Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Дебют ленинградских игровых автоматов




Все началось с выставки под завлекательным названием «Досуг и развлечения», проведенной в 1975 году. Выставка, как и все в СССР сделанное за казенный счет, была оформлена с необыкновенным размахом. Советские люди провели немало часов возле ярких стендов заграничных фирм, любуясь предметами развлечения и досуга, назначение которых им часто трудно было сразу определить. На этой выставке представлялось и несколько стендов с игровыми автоматами, которые в СССР к тому моменту еще не производили.

После закрытия выставки, которая продлилась несколько дней, испанская и французские фирмы, представлявшие на своих стендах как раз игровые автоматы, вместо того чтобы упаковать свою продукцию и увезти с собой, преподнесли ее в качестве знака дружбы советскому народу. Оставленные автоматы были не самой новой конструкции, да к тому же необыкновенно громоздкие – возможно, именно этими обстоятельствами и объяснялась щедрость западных капиталистов. Скорее всего, везти груз такого объема и качества обратно за границу и платить за доставку представителям фирм просто было невыгодно. Дешевле оставить в СССР. Однако это уже вряд ли можно выяснить достоверно. Зато достоверно известно, что ответственные за проведение выставки лица недолго думая решили разделить автоматы на две равные части между двумя самыми крупными городами страны. После чего половина автоматов оказалась установленной в Ленинграде, в кинотеатре с символическим названием «Ленинград», рядом с билетными кассами. Общее количество игровых автоматов не превышало десяти и было, по меркам руководства города, слишком несолидным, чтобы уделять им особое внимание.

Вот так и получилось, что игровые автоматы, поставленные в кинотеатре, как будто растворились в воздухе. Кроме паспортов на иностранных языках, к этим автоматам не прилагалось ничего: ни организации, в ведении которой они бы состояли, ни баланса, на который их можно было бы поставить. С точки зрения планово-бюрократической системы, которая признавала лишь то, что было указано на официальной бумаге и имело четкую системную принадлежность, этих автоматов просто не существовало в природе.

Однако в реальности дело обстояло совсем не так. После того как какой-то замороченный делами государственной важности чиновник в городском аппарате управления взял на себя труд предоставить транспорт для доставки груза к кинотеатру, у него остались силы только на одно распоряжение – прикрепить к автоматам сменных механиков и двух женщин, которые занималась разменом мелочи. После чего чиновник накрепко забыл о них. А зря. Потому что тут-то и происходило самое интересное.

Начать нужно с того, что женщины, которые должны были заниматься разменом мелочи, появились возле касс кинотеатра совсем не случайно. Автоматы, по идее, должны были работать на жетонах, которых, естественно, не было в помине, и взяться им было неоткуда. Однако прорези под жетоны идеально принимали советские монеты номиналом в двадцать копеек. А что такое двадцать копеек по тем временам? Двадцать коробков спичек или два мороженых. Вроде бы и не деньги. Поэтому начиная с утренних сеансов и до самого закрытия кинотеатра возле иностранных диковинок постоянно крутился народ. И не только дети, но и взрослые люди. Теперь имеет смысл произвести приблизительные подсчеты. Кинотеатр работал двенадцать часов в сутки. Одна игра стоимостью в двадцать копеек длилась около трех минут. Теперь умножаем. Полученную сумму страшно даже произнести вслух, так что не будем. И при этом ни выходных, ни праздников – это же кинотеатр, а не магазин. И при этом никакой затратной части. То есть совсем никакой, нельзя же было считать в затраты электроэнергию, стоившую по тем временам мизер.

Теперь о механиках. Именно они и есть настоящие герои этой удивительной истории. Поскольку до сих пор в СССР никто и в глаза не видел игральных автоматов, то и механиков по их обслуживанию, понятное дело, взять было неоткуда. Тот самый чиновник, благодаря которому автоматы и установили, назначая механиков, распорядился, чтобы обслуживанием новой техники занимались люди, знакомые с отдаленно похожим принципом действия в автоматах с газированной водой. Механики-«газировщики» были людьми небедными, потому что мелочь в советском государстве никто никогда как-то всерьез не воспринимал, а стало быть, не контролировал. Но то, что увидели в кинотеатре «Ленинград» «газировщики» поразило даже этих видавших виды людей.



Дело в том, что на игровых автоматах не были установлены счетчики жетонов (читай – монет). Мало того что это были выставочные экземпляры – на подобных автоматах эти счетчики за рубежом вообще конструктивно не были предусмотрены. Ведь основными покупателями таких безобидных автоматов выступали владельцы небольших кафе, которые самостоятельно снимали жетоны в конце дня, или небольшие торговые центры, которые устанавливали эти автоматы не прибыли ради, а привлечения клиентов для. А теперь представьте себе возможности, которые открылись перед ошеломленными механиками. Никакие автоматы с газировкой не шли ни в какое сравнение с этим игровым Клондайком. И действительно, стакан газированной воды с сиропом стоил три копейки, отвратительно сделанные автоматы постоянно ломались и простаивали без прибыли, к тому же из трех копеек приблизительно половину съедала расходная часть – сироп и баллоны с углекислым газом. Не говоря о том, что доходы от таких автоматов все-таки нужно было регулярно сдавать в бухгалтерию. В отличие от мелочи, извлеченной из игровых «машинок». Вынутые из них двадцатикопеечные монеты сдавать было… просто некуда. Не существовало организации, которая бы имела право принимать эти деньги. Первый месяц работы механики находились в состоянии морального ступора, который, однако, не мешал им оценить ситуацию правильно и забирать себе почти три четверти дохода. Но по истечении этого срока механики начали понимать, что от денежного потока исходит явственный «запах керосина». Стало понятно, что рано или поздно ситуация сложится так, что им предъявят статью не просто по хищению, а в особо крупных размерах, которые рано или поздно станут известны. И тогда запаниковавшие механики попытались законным путем избавиться хотя бы от четвертой части полученных денег.

Вяло сопротивляющуюся разменщицу, нагрузили двумя тяжеленными мешками с монетами (небольшой частью выручки) и отправили… в ближайшую сберкассу. Очевидно, ничего другого несведущие в бухгалтерии механики придумать не смогли. Естественно, что равнодушные ко всему кассирши в сберкассе отправили разменщицу с ее мешочками куда подальше. После этого впавшие в отчаяние механики попытались всучить деньги директору кинотеатра, который, хоть и послал их по тому же адресу, что и служащие сберкассы, но тем не менее задумался, ведь автоматы, как ни крути, находились на вверенной ему территории. Уловив задумчивость директора кинотеатра, механики поняли, что нужно срочно обрубать концы, и вернулись на свои покинутые по указанию чиновника рабочие места возле автоматов с газировкой. Скорее всего, еще несколько лет эти люди вздрагивали от каждого звонка в дверь. Такая реакция была бы вполне объяснима, учитывая количество монет, опущенных за время их работы в игровые автоматы.

Разменщицам повезло меньше, им возвращаться было некуда. Тоскующие женщины с нервно дергающимися руками каждый день осаждали директора «Ленинграда» просьбами о помощи. Через некоторое время бесплотного хождения по инстанциям директору все же удалось привлечь чиновничье внимание к сложившейся ситуации. При этом сама по себе ситуация была столь вопиющей, что когда чиновники все же соизволили обратить свое внимание на проблему, то их настолько возмутила бюрократическая сторона дела, что сложить два и два, а точнее – произвести несложные расчеты, им просто было недосуг. Автоматы временно выключили, при этом поставив их на баланс в какой-то заштатной организации, и только по настоянию кого-то из администрации кинотеатра, очевидно отчасти осведомленного о произошедшем, через некоторое время на автоматы придумали и поставили счетчики и снова их включили.

Впоследствии несколько первых автоматов положили начало организации «Союзаттракцион», благополучно просуществовавшей почти до середины девяностых годов. И если рассказанный случай можно скорее отнести к разряду курьезов, то к деятельности этой организации на всем протяжении ее существования нужно относиться серьезнее. Несмотря на то, что к началу восьмидесятых годов советская промышленность освоила собственное производство игровых автоматов со встроенными счетчиками, денежный поток, вытекший из маленького источника в кинотеатре «Ленинград», не оскудевал долгие годы. Ведь что такое счетчик? Простой механизм, который придумал и смонтировал один человек. А то, что смонтировал один человек, другой человек сможет – что? Правильно перемонтировать более подходящим для себя образом. И все же механики организации «Союзаттракцион» еще долгое время вспоминали о «родоначальниках династии» – первопроходцах из кинотеатра «Ленинград».

 

Рождение теневой экономики

 

Скажи мне, кто твой друг

 

Перечитал только что написанное и понял, что вышло несколько коряво. Получается, что мой отец поступал на удивление глупо, приобретая вещи, которые не только не доставляли ему настоящего удовольствия, но еще и приносили много дополнительных хлопот. На самом деле все было несколько не так. По правде говоря, отец действительно ни за что не стал бы тратить деньги, чтобы обставить дорогой мебелью нашу квартиру, и на эксклюзивную по тем временам бытовую технику. Он был на удивление нетщеславен, да и мать довольно равнодушно относилась к новым вещам. Нет, конечно же, как и любой женщине, ей приятно было ходить в красивых и модных шмотках, тем более что она всегда была очень симпатичной. Но, поскольку она прекрасно понимала, что таким образом подвергает опасности не только свободу, но даже и жизнь своего мужа, которого очень любила, то эта мысль частенько отравляла ей невинную радость от получения каждой обновки.

Для отца так и вовсе приобретение мебели, сантехники и фирменных отделочных материалов для ремонта было бессмысленным по определению. Ведь единственной целью, с которой он занимался «противоправной деятельностью», для него была возможность удачно эмигрировать. Мысль, которая зародилась у него впервые в тот самый момент, когда он оказался за границей в составе советской научной делегации, дала глубокие корни в его сознании. Не будучи диссидентом, зато будучи здравомыслящим человеком, папа понимал, что никто его за границей с распростертыми объятиями не ждет. Имя его не было известно на политической арене, он не был притесняемым правозащитником или талантливым деятелем искусств, который не мог творить в условиях жуткой цензуры. Единственный шанс – стать привлекательным для западных «охотников за головами» своими научными достижениями – он, во-первых, упустил еще в молодости, а во-вторых, трезво оценивая способности, понимал: известным ученым ему все равно стать бы не удалось. Так что «за бугром» его никто не ждал и не хотел. Уехать по фиктивному «пятому пункту» было возможно, но что бы он стал делать в том же Израиле, не обладая даже начальным капиталом? Прозябать? Так этим можно заниматься и не покидая СССР.

Таким образом, помыслы отца на всем протяжении его успешной подпольной экономической деятельности были сосредоточены на накоплении того самого «стартового капитала», который позволил бы ему (при удачном раскладе) свалить даже не в Израиль, а сразу в Америку. Благо, в те времена США гораздо лояльнее относились к эмигрантам из России, чем в нынешние, и получить вызов оттуда мог, в принципе, любой человек. Главное – захотеть. А как известно, если ехать в Рио-де-Жанейро, то лучше с собственными белыми штанами. Это еще Остап Бендер понимал. Так что для отца любая покупка, которую нельзя было впоследствии конвертировать во что-то полезное для «новой жизни», была бессмысленной по определению.

Но в таком случае может возникнуть вопрос: зачем же он все-таки это делал? Покупал совершенно ненужные нашей семье вещи? Ответ очень прост, и, получив его от отца в свое время, я сразу согласился с его доводами, так как они совершенно не противоречили моим собственным детским наблюдениям. Отец вынужден был поддерживать определенный статус. Как это ни парадоксально, «зазеркалье» теневых отношений между деловыми людьми в СССР до мельчайших оттенков напоминает нравы современных «бизнес-тусовок».

Как я уже говорил, связи для цеховика были необходимостью, неотъемлемой частью успешного не только начинания, но и продолжения, а также окончания дела. Человек мог успешно существовать как боевая единица только в том случае, если заручался поддержкой других махинаторов и криминальных элементов. А в той среде были свои, вполне определенные правила не только поведения, но и образа жизни. Говоря конкретнее, стремление отца покинуть родину не разделял практически ни один из его коллег по подполью. Наоборот, большинство вполне устраивало и существующее положение, которое не только давало возможность пользоваться более качественными материальными благами и услугами, но и позволяло ежедневно ощущать свое преимущество над основной массой сограждан.

Именно последнее чувство, как наркотик, отравляло многим цеховикам будущее, ибо именно это чувство становилось причиной того, что они «зарывались» в своих амбициях и претензиях к окружающему миру. А тот, кто становился на скользкий путь, рано или поздно был обречен на повышенное внимание со стороны этих самых окружающих. Даже если такому «деловому» удавалось избежать интереса ОБХСС или уголовки, все равно находился «доброжелатель», способный настрочить донос в соответствующие органы. Им мог быть совершенно посторонний человек, от подчиненного на службе до соседа по даче. Главное в доносе даже не понимание собственно махинаций делового человека, а перечисление его материального достатка.

Но, несмотря на эти соображения, отнюдь не выведенные логически, а основанные всего лишь на опыте, практически все подпольные бизнесмены продолжали заботиться о соблюдении своего статуса человека, «поднявшегося над обществом». В эту формулировку как раз и входили специальные услуги, возможность приобретать хорошие вещи и продукты, а также проводить свободное время не абы как, а в дорогих ресторанах. При этом желательно еще наличие хорошей машины, дачи, а особым шиком считались знакомства с известными людьми. Выше всего котировалась дружба с артистами и певцами общенародного масштаба популярности. Но на крайний случай можно было похвастаться и дружбой со знаменитостями местного розлива.

Собственный взгляд на организацию быта и досуга мог позволить себе только действительно ОЧЕНЬ богатый и влиятельный человек, чье могущество практически не зависело от мнения окружающих. Может быть, вам знаком образ, кочующий нынче из детектива в детектив: незаметный в толпе, скромно одетый человек, разъезжающий по городу на довольно подержанной машине и при этом обладающий неимоверным авторитетом в криминальном мире. Скорее всего, знаком. Если верить детективам, таких личностей в СССР пруд пруди. Но на самом деле таких людей были буквально единицы на всю страну. Их имена (точнее, «погоняла») были известны всем – от «шестерки» до боссов. Все же остальные оказывались вынуждены жить по тем законам, которые диктовала специфика нравов. Ну, с «вынуждены» я, положим, погорячился, как раз большинство устраивали и законы, и нравы. Может быть, из моего описания и вытекает не совсем привлекательный образ, но ведь, если вдуматься, по такому же принципу сейчас существует большинство тусовок самого разного назначения и состава. Да уж, ничто не ново под луной!.. Но если в какой-нибудь театральной или журналистской тусовке несоблюдение общих правил поведения наказуемо всего лишь исключением из круга общения, то несоблюдения правил в среде подпольных бизнесменов времен совдепии становилось чревато более серьезными последствиями.

«Коллеги по цеху» могли подумать что-нибудь совсем нехорошее – например, что казачок все-таки засланный. И пусть мысль эта самая простая, в то же время она и самая опасная. А могли и просто счесть, что человек слишком выпендривается, претендует на более высокий статус, и просто подставить. А уж криминальная часть закрытого общества и вовсе могла трактовать такое поведение как попытку скрыть настоящий уровень дохода и предпринять меры по раскулачиванию.

Помимо рассказанной мной истории про смену машины отец на моей памяти неоднократно попадал в ситуации, когда «общество» высылало парламентера, чтобы выразить ему свое порицание. Чаще всего таким человеком был папин шеф-заместитель, который, как мне помнится, не без удовольствия выполнял порученную ему миссию.

Самый показательный случай, который я могу припомнить, приключился во время обострения его давней болезни – язвы. Вообще язва и инфаркт были, можно сказать, профессиональными заболеваниями цеховиков, сказывалось колоссальное нервное напряжение, в котором постоянно приходилось находиться.

Так вот у отца случилось очередное обострение, и врачи категорически рекомендовали ему соблюдение строжайшей диеты и полный покой. А на дворе лето, пора, когда цеховики встречались со своими деловыми партнерами по всей стране и обсуждали тонкости деловых отношений. Отец должен был обязательно присутствовать на встрече с людьми, которые занимались региональным сбытом. Встреча по обыкновению проходила в ресторане «Тройка». Отца скрутило так, что он не то что до ресторана, до кухни добирался с трудом. По уму, ему вообще полагалось лежать в больнице, вот только он их боялся и не любил, постоянно отказываясь от госпитализации. О чем и пожалел. Мало того что региональщики с перепугу решили, что отца повязали и отказались вести какие бы то ни было переговоры в его отсутствие, так еще и шеф решил, что отец нашел сбыт на стороне и именно по этой причине не хочет идти на контакт с проверенными людьми. Все попытки отца объяснить, что ресторан ему в данный конкретный момент противопоказан и что, если бы он даже нашел в себе силы добраться до «Тройки», есть он все равно бы ничего не смог (а неучастие в совместной трапезе расценивалось как неуважение), ни к чему не привели. Шеф впал в истерику и начал отцу угрожать. В результате отец наглотался лекарств под завязку и поехал на следующий день в ресторан. Единственной уступкой его ослабленному здоровью, которую он смог выторговать в тот день, была возможность не пить спиртное. Как говорится, и на этом спасибо. Нужно ли объяснять, что до тех пор, пока отец не вернулся домой, мать лежала с холодным полотенцем на голове и отпивалась корвалолом, уверенная, что прямо из «Тройки» папу на «скорой» увезут в больницу. Но в тот раз обошлось.

Вот и получается, что диктат окружения для цеховиков значил очень много, и руководствоваться по жизни собственными представлениями о благополучии отдельному человеку было очень трудно. Но этих людей можно легко понять. Ведь каждый труженик невидимого фронта обладал информацией, которая могла погубить не одного его соратника. А как вы понимаете, ручаться за другого человека не просто трудно, а невозможно, отсюда и строжайший контроль. Прокол одного подпольного бизнесмена мог засветить всю цепочку. Однако такая ситуация на деле вовсе не выглядела безнадежной. Нельзя сказать, чтобы теневые предпринимательские союзы существовали в атмосфере постоянной подозрительности и взаимного недоверия. Скорее лишь иногда случались критические ситуации. О том, насколько важны для них внутренние и межведомственные связи, может свидетельствовать статистика. Хочу привести справку, в которой (заметьте) указаны сведения лишь на основании раскрытых «экономических преступлений». Так что можно вообразить себе разветвленность сети подпольных экономических связей цеховиков и важность гладких отношений с криминалитетом.

 

 

Историко-статистическая справка

Согласно отчетам правоохранительных органов, к началу семидесятых годов в СССР произошло окончательное формирование системы теневой экономики, просуществовавшей вплоть до начала девяностых годов. В эту систему входили люди, занимавшиеся хозяйственной деятельностью с использованием государственного имущества, фондов, материалов и любой принадлежащей государству собственности. Результатом деятельности было личное и групповое обогащение. По оценкам специалистов, в систему теневой экономики этими людьми было привлечено около 10 % всех ресурсов, производимых в СССР, при этом доля произведенного продукта доходила до 40 % национального производства товаров народного потребления. Общее количество людей, вовлеченных в теневую хозяйственную деятельность, по некоторым оценкам, доходило до 40 млн человек.

Новая система теневой экономики, по мнению работников правоохранительных органов, была создана по причине нарастающих проблем в связях с криминальным миром. До начала семидесятых годов рентабельность подпольных производств в большинстве случаев, значительно страдала от постоянных поборов, вымогательств и грабежей со стороны неорганизованных преступных сообществ. Поскольку подпольные производители совершенно не ограждались от домогательств со стороны преступных элементов правоохранительными органами, то они были вынуждены обратиться непосредственно к руководителям крупных ОПГ (организованных преступных группировок). Результатом обращения стал проведенный в начале семидесятых годов всесоюзный съезд криминальных авторитетов, на котором впервые присутствовали представители теневой экономики – цеховики. На встрече были выработаны правила взаимовыгодного сосуществования обеих криминальных групп. В частности, был оговорен твердый процент, который подпольные производители отчисляли в общак, – 10 %, чем обеспечивали себе статус полноценных членов криминального сообщества СССР. Помимо четко оговоренного процента с прибыли, цеховики обязались участвовать в делах сообщества, предоставляя услуги определенного рода: отмывание денежных средств, помощь во внедрении в легальную экономику, а также непосредственное участие в общем обороте средств из общака. При соблюдении всех перечисленных условий цеховики становились полноправными членами криминального сообщества страны и могли рассчитывать на все привилегии, которые давало такое членство: поддержку «на зоне», защиту от случайных преступных элементов и защиту со стороны коррумпированных сотрудников правоохранительных органов.

 

Не сложно понять, прочитав документ, что такой разветвленный механизм деятельности (40 % от национального производства!) требовал строгого дисциплинарного контроля и четкой работы с кадрами. Ведь если цеховик вливался в сообщество, из самостоятельной криминальной единицы он становился частью огромного криминального сообщества, которое (что понятно) было не склонно к разгильдяйству, царившему в легальном социуме.

Единственным узким местом в этой довольно хорошо налаженной организации были новички. С одной стороны, без постоянного притока новых людей, идей и производств система не смогла бы не то что развиваться, но и держаться на плаву. А с другой стороны, именно непроверенные люди попадали в группу повышенного риска, так как являлись единственной лазейкой, по которой в устойчивое сообщество цеховиков мог проникнуть и случайный, неподходящий человек, или «подсадная утка» – сотрудник правоохранительных органов или просто стукач, что тоже было весьма неприятно.

Но цеховики по определению люди умные и сообразительные, поэтому они очень редко совершали ошибки в подборе кадров. Не так-то просто оказывалось проникнуть в «тень», даже если человек обладал необходимым желанием и настойчивостью. Самый распространенный способ привлечения новых людей на уже существующее подпольное производство или на только формирующееся – вербовка. Выбирался человек, подходящий по личным качествам, социальным взглядам или стоящий на подходящей должности, и «пробивался», то есть осторожно проверялся на возможное сотрудничество. Процесс был небыстрый, ибо, как известно, спешка важна только при уничтожении насекомых, и при этом детально продуманный. Естественно, что в каждом конкретном случае были свои тонкости, поэтому вместо того, чтобы пытаться вывести какие-то общие положения, я лучше расскажу, как мой отец прошел через такую вербовку.

 

«Протри очки»

 

Как я уже говорил, после ссоры с научным руководителем отец, хлопнув дверью, ушел на производство. Но ведь это только так говорится – «ушел», а на самом деле производственную часть его жизни предварял период поиска подходящей работы. В этом довольно легком по тем временам деле ему подсобил Яков Денисович, который гораздо лучше отца в ту пору разбирался в окружающей действительности и знал, какая именно должность может принести необходимые дивиденды. Таким образом, конечно же «по знакомству», отец устроился на должность заведующего производством на заводе, производящем узкоспециальные оптические приборы. В отличие от ЛОМО, которое уже много лет являлось практическим монополистом на производство оптики по всей необъятной стране, завод, на который устроился отец, выполнял заказы в основном двух организаций – одной гражданской, а другой военной. Не буду здесь сейчас подробно описывать продукцию не очень большого по размерам производства, уточню только, что еще одно отличие от ЛОМО заключалось в том, что продукция завода уходила к заказчику исключительно в виде «полуфабрикатов», в виде линз. Это уточнение важно для дальнейшего объяснения ситуации.

И хотя отец не имел ни малейшего представления о производстве оптических линз промышленного назначения, в принципе, очень скоро он понял, что ничего сложного в его должности для человека с интеллектом не предвидится. После чего от нечего делать начал вникать в тонкости оптического производства. Что, впрочем, ему быстро надоело, так как не имело к его основной специального никакого отношения. А после началась стадия, когда от скуки отец стал заводить пространные разговоры не только со своим непосредственным заместителем, но и со всеми теми, кто работал в управлении завода. Надо сказать, что заводоуправление было малочисленным и ограничивалось десятком человек. Директор и его заместитель при этом были ограниченными людьми. Как говорил отец, буквально от сохи. К тому же еще и бытовые пьяницы. Однако отец очень быстро вычислил, что оба подворовывают, скооперировавшись с главным бухгалтером. Но дело ограничивалось какими-то смехотворными суммами. Снабженец же казался отцу совершенно замордованным жизнью человеком, совершенно не интересующимся своими непосредственным обязанностями (этому несчастному приходилось помимо содержания текущей семьи еще выплачивать алименты двум предыдущим). Кладовщик был глубоко больным человеком, у него было что-то серьезное со здоровьем, и он постоянно бюллетенил, а когда все-таки выходил на работу, то этого просто никто не замечал. В общем, окрест царил обыкновенный советский бардак, при котором никто ни за что не отвечал. Из всего этого паноптикума нормальное впечатление производил только отцов заместитель, в общении с которым новоиспеченный завпроизводством и проводил большую часть рабочего времени.

Спустя где-то полгода после назначения отца, когда кладовщик в очередной раз надолго загремел в больницу, к нему обратился зам с просьбой провести инвентаризацию на складе. Объяснялась столь странная просьба тем, что якобы ожидается плановая проверка, а поскольку кладовщик не в состоянии выполнять свои обязанности, этим придется заняться именно заведующему производством и его заместителю. Отец тогда сразу подумал, что история какая-то странная. Он, конечно же, в производственном деле был ни в зуб ногой, но даже ему эта просьба показалась необычной. Как он впоследствии утверждал, согласился он исключительно из любопытства.

Дальше события развивались в следующем порядке. На складе заместитель не стал терять попусту время и явно для вида ненадолго задержался у первой попавшейся полки, после чего довольно бодро проследовал в самый темный угол склада и там уже остановился окончательно. Как только отец увидел, что лежало на полках в этом углу, ему сразу же стало очень интересно, но он молчал, не желая облегчать заместителю задачу, в чем бы она ни состояла. Теперь коротко о том, что же увидел отец. На полках лежала свернутая в рулоны… замша. За полгода работы отец все-таки слегка разобрался в производственном процессе, поэтому наличие этого дорогого материала на складе его совсем не удивило. Дело в том, что замшей прокладывали линзы, которые отправлялись с завода заказчикам. И не просто прокладывали – их заворачивали в этот материал. Конечно же, замша была далеко не первого сорта, так называемая техническая, но при этом материал все же натуральный и в больших количествах.

Заместитель же с деловым и донельзя озабоченным видом попросил отца измерить количество материала в рулонах – якобы с целью инвентаризации. Отец согласился и принялся с интересом ожидать: на каком же метре заместитель перейдет к сути вопроса? Это случилось довольно скоро, – наверное, потому, что ранее отец провел с заместителем немало часов за приватными беседами на разные темы, и тот уже приблизительно представлял себе не только папин коэффициент интеллекта, но и особенности его мировоззрения.

Разматывая рулон, заместитель посетовал на всеобщую бесхозяйственность, которая привела к скоплению на складе такого хорошего и дорогого материала, а так как условия для его хранения в сыром и неотапливаемом помещении создать невозможно, то замша быстро приходит в негодность. Ай-ай-ай! Какой кошмар. И после того, как отец согласился, что это кошмар, заместитель услужливо достал откуда-то из совсем обвешанного паутиной угла такой же рулон, только поменьше размерами и объяснил отцу, что вот он, тот самый списанный по причине негодности материал. В рулоне было прилично замши. Интересоваться, что делает на складе списанный рулон, отец не стал. Вместо того он вежливо поинтересовался, что же, собственно, предлагает его заместитель сделать с негодным к использованию рулоном? Ответ был получен незамедлительно, из чего отец понял, что не ошибся, вся эта история с инвентаризацией была не более чем инсценировкой. Из списанного материала было тут же предложено пошить несколько замшевых пиджаков. А конкретно четыре штуки: два мужских (отцу и его заместителю) и два женских (их женам). Если бы в этот момент отец возмутился, то заместитель потом наверняка нашел бы способ избавиться от списанной замши и отчитаться о списании по полной программе. Но отец не только не возмутился, но и с удовольствием согласился, так как понимал, что у зама «все схвачено» и пошив двух пиджаков лично отцу не грозит. Тем более что небольшой кусок списанной замши после пошива все-таки останется на складе.

Заместитель заметно оживился и доложил папе, что, «не извольте беспокоиться», у него и портной знакомый есть, который как раз кожей и замшей занимается. «Кто бы сомневался», – подумал отец, но вслух ничего не сказал. Когда он потом рассказывал мне, в какой последовательности происходило его превращение из добропорядочного советского человека в подпольного бизнесмена, то не пытался даже делать вид, что его запутали или окрутили. Он поделился со мной признанием, что прекрасно понимал, что происходит, но ничего, кроме жгучего интереса, любопытства и азарта, не испытывал. Но, понятное дело, когда пиджаки были сшиты и даже обмыты, ему пришлось крепко призадуматься. Поскольку заместитель (я так и буду в дальнейшем называть этого человека, не удивляйтесь, ведь своего согласия на опубликование имени он мне не давал) уже был довольно близко знаком с отцом, он не устраивал особенно спектакля, явно решив сэкономить время, потраченное на вербовку, за счет отцовской сообразительности. И вот именно сообразительность подсказала отцу, что поход на склад был задуман не случайно, а с целью продемонстрировать вполне конкретный факт: количество получаемого заводом материала, к тому же идущего по расходной графе «Упаковочный материал» (никогда не вызывающей у ревизоров пристального внимания), явно превышает необходимое для реальной упаковки. Да и особенных сомнений в том, что последует за первыми четырьмя пиджаками, у отца не было. Оставалось только определиться в окончательном решении: принимать ли предложение заместителя или по-тихому отказаться.

Я не стал лезть отцу в душу и допытываться, сопровождался ли выбор душевными терзаниями. Но почему-то мне показалось, что не особенно. Дальше рассказывать-то и нечего. Все произошло довольно быстро и на удивление буднично. Через некоторое время заместитель появился у отца в кабинете и, потупив глаза, поинтересовался: нельзя ли из остатков списанного материала сшить еще четыре пиджака (опять четыре из остатков, это было что-то вроде пароля). Отец завел глаза к потолку и риторически порассуждал на предмет «приобретения головной боли на ровном месте». И тут же получил уверения, что место будет совсем не ровное.

Дальнейшее было делом техники. Через некоторое время отец взял на себя труд и подсчитал, что при правильном (читай – грамотном) раскрое замши на складе реально остается приличное количество неучтенной замши. То есть если бы какому-то ревизору, совершенно не знакомому с процессом упаковки линз и пришло бы в голову повнимательнее присмотреться к количеству упаковочного материала на складе, то докопаться до настоящего положения вещей было практически невозможно. Отец был уверен, что эти подсчеты уже сделал его заместитель, но счел необходимым в разговоре посетовать на вопиющие бесхозяйственность и безответственность. Реплика была понята правильно, и через некоторое время на чьей-то конспиративной квартире расположились несколько швейных машинок, на которых трудилась очень работоспособная семья. В понятие семьи входила не только хозяйка квартиры, но и ее муж, а также двоюродная сестра и кто-то там еще. К моменту рассказа отец уже и не помнил, кто. Реализовалась продукция вполне легальным способом – через комиссионный магазин в Апраксином Дворе. Способ-то был легальным, но заведующий магазином, ясное дело, был «свой».

Пиджаки, даром что пошитые из замши «технического» качества, расходились на ура, и через некоторое время стало ясно – пора наращивать производственные темпы. И если с пошивом пиджаков дело обстояло просто – на это занятие заместитель тут же подрядил директора одного ателье, то все, что касается содержания источника, дающего материал, была уже папина забота, о чем ему и сообщил бывший заместитель. Конечно, согласно официальному штатному расписанию завода, он по-прежнему был заместителем, но в подпольной деятельности моего отца этот человек довольно быстро все расставил по своим местам, объяснив, что коли он берет на себя большую часть организационных проблем, то с полным правом считает себя более важной фигурой в деле. Против такой постановки вопроса отец не возражал, расстановка сил действительно была именно такой.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 526; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.039 с.) Главная | Обратная связь