Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Современная динамика агроландшафтов России

Хорошо выраженную антропогенную динамику агроландшафтов, аналогичную Смутному времени начала XVII века (см. раздел 3), можно наблюдать и в современной России. Особенно ярко и масштабно она проявилась в связи с деградацией хозяйственной деятельности и мно-196


гих культурных сельскохозяйственных угодий после развала СССР в 1992 году. Исследования соотношения и состояний используемых и заброшенных земель агроландшафтов моренно-водноледниковых полого всхолмленных равнин ЦЭР и других регионов России с 1985 по 2003 год дали следующую картину их антропогенно обусловленных перестроек.

Во второй половине XX века в нечерноземной зоне европейской России выделяется три характерных периода трансформации агроланд-шафтов, связанных с уменьшением численности сельского населения и изменением интенсивности и направлений сельскохозяйственной деятельности. Первый период связан с послевоенным обезлюдиванием деревень и постепенным уменьшением площади пахотных земель. Однако эти земли в большинстве своем не забрасывались, а еще долго, вплоть до 80–90-х годов использовались как пастбища и сенокосы. Пастбища и сенокосы сохранялись даже в сильно залесенных районах с удаленными от центральных усадеб сельскохозяйственными землями. Второй период связан с укрупнением колхозов и центральных их усадьб в 60–70-е годы. Он характеризовался уменьшением численности населения в малых отдаленных деревнях и самих «неперспективных» деревень при старении сельского населения в средних оставшихся деревнях. Тем не менее, площади пашни почти не уменьшались, а в некоторых случаях даже увеличивались после мелиорации и подъема залежных земель под постепенно зарастающими пастбищами и сенокосами. Сенокосы и пастбища сохранялись, некоторые из них были мелиорированы. Пахотные земли с зерновыми и колхозные овощные поля на дренированных возвышенных участках и на высоких поймах, сенокосы и пастбища встречались севернее г. Шенкурска и даже поселка Усть-Вага в Архангельской области, а также до побережья Белого моря в Карелии. Это позволяло местному населению в значительной мере обеспечивать себя неприхотливыми к местным условиям овощами, молоком и мясом, а рогатый скот и лошадей – зерном и сеном.

Третий период, начавшийся с резкого скачкообразного спада (бифуркации) в развитии и функционировании сельскохозяйственных ПАЛ, начался в 1992–1993 годы после массовой административной насильственной ликвидации колхозов и совхозов. Сельскохозяйственные угодья были разделены на мелкие паи по следующему принципу: хорошие, в том числе по доступности, земли и исправная техника достались руководителям хозяйств, а земли и техника похуже – остальным пайщикам. Большая часть общественного скота была отправлена на бойни, а бес-197


хозные фермы и их оборудование разграбили и разрушили. В результате земли отдаленных угодий были заброшены практически сразу все в 1993–1994 годах, остальные постепенно в течение следующих 3–5 лет. Ограничено (на 50–60%) сохранялись пахотные земли только вблизи относительно крупных деревень и сельских административных центров. В отдаленных мелких и средних деревнях закрылись магазины, школы, поликлиники, сократились автобусные маршруты, возросла смертность, к тому же не стало заработков и работы; все это сильно снизило численность сельского населения, особенно молодежи. В созданных позже на разрушенной базе колхозов и совхозов сельских акционерных обществах и у большинства выделившихся фермеров оказалась техника 15–20-летнего возраста. Это, в условиях отсутствия ремонтных мастерских, запасных частей и резко подорожавшего топлива, не позволяет обрабатывать большую часть полей, соблюдая современные технологии агро-производства. Тем более, что резко сократилось количество традиционных органических удобрений (навоза), а на минеральные удобрения просто нет денег. В результате резко упала и урожайность оставшихся сельскохозяйственных угодий, снизилось их качество. А на четверти из оставшихся пахотных угодий произошло сильное закисление почв. Так, многочисленные дореволюционные и современные статистические и фактические данные показывают следующую динамику урожайности зерновых в России. До Октябрьской революции 1917 года урожайность зерновых составляла 7–9 ц/га, за советское время она увеличилась до 20 ц/га, а за 10-летний период «смутного времени» после переворота 1992 года она вновь упала до 10–14 ц/га. Дело в том, что вывоз питательных элементов из почв с урожаем с пахотных земель в 3–5 раз превышает их поступление в почву от оставшейся на них органики и из нижних их горизонтов и материнской породы. К 2000 году заплыли и разрушились неремонтируемые дренажные и оросительные системы. Были ликвидированы, разрушены или деградировали без господдержки многие сортосеменные станции. За 10-летний период разрушительных реформ с территории России из агроландшафтов, по данным академика А.Н. Каштанова, исчезли 17 тыс. сельских поселений. И это при том, что, по данным переписи населения 2002 года, 18 млн человек, в том числе уехавшие из городов горожане, выживали, вернувшись в деревни, преимущественно к натуральному хозяйству, как в средневековье или Смутное время XVII века.

Исследования в ЦЭР, в районах, прилегающих к границам Московской области, показали, что в среднем из 15 и даже больше крупных


и средних скотных дворов, в том числе новых (1985– 1986 гг. постройки и капитального ремонта), только один работает в лучшем случае на 1/3 от своей проектной или прошлой численности скота. К тому же у оставшейся пока части скотных дворов практически ликвидирована вся их техническая инфраструктура (сняты провода, разрушено водоснабжение, кормоприготовление, отопление, дороги), остальные скотники разрушены, а если и могут быть восстановлены, то с большими затратами. Площади распахиваемых и выкашиваемых на сено угодий сократились на 60–70%. Заброшенные земли зарастают кустами, травяным кочкарником и лесом. В Московской области и вдоль ее границ бывшие сельскохозяйственные и лесные земли в водоохранных зонах водоемов активно застраиваются дачами и коттеджами.

Наблюдения за динамикой «забрасывания» земель и восстановительных сукцессий на бывших пашнях, сенокосных лугах и пастбищах показали, что независимо от плодородия почв в два первые года после развала колхозов (1993–1994 гг.) были заброшены даже пахотные угодья, удаленные от сельского административного центра на 10 км и более. К 1995 году пашен не стало далее 5–6 км от центра. Однако здесь еще выкашивались бывшие сенокосы, а пастбища поддерживались выпасами оставшихся небольших коллективных стад (50–70 голов молодняка) и незначительного количества личного, в том числе мелкого рогатого скота (10–20 голов). В 1996–1997 годах перестали выкашивать и сенокосы, а фермы и пастбища, сократив поголовье и площади, сохранились только около административных центров.

Восстановительные сукцессии на заброшенных пашнях, пастбищах и сенокосах, начавшиеся с разных стадий задернения и проективного покрытия растительности (5– 98% и даже 100%), характеризовались разной динамикой зарастания и лесовосстановления. Наблюдения проводились в ландшафтных комплексах привершинных полого выпуклых и пологих склоновых участков моренных всхолмлений и валов волнистых моренно-водноледниковых равнин. С поверхности они сложены покровными суглинками, подстилаемыми московской мореной, местами по понижениям слабо перемытой и опесчаненной. Эти участки были наиболее сильно освоены (на 70–75%) и представляли собой типичные агроландшафты средней полосы России – с пашнями, сенокосными суходольными лугами и пастбищами вокруг небольших деревень, чередующиеся с перелесками. Их окружали значительные лесные массивы на низменных, заболоченных водно-ледниковых равнинах, долинных зандрах и террасах.


Из анализируемых угодий ПАЛ наиболее интенсивно зарастали древесной растительностью сразу заброшенные, незадернованные пахотные угодья. К 2003 году, то есть за 8–10 лет, они заросли типичным густым мелколесьем (ива, береза, осина, ольха) высотой 2,5–3,5 м, с разреженным подростом и всходами сосны, реже ели, высотой 0,3–1 м. Какая-либо структуризация верхнего пахотного горизонта в этих ранее дерново-подзолистых средне- и легкосуглинистых почвах пока не выражена. Наименее интенсивно зарастают старые (старше 25–30 лет) сенокосные угодья. Это в основном суходольные разнотравно-злаковые луга с плотной дерниной, заброшенные 9–10 лет назад. Зарастают они преимущественно разреженными куртинами из березы, ивы и ольхи. Сейчас высота их достигла 1,5–2,5 м, а на остальной поверхности луга появился разреженный подрост преимущественно березы и ивы, высотой 0,4–0,8 м. Однако в почвах этих угодий хорошо выражен гумусовый, а фрагментарно есть тонкий, плохо выраженный подзолистый горизонты. В этих примерах хорошо видны флуктуации в развитии ПАЛ в связи с социально политическими катаклизмами в обществе и различия в динамике восстановительных сукцессий в зависимости от характера использования сельскохозяйственных угодий перед их «забрасыванием».

Часто большую опасность для хозяйственной деятельности людей, да и для самих ландшафтов представляет антропогенно активизированная динамика опасных и неблагоприятных природных процессов и явлений (водная эрозия, дефляция, заболачивание, усыхание растительности, осыпи и оползни, протаивание, засоление почвогрунтов и др.). Поэтому в ландшафтоведении сейчас все больше внимания уделяется исследованию устойчивости ландшафтов. Проблема устойчивости ПАЛ и связанного с ними устойчивого развития общества в антропогенно сильно трансформированной ОС сейчас активно обсуждается широкой международной общественностью в связи с нарастающим системным экологическим кризисом человечества.

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 68; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.088 с.) Главная | Обратная связь