Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


IV. Падение отработочной системы.



. . . рост товарного хозяйства не мирится с отработочной системой, так как эта система основана на натуральном хозяйстве, на неподвижной технике, на неразрывной связи помещика и крестьянина. . . . Затем надо принять во внимание следующее обстоятельство . . . отработки . . . следовало бы разделить на два вида:

1) отработки, которые может исполнить только крестьянин-хозяин, имеющий рабочий скот и инвентарь

2) отработки, которые может исполнить и сельский пролетарий, не имеющий никакого инвентаря. . . . последние отработки составляют прямой переход к капитализму. . . .

Громадная убыль числа лошадей у крестьян и увеличение числа безлошадных дворов 90-х годов не могло не оказать сильного влияния на ускорение этого процесса вытеснения отработочной системы капиталистической. Наконец, как наиглавнейшую причину падения отработочной системы, следует указать на расслоение крестьянства. . . . Наибольшая доля дворов с сдельными работами приходится на среднюю группу крестьянства. Чем дальше идет падение натурального хозяйства и среднего крестьянства, тем сильнее отработки должны быть оттесняемы капитализмом. Зажиточное крестьянство, естественно, не может служить основанием для системы отработок, так как только крайняя нужда заставляет крестьянина браться за наихудшее оплачиваемые и разорительные для его хозяйства работы. Но и сельский пролетариат равным образом не годится для отработочной системы, хотя уже по другой причине: не имея никакого хозяйства или имея ничтожный клочок земли, сельский пролетарий не так привязан к нему, как "средний" крестьянин, и вследствии этого ему гораздо легче уйти на сторону и наняться на "вольных" условиях, т. е. за более высокую плату и без всякой кабалы. Отсюда - повсеместное недовольство наших аграриев против ухода крестьян в города и на "сторонние заработки" вообще, отсюда их жалобы на то, что крестьяне "мало привязаны". Развитие чисто капиталистической наемной работы подрывает под корень систему отработок. . . . Общие и массовые данные, неопровержимо доказывающие наличность этого вытеснения, относятся к употреблению машин в сельском хозяйстве и к употреблению вольнонаемного труда.

Ленин В. И. Развитие капитализма в России // Полн. собр. соч. Т. 3. С. 183-204. Подробно о развитии капитализма в сельском хозяйстве см. там же. С. 164-180, 214-216, 223-230, 236-250, 307-315; в промышленности - С. 468-469, 498, 501, 505, 542-552; и др.

 

В.И. Ленин о значении капитализма в русском землевладении.

 

. . . Рассмотрим теперь те выводы, которые вытекают из всех выше изложенных данных.

1. Основная черта пореформенной революции земледелия состоит в том, что оно принимает все более и более торговый, предпринимательский характер. . . .

2. По самой природе земледелия, превращение его в товарное производство происходит особым путем, непохожим на соответствующий процесс в индустрии.

. . . Земледельческая промышленность не раскалывается на совершенно отдельные отрасли, а только специализируется на производстве в одном случае - - одного, в другом случае - другого рыночного продукта, причем остальные отрасли сельского хозяйства приспособляются к этому главному (т. е. рыночному) продукту. . . .

3. Рост торгового земледелия создает внутренний рынок для капитализма. Во-первых, специализация земледелия вызывает обмен между . . . земледельческими районами, . . . хозяйствами. . . . Во-вторых, чем дальше втягивается земледелие в товарное обращение, тем быстрее растет спрос сельского населения на продукты обрабатывающей промышленности, . . . в-третьих, растет спрос на средства производства, . . . в-четвертых, создается спрос на рабочую силу, так как . . . переход землевладельцев к капиталистическому хозяйству предполагает образование контингента сельскохозяйственных батраков [число вольнонаемных сельскохозяйственных рабочих к 1894 г. достигло 3. 5 млн. человек, что составляет 20% мужчин рабочего возраста - ред. ]. Только фактом роста торгового земледелия и можно объяснить то обстоятельство, что пореформенная эпоха характеризуется расширением внутреннего рынка для капитализма (развитие капиталистического земледелия, развитие фабричной промышленности вообще, развитие сельскохозяйственного машиностроения в частности, развитие так наз. крестьянских "земледельческих промыслов", т. е. работы по найму и т. д. ).

4. Капитализм в громадной степени расширяет и обостряет среди земледельческого населения те противоречия, без которых вообще не может существовать этот способ производства [Совокупность всех экономических противоречий в крестьянстве и составляет то, что мы называем разложением крестьянства. . . . Этот процесс означает . . . создание новых типов сельского населения. Эти типы- сельская буржуазия (преимущественно мелкая) и сельский пролетариат, класс товаропроизводителей в земледелии и класс сельскохозяйственных наемных рабочих. - Полн. собр. соч. Т. 3. С. 165-166]. Но, несмотря на это, земледельческий капитализм в России, по своему историческому значению, является крупной прогрессивной силой. Во-первых, капитализм превратил земледельца в "государя-вотчинника" . . . в . . . промышленника. . . . Капитализм впервые порвал с сословностью землевладения, превратив землю в товар. . . . Даже отработочная система . . . оказалась теперь не в силах спасти его [помещика - ред. ] от конкуренции американского фермера. . . . Во-вторых, землевладельческий капитализм впервые подорвал вековой застой нашего сельского хозяйства, дал громадный толчок преобразованию его техники, развитию производительных сил общественного труда. [С 1876 по 1894 гг. применение сельхозмашин возросло в 3. 5 раза - ред. ]

. . . Образование особых видов торгового земледелия делает возможным и неизбежным капиталистические кризисы в земледелии и случаи капиталистического перепроизводства, но эти кризисы (как и вообще капиталистические кризисы) дают еще более сильный толчок развитию мирового производства и обобществлению труда. В-третьих, капитализм впервые создал в России крупное земледельческое производство, основанное на употреблении машин и широкой кооперации рабочих. . . . В-четвертых, . . . замена отработок вольнонаемным трудом является крупной исторической заслугой земледельческого капитализма в России. Резюмируя изложенное выше о прогрессивной исторической роли русского земледельческого капитализма, можно сказать, что он обобществляет сельскохозяйственное производство. . . . Земледелие превратилось из привилегии высшего сословия или тягла низшего сословия в обыкновенное торгово-промышленное занятие: и то, что продукт труда земледельца стал подвергаться общественному учету на рынке; и то, что рутинное, однообразное земледелие превращается в технически преобразованные и разнообразные формы торгового земледелия; и то, что разрушается местная замкнутость и раздробленность мелкого землевладельца; и то, что разнообразные формы кабалы и личной зависимости вытесняются безличными сделками по купле-продаже рабочей силы, - все это звенья одного процесса, который обобществляет земледельческий труд и обостряет более и более противоречие между анархией рыночных колебаний, между индивидуальным характером отдельных сельскохозяйственных предприятий и коллективным характером крупного капиталистического земледелия.

Таким образом (повторим еще раз), подчеркивая прогрессивную историческую роль капитализма в русском земледелии, мы нисколько не забываем ни об исторически преходящем характере этого экономического режима, ни о присущих ему глубоких общественных противоречиях. Напротив, мы показали выше, что именно народники, умеющие только оплакивать капиталистическую "ломку", крайне поверхностно оценивают эти противоречия, затушевывая разложение крестьянства, игнорируя капиталистический характер использования машин в нашем земледелии, прикрывая такими выражениями, как "земледельческие промыслы" или "заработки", образование класса сельскохозяйственных рабочих.

Ленин В. И. Развитие капитализма в России // Полн. собр. соч. Т. 3 . С. 307-315.

 

П. Струве о барщинном хозяйстве

 

Барщинное хозяйство было заинтересованно в равенстве среди крестьян, потому что оно, прежде всего, нуждалось в кооперации равносильных единиц. С другой стороны, отнимая, по общему правилу, весь прибавочный продукт у крестьян, оно в самом корне подрывало возможность образования капитала, как социального отношения, между подчиненными барщинному режиму "душами".

. . . Крестьянская реформа сопровождалась . . . важными хозяйственными преобразованиями, означавшими усиленный переход страны к денежному хозяйству.

. . . благодаря развитию помещичьего хозяйства, предложение хлеба обогнало спрос, и при этих условиях последний строил цены.

. . . Конечно, при узости рынка, крепостное барщинное хозяйство, не нуждавшееся в денежном возмещении одной из самых важных статей издержек производства - оплаты рабочей силы, могло, не подрывая себя, идти дальше в уступках спросу, чем вполне денежное хозяйство. В этом состоянии экономическая сила, а не слабость русского дореформенного помещичьего хозяйства. При очерченных условиях не могло быть и речи о большей выгодности вольнонаемного труда сравнительно с принудительным, поскольку дело шло о массе земледельческих рабочих сил. . . .

В оброчной России крепостного хозяйства, строго говоря, не существовало. Оброк с промыслового крестьянства превратился в частное обложение, в приватный налог с дохода мелкого; а подчас и крупного производителя. Его хозяйственная роль и еще более хозяйственная роль помещичьей власти вообще была здесь исключительно отрицательной. Власть эта эксплуатировалась, как право, лишенная всякого содержания и оправдания.

Иначе дело обстояло в барщинной России. Барщина ложилась на крестьянскую личность большим гнетом, чем оброк, но это отрицательное культурное значение барщины не должно скрывать от нас того его положительного экономического значения, что барщинное хозяйство в момент своей ликвидации было наиболее производительной организацией земледельческого труда и объективно, и в особенности с точки зрения получателей прибавочной ценности. Владение крещенной собственностью могло тяготить русских помещиков только в . . . малоземельных имениях. . . . Но нигде мы не видим у них сознательного стремления совсем избавиться от владения крепостными. . . .

Крепостное право было отменено, вопреки интересам помещичьего класса.

Но чем же можно объяснить такую крупную реформу?

. . . Совершенно ясно, что освобождение . . . было в интересах самого крестьянства. Было бы смехотворным преувеличением приписывать его самому крестьянству и его борьбе с крепостным правом. Этот факт имел значение скорее угрозы, чем реально наступившей опасности. . . .

Но помещичье хозяйство черноземного центра действительно . . . переживало кризис.

Крепостное хозяйство . . . широко развило свои производительные силы, став на почву товарного производства, и в то же время в его распоряжении был слишком узкий . . . и неустойчивый в своих требованиях неорганизованный рынок.

Единственным . . . выходом . . . было улучшение путей сообщения, [что - ред. ] поставило на очередь вопрос о постройке железных дорог. Можно сказать, что если бы железные дороги не были уже выдуманы в Англии, их нужно было бы изобрести в России 40-х годов под давлением экономической необходимости. . . . преобразование путей сообщения . . . не могло бы мириться не только с крепостным правом в его полном объеме, но и с какими бы то ни было промежуточными формами крепостной зависимости.

Проведение железных дорог само по себе заключало в себе переворот, большей экономической значимости, чем простое провозглашение крестьянской свободы. Оно в огромной степени содействовало водворению денежного хозяйства, и на огромном пространстве революционизировало условия рынка. . . .

. . . Таков хозяйственный фундамент крестьянской реформы.

. . . [ Необходимо различать] крепостное право на всю личность крестьянина, и понятие крепостного права, как права на обязательный землевладельческий труд. Крепостное право в первом смысле могло быть отменено и полвека раньше. Оно удержалось так долго, потому что оно исторически сплелось. . . с крепостным хозяйством, которого "отменить" до 1861 года не могла и самая благожелательная государственная власть. . . . так как . . . тенденция к обезземеливанию излишних рабочих сил . . . проявилось бы еще сильнее, если бы неограниченная власть помещика над крестьянской личностью отпала, и эти отношения свелись исключительно к обязательному земледельческому труду за использование землей.

. . . В 1861 году крепостное право в своем падении не могло не увлечь за собой и обязательного крестьянского труда. . . .

Но недаром барщинно-крепостное хозяйство было "ликвидировано" в значительной мере только на бумаге. Новейшее помещичье хозяйство на крестьянском инвентаре есть дореформенное крепостное хозяйство без обязательного труда. Настоящая "лебединая песнь старого процесса производства" оказалась вовсе не лебединой, . . . она пелась и поется до сих пор на всем пространстве нашего черноземного центра.

. . . Но это не значит, чтобы ликвидация крепостного хозяйства не была экономической необходимостью. На Россию надвинулась западно-европейская техника. . . . Реформа 19 февраля . . . , т. о. не столько подвела итоги прошлого, сколько учла будущее. . . .

Вывод: . . . не внутреннее развитие самого крепостного хозяйства привела к его ликвидации. . . .

. . . Что такое помещичье хозяйство с крестьянским инвентарем, что такое все эти формы крестьянской аренды за отработки, за отрезки, да и за чистые деньги, которые не доставляют арендатору ни атома прибыли и вторгаются в область минимальной заработной платы, что это как не наследие крепостного хозяйства ? Нас уверяют с разных сторон, что это капитализм. Но мы чуем тут крепостной дух. . . . реформа (1861 г. - ред. ) не могла создать класс безземельных рабочих, потому что само крепостное хозяйство неуспело еще создать этого класса .

Реформа . . . возложила бремя создания этого класса на стихийную экономическую революцию после реформы. . . . Я хотел бы здесь . . . подчеркнуть одну мысль, которая представляется мне исторически и социально существенной. Я указал на различную социальную судьбу земледелия и промышленности в России. В первой чисто экономическое превосходство оказывалось на стороне несвободного, во второй - на стороне свободного труда. Таков социальный вывод. А практическим следствием из этого вывода то, что промысловому труду, в недрах которого, хотя он и моложе земледельческого, на России зародилась свободная народная личность, принадлежит известное право на общественное первородство . . . Промысловая Россия уже сыграла в развитии русской культуры и общественности крутую роль. Однако, культурно-общественное развитие ее еще не только не завершено, но в большей своей части еще не сознано и не выполнено.

. . . Представление, согласно которому русское крепостное хозяйство по своему существу резко отличается от типичного западноевропейского крепостного хозяйства, от восточно-германского . . . , оказывается неверным. . . . наше изложение указывает на исторически преемственную связь между русским дореформенным и послереформенным хозяйством. Крепостное помещичье хозяйство было денежно-хозяйственным клином, глубоко вбитым в натурально-хозяйственное тело страны. "Производство хлеба на продажу" вовсе не было чем-то противоречащим существу крепостного хозяйства, как думает один выдающийся исследователь нашей новейшей экономической эволюции, а наоборот, составляет его движущий мотив и определяющую цель.

Струве Петр. Крепостное хозяйство. Исследование по экономической истории России в 18 и 19 вв. Б. м. и. , 1913 С. 135-159

Владимир Ильин. Развитие капитализма в России. Процесс образования внутреннего рынка для крупной промышленности, Спб. , 1898, С. 128-130. [П. Струве пишет о работе В. И. Ленина. См. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 184 и С. 124-126 настоящего издания - ред. ]


П. Струве о влиянии капитализма на крестьянское хозяйство

 

. . . при современных экономических условиях крестьянин должен быть товарным производителем, в противном случае он теряет свою экономическую самостоятельность, и продавая свою рабочую силу, находится на границе батрачества.

Только проникновение менового хозяйства объясняет тот факт, что сильные крестьянские хозяйства могут извлечь выгоду из разорения слабых дворов. В натуральном хозяйстве при отсутствии рынка расширение производства за известными пределами не имеет смысла. Не то мы видим там, где продукт всегда можно превратить во всеобщий эквивалент, в деньги. . . . Товарное производство должно неизбежно вытеснить натуральное хозяйство и неприспособленные к новым экономическим условиям хозяйственные единицы погибнут, как нежизнеспособные. Но товарное производство - в связи с ростом населения - довело до самых крайних последствий и раскрыло воочию другую важную особенность - техническую нерациональность всего крестьянского хозяйства. . . . Если товарное производство дифференцирует наше крестьянство, то техническая нерациональность нивелирует его, . . . давая себя знать русскому крестьянину в виде неурожаев, производит идеальные "ранения" и, таким образом, своими стихийными средствами осуществлять народническую программу.

. . . Техническая нерациональность хозяйства, а не капитализм - вот враг, который отнимает хлеб насущный у нашего крестьянства. Если капиталистический строй исполнен противоречий, то из этого вовсе не следует, что капитализм всюду, где он ни существует, виноват во всех бедствиях. . . . Капитализм же, т. е. вернее товарное производство . . . делает возможным и вынуждает техническую рациональность. В этом его великая историческая миссия в области производства вообще, сельского хозяйства в частности.

. . . крестьянское разорение есть результат роста населения при слабом развитии общественного разделения труда и полной технической нерациональности крестьянского хозяйства, с необыкновенной быстротой вовлеченного в сферу товарного обращения и в то же время несущего (и еще более несшего) тяжелое податное бремя.

. . . Капитализм, как эксплуатация человека человеком, зло с точки зрения наших идеалов : . . . не надо капитализма ! . . . Капитализм разрушает устои, но это удается ему только потому, что "устои" никуда не годны и сами разваливаются. Капитализм развивается потому, что он при данных условиях, есть единственная возможная форма подъема производительных сил страны. Капитализм не только зло, но и могущественный фактор культурного прогресса, - фактор не только разрушающий, но и созидающий. . . . Вся современная материальная и духовная культура тесно связана с капитализмом: она выросла или вместе с ним, или на его почве. Симпатии к трудящейся народной массе не монополия народников, и мы тоже чувствуем глубокое сожаление к разоренному страдальцу-народу. Но картина его разорения лучше всего доказывает нам его культурную беспомощность. Нет, признаем нашу некультурность и пойдем на выучку к капитализму.

Струве П. Б. Критические заметки к вопросу об экономическом

развитии России. Вып. 1. Спб. , 1894. С. 223-288

 

Сущность аграрного вопроса в России

 

Аграрный вопрос в широком смысле- вопрос об экономических законах и путях развития сельского хозяйства, о собственности на землю и связанной с этим классовой борьбе. В узком смысле - это вопрос о путях устранения докапиталистических отношений в сельском хозяйстве.

Сущность аграрного вопроса в России состояла в необходимости буржуазной ломки "старого, средневекового землевладения, как помещичьего, так и надельного крестьянского, . . . вследствие крайней отсталости этого землевладения, крайнего несоответствия между ним и всей системой народного хозяйства, сделавшегося капиталистическим". Разрешение его могло произойти двумя путями: революционным и реформистским. В первом случае основой "капиталистического землевладения становится свободный фермер на свободной, т. е. очищенной от всего средневекового хлама, земле. Это - американский тип аграрного капитализма". Победа реформистского пути приводила к буржуазной эволюции прусского образца, в основе которой лежало помещичье хозяйство. Самодержавие стремилось решить вопрос в пользу помещиков. Крестьянство боролось за ликвидацию помещичьего землевладения и феодально- крепостнических пережитков в аграрном строе - "вот в чем своеобразие русского аграрного вопроса. На Западе такой "вопрос" . . . давно . . . решен. . . . Около 70 млн. десятин земли у 30000 крупнейших помещиков [по 2333 дес. на хозяйство - ред. ] и приблизительно столько же у 10 млн. крестьянских дворов [по 7 дес. на двор - ред. ] - таков основной фон картины ".

Составлено по Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 16. С. 215-219,

Т. 17 С. 150, Т. 21 С. 306-310


Развитие капитализма в России

 

Три стадии развития капитализма в русской промышленности

С. Булгаков о развитии капитализма в России

Развитие капиталистической промышленности

Формирование буржуазии

 

 

Три стадии развития капитализма в русской промышленности

 

Главных стадий этого развития три: мелкое товарное производство (мелкие, преимущественно крестьянские промыслы) - капиталистическая мануфактура - фабрика (крупная машинная индустрия). Факты совершенно опровергают распространенное у нас воззрение об оторванности "фабрично-заводской" и "кустарной" промышленности. Напротив, разделение их - чисто искусственно. Связь и преемственность указанных нами форм промышленности - самая непосредственная и самая тесная. Факты совершенно ясно показывают, что основная тенденция мелкого товарного производства состоит в развитии капитализма, в частности - в образовании мануфактуры, а мануфактура на наших глазах с громадной быстротой перерастает в крупную машинную индустрию. Может быть, одним из наиболее рельефных проявлений тесной и непосредственной связи между последовательными формами промышленности служит тот факт, что целый ряд крупных и крупнейших фабрикантов сами были мелкими из мелких промышленников и прошли через все ступени "народного производства" до "капитализма". Савва Морозов был крепостным крестьянином (откупился в 1820 г. ), пастухом, извозчиком, ткачом-рабочим, ткачом-кустарем, который в Москву ходил пешком продавать свой товар скупщикам, затем владельцем мелкого заведения - раздаточной конторы - фабрики. Умер он в 1862 г. , когда у него и у его многочисленных сыновей было 2 большие фабрики. В 1890 г. на 4 фабриках, принадлежащих его потомкам, было занято 39 тысяч рабочих, производящих изделий на 35 млн. руб. В шелковом производстве Владимирской губернии целый ряд крупных фабрикантов вырос из ткачей-рабочих и ткачей-кустарей. Крупнейшие фабриканты Иваново-Вознесенска (Куваевы, Фокины, Зубковы, Кокушкины, Бобровы и многие другие) вышли из кустарей. Парчевые фабрики Московской губернии все были кустарными светелками. Фабрикант Варыпаев был мелким кустарем. Кондратов был кустарем, пешком ходил в Павлово с кошелем своих изделий. Фабрикант Асмолов был погонщиком лошадей у коробейников, потом мелким торговцем, владельцем маленькой мастерской табачных изделий - затем фабрики с многомиллионными оборотами. И т. д. , и т. д. . . .

Три основные формы промышленности, названные выше, отличаются прежде всего различным укладом техники. Мелкое товарное производство характеризуется совершенно примитивной, ручной техникой, которая оставалась неизменной чуть ли с незапамятных времен. Промышленник остается крестьянином, перенимающим по традиции приемы обработки сырья. Мануфактура вводит разделение труда, вносящее существенное преобразование техники, превращающее крестьянина в мастерового, в "детального рабочего". Но ручное производство остается, и на его базисе прогресс способов производства неизбежно отличается большой медлительностью. Разделение труда складывается стихийно, перенимается так же по традиции, как и крестьянская работа. Только крупная машинная индустрия вносит радикальную перемену, выбрасывает за борт ручное искусство, преобразует производство на новых, рациональных началах, систематически применяя к производству данные науки. . . . в тех отраслях промышленности, которые подчинила себе фабрика, мы видим полный технический переворот и чрезвычайно быстрый прогресс способов машинного производства.

В связи с различным укладом техники мы видим различные стадии развития капитализма. Мелкое товарное производство и мануфактура характеризуется преобладанием мелких заведений, из которых выделяются лишь немногие крупные. Крупная машинная индустрия окончательно вытесняет мелкие заведения. Капиталистические отношения образуются и в мелких промыслах (в виде мастерских с наемными рабочими и торгового капитала), но они развиты здесь еще слабо и не фиксируются в резкие противоположности между группами участвующих в производстве лиц. Ни крупных капиталов, ни широких слоев пролетариата здесь еще нет. В мануфактуре мы видим образование и того и другого. Пропасть между владельцем средств производства и работником достигает уже значительных размеров. Вырастают "богатые" промышленные поселения, в которых массу жителей составляют совершенно неимущие работники. Небольшое число купцов, ворочающих громадными суммами по закупке сырья и сбыту продуктов, и масса живущих со дня на день детальных рабочих, такова общая картина мануфактуры. Но обилие мелких заведений, сохранение связи с землей, сохранение традиции в производстве и во всем строе жизни, все это создает массу посредствующих элементов между крайностями мануфактуры и задерживает развитие этих крайностей. В крупной машинной индустрии все эти задержки отпадают; крайности общественных противоположностей достигают высшего развития. Все мрачные стороны как бы концентрируются вместе: машина дает, как известно громадный импульс к безмерному удлинению рабочего дня; в производство вовлекаются женщины и дети; образуется (и по условиям фабричного производства) резервная армия безработных и т. д. . . . крупная машинная индустрия, в отличие от предыдущих стадий настоятельно требует планомерного регулирования производства и общественного контроля над ним (одно из проявлений этой тенденции - фабричное законодательство).

Самый характер развития производства изменяется на различных стадиях развития капитализма. В мелких промыслах это развитие идет вслед за развитием крестьянского хозяйства; рынок крайне узок, расстояние от производителя до потребителя невелико, ничтожные размеры производства легко приспосабливаются к мало колеблющемуся местному спросу. Поэтому наибольшая устойчивость характеризует промышленность на этой стадии, но эта устойчивость равносильна застою техники и сохранению патриархальных общественных отношений, опутанных всяческими остатками средневековых традиций. Мануфактура работает на крупный рынок, иногда - на всю нацию, и сообразно с этим производство приобретает свойственный капитализму характер неустойчивости, которая достигает наибольшей силы на фабрике. Развитие крупной машинной индустрии не может идти иначе, как скачками, периодическими сменами периодов процветания и кризисов. Разорение мелких производителей в громадной степени усиливается этим скачкообразным ростом фабрик; рабочие то притягиваются массами фабрикой в эпоху горячки, то выталкиваются. Условием существования и развития крупной машинной индустрии становится образование громадной армии безработных и готовых взяться за любую работу людей. . . . "Неустойчивость" крупной машинной индустрии . . . и заменила прежний застой быстрым преобразованием способов производства и всех общественных отношений.

Одним из проявлений этого преобразования служит отделение промышленности от земледелия, освобождение общественных отношений в промышленности от тех традиций крепостного и патриархального строя, которые тяготеют над сельским хозяйством. В мелком товарном производстве промышленник еще совершенно не вылупился из крестьянина; он остается в большинстве случаев земледельцем, и эта связь мелкой промышленности и мелкого земледелья настолько глубока, что мы наблюдаем интересный закон параллельного разложения мелких производителей в промышленности и в земледелии. Выделение мелкой буржуазии и наемных рабочих идет рука об руку в обеих областях народного хозяйства, подготовляя тем самым, на обоих полюсах разложения, разрыв промышленника с земледелием. В мануфактуре этот разрыв уже очень значителен. Образуется целый ряд промышленных центров, не занимающихся земледелием. Главным представителем промышленности становится уже не крестьянин, а купец и мануфактурист, с одной стороны, "мастеровой" с другой стороны. Промышленность и сравнительно развитые торговые сношения с остальным миром поднимают жизненный уровень населения и его культурность; на крестьянина-земледельца работник мануфактуры смотрит уже сверху вниз. Крупная машинная индустрия доканчивает это преобразование, отделяет окончательно промышленность от земледелия, создает, как мы видели, особый класс населения, совершенно чуждый старому крестьянству, отличающийся от него другим строем жизни, другим строем семейных отношений, высшим уровнем потребностей, как материальных так и духовных. В мелких промыслах и в мануфактуре мы видим всегда остатки патриархальных отношений и разнообразных форм личной зависимости, которые, в общей обстановке капиталистического хозяйства, чрезвычайно ухудшают положение трудящихся, унижают и развращают их. Крупная машинная индустрия, концентрируя вместе массы рабочих, сходящихся нередко из разных концов страны, абсолютно уже не мирится с остатками патриархальности и личной зависимости, отличаясь поистине "пренебрежительным отношением к прошлому". И именно этот разрыв с устарелыми традициями был одним из существенных условий, создавших возможность и вызвавших необходимость регулирования производства и общественного контроля за ним. В частности, говоря о преобразовании фабрикой условий жизни населения, необходимо заметить, что привлечение к производству женщин и подростков есть явление в основе своей прогрессивное. Бесспорно, что капиталистическая фабрика ставит эти разряды рабочего населения о особенно тяжелое положение, что по отношению к ним особенно необходимо сокращение и регулирование рабочего дня, обеспечение гигиенических условий работы и пр. , но стремления совершенно запретить промышленную работу женщин и подростков или поддержать тот патриархальный строй жизни, который исключал такую работу, были бы реакционными и утопичными. Разрушая патриархальную замкнутость этих разрядов населения, которые прежде не выходили из узкого круга домашних, семейных отношений, привлекая их к непосредственному участию в общественном производстве, крупная машинная индустрия толкает вперед их развитие, повышает их самостоятельность, т. е. создает такие условия жизни, которые стоят несравненно выше патриархальной неподвижности докапиталистических отношений.

Первые две стадии развития промышленности характеризуются оседлостью населения. Мелкий промышленник, оставаясь крестьянином, прикреплен к своей деревне земельным хозяйством. Мастеровой в мануфактуре обыкновенно прикован к тому небольшому району промышленности, который создается мануфактурой. В самом строе промышленности на первой и второй стадии ее развития нет ничего, что бы нарушало эту оседлость и замкнутость производителя. Сношения между различными районами промышленности редки. Перенесение промышленности в другие местности совершается лишь путем переселения отдельных мелких производителей, основывающих новые мелкие промыслы на окраинах государства. Напротив, крупная машинная индустрия необходимо создает подвижность населения; торговые сношения между отдельными районами громадно расширяются; железные дороги облегчают передвижение. Спрос на рабочих возрастает в общем и целом, то поднимаясь в эпохи горячки, то падая в эпохи кризисов, так что переход рабочих с одного заведения на другое, из одного конца страны в другой становится необходимостью. Крупная машинная индустрия создает ряд новых индустриальных центров, которые с невиданной раньше быстротой возникают в незаселенных местностях, - явление, которое было бы невозможно без массовых переселений рабочих. Мы скажем ниже о размерах и о значении так называемых отхожих земледельческих промыслов. Теперь же ограничимся кратким указанием на данные земской санитарной статистики по Московской губернии. Опрос 103175 фабрично-заводских рабочих показал, что рабочих уроженцев данного уезда работает на фабриках своего же уезда 53238 чел. , т. е. 51, 6% всего числа. Следовательно, почти половина всех рабочих переселилась из одного уезда в другой. Рабочих уроженцев Московской губернии оказалось 66038 чел. - 64%. Более трети рабочих - пришлые из других губерний (главным образом, из соседних с Московскою губернией центральной промышленной полосы). При этом сравнение отдельных уездов показывает, что наиболее промышленные уезды отличаются наименьшим процентом рабочих своего уезда: напр. . . . В очень промышленных: Московском, Коломенском и Богородском процент рабочих своего уезда падает до 24% - 40% - 50% . Исследователи делают отсюда тот вывод, что "значительное развитие фабричного производства в уезде благоприятствует наплыву в этот уезд сторонних элементов". Эти данные показывают также (добавим от себя), что промышленные рабочие уходят не только из тех мест, где рабочих избыток, но и из тех мест, где в рабочих недостаток. Напр. , Бронницкий уезд привлекает 1125 рабочих из других уездов Московской губернии и из других губерний, отпуская в то же время 1246 рабочих в более промышленные уезды: Московский и Богородский. Рабочие уходят, следовательно, не только потому, что не находят "местных занятий под руками", но и потому, что они стремятся туда, где лучше. . . .

Описанные выше характерные черты, отличающие крупную машинную индустрию от предыдущих форм промышленности, можно резюмировать словами: обобществление труда. В самом деле, и производство на громадный национальный и интернациональный рынок, и развитие тесных коммерческих связей с различными районами страны и с разными странами по закупке сырых и вспомогательных материалов, и громадный технический прогресс, и концентрация производства и населения колоссальными предприятиями, и разрушение обветшалых традиций патриархального быта, и создание подвижности населения, и повышение уровня потребностей и развития работника, - все это элементы того капиталистического процесса, который все более и более обобществляет производство страны, а вместе с тем и участников производства .

По вопросу об отношении крупной машинной индустрии в России к внутреннему рынку для капитализма изложенные выше данные приводят к такому выводу. Быстрое развитие фабричной промышленности в России создает громадный и все увеличивающийся рынок на средства производства (строительные материалы, топливо, металлы и пр. ), увеличивает особенно быстро долю населения, занятого изготовлением предметов производительного, а не личного потребления быстро увеличивается вследствие роста крупной машинной индустрии, которая отвлекает все большую и большую долю населения от земледелия к торгово-промышленным занятиям. Что касается до внутреннего рынка на продукты фабрики, то процесс образования этого рынка был подробно рассмотрен в первых главах настоящей работы.

Ленин В. И. Развитие капитализма в России. Полн. собр. соч. Т. 3 стр. 542-552.

 

С. Булгаков о развитии капитализма в России

 







Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 154; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.022 с.) Главная | Обратная связь