Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Современные социальные проблемы.



 

В том году мое великое образование началось с класса по социологии с обманчиво скучным названием Современные социальные проблемы. В нем рассматривались то, что сейчас люди называют Иллюминатами, Кабалой или Новым Мировым Порядком. Такие названия никогда не звучали в аудитории. Вместо этого использовались термины “большой бизнес”, “нефтяные компании” или “военно-промышленный комплекс”. Учебник назывался Кризис в американских учреждениях и был заполнен до краев потрясающей подборкой правительственных сокрытий и теорий заговора, весьма реальных и легко доказуемых. Никто не говорил об этом в традиционных СМИ, и это еще одно указание на то, насколько серьезной была проблема.

Профессор раскрывал то, как нефтяные компании систематически разрушают все в Америке, что может конкурировать с автомобилем. Везде, где только можно, политики нападали на общественный транспорт и лишали его финансирования. Системы транспорта с легкими рельсами и высокоскоростные поезда с вагонами в виде пули постоянно блокировались. Даже количество автобусов систематически уменьшалось, оставляя лишь небольшое число для поездок самых бедных людей. Нью-Йорку удалось построить систему метро до начала кампании полного подавления, но многие другие города полностью ее лишились. Цель – невозможность выжить без собственных автомобилей, что повышало прибыль от нефти. Автобус или поезд могли перевозить намного больше людей с меньшим расходом топлива, чем автомобиль.

Мы узнали, что компания Форд обнаружила проблему в новой компактной машине Пинто: при ударе сзади она загоралась, даже при столкновении на относительно низкой скорости. Инженеры компании пришли к выводу, что вокруг топливного бака нужно установить трехдолларовую проволочную сетку, называемую дефлектором, это предотвратить возгорание. Форд провел анализ на прибыль и решил, что дешевле иметь дело с исками от семей, чьи любимые сгорели в Пинто, чем массово отзывать и оборудовать каждый автомобиль новой дешевой частью. Также они приняла решение не ставить дефлекторы на новые машины, поскольку трехдолларовое увеличение затрат на производство считалось неприемлемо высоким. Расчеты Форд не оправдались. Скандал выплеснулся в прессу, и они потеряли намного больше миллионов долларов на исках, чем потратили бы на отзыв и установку дополнительных частей на новые машины. Вся производственная линия Пинто была остановлена. Любой человек может проверить эти данные.

Мы слышали о скандале со сберегательными счетами и займами, когда правительство пользовалось общественными фондами для финансирования самых возмутительных и смехотворных бизнес идей. Мультимиллионеры могли делать все, что хотят, идти на невероятные риски и не терять ни цента из своих денег, когда проекты неминуемо проваливались. Их спасали общественные фонды, предоставляя щедрые “золотые парашюты” и выходные пакеты. Нам рассказывали, что лишь один подобный скандал “украл” у каждого американца $ 100.000, и никто из виновных не отправился в тюрьму.

И, наконец, мы узнали, что американские корпорации тайно создавали и поддерживали военную машину Гитлера. Хотя Америка, предположительно, воевала с Гитлером, ему бы никогда не удалось так быстро расшириться без прямой и интенсивной поддержки Америки. Я никогда не забуду тот момент, когда услышал, что компания Форд Мотор тайно производила танки Гитлера. Аудитория безмолвствовала. Если бомбардировки союзников разрушали один из танковых заводов Гитлера, Форд Мотор лично давал деньги на восстановление завода как можно скорее. Еще один класс, в следующем семестре, раскрыл, что компания Боинг тайно строила бомбардировщики Гитлера. Во время Второй мировой войны американские инженеры проектировали пассажирские самолеты для Боинг, думая, что вносят свой вклад в усилении своей страны. Самолеты переправлялись в Южную Америку, пассажирские сидения убирались, а сами самолеты перекрашивались в черный цвет. Оттуда они перевозились в Африку, где их превращали в бомбардировщики. Затем самолеты перевозились в Германию, перекрашивались так, чтобы выглядеть как бомбардировщики, сделанные Гитлером, и посылались на убийства невинных молодых людей из той же расширенных семьи, изначально их спроектировавшей.

Это было предательство немыслимого масштаба. Мои успехи в классе зависели от изучения и запоминания шокирующих истин. Уроки поднимали больше вопросов, чем ответов. Как такое могло происходить прямо у нас под носом? Как им удавалось хранить все в секрете? Если в одном классе доступно так много информации, насколько больше того, о чем мы еще не знаем? И почему? Как сплоченной группе властных элит удавалось создавать механизм массовых убийств в таком широком промышленном масштабе? Мысленно я возвращался к Глазу Гора под мостом, символу на долларе и шоку родителей, когда они увидели, что в дом на другой стороне улицы, без стука, входят супружеские пары. Я думал о фильме Ребенок Розмари, и как все это похоже на мысли моих родителей по поводу увиденного. Разум давал ответы, а сердце не хотело даже рассматривать такую возможность. Это самое худшее путешествие, которое я только мог себе представить, а ведь это реальный мир. На занятиях боевыми искусствами меня учили встречаться лицом к лицу с противником и никогда не отступать, так как отступление означает смерть. Как только вы узнаете правду, возникает вопрос: “Что вам с этим делать?”



Масштаб зла, о котором я услышал в этом классе, лишь усугубился наблюдением барабанов с токсичными отходами и людей в защитных скафандрах, когда я вернулся в колледж. Совокупная сила данных опытов развеяла любое отрицание в связи с миром, в котором мы живем, и который контролируется негативными группами. Если человечество представляется моими сокурсниками-пьяницами, бригадами ремонтников и местными пожарниками, тогда мы обречены. СМИ лгут и скрывают правду. Никто и никогда не слышал о скандалах в новостях, за исключением некоторых случаев, таких как Уотергейт и Слушания Иран-Контрас. СМИ придерживаются правила “что кровоточит, то и впереди”, травмируя нас так, что, во избежание боли, нам приходится прибегать к алкоголю и выписанным врачами наркотикам. Та же властная элита владеет фармацевтическими компаниями. Чем более подавленными и депрессивными они нас делают, тем больше получают прибыли от фармацевтики. Слушания Иран-Контрас уже раскрыли, что правительство имеет свою долю в нелегальной торговле наркотиками, вооружая, тренируя и финансируя террористические группы в Южной Америке.

Я изучал этот курс вместе со своим торговцем травкой – харизматичным ведущим вокалистом рок-н-ролла, которого мы будем называть Рэнди, подражавшим Джиму Моррисону. На выступлениях он носил вареные футболки, связку браслетов виде медвежьих когтей, черные кожаные штаны и черную кожаную ковбойскую шляпу. Также он получал удовольствие от насмешек надо мной. Год назад, когда мы снова встретились, Рэнди говорил, что рассматривает меня как “волка на тренировке” и хочет сделать меня сильным. Хотя у меня имелся опыт боевых искусств, я зависел от него. Я быстро принял на себя роль зависимого и послушного, как вынужден был делать это с родителями. Он утверждал, что если я когда-нибудь повернусь к нему спиной, он посвятит весь остаток своей жизни на то, чтобы выследить меня и убить, даже если сядет в тюрьму на 10 лет. Несмотря на серьезные угрозы, я продолжал покупать у него травку, и как только мы оказались в одном классе, мы оба осознали, что волку, окруженному стадом овец-людей, угрожает нечто намного большее.

Однажды вечером, после особенно напряженного урока, Рэнди и я сидели в его гостиной и курили травку под телевизор. Никто не пил и не “улетал”. Мы смотрели шоу Таинственный театр 2000 года (Mystery Science T heat er 2000), в котором парень с двумя марионетками наслаждался старыми фильмами ужасов. Оба клевали носом и вряд ли хорошо соображали. Вдруг высокий воющий звук от телевизора стал заметно громче и повысил частоту. Мы сразу же встрепенулись и повернулись к телевизору с необходимой сфокусированной концентрацией. Затем появилась ловкая изысканная коммерческая реклама нового шоу, вот-вот дебютирующая на NBC. Было очевидно, что в нее вложено много денег, определенно шестизначное число, если не больше.

“Ты понял? Ты понял, что произошло?” Я был в шоке. Рэнди посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и согласился: “Как будто из телевизора высунулись две руки и заставили повернуть голову в сторону экрана, хотя я почти уснул”, – ответил он. Я продолжил: “Заметил ли ты, что перед рекламой высота звука всегда меняется?” На лице Рэнди появилось выражение полного осознания и ужаса. “Боже святый, Дэвид, а ведь ты абсолютно прав. Я пытаюсь отключиться от звука, но он определенно изменился, и я инстинктивно посмотрел, почему”. Потом он наговорил кучу вещей, которые, из вежливости, я не могут повторить в этой книге. Он был поражен. “Если они собирались финансировать Гитлера и строить для него машину-убийцу, почему они впутали в это телевизор и заставляют нас смотреть пропаганду войны?” Это был последний раз, когда мы вместе смотрели телевизор. Быстро выяснилось, что проблема намного хуже, чем кто-либо мог себе представить, и то, что мы слышали в аудитории, – это просто верхушка айсберга.

 

Crispell Hall .

 

Однажды вечером, после весенних каникул, новичок в нашей квартире увидел, как я вхожу в комнату, решил, что ему не нравится мое лицо, и с расстояния 2,5 м запустил в меня пустую бутылку из-под пива. Благодаря навыкам, полученным на занятиях боевыми искусствами, я уже начал наклоняться прежде, чем он поднял руку. Если бы я этого не сделал, стекло могло разбиться у меня на лице, и я мог ослепнуть. Парень выбрил обе стороны головы, оставив длинные волосы наверху. Каждый раз он по двадцать минут проводил в ванной, любуясь на себя в зеркале, касаясь подбородка, скаля зубы и поднимая брови. Он слушал один единственный альбом – Сахар в крови, магия секса (Bl o od Sugar Sex Magik) группы Red Hot Chili Peppers, поэтому каждые несколько дней все мы были вынуждены слушать один и тот же полный альбом, так как его стерео проигрыватель был намного более мощным, чем остальные. Парень и понятия не имел о том, что я занимался боевыми искусствами. Я так рассердился, что испугался, что убью его, если останусь в комнате. Поэтому я убежал, как меня учили убегать после драки. Это был первый раз, когда за меня заступились все жильцы квартиры, но лишь ненадолго. Во втором семестре, после начальной “фронтальной загрузки” игрой Th ree Man, они начали ходить в бары. Каждый вечер они силой пытались заставить меня идти с ними, но я почти всегда оставался в своей комнате. Они ненавидели меня за отказ присоединиться к ним.

Как-то раз, вечером, они сильно увлеклись долгой игрой Three Man. Вожак, недавно заступившийся за меня перед новичком, сказал: “Эй, чувак, почему бы тебе не поделиться травкой с нами? Не оставляй все для себя”. У меня была очень сильная травка, пахнувшая скунсом и цитрусом, и я был счастлив дать им столько, сколько они хотели. Каждый сделал по две затяжки прежде, чем по всем ним пронеслась как будто ударная волна. Они уже были очень пьяными, и травка послала их в нокаут. Людей рвало в ванной, прямо на пол, в фонтан снаружи коридора и даже на лестничной клетке. Те, кто не играл в Three Man, не могли поверить, как смело рука судьбы ударила по игрокам. Я вспомнил, как они смеялись надо мной, когда меня рвало. Никто и никогда больше не просил у меня травку. Наконец-то, карма совершила полный круг, хотя, определенно, не исцелила их эмоции. Если вы рассматриваете рвоту как способ прорваться через отрицание, тогда все, что с ними происходило, было здоровым или нормальным.

Вскоре после этого эпохального события, я опоздал в один из моих классов. Было тихо, слишком тихо. На столах лежали кусочки голубой бумаги. Черт возьми, что происходит? Вдруг я в ужасе осознал, что это промежуточный экзамен в середине семестра. Я вспомнил, что слышал, как профессор говорил о том, что он будет, но не записал дату, и, соответственно, не готовился. К счастью, я привык концентрироваться и вести конспекты, поэтому мне удалось сдать тест. Первый год обучения я закончил со средним баллом 2,6 (высшая оценка 4). Его оказалось достаточно, чтобы меня не отчислили из колледжа. Я был сильно измотан издевательствами и ежевечерними пьянками, поэтому решил перейти в Crispell Hall – общежитие для мужланов. В этом семестре там, в квартире, было всего трое парней, не игравших в Three Man. Марихуана больше не давала “улета”. Если я курил, я чувствовал себя нормально, если не курил, впадал в ужасную депрессию. Я серьезно начал подумывать о том, чтобы покончить с наркотиками, но не знал, как это сделать. Я чувствовал, что, если не остановлюсь, жизнь подойдет к концу. Но, по крайней мере, в этом общежитии мне больше не придется страдать от издевательств алкоголиков.

 

Пластмассовый ад.

 

Родители упорно настаивали на том, чтобы летом после первого курса я работал, хотя я отчаянно нуждался в каникулах. Дон и Бен работали на фабрике, изготовлявшей пластмассовые облицовки для подземных плавательных бассейнов. Эта работа оказалась еще хуже, чем в телевизионном маркетинге. Снаружи здания был установлена зловещая, четырехцветная, химически опасная пирамида. На каждой из четырех граней – красной, синей, желтой и белой – имелось число, указывающее на то, с каким крайним риском мы сталкивается в каждом из четырех главных мест. Сама пирамида указывала на то, что прежде чем войти в здание, нужно надеть респиратор, но нам никто об этом не говорил и, соответственно, мы его не надевали. Внутри, запах пластмассы был в 20 раз сильнее, чем запах в ванной после покупки новой занавески для душа. Вентиляторы работали так громко, что, чтобы вас услышали, приходилось кричать. Некоторые рабочие носили затычки для ушей, это должны были делать все. Было очень жарко и невозможно не потеть. Рабочие бросали пищевые отходы под огромный сборочный стол, и никто их не выносил, поэтому место постоянно кишело роями плодовых мушек.

Сначала я получил работу на зиг-машине, это была самая низшая и самая ненавидимая работа на заводе. Весь день я вплавлял пластмассовые полосы шириной 2,5 см и толщиной и 0,4 см толщиной в края облицовки, которую делали другие. Машина, сплавлявшая пластмассу, была гигантской, при каждом сплавлении по ней проходило количество электричества, достаточное для горения 10.000 лампочек. Она была очень опасной. Если вы касались ее, когда она не сплавляла, вы получали удар, похожий на удар молнии. Одна из подобных операций создала небольшой белый гриб, прилепившийся к моему большому пальцу. В ужасе, я быстро его отбросил, и на том месте осталась небольшая коричневая вмятина, продержавшаяся несколько дней.

Если техник-сборщик отключал защиту и нажимал на педаль, что было незаконно, но, тем не менее, полезно для производства ступенек бассейна, машина ударяла его по пальцу и разрушала кончик пальца. Несколько “пленников пластмассы” утратили кончики пальцев, и почти все побывали в тюрьме, хотя бы единожды. Когда они узнали, что я учусь в колледже, начались непрекращающиеся издевательства, хотя сами они имели образование на уровне начальных или младших классов средней школы. У одного из рабочих обнаружили рак, хотя ему было всего чуть больше сорока лет. Никто не хотел верить, что в этом виновата пластмасса, хотя боссы всегда оставались в изолированной комнате в отдельной системой вентиляции. Двадцать лет спустя я узнал, что в моем теле все еще есть пластмасса.

Каждый работник фабрики пил после работы, а большинство принимало наркотики. На фабрике витал дух безнадежного отчаяния, и чтобы его ощутить, даже не нужно было быть интуитивным. Я начинал работу в 8:00, имел получасовой перерыв и заканчивал в 16:30. Однажды один из боссов поймал меня на курении травки вне здания, но его это не волновало. Плата была чрезвычайно низкой, учитывая то, насколько опасной, ядовитой и стрессовой была работа, хотя мне не были нужны деньки. Я работал только потому, что на этом настаивали родители. Однажды парень угодил пальцем в машину и после этого ходил оглушенный. В трансе от травмы он оказался прямо позади меня, держа палец перед собой. Кончик среднего пальца был шириной 5 см и выглядел так, как что-то из картона. Медики спасли кончик пальца, и парень вернулся на работу меньше чем через неделю.

 

Это поэзия… Это страсть.

 

Как бы сильно я не страдал в колледже, работа была намного хуже, но если бы я оказался без работы, каждый день я подвергался бы оскорблениям со стороны обоих родителей, что было намного хуже, чем ад на фабрике. Я мог расслабиться только в выходные дни. Однажды, в субботу днем, Дон и я убедили Джуда принять ЛСД. За этим последовало грубое и мощное “путешествие”. Это оказался последний раз, когда я употреблял ЛСД. Через улицу от меня жил человек, которого мы будем называть м-р Генри. Он был ветераном войны во Вьетнаме и сильно страдал от посттравматического стрессового расстройства. Он стал хроническим алкоголиком и не мог заботиться о себе, но все еще носил военную стрижку. С годами кожа покрылась оспенными рубцами. М-р Генри вонял алкоголем, гноем, язвами и был очень толстым. Он постоянно пребывал в пьяном ступоре и вел себя скорее как животное, чем человек, даже говорил с трудом. В своих галлюцинациях я видел его быком с рогами. На заднем дворе Дона и Боба имелась подвесная груша, и м-р Генри бил по ней так сильно, как только мог. Его тело сотрясалось от сильного напряжения, которое высвобождалось после каждого удара по груше. Делая это, он продолжал повторять: “Это поэзия. Это страсть”.

К концу подобного опыта я пришел к важному осознанию. Мое тело было сильно повреждено марихуаной, которую я курил последние четыре года. Все время я выглядел все более и более нездоровым, с бледной кожей и пугающими темными кругами под глазами. В том, что я делал, не было ничего поэтического или страстного. Люди говорили, что я выгляжу так, как будто только что вышел из концентрационного лагеря. Если бы я продолжил вести такой образ жизни, я бы либо умер, либо стал таким, как м-р Генри, либо как парни с пластмассовой фабрики. Несколько раз я чуть не попал в полицейскую облаву, а если бы у меня была судимость, было бы труднее найти работу. Я вспоминал свои детские сны, в которых собирался заниматься чем-то позитивным в своей жизни, но видел, что это будет невозможно до тех пор, пока не начну лучше заботиться о себе. Отказ от марихуаны означал отказ от единственной вещи, которой я наслаждался, от чего-то, на чем строилась вся моя жизнь. Я не мог себе представить прекращение курения, но подумывал об этом.

 







Последнее изменение этой страницы: 2019-04-01; Просмотров: 213; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2022 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.016 с.) Главная | Обратная связь