Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


СТАДИИ АМЕРИКАНСКОЙ ГРУППОВОЙ ФАНТАЗИИ

Политические роли каждого из нас, связанные с изменчивыми групповыми фантазиями нации, проистекают из детских тревог и являются защитой от них.3 Человек может склоняться к либеральной или к консервативной роли в зависимости от того, насколько велика была потребность в поддержке и определенности в детстве, но существует более высокий уровень фантазии, рассматривающий эти две роли лишь как игру в драме, замысел которой выходит за пределы обычного право-левого разделения современной политики. Так, Америка может разделяться из-за временных разногласий, но, как правило, подавляющее большинство едино в основных моментах политических убеждений:

мы едины в желании видеть нашего лидера и всю нацию сильными; мы все чувствуем иногда, что лидер чересчур силен, а правительство слишком раздуто; мы все соглашаемся идти на компромиссы в незначительных вопросах, с тем чтобы удостовериться, что никаких существенных перемен не предвидится; у нас одинаковые представления о том, кто наш враг, мы одинаково оцениваем его опасность; у нас нет разногласий в том, когда пора начинать войну или заканчивать ее.

Это и есть тот более высокий уровень групповой фантазии, который я в последние годы пытался свести в схему и оценить. Инструменту такой оценки я дал название «анализ фантазии». Более детальное описание этого метода, который можно применить к любому историческому документу, вы найдете в других моих очерках.4 Здесь же достаточно сказать, что метод предполагает выписывание из текста исторического документа всех слов и выражений, несущих на себе след фантазии: все метафоры, сравнения, прочувствованные места, образы тела и другие слова и сочетания слов, ключевые в эмоциональном отношении. В итоге получается серия слов, описывающая глубинные ощущения тела. Ее можно проанализировать и оценить с точки зрения психоисторической перспективы.

Как один из сотен примеров, проанализированных мной в других работах, приведу выдержку из протокола заседания в сенатском комитете по международным отношениям в 1949 г., где обсуждалась наша позиция в отношении военного присутствия русских в Германии: «Мы понимаем, что существуют мощные силы, тянущие нас в другом направлении, и что русские могут предпринять действия, важные в такой ситуации, как эта. Мы не сомневаемся, что русские готовы продать Польшу вплоть до территорий вдоль реки на восточной границе и когда-нибудь пойдут на это».5

Анализ фантазии может выделить из этого отрывка лишь два места: «тянущие... вдоль реки» (обычно анализ фантазии использует до 1% словаря документов). Остальные слова не могут считаться показательными с точки зрения мотивации, потому что представляют собой, в сущности, защиту, «разумное» прикрытие, которое должно отвлекать внимание слушателей от эмоционально насыщенного языка фантазии, иногда прорывающегося.

На первый взгляд эти рассуждения могут показаться совершенно произвольными. Действительно, чтобы доказать, что новый метод достаточно точен и заслуживает доверия, мне потребуется по меньшей мере 50 страниц с иллюстрациями. Но даже в случае с заседанием 1949 года слова «тянущие... вдоль реки» звучат эмоциональной темой всей встречи и заключают в себе историческую групповую фантазию, господствующую на заседании: действия группы по принятию жесткой линии против русских в Германии могут привести к тому, что ее против воли втянут в опасный «давящий» коридор, и может произойти нечто ужасное. Таким образом, хотя весь текст протокола читается ровным, монотонным голосом и эмоции сдерживаются, с помощью анализа мы выделяем следующие эмоционально насыщенные фрагменты: нанесение вреда... сохранить лицо... парировать удар... лошадиная узда... сдать позиции... подрывать... крайне осторожно... запуганный... страх... страх... втягивают... втянул... тянущие... вдоль реки... навязали... доведенный... боясь... тянут... истекать... вдоль реки... война... втягивают... опасение... прорыв... безумный... давящий... коридор... коридор... коридор... коридор... Проанализировав сотни исторических документов, в том числе газетные и журнальные статьи, протоколы заседаний, речи, пресс-конференции, политические карикатуры, я обнаружил, что сообщения любого жанра имеют под собой мощную эмоциональную основу, связанную с ощущениями тела, и что значительная часть каждого сообщения взывает к той памяти тела, где запечатлена первая травма жизни каждого из нас - рождение.

Хотя открытие ключевой роли рождения в групповой фантазии покажется на первый взгляд довольно странным и даже причудливым, на самом деле это результат многолетних аналитических усилий, основанный на изучении материала, а не на подгонке его под теоретические положения. (Я сам вначале настолько недоверчиво отнесся к результатам, что вновь опробовал методику анализа с людьми, не знакомыми с моими предыдущими работами, чтобы убедиться в беспристрастности выводов.) Подборка слов, полученная на основе исторического материала и приведенная выше, соответствует одной из фаз памяти тела, которые обычно выявляются с помощью анализа фантазии. Эта выборка описывает момент, предшествующий рождению, когда плод начинает чувствовать силу, тянущую его «вдоль реки» и втягивающую «в коридор», а сокращения материнских мышц, «давящие» на плод, вселяют в него страх перед тем, что ожидает впереди, - плод испытывает огромное давление, и эти несколько часов кажутся бесконечными.

В этой книге я не имею возможности рассмотреть влияние всех стадий рождения на групповые фантазии так же подробно, как в других работах.6 Скажу лишь, что анализ сотен государственных документов современной американской истории показывает одну и ту же закономерную последовательность стадий групповой фантазии, которая повторяется каждые три или четыре года:

Условия каждой стадии отражались в исторических документах, анализ которых я проводил. На первой стадии, когда лидер силен (чаще всего это бывает в начале президентского срока), нация чувствует себя вне опасности и не дает «врагу» развернуться. При этом средоточием политики кажется воображаемый лидер-наставник, а в политических дискуссиях в основном обсуждается вопрос, насколько он силен, не слишком ли силен, достаточно ли эффективно работает правительство, не слишком ли велик его штат и т. д. Со временем лидер начинает терять способность к своей роли чудесного воспитателя народа и начинается вторая стадия, «трещина». Появляется все больше и больше статей о пагубных чертах нашей страны, подтачивающих нацию, о том, что нам надо бояться внезапного краха ценностей, что враг, похоже, тоже «трещит по швам» (чистейшая проекция), а кризис власти может сделать его неустойчивым и потому опасным. Третья стадия, «обвал», часто начинается с определенного события, сигнализирующего о «крахе ценностей», который лидер не в состоянии предотвратить. Это могут быть как внутренние события, например, беспорядки, так и внешние, скажем, перемена внешнеполитического курса. На этой стадии основное беспокойство вызывает вопрос: сможет ли беспомощный лидер защитить нас от вероятного переворота или другого катастрофического события? В прессе появляется масса статей о перенаселенности планеты, городов, о переполненности дорог, о скудности пищевых запасов, о загрязнении окружающей среды, о полнейшем хаосе, о тупике. Наконец, четвертой стадией, «переворотом», начинается собственно рождение. Нация сама начинает стремиться к кризису, обычно предполагающему войну или угрозу войны. Она чувствует себя в ловушке, тесной и удушливой, и ощущает необходимость «борьбы за свободу», которая поможет найти выход из невыносимой ситуации. Когда состояние кризиса наступает и начинается война, нация снова чувствует себя сильной, а тревога спадает, ведь теперь, по крайней мере, идет активная борьба за некую цель, а это лучше, чем пассивно страдать под воображаемым невыносимым гнетом. (Для этой стадии характерны политические карикатуры с изображением головы, придавленной огромной тяжестью, или растянутого и скрученного тела.) Но если лидер не в состоянии «выиграть» войну, а она длится уже около года, страхи нации мало-помалу угасают и могут даже полностью исчезнуть за время этого кризиса рождения. Тогда все средства массовой информации начинают давать лидеру указания на языке фантазии, что родовым мукам так или иначе пора закончиться. Лидер завершает войну (по крайней мере, в воображении). Теперь он снова силен, и цикл повторяется заново - в который раз.

Доказательства существования этого цикла групповой фантазии более подробно, документ за документом, разобраны в моей работе «Исторические групповые фантазий», где приводится анализ фантазии средств массовой информации, выступлений, совещаний, заседаний конгресса, политических карикатур и других материалов за последние 25 лет истории Америки.

За последние 25 лет Америка пережила шесть полных циклов групповой фантазии, и каждый раз это в конце концов проявлялось в настоящем конфликте - обычно, хотя и не всегда, в войне или в состоянии, близком к войне. Надписи над линией - названия конфликтов, которые становились воплощением фантазии рождения, кульминацией каждого цикла. Международные кризисы обычно порождались фактором, который в этот момент был удобен в качестве предлога, и во всех случаях фантазия предшествовала реальности. Иначе говоря, на четвертой стадии вначале происходило увеличение доли языка фантазии, посредством которого нация взывала об избавлении от невыносимого давления, а уже потом начинали говорить о необходимости действии с нашей стороны. Чтобы подчеркнуть этот момент, я поместил под линией некоторые из международных конфликтов, происходивших на первых трех стадиях циклов. Помимо них имело место множество других конфликтов, но вмешиваться мы в них не стали, хотя большинство имело не меньшее, а то и большее «значение» - например, различные арабо-израильские войны. Просто во время этих событий мы не испытывали соответствующего психологического давления, поскольку еще не достигли четвертой стадии, или «переворота».

Первый цикл фантазии начался с медленного подъема в первые годы руководства Эйзенхауэра. Наша схема позволяет объяснить, почему на третьей стадии Эйзенхауэр спокойно выдерживал натиск сил, пытавшихся заставить руководство направить самолеты и даже войска в Дьенбьенфу, зато спустя небольшой промежуток времени, на четвертой стадии, внезапно начал приводить нацию в состояние боевой готовности и сделал в конгрессе запрос относительно установления военных полномочий в связи с несколькими незначительными островами неподалеку от Тайваня. Второй цикл при Эйзенхауэре развивался по той же схеме - сначала строгое воздержание (на второй стадии) и отказ от военного вмешательства в Суэцкий конфликт, а затем неожиданное и почти бессмысленное введение американских войск в мирный Ливан - когда мы снова достигли четвертой стадии и не могли найти другого конфликта, чтобы ввязаться.

Единственный цикл при Кеннеди дошел до четвертой стадии к началу 1961 г., но хотя мы уже были готовы к вооруженной конфронтации с русскими по поводу Берлина, они по каким-то собственным причинам отказались от столкновений, а вместо этого построили Берлинскую стену, положив «конфликту» конец и оставив Америку в подвешенном состоянии на стадии «переворота». В 1962 г. по-прежнему испытывали сильнейшую потребность из-за чего-нибудь повоевать, но не подворачивалось войны, в которой можно было бы поучаствовать. В средствах массовой информации стали поговаривать о «странном затишье», от которого страдает мир, - когнитивный диссонанс между ужасом внутри нас нагнетаемым групповой фантазией, и «тишиной» во внешнем мире, был настолько силен, что мы стали опасаться сумасшествия. К лету 1962 г. было найдено решение: Куба. Еще задолго до того, как мы заподозрили Кубу в размещении ракет на своей территории, в отношении этой страны начала использоваться военная терминология. Против Кубы принимались военные резолюции, ее называли «раком» на теле Америки, объявлялась блокада острова, делались заявления, что мы не можем мириться с существованием Кастро и «красной Кубы». Наконец, в Кубу послали самолет U-2 - посмотреть, нельзя ли обнаружить что-нибудь компрометирующее.

После всей этой фантазии обнаружение ракет в действительности было воспринято с огромным облегчением, и когда русские согласились убрать их из Кубы при условии, что мы признаем существование своих совершенно ненужных ракет в Турции (мы и так уже собирались их убирать), Америка отклонила предложение и был отдан приказ о захвате острова. Возникал даже риск третьей мировой войны - и все для того, чтобы вовлечь ядовитого «врага» в войну, или по крайней мере, морально уничтожить его и испытать катарсис воображаемого рождения.

Главным конфликтом при Джонсоне была, конечно. Вьетнамская война. Мы могли бы постепенно подготавливать эту войну, но на деле первые войска были посланы во Вьетнам для проведения операции уже через неделю после того, как фантазийный язык всей периодики стаи свидетельствовать о наступлении в стране четвертой стадии групповой фантазии. Однако война во Вьетнаме, как и обе мировые войны перед этим, совершенно не удовлетворяла требованиям катарсиса - она не желала следовать фантастическому сценарию и заканчиваться, когда мы «почувствуем необходимость завершения». Поэтому после нескольких месяцев антивоенных протестов и гневных статей, кричавших о гибели «наших мальчиков» на войне (до этого момента на войне как будто никто и не погибал), Джонсон «прекратил войну», объявив о ее деэскалации и о собственной отставке. В групповой фантазии сразу произошло две перемены. Во-первых, она вернулась на первую стадию, и для средств массовой информации война фактически прекратилась. Мы как будто уговорились считать, что войны больше нет, хотя на самом деле она шла полным ходом, и самые крупные сражения, наиболее разрушительные бомбардировки были еще впереди. Некоторые еще протестовали, но их осмеивали как сумасбродов и психов, причем издевки шли со стороны тех, кто протестовал перед этим, привлекая благосклонное внимание прессы. В самом деле, зачем протестовать, когда война уже закончилась? Выбрали Никсона, и вновь пошел обычный цикл: сначала лидер силен, затем слабеет. К 1970 г. мы вернулись к четвертой стадии и снова начали осматриваться в поисках нового конфликта, который позволил бы осуществить фантазию рождения. И вдруг - о чудо! - новый Вьетнам. Через три недели после того, как по фантазийному языку уже можно было определить наступление четвертой стадии, Никсон отдал приказ о вторжении в Камбоджу, и пресса совершенно справедливо сообщила о начале «новой войны».

В 1971 г. «новая война» снова стала в тягость, и сенат Соединенных Штатов сделал то, что с легкостью сделал несколькими годами раньше: проголосовал за окончание войны. Фантазийный язык тут же отскочил снова на первую стадию (хотя, как перед этим в случае с Кореей, война тянулась еще полтора года после своего прекращения в нашей фантазии). Нация поручила Никсону миротворческую миссию, и он объявил о своей чисто символической поездке в Китай - ведь теперь он снова был «сильным» лидером и мог легко заключать соглашения с «врагом».

Однако к тому времени, как шестой цикл по нашей схеме дошел до четвертой стадии, Никсон обнаружил, что не может найти возможность вступления в новый конфликт - в самом деле, война во Вьетнаме на этот раз действительно подходила к концу. Ближний Восток опять был очень заманчив в этом отношении, но умудрился уклониться от настоящего конфликта. Поэтому Никсон пошел на последнюю жертву: если слабый лидер не способен предотвратить кризис, он сам станет кризисом, уйдя с поста; уступив место новому лидеру, он даст группе шанс заново пройти через цикл сильного - слабеющего - беспомощного - жесткого лидера. История с Уотергейтом стала центром общественного внимания, и пошел на это сам Никсон. С детства приученный к самопожертвованию, он бросился в этот огонь, чтобы «избавить от невыносимого давления» нацию. Уотергейтские магнитофонные записи представляют собой неоценимое свидетельство развития групповой фантазии в течение месяцев, а обстоятельный анализ этого и других документов по Уотергейтскому кризису составляют часть моей статьи «Исторические групповые фантазии», где приводится и обсуждение условий, в которых нация может заменить катарсис войны на смещение лидера. Но даже в уотергейтский период на четвертой стадии фантазий в 1973 году потребовались действия. приближающиеся к военным. По окончании последней арабо-израильской войны Никсон объявил «полную боевую готовность», и двухмиллионная американская армия приготовилась к войне, в том числе вооружилась ядерным оружием - и все из-за совершенно незначительного послания русских относительно миротворческих сил Объединенных Наций.7 Разумеется, русские не ответили, и кризис остался на уровне фантазии, пока, наконец, слабого лидера не сместили через импичмент.

После смещения Никсона нашим лидером первой стадии стал Форд, которого выставляли сильным и заботливым, по крайней мере, пока он сидел в офисе и в него там стреляли две разные женщины. Затем он стал казаться слабым и не способным справляться с обязанностями (вторая стадия) и сделался объектом насмешек. Когда президентом стал Джимми Картер, со времени последнего конфликта прошел уже большой срок, и Картеру пришлось начинать сразу со второй стадии групповой фантазии - чем и объясняется отсутствие «медового месяца», в течение которого он мог бы получить от конгресса программу, как принято делать в начале президентского срока. Проведенный через четыре месяца после избрания Картера опрос общественного мнения по выяснению рейтинга нового президента показал, что его работой довольно лишь 66% опрошенных. Для сравнения.- в аналогичный период своей работы Трумэн получил 82%, Эйзенхауэр - 74%, Кеннеди - 76% и Джонсон - 73 %.8 Такой имидж «слабого» лидера целиком обусловлен стадией групповой фантазии, которой требуется слабый лидер именно в мае 1977 г. Если обратиться к действительности, Картер стал президентом в один из лучших для Америки периодов - резкий подъем экономики, отсутствие войн и внутринациональной напряженности. Кроме того, ни один президент так не работал над своим имиджем в первые месяцы президентского срока, как Джим Картер. Но, с точки зрения групповой фантазии, он все равно слабый лидер и будет становиться еще слабее, пока не наступит война. Вот почему его законопроекты уже проходят с таким трудом, хотя преследуют довольно скромные цели по сравнению с предложениями других президентов в начале своего срока. Вот почему опрошенные продолжают жаловаться, что до сих пор не могут понять, что же из себя представляет новый президент.

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-25; Просмотров: 19; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.159 с.) Главная | Обратная связь