Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


И самое приятное во всей этой истории



 

И самое приятное во всей этой истории, что в эти дни я впервые в жизни познал, что такое любовь Божия и незаслуженная милость Его. Я не мог привести ни одного аргумента - факта того, что я хорош и заслуживаю того, чтобы Бог меня любил и простил.

Ничего я не мог сказать, но познал до глубины души, что Господь простил меня, и что это - незаслуженно. Невозможно заплатить за это никакие деньги, - просто Бог нас милует. В тот момент в моём сердце родилась такая благодарность, которая не даст мне жить беспечно
всю мою оставшуюся жизнь. Слава Иисусу! Аминь.


Личная история инженера-компьютерщика
Анатолия Ермохина из Екатеринбурга.

 

69) О поминовении усопших

Зинаида Владимировна Жданова (у которой проживала Матронушка с 1941 по 1949 годы) вспоминает: прибегает Анна Георгиевна к Матушке и рассказывает, что умерла её сестра Наталья, она её похоронила, а на сороковой день увидела сестру в сне и та ей сказала: «Вот, ты меня всегда ругала, что я много трачу времени, без конца записываю умерших, записываю знакомых и незнакомых. А когда я проходила мытарства, я прошла их как стрела. Отовсюду неслись вопли: «Господи, помилуй Наталью, она нас поминала!».

Казалось бы, малое дело подать записочку об упокоении усопших, а душа спаслась любовью к ближним.

70) «Тогда пожалеют отступившие ныне от путей Моих, и отвергшие их с презрением пребудут в муках. Те, которые не познали Меня, получая при жизни благодеяния, и возгнушались законом Моим, не уразумели его, но презрели, когда еще имели свободу и когда еще отверсто было им место для покаяния, те познают Меня по смерти в мучении» (3 Езд.9, 9-12).

Святитель Иоанн Златоуст (347-407) о неизбежности наказания для нераскаянных грешников, в безпечности и нерадении о своем спасении проводящих жизнь свою, и о вечности геенского огня говорит: «Некоторые говорят, что геенны не будет, потому что Бог Человеколюбив. Но разве напрасно Господь сказал, что Он грешников пошлет в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его (Мф.25, 41)? Нет, говорят, но только для угрозы, чтобы мы вразумились. А если мы не вразумимся и останемся злыми, скажи мне, — то Бог не пошлет наказания? И добрым не воздаст наград? Воздаст, говорят, потому что Ему свойственно оказывать благодеяния, даже и выше заслуг. Итак, последнее истинно и непременно будет, а что касается до наказаний, то их не будет?

О великое коварство диавола, о безчеловечное такое человеколюбие! Ибо ему принадлежит эта мысль, обещающая безполезную милость и делающая людей безпечными.

Так как он знает, что страх наказания, как бы некоторая узда, удерживает нашу душу и обуздывает пороки, то он делает все и принимает все меры, чтобы исторгнуть его с корнем, дабы потом мы безбоязненно неслись в пропасть.

Как же мы преодолеем его? Что ни говорили бы мы из Писаний, противники скажут, что это написано для угрозы. Но если они могут говорить так о будущем, хотя и весьма нечестиво, то о настоящем и уже исполнившемся – не могут. Итак, спросим их: слыхали ли вы о потопе и всеобщем тогдашнем истреблении? Для угрозы ли было сказано и это? Разве это не исполнилось и не произошло на самом деле? Не свидетельствуют ли об этом и горы Армении, где остановился ковчег? И остатки его там не сохраняются ли доныне для нашего воспоминания?

Подобным образом и тогда многие говорили, и в течение ста лет, когда ковчег строился, …и праведник возвещал – никто не верил этому; но так как не верили угрозе на словах, то внезапно подверглись наказанию на самом деле? И Кто навел такое наказание на них, Тот не гораздо ли более наведет на нас? Ныне совершаемые злодеяния не меньше тогдашних. …Теперь нет такого вида греха, который был бы оставлен без действия.

…Если кто не верит геенне, то пусть вспомнит о Содоме, пусть подумает о Гоморре, о наказании, которое уже исполнилось и остается доныне. Изъясняя это, и Божественное Писание говорит о премудрости: она во время погибели нечестивых спасла праведного, который избежал огня, нисшедшего на пять городов, от которых во свидетельство нечестия осталась дымящаяся пустая земля и растения, не в свое время приносящие плоды (Прем.10, 6-7). Нужно сказать и причину, за что они так пострадали. У них было одно преступление, тяжкое и заслуживающее проклятия, но только одно: они предавались неистовой страсти, и за это сожжены огненным дождем. А теперь совершаются бесчисленные подобные и более тяжкие преступления, но такого сожжения не бывает. Почему? Потому что приготовлен другой огонь, никогда не угасаемый. Ибо Тот, Кто показал такой гнев за один грех, не принял ходатайства Авраама и не был удержан жившим там Лотом, — как пощадит нас, совершающих столько зла? Не может быть этого…



Чтобы вам вспомнить также и о наказаниях иудеев, послушайте Павла, который говорит: не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи. Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали и погибли от змей. Не ропщите, как некоторые из них роптали и погибли от истребителя (1 Кор.10, 8-10). Если же они испытали такие наказания за свои грехи, то чего не испытаем мы? Теперь мы не терпим ничего тяжкого, но поэтому особенно и нужно страшиться, ибо не к тому мы сберегаемся, чтобы не терпеть наказания, но чтобы потерпеть большее, если не исправимся.

Те не знали геенны и предаваемы были здешним наказаниям; а мы за грехи, какие сделаем, если не потерпим ничего прискорбного в настоящей жизни, испытаем все в будущей. Ибо сообразно ли было бы, тогда как те, имевшие юношеские понятия, столько страдали, нам, получившим совершеннейшее учение и делающим гораздо худшие грехи, избежать наказания? …Как же, тогда как они претерпели такие наказания, мы, которые делаем худшее, избегаем наказания? Если они были наказаны тогда, то почему мы не наказываемся теперь? Не ясно ли и для слепого, что это потому, что нам готовится наказание в будущем…?

При этом нужно подумать и о том, что бывает в настоящей жизни, и мы не станем отвергать геенны. Если Бог Праведен и Нелицеприятен, как действительно Он таков, то почему здесь одни за убийство терпят наказание, а другие не терпят? Почему из прелюбодеев одни наказываются, а другие умирают не наказанными? Сколько гробокопателей избегли наказания, сколько разбойников, сколько корыстолюбцев, сколько грабителей? Если бы не было геенны, то где они понесут наказание? Убедим ли мы противоречащих, что учение о ней – не басня? Оно так истинно, что не мы только, но и стихотворцы, и философы, и баснописцы рассуждали о будущем воздаянии и утверждали, что нечестивые наказываются во аде…

Итак, не будем отвергать геенны, чтобы нам не впасть в нее; ибо неверующий делается безпечным, а безпечный непременно попадет в нее; но будем несомненно верить и часто говорить о ней, и тогда мы не скоро станем грешить. Ибо памятование об этом, как бы некоторое горькое лекарство, может истребить всякий порок, если оно будет постоянно жить в нашей душе. Будем же пользоваться им, чтобы, хорошо очистившись, нам удостоиться видеть Бога, сколько людям возможно видеть Его, и получить будущие блага благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа».

Преподобный Григорий Синаит (1360 г.) пишет о вечных мучениях так: «Вечные наказания различны, как и награды добрых. (Мучения) имеют место в аде, или, по свидетельству Писания, в земле темной и мрачной, в земле вечной тьмы (см.: Иов.10, 22), где грешники обитают до суда и куда возвратятся вслед за (конечным) приговором. Слова: да возвратятся грешники в ад (Пс.9, 18) и: смерть будет пасти их (Пс.48, 15) что иное означают, как ни заключительное определение (Божие) и вечное осуждение.

Надвигающаяся ночь есть, по слову Господа, будущая тьма, когда никто не может делать (Ин.9, 4). …Или …по нравственному толкованию это непрерывная беспечность (о спасении), которая, как беспросветная ночь, умерщвляет душу сном нечувствительности. Ночь (в прямом смысле этого слова) делает всех сонливыми и служит образом смерти от умерщвления. А ночь будущей тьмы опьянит страданиями мертвых и бесчувственных грешников».

Святитель Феофан Затворник (1815-1894) пишет, что «есть люди, которые не верят, что будет огонь, червь, скрежет зубов и другие телесные мучения в аде, ожидающие грешников.

Хорошо, а если будут? Кто верит этому, то ровно ничего не теряет, хоть бы и в самом деле не было таких мучений, а кто не верит, тот будет поражен горьким, но поздним раскаянием, когда придется испытывать то, что так легкомысленно отвергал он на земле…

Были (а может, и теперь есть) умники, которым представлялось, что муки не будут вечны; но не было еще, кажется, ни одного, кто отвергал бы совсем загробные мучения. Чувство правды существует у самых отчаянных грешников и мешает им думать так; даже те невидимые существа, которые дают свои откровения спиритам, не отвергают наказаний в будущем, а только ухищряются всячески сгладить их пристрашность…

Каждая минута обратится в сотни лет. Пророк Давид говорит, что у Бога тысяча лет как день един; следовательно, и обратно: один день – что тысяча лет. Если принять этот счет, то и тогда из одного нашего года выйдет 365 тысяч лет, а из десяти – более трех с половиною миллионов, а из сотни… и счет потеряешь.

…Вы забываете, что там будет вечность, а не время; стало быть, и все там будет вечно, а не временно. Вы считаете мучения сотнями, тысячами и миллионами лет, а там ведь начнется первая минута, да и конца ей не будет, ибо будет вечная минута. Счет-то дальше и не пойдет, а станет на первой минуте, да и будет стоять так. Оно, конечно, когда услышишь или вычитаешь где-нибудь мудрование умников-гуманистов, грехолюбивому сердцу будто и повеселее станет, а потом, как станешь раздумывать, все страхи опять возвращаются, и приходишь к тому же: лучше отстать от греха и покаяться, а то обсчитаться можно, да так, что уж ничем и не поправишь дела. А дело решительное, об нем рассуждать кое-как нельзя, а надо рассуждать с опасливостью, и если полагать, то полагать с такою уверенностью, какую имеем о том, что действительно существует или не существует».

Преподобный старец Паисий (Величковский) (1722-1794) пишет: «Вспомни безконечные муки, о которых говорят священные книги, огнь геенский, тьму кромешную, скрежет зубов, тартар преисподней, червь неусыпающий; и представь себе, как грешные взывают там с горькими слезами, и никто не избавляет их, рыдают, оплакивают себя, и никто не сжалится над ними, воздыхают из глубины сердечной, но никто не сострадает им; умоляют о помощи, жалуются на скорби, и никто не внимает им».

Преподобный Варсонофий Оптинский (1845-1913) говорит об адских мучениях: «Сильно распространен теперь неправильный взгляд на муки вообще. Их понимают как-то слишком духовно и отвлеченно, как угрызения совести. Конечно, угрызения совести будут, но будут мучения и для тела, не для того, в которое мы сейчас облечены, но для нового, в которое мы облечемся после Воскресения. И ад имеет определенное место, а не есть понятие отвлеченное.

В городе Х. жил один молодой офицер, ведущий пустую, рассеянную жизнь. Он, кажется, никогда не задумывался над религиозными вопросами, во всяком случае, относился к ним скептически. Но вот что однажды произошло. Об этом он сам рассказывал так: «Однажды, придя домой, я почувствовал себя плохо. Лег в постель и, кажется, уснул. Когда я пришел в себя, то увидел, что нахожусь в каком-то незнакомом городе. Печальный вид имел он. Большие полуразрушенные серые дома уныло вырисовывались на фоне бледного неба. Улицы узкие, кривые, местами нагромождены кучи мусора – и ни души. Хоть бы одно человеческое существо! Точно город был оставлен жителями ввиду неприятеля. Не могу передать это чувство тоски и уныния, какое охватило мою душу. Господи, где же я? Вот, наконец, в подвале одного дома я увидел два живых и даже знакомых мне лица. Слава Тебе, Господи! Но кто же они? Я стал усиленно думать и вспомнил, что это мои товарищи по корпусу, умершие несколько лет тому назад. Они тоже узнали меня и спросили: «Как, и ты тут?» Несмотря на необычность встречи, я все-таки обрадовался и попросил показать, где они живут. Они ввели меня в сырое подземелье, и я вошел в комнату одного из них. «Друг, — сказал я ему, — ты при жизни любил красоту и изящество, у тебя всегда была такая чудная квартира, а теперь?» Он ничего не ответил, только с бесконечной тоской обвел глазами мрачные стены своей темницы. «А ты где живешь?» — обратился я к другому. Он встал и со стоном пошел в глубь подземелья. Я не решился следовать за ним и начал умолять другого вывести меня на свежий воздух. Он указал мне путь.

С большим трудом я выбрался, наконец, на улицу, прошел несколько переулков, но вот перед глазами моими выросла огромная каменная стена, идти было некуда. Я обернулся – позади меня стояли такие же высокие мрачные стены, я находился как бы в каменном мешке. «Господи, спаси меня!» — воскликнул я в отчаянии и проснулся.

Когда я открыл глаза, то увидел, что нахожусь на краю страшной бездны и какие-то чудовища силятся столкнуть меня в эту бездну. Ужас охватил все мое существо. «Господи, помоги мне!» — взываю я от всей души и прихожу в себя.

Господи, где же я был, где нахожусь теперь? Унылая однообразная равнина, покрытая снегом. Вдали виднеются какие-то конусообразные горы. Ни души! Я иду. Вот вдали река, покрытая тонким ледком. По ту сторону какие-то люди, они идут вереницей и повторяют: «О горе, о горе!» Я решаюсь переправиться через реку. Лед трещит и ломается, а из реки поднимаются чудовища, стремящиеся схватить меня. Наконец я на другой стороне. Дорога идет в гору. Холодно, а на душе бесконечная тоска. Но вот вдали огонек, какая-то палатка разбита, а в ней люди. Слава Богу, я не один! Подхожу к палатке. В сидящих там людях я узнал моих злейших врагов. «А, попался ты нам, наконец, голубчик, и не уйдешь от нас живым», — со злобной радостью воскликнули они и бросились на меня. «Господи, спаси и помилуй!» — воскликнул я.

Что же это? Я лежу в гробу, кругом меня много народа, служат панихиду. Я вижу нашего старого священника. Он отличался высокой духовной жизнью и обладал даром прозорливости. Он быстро подошел ко мне и сказал: «Знаете ли, что вы были душой в аду? Не рассказывайте сейчас ничего, успокойтесь!»

С тех пор молодой человек резко изменился. Он оставил полк, избрал себе другую деятельность. Каждый день начал посещать храм и часто причащаться Святых Тайн. Видение ада оставило в нем неизгладимое впечатление. Воспоминание о смерти и аде очень полезно для души. Поминай последняя твоя, и во веки не согрешиши (Сир.7, 39)…

Один афонский монах рассказывал оптинскому старцу следующее: «В молодости я был очень богат и вел самый веселый образ жизни. Счастье мне всюду улыбалось. К зрелым годам я сделался очень крупным фабрикантом, доходы свои считал миллионами. Обладая отличным здоровьем, я никогда не задумывался над жизнью, воздаяние за гробом казалось мне басней.

Однажды после обеда я заснул в своем кабинете. Вдруг вижу ясно, как наяву, светлого Ангела, который, взяв меня за руку, сказал: «Пойдем, я покажу твое место, которое будет твоим вечным жилищем». Я в страхе последовал за Ангелом. Спустились мы в долину. Посреди нее возвышалась конусообразная гора, из которой вырывались клубы дыма, а из недр той горы слышны были вопли. «Вот, — сказал Ангел, — то место, в которое ты переселишься после смерти, если будешь жить, как теперь живешь. Господь повелел открыть тебе это». Ангел стал невидимым, я проснулся. Встав, я воздал благодарение Богу, давшему мне время на покаяние. После этого я поспешил завершить свои дела. Жене оставил больше миллиона денег, столько же детям, а сам удалился на Святую Афонскую Гору.

…В настоящее время сподобился схимнического чина и с Божией помощью надеюсь избежать того места мучений».

Преподобный Антоний Оптинский (1795-1865): «Если бы все скорби, болезни и несчастья со всего света собрать в одну душу и взвесить, то адовы муки несравненно тяжелее и лютее, ибо геенны огненной и сам сатана страшится».

Преподобный Лаврентий Черниговский (1868-1950) неоднократно повторял, как надо жалеть неверующих. Он часто сидел и плакал о людях, которые погибают: «Господи! Сколько набито в пекле, как сельди в бочке», — говорил он. Сестры его утешали, а он отвечал, вновь сквозь слезы: «Вы не видите, а если бы видели, как мучаются люди в аду – то как жаль!»

Старец часто повторял, что в ад идут души, как люди из церкви в праздник, а в рай – как люди в церковь в будний день. Батюшка часто сидел и плакал, что жаль людей погибающих…

Из рассказа монахини Ф., бывшей у Старца некоторое время келейницей: «Иногда, перед общей трапезой, говорил: «Я есть не хочу, а мне нужно видеть вас, да поговорить, что всех ожидает». А сам плакал и скорбел: «Если бы вы знали, что ждет людей и что нам всем предстоит, как мучаются люди в аду».

Вели как-то матушки Старца в церковь, медленно шли, не спеша (Батюшка был болен), а за ним следовали люди поодаль, один за другим. Батюшка приостановился и сказал: «Вот так сейчас идут люди в рай, а в пекло так, как люди гурьбой валят из церкви. В последние времена ад наполнится юношами».

Игумен Никон (Воробьев)(1894-1963) в одном из писем пишет: «Никто и представить не может, какой ужас, какие муки терпят те, кто попадает в руки бесов. Иногда безумные, пустые люди говорят: что другим, то и нам будет. Разве это утешение? Для всех хватит бесов. Пусть этим не утешаются.

Как тяжело в тюрьме со шпаной! А в аду с бесами будет в миллионы раз тяжелее».

Блаженной памяти старец Паисий Святогорец (1924-1994) в письме от 4 апреля 1966 говорит о случившемся с ним сверхъестественным событии (из жития старца): «Одно время я просил Бога о том, чтобы пойти в адскую муку. Во-первых, потому что я недостоин видеть Его Всесвятой Лик, а во-вторых, для того, чтобы Он удостоил Своего Царства всех тех, кого я в своей жизни, как человек, огорчил, к кому отнесся несправедливо или осудил. И Благий Бог попустил мне испытать малую часть адских мучений. Это продолжалось неделю, и выдержать этого я не смог. Вспоминаю те дни, и меня охватывает дрожь. Поэтому человеку, который пойдет в адскую муку, лучше было бы не родиться».

Из книги священника Александра Краснова «Духовные беседы и наставления старца Антония»: «Где-то в начале семидесятых, во время служения Божественной Литургии, я сподобился первого видения. А дело было так. В то время началось повальное увлечение людей Западом и, соответственно, стирались черты, присущие славянам – неприхотливость, хлебо­сольство, нестяжательство. Стяжательство, как раз, становится во главу угла нового взгляда на мир, деньги и вещи ставятся выше нравственности, духовности. И что самое страшное случилось, так это то, что образ жизни людей, называющих себя православными, очень часто, строго соблюдающими обрядность церковную, стано­вится такой же, как и у окружающих язычников! Такая же нескромность в быту, такое же стремление к карьере, к высокому положению в обществе. Для детей из верующих семей уже ведь не вызывает душевных мук вступление в пионеры, комсомол, партию. И оправдание ведь под рукой: «А как без этого, не в пустыне же живем, среди людей. Ну, грех, так начни разбираться – все грех, поедем покаемся». Такое легковесное отношение вызывало большие опасения за саму возможность спасения. Я перечитывал Евангелие, о последних временах особо. Апокалипсис, не давал покоя вопрос о пустыни, в которую люди должны бежать.

И вот вижу я огромное количество идущих людей, едущих людей. Некоторые, кажется, и не едут, одни – пиршествуют, другие – блудят, третьи – ближним пакости строят, но все равно, как рекой их увлекает вперед. Все они очень разные, тут и миряне, и духовенство, и военные, и политики, все, все. Большая часть людей просто рвутся вперед, а некоторые идут спокойно. На пути у них пропасть страшная, пропасть в ад. Казалось бы, все должны в нее провалиться, но нет. Большая часть людей, так и есть, летит вниз, мне видно, как тянет их туда, кого машины, кого застолья, кого деньги, кого наряды дорогие. А некоторые спокойно переходят через эту пропасть, даже сказать, над ней. Кое-кто не прова­ливается, но опускается в пропасть, – светящиеся мужи помогают перебраться, поддерживают. Проваливаются не только богачи, но и люди явно не располагающие большими средствами. Но у всех у них один кумир – похоть мира.

Страшно было. Из пропасти доносился не то, что стон, – вой попавших туда, и вонь. Это не просто запах, нет. Как благоуханию нет описания, благоуханию не от цветов, или травы, а благоуханию благодати, тому, что даруется Господом от мощей, чудотворных икон или еще как. Адская вонь – не просто дурной запах, как запах серы, это ощущение ужаса и безвозвратности, одним словом – ад.

Вот тебе и пустыня. И там отшельников соблазнял человекоубийца, стараясь возбудить страсть наживы, похоть, уныние. Многие падали, многие. В то же время, сколько князей и сильных мира сего спаслось, и не просто спаслось, но прославлено Церковью во святых – они имели все, но сердце их принадлежало не тлению мира, а горнему…»

Преподобный Серафим Саровский (1754-1833) говорил: «Страшно читать слова Спасителя, где Он творит праведный суд Свой нераскаянным грешникам: «Идут сии в муку вечную, иде же червь их не умирает и огнь не угасает, — ту будет плач и скрежет зубом» (Мф.8, 12). Если таких мучений боится и трепещет сам сатана, то в каком состоянии будут нераскаянные грешники? И аще праведник едва спасется, нечестивый и грешный где явится? (1 Пет.4, 18).

Тем, которые заглушали свою совесть и ходили в похотях сердец своих, во аде нет помилования; нет там милости не сотворившим здесь милости. Они услышат тогда евангельские слова: чадо, помяни, яко восприял еси благая в животе твоем (Лк.16, 25).

В здешней временной жизни виновник еще может как-нибудь отговориться от наказания: или через случай, или через друзей, но там одно из двух: или отъидите или приидите! Уста Божии, как меч обоюдоострый, в тот страшный миг решат все, и уже не будет возврата. Праведники наследуют Обители Небесные, а грешники идут в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его».

Старец говорил еще о том, как необходимо теперь тщательнейшим образом заботиться о своем спасении, «пока не прошло еще благоприятное время купли для вечности, и напоминал слова апостола Павла: Се, ныне время благоприятно, се, ныне день спасения (2 Кор.6, 2), когда мы можем еще принести покаяние и возлюбить нашего Спасителя».

Тем, кто маловерен и все еще сомневается в реальности адских мук, Господь, по благости Своей, дал верное свидетельство через раба Своего Николая Александровича Мотовилова, в свое время чудесно исцеленного от расслабления святым Серафимом Саровским, о существовании геенского огня, тартара и червя неумирающего. С. А. Нилус в книге «Служка Божией Матери и Серафимов» приводит воспоминания самого Мотовилова об этих событиях в его жизни:

«На одной из почтовых станций по дороге из Курска Мотовилову пришлось заночевать. Оставшись совершенно один в комнате проезжающих, он достал из чемодана свои рукописи и стал их разбирать при тусклом свете одинокой свечи, еле освещавшей просторную комнату. Одною из первых ему попалась записка об исцелении бесноватой девицы из дворян, Еропкиной, у раки святителя Митрофана Воронежского.

«Я задумался, — пишет Мотовилов, — как это может случиться, что православная христианка, приобщающаяся Пречистых и Животворящих Таин Господних, и вдруг одержима бесом, и притом такое продолжительное время, как тридцать с лишним лет». И подумал я: «Вздор! Этого быть не может! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Святого Причащения!..» И в это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста.

Как ни бился несчастный Мотовилов, как ни старался защитить себя от льда и смрада вползающего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на все его нечеловеческие усилия. Руки были точно парализованы и не могли сотворить крестного знамения, застывшая от ужаса мысль не могла вспомнить спасительного имени Иисусова. Отвратительно-ужасное совершилось, и для Николая Александровича наступил период тягчайших мучений. В этих страданиях он вернулся в Воронеж к Антонию. Рукопись его дает такое описание мук:

«Господь сподобил меня на себе самом испытать истинно, а не во сне и не в привидении три геенские муки. Первая – огня несветимого и неугасимого ничем более, как лишь одною благодатию Духа Святого. Продолжались эти муки в течение трех суток, так что я чувствовал, как сожигался, но не сгорал. Со всего меня по 16 или 17 раз в сутки снимали эту геенскую сажу, что было видимо для всех. Престали эти муки лишь после исповеди и Причащения Святых Таин Господних молитвами архиепископа Антония и заказанными им по всем 47 церквам воронежским и по всем монастырям заздравными за болящего болярина раба Божия Николая ектениями.

Вторая мука в течение двух суток – тартара лютого геенского, так что и огонь не только не жег, но и согревать меня не мог. По желанию его высокопреосвященства я с полчаса держал руку над свечою, и она вся закоптела донельзя, но не согрелась даже. Опыт сей удостоверительный я записал на целом листе и к тому описанию рукою моею и на ней свечною сажей мою руку приложил. Но обе эти муки Причащением давали хоть мне возможность пить и есть, и спать немного я мог при них, и видимы они были всем.

Но третья мука геенская, хотя на полсуток еще уменьшилась, ибо продолжалась только полтора суток и едва ли более, но зато велик был ужас и страдание от неописуемого и непостижимого. Как я жив остался от нее! Исчезла она тоже от исповеди и Причащения Святых Таин Господних. В этот раз сам архиепископ Антоний из своих рук причащал меня оными. Эта мука была – червя неусыпаемого геенского, и червь этот никому более, кроме меня самого и высокопреосвященнейшего Антония, не был виден; но я при этом не мог ни спать, ни есть, ни пить ничего, потому что не только я весь сам был преисполнен этим наизлейшим червем, который ползал во мне во всем и неизъяснимо ужасно грыз всю мою внутренность и, выползаючи через рот, уши и нос, снова во внутренности мои возвращался. Бог дал мне силу на него, и я мог брать его в руки и растягивать. Я по необходимости заявляю это все, ибо недаром подалось мне это свыше от Господа видение, да и не возможет кто подумать, что я дерзаю всуе Имя Господне призывать. Нет! В день Страшного Суда Господня Сам Он Бог, Помощник и Покровитель мой, засвидетельствует, что я не лгал на Него, Господа, и на Его Божественного Промысла деяние, во мне Им совершенное».

Вскоре после этого страшного и недоступного для обыкновенного человека испытания Мотовилов имел видение своего покровителя, преподобного Серафима, который утешил страдальца обещанием, что ему дано будет исцеление при открытии мощей святителя Тихона Задонского и что до того времени вселившийся в него бес уже не будет его так жестоко мучить.

Только через тридцать с лишком лет совершилось это событие, и Мотовилов его дождался, дождался и исцеления по великой своей вере».

Вот еще одно свидетельство, приведенное иеромонахом Серафимом (Роуз) в приложении к книге «Душа после смерти» — «Великий спор между верующими и неверующими»: «В пасхальный понедельник, после полуночи, я вышел, перед сном в садик позади моего дома. Небо было темное и усыпанное звездами. Казалось, что я вижу его в первый раз и что от него доносится далекое песнопение. Мои губы тихо шептали: «Вознесите Господа Бога нашего и покланяйтесь подножию ноги Его» (Пс.98, 5). Один человек святой жизни сказал мне, что Небеса отверзаются в такие часы. Воздух был напоен ароматом посаженных мною цветов и трав. «Исполнь небо и земля славы Господней».

Я мог вполне оставаться там до рассвета. Я был как бы без тела и без каких-либо земных привязанностей, но боясь, что мое отсутствие встревожит находившихся в доме, я вернулся и лег.

Сон еще не овладел мною; я не знаю, бодрствовал ли я или заснул, как вдруг передо мной возник странный человек. Он был мертвенно бледен. Глаза его были как бы открыты и он смотрел на меня с ужасом. Его лицо было как маска, как мумия. Блестящая темно-желтая кожа туго обтягивала его мертвую голову со всеми ее впадинами. Он как бы тяжело дышал. В одной руке он держал какой-то странный предмет, который я не мог рассмотреть, а другой держался за грудь, как будто испытывал страдания.

Это существо наполнило меня ужасом. Я молча смотрел на него, а он на меня, как бы ожидая, что я узнаю, несмотря на всю странность его облика. Голос сказал мне: «Это тот-то и тот-то!» И я немедленно узнал его. Тогда он открыл рот и вздохнул. Его голос донесся откуда-то издалека, как из глубокого колодца.

Он испытывал тяжкие муки, и я страдал за него. Его рук, ноги, глаза – все показывало, что он страдает. В отчаянии я хотел помочь ему, но он дал мне знак рукой остановиться. Он начал так стонать, что я похолодел. Затем он сказал: «Я не пришел; меня послали. Я безостановочно трясусь, у меня кружится голова. Моли Бога сжалиться надо мной. Я хочу умереть и не могу. Увы! Все, что ты мне говорил раньше, верно. Помнишь ли, как за несколько дней до моей смерти ты пришел навестить меня и говорил о религии? Со мною были двое других, неверующих, как и я, друзей. Ты говорил, а они посмеивались. Когда ты ушел, они сказали: «Какая жалость! Интеллигентный человек, а верит в глупости, в которые верят старухи!»

Другой раз, да и не один раз, я сказал тебе: «Дорогой Фотий, копи деньги или ты умрешь нищим. Посмотри на мои богатства, а мне ведь хочется еще больше». Ты мне тогда сказал: «Разве ты подписал договор со смертью, что можешь жить сколько хочешь и иметь счастливую старость?»

И я ответил: «Ты увидишь до каких лет я доживу! Теперь мне 75, я проживу больше ста. У моих детей нет нужды. Мой сын зарабатывает денег больше, чем надо. Моя дочь вышла замуж за богатого жителя Эфиопии. Мы с женой имеем денег больше, чем нам нужно. Я не такой, как вы, слушающие попов: «Христианский конец жизни…» и прочее.

Что вам пользы от христианского конца? Лучше полный карман и никаких забот… Давать милостыню? Зачем ваш такой милосердный Бог создал бедных? Почему я должен кормить их? И тебя просят кормить бездельников, чтобы попасть в Рай. Хочешь поговорить о Рае? Ты знаешь, что я сын священника и хорошо знаю все эти фокусы. То, что безмозглые верят им – это хорошо, но ты – умный человек, ты сбился с толку. Если ты будешь продолжать жить по-прежнему, ты умрешь раньше меня и будешь в ответе за тех, кого сбил с толку. Как врач, я говорю тебе и утверждаю, что буду жить сто десять лет…»

Сказав это, он стал поворачиваться то туда, то сюда, как будто он был на жаровне. Я услышал его стоны: «Ах! Ух! Ох! Ох!». Он помолчал немного, а потом сказал: «Вот что я сказал, а через несколько дней я был мертв! Я был мертв и проиграл спор! В каком я был смятении, какой ужас! Потерянный, я опустился в бездну. Как я страдал до сих пор, какое мучение! Все, что ты мне сказал, истина. Ты выиграл спор!

Когда я жил в том мире, где ты сейчас находишься, я был интеллектуалом, я был врачом. Я научился, как говорить и как заставить слушать себя, как высмеивать религию, обсуждать все, что попадется на глаза. А теперь я вижу, что все то, что я называл сказками, мифами, бумажными фонариками – правда. Мучение, которое я переношу сейчас – вот что правда, это червь, неусыпающий, это скрежет зубовный».

Сказав это, он исчез. Я все слышал его стоны, которые затихали вдали. Сон начал овладевать мною, когда я почувствовал прикосновение ледяной руки. Я открыл глаза и снова увидел его перед собой. На этот раз он был еще ужаснее меньше телом. Он стал как бы младенец с трясущейся старческой головой.

«Скоро наступит день и пославшие меня придут за мной!» — «Кто они?» — Он сказал несколько неясных слов, которые я не мог различить, а затем добавил: «Там, где я нахожусь, есть много смеявшихся над тобой и твоей верой. Теперь они понимают, что их духовные стрелы не долетели дальше кладбища. Там есть и те, кому ты сделал добро, и те, кто клеветал на тебя. Чем больше ты им прощаешь, тем больше они ненавидят тебя. Человек зол. Вместо того, чтобы радоваться, он от доброты делается злее, потому что она заставляет чувствовать свое поражение. Их состояние хуже моего. Они не могут покинуть свою темную тюрьму, чтобы найти тебя как я. Их жестоко мучают, хлещут бичом Божественной любви, как сказал один святой (св. Исаак Сирин). Мир совсем не таков, каким мы видим его! Наш разум показывает нам его наоборот. Теперь мы понимаем, что наш интеллект был глупостью, наши разговоры – презренная низость, а наши радости – ложь и обольщение.

Вы, носящие в своих сердцах Бога, слово Которого – Истина, единственная Истина – вы выиграли спор между верующими и неверующими. Я проиграл его. Я трепещу, вздыхаю и не имею покоя. Поистине, в аду нет покаяния! Горе живущим на земле так, как жил я. Наша плоть была пьяна, и смеялась над верящими в Бога и вечную жизнь; все почти восхищались нами. Они относились к вам как к сумасшедшим, как к безумцам. И чем больше вы терпите наши насмешки, тем более возрастает наша ярость.

Теперь я вижу, как огорчало вас поведение дурных людей. Как вы могли с таким терпением сносить ядовитые стрелы, которые вылетали из наших уст, когда вас называли лицемерами, обманщиками людей. Если бы те из них, кто еще находится на земле, видели, где я нахожусь, если бы они только побывали там, они дрожали бы за всякое свое деяние. Я хотел бы явиться им и сказать, чтобы они изменили свой путь, но я не имею на это позволения, как не имел богач, просивший Авраама прислать нищего Лазаря. Лазарь не был послан, чтобы грешившие могли быть достойны наказания, а ходившие Божьими путями – спасения.

Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще (Ап.22, 11).

С этими словами он исчез».

Святитель Игнатий Брянчанинов (1807-1867) приводит в Отечнике рассказ о видении старца, духовными очами видевшего, как за душой умирающего богача явились черные всадники, и когда он стал призывать Господа на помощь, они сказали ему, что уже поздно: «Некий старец пришел однажды в город для продажи корзин своего изготовления. Распродав их, он сел – так случилось не намеренно – у входа в дом некоего богатого человека, который уже умирал. Сидя тут, старец увидел черных коней, на которых были черные и страшные всадники. Каждый из этих всадников держал огненный жезл в руке. Когда они достигли дверей дома, спешились, оставив лошадей у входа, а сами, один за другим, поспешно вошли в дом. Умирающий богач, увидя их, воскликнул громким голосом: «Господи! Помоги мне». А они сказали ему на это: «Теперь-то вспомнил ты о Боге, когда солнце померкло для тебя? Почему же до этого дня не взыскал ты Его, пока светил для тебя день? Но ныне, в этот час, уже нет тебе части ни в надежде, ни в утешении».

Приведем еще несколько свидетельств о загробных мучениях душ нераскаянных грешников, открытых нам Господом для нашего вразумления, да имея страх Божий и память смертную, боясь попасть в гиену, минуем ее…

Сон был, как явь.

Иду и вижу холмистую местность с участком земли метров сто на сто, огороженным каким-то забором. Там был и вход. По-видимому, можно было входить и выходить. В углу стояла толпа людей. Все они были голые. Стояли плотно друг к другу и как будто чего-то ждали. Я услышала откуда-то голос. Он мне как бы разъяснил:

Это свиньи в виде людей. Они идут на убой, они обработаны.

Все эти люди были с выхолощенными внутренностями. Кожа у всех была розового цвета. У входа играли два мальчика неопределенного возраста. Они толкали друг друга, шалили и прыгали. Мальчики так же были голые и выхолощенные. В углу у входа сидел на земле, опершись локтем на свои колени, мужчина лет 60-ти. Он так же был обработан. Он смотрел на играющих ребят и сказал чуть не плача:

— Играют, дурачки, и не знают, что играют последние минуты. Они увлекались сексом и мужеложством. Теперь их поведут на убой.

Он горько вздохнул, опустив глаза. А за этим «загоном» для скота стояли еще тысячи людей и ждали своей очереди. Меня удивило, что вход открыт, а никто не убегает оттуда. Голос предупредил:

Страшные мучения ждут человечество, наследовавшее поведение и поступки Вавилонских блудниц.

Я проснулась в страхе и до сих пор вижу, как наяву, этих несчастных людей…

(Иеромонах Трифон «Чудеса последнего времени», книга 4, Владимир, 2005, с.210).

Была там тьма и огнь, ко мне подбежали бесы с хартиями и показывали все мои худые дела, и говорили: «Вот мы те, что ты нам служила на земле». И я сама читала свои дела, они написаны крупными буквами, и я ужаснулась своих дел. У бесов вылетает огонь из их рта, они стали бить меня по голове, и впивались в меня огненные искры. Я стала кричать от нестерпимой боли, но, увы, только мне послышались слабые стоны, как бы цыплят, они говорили: «Пить, пить»; а когда просияет огонь, тогда я вижу их всех, они страшные худые, шеи вытянуты, глаза выпуклые, и говорят они мне: «Вот и ты пришла к нам, подруга, будешь теперь жить с нами, ты и мы жили на земле и никого не любили, ни служителей Божиих, ни бедных, а только блудили и гордились, Бога хулили, слушали богоотступников, а православных пастырей поносили, и никогда не каялись…

…Когда я была в аде, то мне давали есть червей всяких, живых и дохлых, и разложившихся, и вонючих, а я кричала и говорила, как же я их буду есть, а мне сказали: «Пост не соблюдала, когда жили на земле, разве ты мясо ела? Не мясо ты ела, а червей; посты не соблюдала, за это ешь червей здесь», а вместо молока давали всяких пресмыкающихся, гадов и всяких жаб…

…Я очень сильно испугалась и затрепетала от ужаса, мне показалось, что я век уже нахожусь там, и мне стало очень тяжело, а они продолжают: «Ты будешь с нами жить и мучиться во веки, как и мы».

Потом появилась Матерь Божия и стало светло, бесы все попадали, а души все обратились к Божией Матери: «Царица Небесная, не остави нас здесь». Одни говорят: «Я столько-то страдаю». Другие: «А я столько-то страдаю». А третья говорит: «А я столько-то страдаю, водички нет ни капли». А жара невыносимая, а сами проливают горючие слезы. И Матерь Божия очень плакала и говорила им: «На земле жили, тогда Меня не призывали и не просили помощи, и не каялись Сыну Моему и Богу вашему, и Я теперь не могу вам помочь. Я не могу преступить волю Сына Моего, а Сын не может преступить волю Отца Своего Небесного и потому не могу Я вам помочь и ходатая за вас нет. Я помилую только тех страждущих в аде, за которых Церковь молится и сродники молятся за своих сродников, и …которые творили добрые дела, и заслуживали милость, живя на земле.

(«Свидетельство Клавдии Устюжаниной», М., 2000. с.9-10).

…Тогда Господь сказал: — Мы продолжим твое путешествие.

Мы пошли дальше. Зашли в такое место, что сильный огонь жжет людей. И люди встают и падают, падают и встают, встают и падают. Жарко. И когда им жарко, они выбегают на снег. А тут мороз сильный, градусов двести. Они намерзнут и опять идут в огонь. Опять — встают и падают и опять идут на мороз. Так они будут мучиться вечно, безконечно, и мучениям их не будет конца. Молитвы туда не доходят. Никакие. Пошли мы дальше. Господь сказал: — Веду тебя, где люди мучаются и страдают. Там лежат вниз лицом в грязь, одна левая рука под ними, правая – поднята. Лежат они и плачут:

«Господи, вразуми наших сродников, чтоб они за нас помолились. Если не так, то пошли их в какую-нибудь страну, чтоб они нашли человека, чтоб человек научил их, как за нас помолиться. Господи, если не так, то возьми у них самого дорогого, любимого человека, которого они любят и жалеют, и они будут его поминать – и нас помянут. Господи, если не так, если они ничего не делают для нас, то накажи их пожаром, все у них сожги, истреби или накажи их ворами, чтоб все у них взяли и предали исходу».

Господь сказал: — Чадо, как мучаются люди и как просят Бога и Пречистую Матерь и никто их не слышит, и сродники за них не молятся, и они просят наказания родственникам.

Пошли мы дальше. Господь сказал: — Пойдем, Я тебе покажу, где людей ест червь… И там двухрогий червь и людей точит. Дальше пошли, где люди подвешены за руки, и за ноги, и за глаза… Я спросила: — За что, Господи, люди страдают? – За зависть, за ненависть, за жадность, за скупость, и за них никто не молится, им очень трудно. Господь сказал: — Пойдем, Я тебе покажу, где пропасть и бездна, где люди никогда не выйдут, земля трясется, и люди мучаются, мучениям их не будет конца.

Страшно сказать, что я все время была с Господом в аду и я все время плакала и жалко мне было этих людей. Господь сказал: — Не плачь. Они Меня не знали и Я их не знаю. Они Меня не просили и отверглись от Меня.

Они не молились Мне и Матерь Мою не чтили, праздники не чтили, работали в праздники. Сейчас они мучаются в геенне огненной. Они мятутся в озере огненном.

(Монах Иоасаф «Ноевы дни» / схимонахиня Сергия ст. Вильнюсская «Духовное путешествие слепой девушки в загробный мир» / М., 2006. с.100-101).

71) «Помилуй учеников моих!»

А между тем, как сказал некогда преподобный Антоний Великий: «от ближнего жизнь моя или смерть». То есть от того, как я к нему, ближнему, относился — от этого и зависит мое спасение или гибель, оправдание или осуждение. Кажется кому-то это слово слишком сильным, но ведь не говорит преподобный тут ничего нового в сравнении с учением Спасителя о Страшном суде, просто свидететельствует о своем личном духовном опыте, о том, что открылось в подвиге и молитвенном Богу предстоянии его просвещенному благодатью сердцу.

Есть замечательный пример такого опыта в одном из Патериков. Некогда игумен со своей братией отправился в другую обитель на тамошний праздник. Отстал ли он по какой-то причине, или же по существовавшей тогда традиции специально удалился от них, чтобы ни они его, ни он их не отвлекали от молитвы и богомыслия суетными разговорами, но только ушли они вперед, а он шел достаточно далеко позади.

И когда он уже довольно был утомлен путешествием через знойную, раскаленную солнцем пустыню, то встретился ему несчастный больной человек, лежавший на дышащем жаром песке и жалобно просивший о помощи — ему нужно было добраться до ближайшего селения. Игумен склонился над ним, с участием расспросил о случившейся беде. И не смог скрыть недоумения:

— А разве не проходили здесь монахи передо мной?

— Проходили,— ответил несчастный.

— Разве они не заметили тебя, не услышали твоих просьб?

— И заметили, и просьбы услышали. Но только сказали они, что торопятся в обитель на праздник и не могут мне ничем помочь…

Восскорбел от такого жестокосердия своих монахов игумен, взвалил на спину болящего и понес его — по той же выжженной пустыне, под тем же палящим солнцем. И хотя уже немолод он был и утомлен дорогой, но вот чудо — с каждым шагом ему становилось все легче нести страждущего, пока ноша его вдруг не сделалась уже совершенно невесомой.

Тогда он невольно обратился назад и увидел Христа, смотрящего ему вослед. И — вот любовь этого дивного старца — не о себе помыслил он в этот момент. А упал перед Спасителем на колени и взмолился:

— Господи, помилуй учеников моих!

И услышал в ответ:

— Чтобы помиловал Я их, пусть они не только живут с тобой, но и поступают так, как поступаешь ты.

Есть тут ответ на все вопросы: что выбирать — свою «духовную пользу» или помощь тому, кто в ней нуждается. Да, впрочем, и опять не таит в себе эта история ничего принципиально нового — та же притча о милосердном самарянине, только не притча уже, а реальный пример.

72) «От Меня это было» — духовное завещание старца Серафима Вырицкого, адресованное одному из его духовных чад — епископу, находящемся в заключении. Это завещание обращено и ко всем нам.

«От Меня это было» — ответ тем, кто ищет волю Божию в каждом мгновении своей жизни.




Преп. Серафим Вырицкий

От Меня это было

( духовное завещание)

Думал ли ты когда-либо,

что все, касающееся тебя,

касается и Меня?

Ибо касающееся тебя

касается зеницы ока Моего.

Ты дорог в очах Моих,

многоценен,

им Я возлюбил тебя,

и поэтому для Меня

составляет особую отраду

воспитывать тебя.

Когда искушения восстанут

на тебя, и враг придет, как река,

Я хочу, чтобы ты знал, что

От Меня это было.

Что твоя немощь

нуждается в Моей силе

и что безопасность твоя

заключается в том,

чтобы дать Мне возможность

бороться за тебя.

Находишься ли ты

в трудных обстоятельствах,

среди людей,

которые тебя не понимают,

которые не считаются с тем,

что тебе приятно,

которые тебя отстраняют, -

От Меня это было.

Я – Бог твой, располагающий

Обстоятельствами.

Ты не случайно оказался

на твоем месте,

это то самое место,

которое Я тебе назначил.

Не просил ли ты, чтобы

Я научил тебя смирению, -

так вот смотри,

Я поставил тебя

как раз в ту среду,

в ту школу,

где этот урок изучается.

Твоя среда и живущие с тобою

только выполняют Мою волю.

Находишься ли ты в денежном

затруднении, тебе трудно сводить

концы с концами, — знай, что

От Меня это было.

Ибо я располагаю твоими

материальными средствами.

Я хочу, чтобы ты прибегал

ко Мне и был бы

в зависимости от меня.

Мои запасы неистощимы.

Я хочу, чтобы

ты убеждался в верности Моей

и Моих обетований.

Да не будет того,

чтобы тебе могли сказать

о нужде твоей: «Вы не верили

Господу Богу вашему»

(Втор.8, 12-13).

Переживаешь ли ты

ночь скорбей,

ты разлучен с близкими

и дорогими сердцу твоему, -

От Меня это было.

Я – муж скорбей,

изведавший болезни,

Я допустил это, чтобы ты

обратился ко Мне

и во Мне мог найти

утешение вечное.

Обманулся ли ты в друге твоем,

В ком-нибудь, кому

Открыл сердце свое, -

От Меня это было.

Я допустил этому

разочарованию коснуться тебя,

чтобы ты познал,

Что лучший друг твой

есть Господь.

Я хочу, чтобы ты

все приносил ко Мне

и говорил Мне.

Наклеветал ли кто на тебя

предоставь это Мне

и прильни ближе ко Мне,

убежищу твоему, душою твоею,

чтобы укрыться

от «пререкания языков».

Я изведу, как свет, правду твою

И судьбу твою, яко полудне

(см.: ПС. 36, 6).

Разрушились ли планы твои,

поник ли ты душою

и устал –

От Меня это было.

Ты создал себе свои планы

и принес их Мне,

чтобы я благословил их.

Но я хочу, чтобы ты

предоставил Мне

распоряжаться обстоятельствами

твоей жизни,

и тогда ответственность

за все будет на Мне,

ибо слишком тяжело

для тебя это,

и ты один не можешь

справиться с ними,

так как ты только орудие,

а не действующее лицо.

Посетили ли тебя

Неожиданные неудачи житейские

И уныние охватило

Сердце твое, знай –

От Меня это было.

Ибо Я хочу, чтобы сердце

твое и душа твоя

были всегда пламенеющими

пред очами Моими

и побеждали бы именем Моим

всякое малодушие.

Не получаешь ты долго

известий от близких и

дорогих тебе людей

и по малодушию твоему

впадаешь в отчаяние

и ропот, знай –

От Меня это было.

Ибо этим томлением

твоего духа Я испытываю

крепость веры твоей

в непреложность обетования,

силу дерзновенной

твоей молитвы

о сих близких тебе.

Ибо не ты ли

вручил их Покрову

Матери Моея Пречистыя,

не ты ли некогда

возлагал заботу о них

Моей промыслительной любви.

Посетила ли тебя

тяжкая болезнь,

временная или неисцельная,

и ты оказался прикованным к одру своему –

От Меня это было.

Ибо Я хочу, чтобы ты познал

Меня еще глубже

в немощах своих телесных

и не роптал бы за сие

ниспосланное тебе испытание,

не старался

проникнуть в Мои планы

спасения душ человеческих

различными путями,

но безропотно и покорно

преклонил бы выю твою

под благость Мою к тебе.

Мечтал ли ты

сотворить какое-либо

особенное дело для Меня

и вместо того

слег на одр

болезни и немощи –

От Меня это было.

Ибо тогда ты был бы

погружен в дела свои

и Я не мог бы привлечь

мысли твои к Себе,

а Я хочу научить тебя

самым глубоким мыслям, и той из них,

что ты на службе у Меня.

Я хочу научить тебя сознавать,

что ты – ничто.

Некоторые из лучших

соработников Моих суть те,

которые отрезаны

от живой деятельности,

чтобы им научиться

владеть оружием

непрестанной молитвы.

Призван ли ты неожиданно

занять трудное и ответственное

положение, иди полагаясь

на Меня.

Я вверяю тебе эти трудности,

ибо за это

благословит тебя

Господь Бог твой

во всех делах твоих,

на всех путях твоих, всем,

что будет делаться

твоими руками.

В сей день даю

в руку твою этот сосуд

священного елея.

Пользуйся им свободно,

дитя Мое.

Каждое возникающее

затруднение, каждое

оскорбляющее тебя слово,

каждая помеха в твоей работе,

которая могла бы

вызвать чувство досады и

разочарования, каждое

откровение твоей немощи

и неспособности пусть

будут помазаны этим елеем –

От Меня это было.

Помни, что всякая помеха

есть Божие наставление,

и потому положи

в сердце своем слова,

которые Я сказал тебе

в сей день, -

От Меня это было.

Храни их, знай

и помни — всегда,

что всякое жало притупится,

когда ты научишься во всем

видеть Меня.

Все послано Мною

для совершенствования

души твоей, -

От Меня это было.

Этот текст, написанный в стихотворной форме, называют «Разговор Бога с душой». Кому принадлежит это духовное завещание – пока нет точного ответа. По Божьему Промыслу пришло к нам это творение.

 

 

 

УЧЕНИЕ О БЕСАХ

 

БЕСЫ

 

Бесы состоят из тонкой материи, невидимой для человека, хотя их присутствие около себя можно ощутить по внезапному настороженному чувству (рядом кто-то есть)... чувство это гнетущее, тревожное.

 

 

Апостол Матфей

Исцеление бесноватого

Когда они пришли к народу, то подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колени, сказал: Господи! помилуй сына моего, он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду, я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? приведите его ко Мне сюда. И запретил ему Иисус, и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот час.

 

 

Тогда ученики, приступив к Иисусу наедине, сказали: почему мы не могли изгнать его? Иисус же сказал им: по неверию вашему, ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас, сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф.17:14-21).

 

ЕВАНГЕЛИЕ

 

Апостол Иоанн Богослов

И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это - бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя (Откр.16:13,14).

 

 

Апостол Матфей

Бесы (или демоны, черти, нечистые духи, духи злобы, ангелы диавола) - злые духи, служащие диаволу и вместе с ним составляющие царство тьмы, глава которого диавол (Мф 12:24-29 и др.).

БЕСЫ В РЕАЛЬНОСТИ

Бесы состоят из тонкой материи, невидимой для человека, хотя их присутствие около себя можно ощутить по внезапному настороженному чувству (рядом кто-то есть), причём чувство это гнетущее, тревожное. Они могут проникать через все преграды (стена, дверь), т. к. могут "просачиваться" сквозь них. Свободные демоны не могут проникать в освящённое помещение. Это помещение "отмечено" для Господа, и если в нём происходят угодные ему действия, совершаются молитвы, то он посылает на это место свою Благодатную защиту. Благодать Божья, покрывающая такие места, опаляет демонов, они не могут преодолеть её. Если на человеке нет Божьей защиты, то бесы беспрепятственно могут проникать в его энергетические тела. Бесы живут там, где им есть место. Человек, греша, готовит им такое место. Где грех, там и они. По природе своей демоны (бесы) - это чрезвычайно злобные, лукавые, лживые существа, имеющие отвратительную внешность. Они ненавидят праведность и добродетели, ненавидят всё то, что связано с Господом. Они стремятся всеми силами заполучить человека, склонить его ко греху, и затем взращивать, увеличивать в нём этот грех, пока человек не станет их "рабом". Питаются демоны энергиями человека, когда он предаётся грешным занятиям (допустим, энергиям гнева, сладострастия, ненависти). Также демоны любят вдыхать фимиамы от различных воскуриваемых благовоний, бесам очень нравится, когда человек поглощает мясо, особенно с кровью, или же предаётся блудной страсти. Если демон находится в человеке, пришедшем в освящённое место (Православный Храм Божий), то от Благодати Божьей ему становится плохо, и человек склоняется к тому, чтобы покинуть это помещение как можно быстрее, путём мысленного внушения беса так, чтобы человек даже и не заподозрил (допустим, под каким-либо предлогом). Либо же бес, до этого тихо находившийся в нём, вдруг резко проявляет себя, и обнаруживается.







Последнее изменение этой страницы: 2019-04-01; Просмотров: 152; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2022 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.235 с.) Главная | Обратная связь