляет собой простую сумму значений двух сочетающихся слов.

Наметившееся в отечественном языкознании в 50—60-е годы ак­тивное теоретическое и практическое изучение словосочетания прежде всего русского языка в последующие годы, по сути дела, сведено на нет. После трудов В.В. Виноградова, В.П. Сухотина, Н.Н. Прокоповича


заметного продвижения в этой области не наблюдается. Между тем это все еще недостаточно изученная область языка: не инвентаризованы и не описаны типовые значения моделей словосочетаний русского языка, не исследованы регулярные семантические функции слов, образующие смыслы словосочетаний, не раскрыто своеобразие номинативной фун­кции различных типов словосочетаний, сравнительно со словом и лексикализованными сочетаниями слов; не приведена в известность богатейшая синонимика словосочетаний, быть может, более всего демонстрирующая семантическую гибкость и подвижность языка на синтаксическом уровне и др.

Предложение — это коммуникативная единица языка. По­добно другим основным единицам языка, предложение имеет много определений. В качестве рабочего мы воспользуемся определением В.В. Виноградова: «Предложение — это грамматически оформленная по законам данного языка целостная (т. е. неделимая далее не речевые единицы с теми же основными структурными признаками) единица речи, являющаяся главным средством формирования, выражения и сообщения мысли» (11, с. 254).

Традиционное изучение предложения преимущественно обращало внимание на структурно-грамматические его признаки. Это изучение выявило существенные грамматические признаки предложения. Отталкиваясь от логицизма и психологизма, Потебня и его школа (Д.Н. Овсянико-Куликовский и др.) выделили предикативность и модальность как тот необходимый грамматический минимум, который характеризует предложение в качестве особого грамматического явле­ния (категории времени, наклонения, лица, отношения выражаемой мысли к действительности). Морфологически эти категории выража­ются в формах глагола. Поэтому глаголу отводится в трудах таких ученых, как А.А. Потебня, A.M. Пешковский, В.В. Виноградов и др., исключительная роль в образовании предложения. По Потебне, основ­ные грамматические признаки современного предложения связаны с глаголом'. Если главным признаком нашего предложения, замечал он, является глагольность, то, определив глагол, мы тем самым определим минимум предложения.

Грамматисты описывали грамматические модели, или схемы, по которым строятся предложения, исследовали их семантику. Содержа­ние предложения рассматривалось с логической либо психологической точки зрения (ср. выделение утвердительных, отрицательных, частно-отрицательных и других предложений). Очевидно, что при таком подходе предмет собственно языковедческого анализа содержания предложения оставался недостаточно затронутым.

В современных исследованиях по синтаксису стало весьма распро­страненным выделение в традиционно понимаемом предложении, по


сути дела, двух синтаксических единиц — собственно предложения и высказывания. При этом под предложением понимается абстрактная модель, или схема, предложения, реализуемая в открытом числе вы­сказываний. Высказывания, таким образом, представляют собой лек­сические наполнения этой модели, выражающие индивидуальные смыслы. Последние образуются в конкретных речевых условиях в результате отражения определенных «ситуаций». Воспроизводимой в высказываниях модели соответственно приписывается статус языковой единицы, высказыванию — речевой. Такое понимание коммуникатив­ной единицы языка, в которой реализуются все другие единицы, дает основание некоторым лингвистам говорить о двойственности нашей науки вообще. Традиционное языкознание предлагается разделить на науку о языке и науку о речи. Эти идеи восходят к концепции Соссюра о дихтомии языка и речи и соответственно о двух лингвистиках.

Выделение в предложении модели, или структурной схемы, и индивидуального смысла представляет собой закономерный результат анализа предложения и — что следует подчеркнуть — не исчерпывает его существенных признаков. Однако, на наш взгляд, было бы мето­дологической ошибкой рассматривать выделенную в результате иссле­дования сторону предложения как отдельную единицу, т. е. приписывать ей онтологически самостоятельное существование вне того единства, в котором она действительно существует и благодаря которому создается качественная определенность предложения как отдельного языкового явления (мы ведь не выделяем из слова две лексические единицы, хотя в нем обнаруживаем языковое значение и речевой смысл).

Понимание предложения, т. е. коммуникативной единицы, как формальной схемы, или модели, логически предполагает и представ­ление о языке как о конструкте.

Выделение типового значения модели, или схемы строения пред­ложения, поколебало безоговорочное отнесение высказывания к речи; стал более очевиден его механический отрыв от этой модели. Модель, или схема, семантизирована, и притом таким образом, что ее значение органически слито со смыслами определенного типа предложений, т. е. выводится из этих смыслов как их общая инвариантная часть (см. об этом ниже). Выделение в предложении структурной модели и индивидуального смысла («высказывания») — искусственный прием, гносеологически необходимый для познания сущности предложения, являющийся результатом его анализа. И смысл, и абстрактная модель, и ее значение представляют собой отдельные стороны предложения как явления языка и, соответственно, аспекты рассмотрения предло­жения, а не отдельные онтологически самостоятельные единицы языка, относящиеся к языку и речи. Только их диалектическое единство создает качественную определенность предложения как отдельного самостоятельного явления языковой действительности.


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 55; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.16 с.) Главная | Обратная связь