Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Следует ли наблюдателю вмешиваться в изучаемый процесс?

 

Ответ на этот вопрос зависит от цели исследования. Если основная цель — диагностика ситуации (как в случае изучения собрания в качестве одного из каналов выражения общественного мнения), вмешательство со­циолога в ход событий исказит реальную картину, а в итоге будут получены ненадежные данные. Если же цель исследования познавательно-аналитическая, или практически прикладная, и состоит главным образом в принятии управленческих и организационных решений, активное вмешательство не только возможно, но и полезно. Именно этим целям служит стимулирующее включенное наблюдение, или, как назвал его А. Н. Алек­сеев, наблюдающее участие.

Здесь наблюдатель — участник изучаемых собы­тий — провоцирует нестандартные ситуации и исследу­ет реакции объекта наблюдения на свои действия или стимулируемые им действия других [2, 3]. Например, он может, исследуя отношение рабочих к нововведениям, предлагать разные способы решения производственных задач: инициативные, "запрашивающие" действия дру­гих лиц, методы "сигнализации" руководству, обращение за помощью к другим лицам и организациям и т.п. Таким образом, во-первых, регистрируется отношение к нововведениям вообще и к разным способам их реали­зации в особенности, во-вторых.

Наблюдающее участие, по Алексееву, целенаправленно создает моделирующие действия ситуации и провоцирует наблюдаемых не столько приспосабливаться к данным обстоятельствам, сколько приспосабливать среду деятель­ности, преобразовывать ее в своих интересах [2, 3].

Принципиально иная стратегия наблюдения исполь­зуется в исследовании обыденной, повседневной жизни людей, их "рутинных практик". Объекты социального наблюдения — люди, реагирующие на поведение наблюда­теля. Чтобы свести к минимуму ошибки, проистекающие от "возмущения" объекта со стороны наблюдателя, ис­пользуют два способа. Первый — добиться, чтобы наблю­даемые либо не ведали о том, что за ними наблюдают, либо забыли об этом. Второй — создать у людей ложное представление о цели наблюдения.

Наблюдение со стороны (простое наблюдение) предусматривает постепенное вхождение в изучаемый объект так, чтобы люди привыкли к наблюдателю, пере­стали его замечать или же, зная о нем, не испытывали недоверия.

Нередко достичь этого нетрудно, если в обще­ственном мнении престиж социолога достаточно высок и ему нет надобности маскировать свою принадлеж­ность к научной организации или учебному заведению. Достаточно быть тактичным, дружественным и есте­ственным. И тогда блокнот и карандаш, даже диктофон, никого не смутят.

Но возможны, разумеется, и случаи, когда приходит­ся маскироваться под нейтральную фигуру. Например, в заводских условиях наблюдение можно проводить "в маске" стажера, который проходит пассивную практи­ку. Наблюдатель может скрыться в укромном месте и регистрировать события, оставаясь физически неза­метным. Он может имитировать новичка в населенном пункте, где все знают друг друга и его появление не ос­танется незамеченным. Но цели своего пребывания ис­следователь не открывает, подбирая любой подходящий предлог. Либо наблюдатель принимает все меры к тому, чтобы снять недоверие и подозрительность, не скрывая цели исследования.

В лабораторных условиях остаться незамеченным невозможно. Поэтому исследователь направляет внима­ние испытуемых в ложную сторону, отвлекает от целе­вой установки эксперимента.

Типичный пример отвлекающего маневра — тесты на отбор группового, лидера. Простой опыт позволяет установить степень инициативы и готовность принять на себя ответственность. Нескольким лицам предлага­ют в максимально короткий срок рассортировать по цвету и по форме картонные фишки (треугольники, кру­ги и квадраты, окрашенные в три цвета). Цель, объявля­емая группе: идет проверка на быстроту реакций и внимательность. В действительности наблюдатель регистрирует, кто из испытуемых примет на себя опера­тивное руководство этой совместной работой. Вначале каждый член группы пытается тасовать фишки сам за себя, потом кто-то предлагает разделить функции (одни тасуют по цвету, другие — по форме). Этот последний и проходит испытание на лидерство. Понятно, что, объя­вив заранее подлинную цель эксперимента, мы провали­ли бы его, не успев даже начать.

При соучаствующем наблюдении единственный способ снять помехи от вмешательства исследовате­ля — полное вхождение в изучаемую среду, завоевание ее доверия и симпатии. Классический пример исполь­зования включенного наблюдения для сбора основной информации — работа Уильяма Уайта (1936—1939 гг.), который и ввел этот метод наблюдения в научную практику [376].

Будучи сотрудником Гарвардского университета, Уайт по­селился в трущобах одного из американских городов, чтобы изучить образ жизни итальянских эмигрантов, населяющих этот район (он дал ему название Корневиль). Уайта интересо­вали обычаи эмигрантов, оказавшихся в условиях чужой культуры, их ориентации, взаимоотношения. Район Корневиля был известен как опасное для чужака итальянское гетто, пол­ное подозрительных банд.

Уайт вошел в местную общину, сказавшись студентом-ис­ториком, который намерен описать возникновение Корневиля. Исследователь изучил тот особый жаргон итальянского языка, которым пользовались в общине. Три года он провел бок о бок с этими людьми, подружился с руководителями двух соперничавших групп рэкетиров, научился местным обычаям, играм в карты и катанию шаров. 18 месяцев он прожил в од­ной эмигрантской семье, так что был окончательно принят как свой человек. Вначале он вел регистрацию впечатлений тайком, но по мере завоевания доверия не стеснялся делать за­писи в самой, казалось бы, не подходящей для этого обстанов­ке; все привыкли видеть его с блокнотом в руках.

В нашей стране одним из первых, кто использовал метод включенного наблюдения, был В. Б. Ольшанский, в то время сотрудник Института философии АН СССР. Изучая ценност­ные ориентации и идеалы рабочих, он поступил ни завод и проработал там несколько месяцев. За это время он достаточ­но сблизился с рабочими, чтобы составить программу последу­ющего формализованного обследования путем интервью [192, см, также 229], опросов и групповых дискуссий.

В 90-е гг. сотрудники исследовательского проекта Т. Ша­нина предприняли включенное изучение крестьянских хо­зяйств. Они подолгу (до года) жили среди крестьян, записыва­ли их рассказы о своих судьбах [50], анализировали семейные бюджеты и т.д. Один из исследователей (В.Виноградский), доктор наук, привез в кубанскую станицу жену (также научно­го сотрудника) и детей, убедившись, что иным путем не смо­жет преодолеть недоверия жителей станицы. Будучи теперь открытым для всех, участвуя в хозяйственных делах и помо­гай соседям чем мог (например, впервые в своей жизни Вале­рий Виноградский обмывал покойника — одинокого стари­ка), он, наконец, был принят сельчанами в их круг. Его стали приглашать в гости и без опаски позволяли записывать на пленку жизненные повествования.

В современной социологии используется также метод ак­тивного воздействия на наблюдаемые процессы ("активное ис­следование"), который ввел в практику французский социо­лог А. Турен [373] в период так называемых студенческих ре­волюций 70-х гг., а позже стали использовать социологи латиноамериканских стран и другие. Активное исследование (Action research) предполагает изучение объекта, активное вме­шательство путем организованных действий, провоцируемых исследователем, дальнейшее изучение и далее повторные воздействия. Такой тип исследований применяется также в системах реконструкции организаций управления.

Преимущества включенных наблюдений очевидны: они дают наиболее яркие, непосредственные впечатле­ния о среде, помогают лучше понять поступки людей и действия социальных общностей. Но с этим же связаны и основные недостатки такого способа. Исследователь может потерять способность объективно оценивать си­туацию, как бы внутренне переходя на позиции тех, кого он изучает, слишком "вживается" в свою роль соучастника событий. На эти недостатки обращали внимание и Уайт, и польский социолог К. Доктур, и другие ав­торы. Итогом включенного наблюдения нередко яв­ляется эссе, а не строго научный трактат.

Имеется и нравственная проблема включенного наблюдения: насколько вообще этично, маскируясь под рядового участника какой-то общности людей, в действительности исследовать их?

Нравственный долг социолога, как и врача,— "не вредить" своими действиями, но, напротив, активно помогать обществу решать возникающие проблемы. Если так и только так понимает он свою позицию, он всегда найдет нужную форму осуществления наблюдения и займет правильную нравственную по­зицию, будь то в качестве "стороннего" или в качестве включенного в гущу событий наблюдателя.

Пути повышения надежности данных наблюде­ний

 

Это ответ на вопрос, как вести регистрацию событий и вместе с тем — как контролировать обоснованность и устойчивость информации.

Ведение записей в полевых условиях или простом бесструктурном и невключенном наблюдении — дело навыка и изобретательности исследователя. Одни пользуются кодовыми словами или обозначениями, ко­торые заносят в блокнот при первой возможности, что­бы потом расшифровать записи. Другие имитируют ка­кое-нибудь занятие, связанное с записями (наблюдатель-"стажер" на производстве может спокойно вести регист­рацию впечатлений). Третьи, обладающие очень хоро­шей памятью, все записи ведут в конце дня, пользуясь магнитофоном, а лучше — занося в память компьютера.

Независимо от способа ведения записей в процессе самого наблюдения их следует ежедневно упорядочи­вать по программе исследования и ориентирам наблюдения, разносить в карточки, фиксировать в компьютер­ном файле или в протокол описания ключевых событий, лиц. ситуаций.

Структур изо ванное наблюдение предполагает более строгие приемы ведения записей. Здесь используются бланки-протоколы, разлинованные по пунктам наблюде­ния с кодовыми обозначениями событий и ситуаций.

Приведем пример такого протокола на основе карточ­ки индикаторов наблюдения событий, происходящих во время собрания (схема 15). Наблюдатели и сотрудники ис­следовательского коллектива расчленяют зоны наблюдения (президиум, выступающий, сектор участников собрания из 15—20 человек) и по шкале времени фиксируют происхо­дящее, пользуясь кодовыми обозначениями. В протоколе (схема 16) в каждой строке делается отметка пункта номи­нальной шкалы с учетом времени. Напомним, что другой наблюдатель регистрирует по соответствующей инструкции действия ораторов, после чего можно синхронизировать ре­акции аудитории на выступления с трибуны собрания.

Частоту и интенсивность событий в данном случае регистрируют с помощью шкал ранжирования по схеме 15, графа 2, Современная техника позволяет использовать маг­нитофон, кино- или фотоаппарат, видеозаписи, обеспечиваю­щие подлинность регистрации наблюдаемого.

 

Надежность (обоснованность и устойчивость) дан­ных повышается, если выполнять следующие правила:

а) Максимально дробно классифицировать элементы событий, подлежащих наблюдению, пользуясь четкими индикаторами. Их надежность проверяется в пробных наблюдениях, где несколько наблюдателей регистриру­ют по единой инструкции одни и те же события, проис­ходящие на объекте, аналогичном тому, который будет изучаться.

б) Если основное наблюдение осуществляется не­сколькими лицами, они сопоставляют свои впечатления и согласовывают оценки, интерпретацию событий, ис­пользуя единую технику ведения записей, тем самым повышается устойчивость данных наблюдения.

в) Один и тот же объект следует наблюдать в раз­ных ситуациях (нормальных и стрессовых, стандартных и конфликтных), что позволяет увидеть его с разных сторон.

г) Необходимо четко различать и регистрировать со­держание, формы проявления наблюдаемых событий и их количественные характеристики (интенсивность, ре­гулярность, периодичность, частоту).

д) Исключительно важно следить за тем, чтобы опи­сание событий не смешивалось с их интерпретацией. Поэтому в протоколе следует иметь специальные графы для записи фактуальных данных и для их ис­толкования.

Пример ошибки регистрации данных наблюдения. Студент-социолог наблюдал поведение москвичей в транспорте и запи­сал в протоколе: "Муж не помог жене поднять сумку в авто­бус". Преподаватель: "Почему Вы решили, что это супруги?" — "Это было ясно по их поведению". — "В чем оно выража­лось?" — "Они обращались друг с другом на "ты". — "Также обращаются друг к другу хорошие знакомые". — "Но они как-то интимно обращались". — "Может быть это очень близкие друзья?"- "Нет, это были супруги". — "Докажите". — "Муж сказал: "...Твой отец..." — "Этого недостаточно". — "Она сказа­ла: 'Ты опять споришь!" — "Они что, ссорились?" и т. д. Препо­даватель: "Запишите: мужчина примерно таких-то лет не по­мог женщине (примерный возраст) поднять сумку в автобус, хотя в ожидании автобуса они беседовали как знакомые. Те­перь отдельно приведите все аргументы, почему Вы считаете, что это были супруги. Если имела место ссора, запишите это как наблюдаемое событие и комментируйте именно его, а поз­же можете обобщить два события и записать, что Вы наблюда­ли поведение супругов.

Все комментарии делаются на полях записи наблюдае­мых событий.

е) При включенном или невключенном наблюде­нии, выполняемом одним из исследователей, особенно важно следить за обоснованностью интерпретации дан­ных, стремясь к тому, чтобы перепроверить свои впечат­ления с помощью различных возможных интер­претаций. Например, бурная реакция собрания на выс­тупление может быть следствием одобрения, недоволь­ства по поводу высказанного оратором, реакцией на его шутку или реплику из зала, на допущенную им ошибку или оговорку, на постороннее действие во время выступ­ления... Во всех этих случаях делаются особые заметки, поясняющие протокольную запись.

ж) Полезно прибегнуть к независимому критерию для проверки обоснованности наблюдения. Данные на­блюдений "со стороны" можно проконтролировать с по­мощью интервью с участниками событий; материалы включенного наблюдения желательно проверить не­включенными по той же программе или по имеющимся документам.

Место наблюдения среди других методов сбора

данных

Наблюдение — незаменимый источник информации на стадии общей разведки по формулятивному плану. Этот этап связан с выделением особенностей изучаемо-го объекта в первом приближении, и прямой контакт с объектом принесет здесь немало неожиданных впечат-лений, которые будут стимулировать выдвижение гипо­тез и разработку более детальных процедур. Особенно полезны наблюдения при исследовании системы организации, деятельности предприятий и учреждений, т. е. относительно автономных "социальных единиц". В при­кладных исследованиях — это незаменимый метод ра­боты социолога-консультанта, который всегда начинает с комбинации наблюдения, интервью и изучения документов данной организации [276].

Простое наблюдение целесообразно также приме­нять как дополнительный метод в комплексе с другими (изучение документов, опросы).

Структурированное наблюдение может быть основ­ным методом сбора данных по описательным или объяснительным гипотезам, если объект исследования достаточно локализован. Для лабораторных эксперимен­тов этот метод — один из ведущих.

Как самодовлеющий метод наблюдение — основа для относительно узких по объему монографических ис­следований (например, массовых митингов, демонстра­ций, повседневной работы администрации, научного кол­лектива). Более распространенный способ применения этого метода — дополнение к другим источникам полу­чения информации. Так, включенное наблюдение в со­четании с последующими массовыми обследованиями (по документам, опросам) позволяет дополнить сухой, но репрезентативный материал более живыми сведениями, повысить обоснованность интерпретации данных.

В числе недостатков этого метода — указанная выше опасность включенного наблюдателя утратить объективность, становясь в позицию тех, в среде кого он действует. Но такая заинтересованность вместе с тем может быть и преимуществом, если социолог трезво оценивает ситуацию и неуклонно следует хорошо проду­манной концепции исследования.

Отмечают также субъективное воздействие на оцен­ку происходящего и стороннего наблюдателя. Достовер­ность и обоснованность суждений по впечатлению на­блюдателя, согласно некоторым данным, достигает лишь 0,5 корреляции с данными, полученными объективными способами. Имеет место "снисходительность" наб­людателя в отношении наблюдаемых, тенденция оцени­вать ситуации более положительно. Возможен и обрат­ный эффект: излишнее снижение оценок тех или иных действий, а также "ошибка усреднения", т. е. боязнь крайних суждений, и ошибка "контраста", указанная Гилфордом. Последняя состоит в том, что оценивающий других склонен судить о них по своим собственным чертам характера так, что придает им крайнее значение в сравнении с собственными чертами (слишком темпе­раментному кажется, что другие люди, напротив, излиш­не вялы, рассудительны и малоэкспрессивны). Короче говоря, личностные особенности наблюдателя определен­но сказываются на его впечатлениях. И этого не следует забывать.5

5 Негативные аспекты метода наблюдения детально описаны в . С. 237, 329—334]. О методе наблюдения см, также [170. Кн. 2].

 

И конечно, наблюдению не подлежат события про­шлого, многие явления и процессы массового характера, вычленение небольшой части которых делает их изуче­ние непредставительным.

В целом же при использовании методологии "жест­кого" (количественного) подхода наблюдение как метод сбора первичных данных либо наводит на гипотезы и служит трамплином, для массового обследования, либо применяется на заключительной стадии массовых об­следований для уточнения и интерпретации основных выводов.

В монографическом, многостороннем исследовании одного или немногих объектов (например, поселений) метод провоцирующего наблюдения, или метод наблюда­ющего участия, равно как и этнометодологические про­цедуры наблюдения6, выступают основным инструмен­том регистрации и интерпретации данных.

6 Подробнее см. гл. в, § 2.

В этой стра­тегии наблюдатель активно включается в ход изучае­мых событий, вступает во взаимодействие с наблюдаемыми. Наблюдение является здесь полноценной исследова­тельской методологией.

 

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ

 

Документальной в социологии называют любую ин­формацию, фиксированную в печатном или рукописном тексте, на магнитной ленте, на фото- или кинопленке. В этом смысле значение термина отличается от обще­употребительного: обычно документом мы называем лишь официальные материалы.

В истории социологии известен факт, когда основой исследования послужили в основном личные докумен­ты. В начале века американский социолог У. Томас и польский — Ф. Знанецкий предприняли кропотливое изучение личных документов польских эмигрантов с тем, чтобы описать их положение в Европе и Америке. В числе использованных документов были: переписка крестьян-эмигрантов с родными, оставшимися в Польше; архивы эмигрантских газет; материалы церковно-при-ходских общин, землячеств, благотворительных обществ и судебные материалы, связанные с делами эмигрантов; наконец, уникальная автобиография одного из крестьян, написанная по просьбе исследователей и составившая около 300 страниц [371].

По способу фиксирования информации различают: рукописные и печатные документы; записи на кино-или фотопленке, на магнитной ленте. С точки зрения целевого назначения выделяются материалы, которые были провоцированы самим исследователем (к примеру, биография эмигранта в работе Томаса и Знанецкого). Эти документы называют целевыми. Но социолог имеет дело и с материалами, составленными независимо от него, ради каких-то других целей, т. е. с наличными до­кументами. Обычно именно эти материалы и называют собственно документальной информацией в социологи­ческом исследовании.

По степени персонификации документы делятся на личные и безличные. К личным относят карточки инди­видуального учета (например, библиотечные формуляры или анкеты и бланки, заверенные подписью), характери­стики и. рекомендательные письма, выданные данному лицу, письма, дневники, заявления, мемуарные записи. Важный источник изучения политической жизии — документы поименного голосования в представительных органах власти.

Безличные документы — это статистические или со­бытийные архивы, данные прессы, протоколы собраний.

В зависимости от статуса документального источни­ка выделим документы официальные и неофициальные. К первым относятся правительственные материалы, по­становления, заявления, коммюнике, стенограммы офи­циальных заседаний, данные государственной и ведом­ственной статистики, архивы и текущие документы раз­личных учреждений и организаций, деловая корреспон­денция, протоколы судебных органов и прокуратуры, финансовая отчетность и т. п.

Неофициальные документы — это многие личные материалы, упомянутые выше, а также составленные частными гражданами безличные документы (например, статистические обобщения, выполненные другими иссле­дователями на основе собственных наблюдений).

Особую группу документов (к ним мы еще вернем­ся) образуют многочисленные материалы средств массо­вой информации: газет, журналов, радио, телевидения, кино, видеоматериалы.

Наконец, по источнику информации документы раз­деляют на первичные и вторичные. Первичные состав­ляются на базе прямого наблюдения или опроса, на ос­нове непосредственной регистрации совершающихся со­бытий. Вторичные представляют обработку, обобщение или описание, сделанное на основе данных первичных источников.

Помимо этого, можно, конечно» классифицировать до-кументы по их прямому содержанию, например литера­турные данные, исторические и научные архивы, архивы социологических исследований, видеохроники обще­ственных событий.

Проблема достоверности документальной инфор­мации

Не следует смешивать надежность, подлинность са­мого документа с достоверностью сообщаемых в нем сведений.

Достоверность информации в первую очередь зави­сит от источника доступного документа. Разные источ­ники обладают своего рода заведомой степенью досто­верности сообщаемых сведений. Во всех случаях пер­вичные данные надежнее вторичных. Поэтому офици­альный личный документ, полученный из первых рук, более надежен и достоверен, чем неофициальный, без­личный и к тому же составленный на основе других документов.

При использовании вторичных документов важно установить их первоисточник. Это можно делать выбо­рочно, с тем чтобы оценить общую погрешность вторич­ных материалов.

Целевые документы, запланированные исследовате­лем, будут надежны в случае, если предусмотрены обыч­ные операции контроля, рассмотренные выше: поиск не­зависимого источника информации (для выборочного контроля), вторичные обращения к тому же источнику (устойчивость данных), тесты по известным группам.

Документалисты-историки и психологи выработали немало приемов, с помощью которых определяют сте­пень достоверности сведений, судя по самому содержа­нию документальной информации.

Первое "золотое правило" в работе с документами (да и вообще со всякой информацией) — четко разли­чать описания событий и их оценку. Мнения и оценки потенциально обладают меньшей достоверностью и на­дежностью по сравнению с фактуальной информацией. Нередко в документе отсутствует детальная характе­ристика ситуации, о которой высказано мнение или оценка. По именно конкретная ситуация дает ключ к расшифровке смысла высказанных оценок и мнений.

Далее следует проанализировать, какими намерения­ми руководствовался составитель документа, что поможет выявить умышленные или непроизвольные искажения. К примеру, автор отчета о проделанной работе, как правило, склонен обрисовывать ситуацию в благоприятном для себя свете. По если мы для сбора информации воспользу­емся, скажем, отчетами проверочных комиссий, картина будет другой. Целевая установка подобных документов предрасполагает к обнаружению как раз упущений и недостатков, негативных сторон деятельности.

Очень важно знать, каков метод получения первич­ных данных, использованный составителем документа. Всем известно, что сведения "из первых рук" надежнее, чем информация из неопределенного источника ("неко­торые утверждают, что..."), а записи по свежим впечат­лениям отличаются от описания тех же событий спустя какое-то время.

Если документ содержит статистическую группи­ровку данных, следует в первую очередь выявить ос­нование классификации. В соответствии с целью ис­следования возможны перегруппировки данных по иным основаниям.

Наконец, чрезвычайно важно хорошо уяснить об­щую обстановку, в которой составлялся документ: рас­полагала ли она к объективности (независимо от целе­вых намерений автора) или диктовала смещение инфор­мации в какую-то сторону?

Особую осторожность должен проявить исследова­тель при работе с личными документами, такими, как автобиографии, дневники, мемуары, письма и т. п. Вот несколько условий доверия к информации из личных документов [334].

(а) Можно верить сообщениям, если они никак не затрагивают интересы автора документа; или (б) нано­сят определенный ущерб автору; (в) видимо, достоверны те сведения, которые в момент "регистрации автором были общеизвестны; (г) достоверны детали событий, не­существенные с точки зрения автора документа, а также (д) сведения, к которым автор относится недоброжела­тельно. Проверка подлинности документа, анализ мо­тивов, побуждений, условий его составления, целевой ус­тановки автора, ситуации, в которой он действовал, ха­рактера его окружения вот те факторы, от кото­рых зависит достоверность информации из личных до­кументов.

Традиционный (классический) анализ документов в отличие от простого ознакомления с ними или прочте­ния для приобретения нового знания — это именно ме­тод исследования, которое, как всякое научное исследо­вание, предполагает выдвижение определенных гипотез, тщательное изучение существа анализируемого материа­ла, логики текста, обоснованности и достоверности при­водимых сведений. Этот анализ "стремится как бы до конца проникнуть в глубь документа, исчерпать его со­держание. Традиционный анализ есть анализ интенсив­ный" [218. С. 290]. Добавим, что огромную роль играют здесь опыт исследователя, глубина его знаний по пред­мету и интуиция.

 

Приемы качественно-количественного анализа до­кументов

Основная трудность при работе с доступными (т. е. нецелевыми) документами — умение читать данные на языке гипотез исследования. Ведь документ был составлен вовсе не для того, чтобы проверить гипотезы социолога. По­этому, прежде чем анализировать документальные материа­лы по существу, социолог вынужден проделать утомительную работу поиска в документе индикаторов (признаков) ключевых понятий исследования.

Качественный анализ документов — необходимое условие для всех количественных операций. Но прежде следует заметить, что квантификация текстов далеко не всегда целесообразна.

В каких случаях не следует прибегать к количе­ственному анализу? Видимо, это неразумно, если мы имеем дело с уникальными документами, где главная цель изучения — всесторонняя содержательная интер­претация материала. Не следует обращаться к ко­личественному анализу, если перед нами описания весь­ма сложных явлений, если документальных данных не­достаточно для массовой обработки или они неполные (нерепрезентативн ы).

Когда количественный анализ текстов уместен? Прежде всего, отмечает один из основателей этого мето­да Б. Берельсон [315], если требуется высокая степень точности при сопоставлении однопорядковых данных. Далее, когда достаточно много материала, чтобы оправ­дать усилия, связанные с его количественной обработ­кой, и если этот материал репрезентирует области изуче­ния. Квантификация необходима, когда текстового мате­риала не только достаточно, но столь много, что его нельзя охватить без суммарных оценок. Квантификация возможна при условии, что изучаемые качественные ха­рактеристики появляются с достаточной частотой.

Наиболее целесообразно использовать количествен­ный анализ, если квантифицированные тексты сопостав­ляются с иными, также количественными характеристи­ками. Например, выраженные в статистических распреде­лениях особенности содержания газетных сообщений со­поставляются с численностью подписчиков, их мнениями об этих материалах, тоже выраженными в числах.

Квантификация текстового материала получила весьма широкое распространение, и в 40-х гг. для нее была разработана специальная процедура, названная "контент- анализ".7

7 Вместе с тем, как отмечал В. Е. Семенов [239. С. 42], еще в 20— 30-е гг. количественные способы анализа текстов начали применять отечественные исследователи (социологи и психологи): В. А. Куэмичев, Н. А. Рыбников, И. Н. Шпилърейв, которые, однако, не ставили целью разработку детальной техники этого метода.

Контент-анализ — это перевод в количественные показатели массовой текстовой (или записанной на пленку) информации с последующей статистической ее обработкой. Его основные операции были разработа­ны американскими социологами X. Лассуэллом и Б. Бе-рельсоном [343, 315]. Важный вклад в развитие проце­дур контент-анализа внесли российские и эстонские со­циологи, особенно А. Н. Алексеев, Ю. Вооглайд, П. Виха-лемм, Б. А. Грушин, Т. М. Дридзе, М- Лауристинь.

Основные процедуры контент-анализа. Контент-анализ начинается с выявления смысловых единиц, в ка-честве которых используют:

(а) Понятия, выраженные в отдельных терминах. Это могут быть понятия из области экономики: формы собственности, приватизация, финансовая система, де­нежное обращение, технический прогресс, методы хозяй­ствования, оптимизация управления и др.; термины по­литического содержания: правящие круги и оппозиция, интернационализм или национализм, авторитаризм, де­мократия, международное сотрудничество, консенсус, конфликт интересов; нравственные или правовые симво­лы: права человека, гуманизм, активность, инициатив­ность, деловая предприимчивость, нарушение законности, преступность, коррупция; научные: модель, система, кос­мическое пространство и т. п. Очевидно, что анализ тек­ста по содержанию понятий несет немало важной соци­альной информации. Например, по частоте употребле­ния понятий, связанных с наукой и новой техникой, можно определить, в какой мере источник информации ориентирован на научно-техническую модернизацию.

(б) Тема, выраженная в целых смысловых абзацах, частях текстов, статьях, радиопередачах и т. п.

По тематике можно еще более полно представить со­держание документа. Темы развертывания инициативы и предприимчивости, борьбы с бюрократизмом и сверх­централизацией, соблюдения прав человека и законнос­ти, социальной справедливости, гражданского мира и со­гласия или же тематика укрепления государственности, централизма, дисциплины и борьбы со всяческими вра­гами как лидирующая проблематика средств массовой информации очень показательны для определения их по­литико-идеологических позиций. Столь же показательны сюжеты из личных документов, например, писем о самом себе или о своих близких, о делах производственных и по­литике, об искусстве и т. п. Все это — свидетельства опре­деленной направленности взглядов, интересов, ценност­ных ориентации и норм деятельности.

(в) Имена исторических личностей, политиков, выдаю­щихся ученых и деятелей искусства, организаторов про­изводства, лидеров движений и партий, наименования об­щественных институтов, организаций и учреждений.

Эти характеристики могут свидетельствовать о влия­нии отдельных лиц или представляемых ими социальных институтов, сообществ, групп на общественное мнение. По числу ссылок на отдельных авторов определяют зна­чимость той или иной научной идеи: если число ссылок растет или падает, это свидетельствует о росте или паде­нии авторитета данной концепции. По частоте упомина­ний общественных движений или их лидеров легко зак­лючить о влиятельности этих движений.

(г) Целостное общественное событие, официальный Документ, факт, произведение, случай и т. п. несут спе­цифическую смысловую нагрузку и тоже могут быть приняты за единицу анализа. Частота и длительность (во времени) упоминания общественного события или государственного решения — свидетельство его важно­сти для общества.

(д) Смысл апелляций к потенциальному адресату — пользователю рекламируемой продукции, или гражда­нину как возможному стороннику политического, иного движения. В коммерческой рекламе содержатся апел­ляции к возрастным когортам (например, "молодежь выбирает..."), социальному слою, активирующие разные потребности личности (здоровье, социальный статус...)» нацеленные на мотивацию избежания опасности или до­стижение успеха и т. д. В политической рекламе, как правило, единицами анализа могут выступать апелля­ции к определенным ценностям (справедливости, ра­зумности, добру...), к нравственным нормам и стремле­ниям обустроить жизнь лучшим образом и т. д.

Эстонский социолог М. Лауристинь следующим об­разом обобщает задачи, объект и предмет контент-ана­лиза применительно к изучению массовых коммуника­ций [138]: (1) проблематика отражения действительнос­ти; (2) область реализации целей коммуникатора и со­циального института, который он представляет; (3) сфе­ра потребностей аудитории массовой коммуникации, удовлетворяемых ею; (4) область взаимодействия комму­никатора (органа информации, пропагандиста...) и ауди­тории. Далее развертывается система индикаторов при­менительно к каждому из названных аспектов. Напри­мер, для первого аспекта (отражение реальности) ставят­ся задачи: (а) реконструировать события и явления и (б) установить закономерности отображения действи­тельности средствами массовой коммуникации. Объек­том анализа здесь выступают содержание сообщений, их тематика и смысловые значения, а предметом — карти­на мира, представляемая средствами массовой информа­ции. В последнем аспекте (взаимодействие) ставятся за­дачи прогнозировать эффективность информационного воздействия, его социальный эффект и коммуника­тивные отношения между различными группами ауди­тории. Как объект коммуникации здесь указываются язык и структура текста (то, о чем сообщается) и харак­теристики источника сообщения, а также его адресата. Предмет анализа в этом случае — соответствие средств коммуникации ее целям и опыту аудитории, содержа­ния сообщений — социальному опыту слушателей и зрителей и, наконец, соответствие коммуникативных от­ношений между группами населения, как они отобра­жаются в сообщениях, реальным отношениям, как они есть в действительности.

Контент-анализ текстов может быть применен в самых разных областях исследования. Одним из примеров его ис­пользования в педагогических науках является интересная ра­бота петербургских социопедагогов [32а]. Они применили дан­ный способ для изучения эффективности нравственного про­свещения. Ученикам 9—10-х классов дневной и вечерней школ было предложено определить смысл 15 нравственных понятий: культура, труд, просвещение, религия, нравственность, долг, образование, предрассудки, мораль, искусство, творчество, честь, знания, совесть, красота. Смысловые единицы анализа были представлены в упорядоченной номинальной шкале: (а) неудовлетворительное осмысление предмета (

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 26; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.161 с.) Главная | Обратная связь