Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Границы агрессивного поведения



Различение агрессивных и неагрессивных действий путем описания соответству­ющих поведенческих актов вряд ли имеет смысл. Так, нарушение целостности тела в случае хирургического вмешательства не представляет собой агрессии, однако

оно является ею в случае нападения с ножом в руках. Разграничение великого множества похожих и непохожих друг на друга способов поведения лишь тогда достигает своей цели, когда последствия, к которым стремится субъект, осуществ­ляя действие, в силу их функциональной эквивалентности можно свести к одному общему знаменателю — намеренному причинению вреда другому человеку. Уже в 1939 г. в своей монографии «Фрустрация и агрессия», оказавшей большое влия­ние на дальнейшие исследования и открывшей новый этап изучения агрессии, Доллард, Дуб, Миллер, Маурер и Сире в определении агрессии подчеркивали (хотя и неявно) значение намерения причинить вред другому человеку; «Акт, целевой реакцией которого является нанесение вреда организму» (Dollard, Doob, Miller, Mowrer, Sears, 1939, p. 11). Впоследствии такие авторы, как Басе (Buss/1961), Бан­дура и Уолтере (Bandura, Walters, 1963), попытались описать агрессию строго би­хевиористски, определив ее как причинение вреда. Однако большинство иссле­дователей сочли такое определение неудовлетворительным и отказались от него, поскольку оно ведет к рассмотрению непреднамеренного нанесения вреда как проявления агрессии, а целенаправленного вредоносного действия, не достигше­го, однако, своей цели, как неагрессивного поведения (см.: Feshbach, 1964, 1970; Kaufmann, 1970; Werbik, 1971), Оба приводимых ниже определения — одно из них принадлежит зоопсихологу, автором другого является специалист в области ког­нитивной психологии мотивации — содержат указание на побудительные условия агрессивных действий.

«Агрессивность — это компонент нормального поведения, высвобождающийся в свя­зи с различными стимулами и в различных формах для удовлетворения жизненно важных потребностей и для устранения или преодоления всякой помехи физической и/или психологической целостности, способствующий самосохранению и сохране­нию вида и никогда, за исключением охоты, не вызывающий гибели противника». (Valzelli, 1981, S. 64).

«Мы полагаем, что мотивом агрессии является такое нанесение вреда другим или интересам других, которое устраняет источники фрустрации, в результате чего ожи­дается благоприятный эмоциональный сдвиг. Достижение такого сдвига представ­ляет собой цель мотивированного агрессией поведения» (Kornadt, 1974, р. 568).

Поскольку далее мы будем рассматривать лишь реактивную или спровоциро­ванную агрессию, здесь следует сказать еще несколько слов об агрессии «спонтан­ной» (см. также: Kornadt, 1982b, S. 271, 289-292). Прежде всего надо отметить, что агрессия часто кажется «спонтанной», если наблюдатель не может увидеть не­посредственного повода для ее проявлений. Как правило, в такого рода ситуаци­ях повод все же имеется, будучи лишь более отдаленным во времени. Речь может идти, например, о намерении осуществления мести или возмездия, которое столк­нулось с благоприятной или заранее намеченной удобной возможностью для агрес­сии. Еще одна форма «спонтанной», т. е. кажущейся ничем не спровоцированной, агрессии может основываться на обобщении первоначального возбудителя; напри­мер, если оскорбление, нанесенное одним учителем, вызывает ненависть к учите­лям вообще и человек не упускает ни одного случая, чтобы отомстить учителям. Влечение к агрессии является спонтанным в собственном смысле слова лишь тог­да, когда человек ищет себе жертву ради удовольствия, которое ему доставляют

мучения других или просто подчинение их своей воле, например, когда хулиганы затевают драку с любым прохожим. Очевидно, что в этих случаях человек прояв­ляет агрессию против других ради достижения положительных эмоций, которые он испытывает в ходе акта агрессии или после него. Агрессия часто стоит на служ­бе других мотивов, таких как мотив доминирования или власти, и является, таким образом, инструментальной. Инструментальная агрессия — это единственная катего­рия агрессивного поведения, не имеющая биологической основы (Моуег, 1971, 1976). Если же агрессия осуществляется ради удовольствия видеть страдания другого, речь может идти о психопатологической форме так называемого садизма, имею­щего довольно сложное происхождение.

Согласно обоим процитированным определениям, агрессия всегда является реакцией враждебности на созданную другим фрустрацию (препятствие на пути к цели, ущерб интересам субъекта) независимо от того, была ли эта фрустрация, в свою очередь, обусловлена враждебными намерениями или нет. Однако, как мы увидим ниже, это обстоятельство — приписываются ли источнику фрустрации враждебные намерения или нет — имеет решающее значение. Вместе с тем возмож­ны, очевидно, и такие случаи агрессии, которые не являются реакцией на фрустра­цию, а возникают «самопроизвольно», основываясь на желании воспрепятствовать, навредить кому-либо, обойтись с кем-то несправедливо, кого-нибудь оскорбить. Поэтому следует различать реактивную и спонтанную агрессию.

Ряд немаловажных различий отметил Фешбах (Feshbach, 1964, 1970, 1971), разграничивший экспрессивную, враждебную и инструментальную агрессию (при этом сначала из сферы рассмотрения была исключена непреднамеренная агрес­сия). Экспрессивная агрессия представляет собой непроизвольный взрыв гнева и ярости, нецеленаправленный и быстро прекращающийся, причем источник нару­шения спокойствия не обязательно подвергается нападению (типичным примером могут служить приступы упрямства у маленьких детей). В случае, когда действие неподконтрольно субъекту и протекает по типу аффекта, Берковиц (Berkowitz, 1974) предпочитает говорить об импульсивной агрессии. Наиболее важным нам представляется различение враждебной и инструментальной агрессии. Целью пер­вой является главным образом нанесение вреда другому, в то время как вторая направлена на достижение цели нейтрального характера, а агрессия используется при этом лишь в качестве средства (например, в случае шантажа, воспитания пу­тем наказания, выстрела в захватившего заложников бандита). Инструментальную агрессию Фешбах (Fechbach, 1971) подразделяет на индивидуально и социально мотивированную (можно говорить также о своекорыстной и бескорыстной, анти­социальной и просоциальной агрессии).

Важность этих различении подтвердил Рул (Rule, 1974), приведя определенные экспериментальные данные. Испытуемые должны были прочитать нечто наподо­бие показаний человека, в которых говорилось о трех случаях агрессии, связанных с потерей кошелька, и высказать свое мнение о том, является ли эта агрессия право­мерной и заслуживает ли наказания. В первом случае рассказчик доходит до физи­ческого столкновения с бесчестным человеком, нашедшим кошелек, ради того, чтобы вернуть кошелек законному владельцу (просоциальная инструментальная агрессия). Во втором он отбирает кошелек и оставляет его себе (антисоциальная

инструментальная агрессия), в третьем — ударяет присвоившего кошелек челове­ка, побуждаемый моральным негодованием (враждебная агрессия). Как видно из табл. 10.1, 16-17-летние школьники считают просоциальную инструментальную агрессию более правомерной и менее заслуживающей наказания, чем враждебную, а эту последнюю — более правомерной и менее заслуживающей наказания, чем антисоциальную.

Таблица 10.1

Градация правомерности различных видов агрессии и заслуженности наказания по оценкам 16-17-летних школьников (все различия значимы) (Rule, 1974. р. 140)

Оценка   Агрессия  
  инструментальная просоциальная инструментальная антисоциальная враждебная
Правомерность Заслуженность наказания 4, 96 1, 81 2, 12 3, 70 3, 14 3, 04

Уже одного этого примера достаточно, чтобы убедиться в сложности создания однозначной классификации. Ведь враждебная агрессия возмущенного рассказчи­ка наверняка содержит элементы направленной против правонарушителя просоци­альной инструментальной агрессии. Нередко также агрессия, возникающая как ин струментальная, приобретает компоненты враждебности, например если ее жертва оказывает сопротивление. И все же такого рода разграничения не совсем бесполез­ны. Они подготавливают почву для планомерного выявления фукнционально экви­валентных компонентов агрессии. Эта работа пока не завершена. Как правило, ис­следователи придерживаются экспериментальных схем, основанных (как мы увидим ниже) на возбуждении просоциальной инструментальной агрессии, которая может дополняться или не дополняться враждебной агрессией. Однако в любом случае различение Мотивационной структуры инструментальной и враждебной агрессии (собственно внутренне мотивированной агрессии, см. гл. 15) представляется нам необходимым. Последняя может быть охарактеризована как более обдуманная или импульсивная. Каждый из этих типов и подтипов может быть в свою очередь под­разделен на про- и антисоциальные разновидности; разделение это естественно, не является объективным, оно отражает точку зрения действующего субъекта, его жерт­вы или стороннего наблюдателя. Причем то, что жертве или наблюдателю может казаться антисоциальным» сам субъект действия может считать просоциальным, впоследствии корректируя свое описание событий. (Помимо этого, возможны еще и другие классификации агрессии, например, речь может идти об открытой или замас­кированной, интрапунитивной или экстрапунитивной агрессии и т. д.)

Поскольку агрессия представляет собой социальный феномен, заключающий­ся во взаимодействии между действующим субъектом (агрессором) и другим че­ловеком, испытывающим на себе его агрессию (жертвой), можно усомниться в том, что для понимания агрессии достаточно принимать во внимание лишь враждебные намерения одного — действующего — партнера. Потерпевший партнер по взаимо­действию также должен в качестве жертвы принять к сведению намерения агрес­сора. Даже сам агрессор, в свою очередь, хочет быть уверенным в том, что его действие понимается жертвой именно так, как он его задумал, т. е. как акт враждеб­ности. Ситуация усложняется еще и тем, что, как правило, нападающий считает свое действие хотя и враждебным, но справедливым — актом освобождения, воз­мездия или наказания, — тогда как потерпевший партнер по взаимодействию ощущает себя жертвой произвольного и несправедливого акта. Будет ли и в какой степени действие, обладающее негативными последствиями для партнера по вза­имодействию, восприниматься как неуместное, неоправданное и тем самым агрес­сивное, зависит не только от его преднамеренности и приписываемых ему основа­ний, но и от самого его типа и тяжести вызванных им последствий (см.: Holm, 1983). Как обнаружил Эверил (Averill, 1983) в результате проведенного им опро­са, люди сердятся на того человека, который несправедливо нанес вред их интере­сам, независимо от того, сделал ли он это намеренно или необдуманно.

Маммендей (Mummendey, 1982; Mummendey, Linneweber, Loschper, 1984) рас­сматривал эту противоположность мнений агрессора и жертвы по поводу норма­тивной оправданности соответствующего действия решающим фактором, при отсутствии которого вообще нельзя говорить об агрессии. Как установил Эверил (Averill, 1982), важно также то, что жертва ощущает себя несправедливо обижен­ной или по меньшей мере попавшей в беду, которой можно было бы избежать. При этом возбуждающий агрессию гнев может возникать у жертвы даже в том случае, когда агрессор полностью согласен с жертвой в оценке своего действия. Интеракционистский анализ Маммендея раскрыл содержание понятия враждебности, вхо­дящее в намерения агрессора и переживаемое жертвой. Впрочем, есть две причи­ны, заставляющие оценить этот анализ как недостаточный. Во-первых, при одина­ковой оценке акта с позиций действующего субъекта и его жертвы реакция возмездия, в зависимости от индивидуальных различий в агрессивности со стороны жерт­вы, может быть очень различной. Поэтому здесь наряду с социально-психологи­ческим подходом к рассмотрению этой проблемы требуется еще и мотивационно-психологический. Во-вторых, вред, непреднамеренно нанесенный другим, может приводить к гневу и реакции враждебности и возмездия, несмотря на то, что обоим партнерам по взаимодействию ясно, что собственно несправедливого действия здесь не было.

Если собрать воедино имеющиеся на сегодняшний день сведения о ситуациях, в которых мы переживаем поведение как агрессивное (см.; Rule, Ferguson, 1984), то можно выделить следующие условия: человек считает, что тот, кто нанес вред его интересам, 1) явился причиной этого вреда, 2) предвидел его и 3) нанес его преднамеренно, сделав это 4) исходя из не имеющих оправдания мотивов. Люди (при всех их индивидуальных различиях) сердятся и готовы к ожесточенной ссо­ре и активной мести в том случае, если считают, что другой человек явился причи­ной их несчастья; если он предвидел случившееся или, по меньшей мере, имел воз­можность предвидеть; если он сделал это преднамеренно; и если он сделал это по причинам, не заслуживающим оправдания. И даже если другому не удалось нане­сти нам вред или он еще не попытался это сделать, человек вполне может разо­злиться, узнав о самом враждебном намерении другого. С другой стороны, чело­век может рассердиться и в том случае, когда он не предполагает враждебного на­мерения или предвидения результатов, но считает, что причинивший ему вред мог и должен был предвидеть последствия своих действий.

Очевидная сложность и многоликость агрессивных действий помогает нам по­нять, почему, с одной стороны, эти действия могут быть очень похожими на дейст­вия по оказанию помощи, а с другой — принадлежать к сфере деятельности влас­ти. Последнее характерно для инструментальных про- или антисоциальных форм агрессии, направленных на то, чтобы заставить жертву сделать нечто такое, что сама по себе она делать не будет. В качестве источников власти в таких случаях применяется принуждение или насилие. Эту область пересечения инструменталь­ной агрессии и деятельности власти Тедеши, Смит и Броун (Tedeschi, Smith, Brown, 1974) попытались расширить до такой степени, что в результате у них вся­кое агрессивное действие оказалось одной из форм проявления власти с использо­ванием принуждения. Само понятие агрессии они в конце концов сочли излишним, решив, что его можно заменить следующим определением:

«Действие будет отнесено к категории агрессивных при выполнении следующих условий: а) оно включает в себя ограничение возможностей или исходов поведения другого (наиболее явно путем использования власти принуждения и наказания); 6) наблюдатель воспринимает действие как намеренно наносящее ущерб его интере­сам или интересам объекта воздействия (иначе говоря, как злонамеренное или эго­истичное) независимо от того, стремился ли в действительности субъект действия к причинению вреда; в) действие представляется наблюдателю противоречащим нор­мам и незаконным, например, если оно выглядит неспровоцированным, оскорбитель­ным или не соответствующим вызвавшему его поводу» (ibid., p. 557).

При рассмотрении в главе 12 мотивации власти мы обнаружим одну характер­ную для нее особенность: чтобы направить другого на достижение нужных субъек­ту целей, могут использоваться все Мотивационные процессы, релевантные другим мотивам, а следовательно, и агрессия. Однако это не меняет того факта, что Моти­вационные цели деятельности власти и враждебной агрессии были и остаются со­вершенно различными. Именно этот решающий момент упустили из виду Тедеши и его соавторы (см. также критику их работы: Stonner, 1976).

В проведенных к настоящему времени исследованиях в основном уточнялись ситуационно обусловленные особенности агрессивного поведения. Напротив, инди­видуальные различия такого поведения в одних и тех же ситуационных условиях (назовем их агрессивностью) до сих пор редко привлекали к себе внимание. В этом отношении сложилась та же ситуация, что и в сфере мотивации помощи. Однако индивидуальные различия в агрессивности должны основываться на более сложных и устойчивых Мотивационных структурах, чем различия в мотиве помощи, посколь­ку агрессия, находясь под контролем социальных норм и функций, в существенной мере определяется специфической сдерживающей тенденцией.

Биологические перспективы

Прежде чем обратиться к рассмотрению этих норм, мы должны вспомнить о том, что агрессия обладает более длительной историей, чем другие виды человеческого поведения, регулируемые нормами. Сама возможность проявлений человеческой агрессии является эволюционным продуктом истории вида. Агрессивное поведе­ние, наблюдаемое нами сегодня у высших и низших млекопитающих, особенно

у человекообразных приматов, должно давать преимущество в естественном отбо­ре в смысле так называемой «совокупной приспособленности» (inclusive fitness), т. е. в смысле сохранения своего генетического материала в генетически родствен­ных субъекту особях его вида (Hamilton, 1964). Ведь отбор относится не только к отдельным живым существам в смысле дарвиновского выживания наиболее при­способленных, но и к кровным родственникам, причем в той мере, в какой они об­ладают общим генетическим материалом и могут передать его дальше (родствен­ный отбор). Эти аспекты отбора рассматриваются с точки зрения этологии и социо-биологии (напр.: Krebs, Davies, 1984; Wilson, 1975).

С другой стороны, за последние пятьдесят лет при исследованиях физиологии мозга было получено множество данных не только об анатомическом субстрате и функциональных взаимосвязях центральной нервной системы, но и о многообраз­ных взаимопроникновениях нейрохимических процессов (см.: Моуег, 1976; Valzelli, 1981). Мы можем и должны кратко рассказать об этом, чтобы совсем не упустить из виду биологические основы агрессии.

Социобиологические аспекты

Следует различать два основных вида агрессии. Межвидовая агрессия, т. е. напа­дение ради добычи (а также агрессивная защита от хищника), происходит целенап­равленно и неэмоционально. В противоположность этому внутривидовые формы агрессии в силу присущего им аффективного выразительного поведения действу­ют на наблюдателя раздражающе и возбуждающе. С другой стороны, благодаря генетически укорененным запретам убивать и ритуализированным формам борь­бы при внутривидовых столкновениях дело практически никогда не доходит до тяжелых повреждений и, тем более, до убийства соперника. Оба этих базовых вида агрессии отличаются друг от друга не только функционально, но и по своим нейробиологическим основаниям.

Агрессивное поведение служит различным целям, которые социобиологи (напр.: Wilson, 1975) разделили на пять групп. Две из них - нападение ради добычи и агрессия против хищника, включая и родительскую агрессию (защиту потомства), — являются межвидовыми. Три внутривидовые формы агрессии представлены терри­ториальной агрессией, агрессией доминирования и сексуальной агрессией. Все они вносят вклад в «совместную приспособленность», т. е. в успешное воспроизведение прямого и непрямого потомства.

Мойер (Моуег, 1971, 1976) выделяет восемь различных видов агрессии (см. табл. 10.2). Первые шесть из них обладают, по всей видимости, каждый своими соб­ственными физиологическими механизмами. Физиологические же основания тер­риториальной агрессии он возводит к другим формам агрессии. Однозначно судить о типе агрессии по поведению можно у приматов, но не у человека.

Напрашивается мысль сопоставить эти базовые виды агрессии у животных с базовыми видами агрессии у человека. Тогда сложившееся в психологии человека различение инструментальной и враждебной агрессии соответствовало бы разли­чению межвидовой и внутривидовой агрессии в психологии животных. Это означа­ло бы, что нападение ради добычи и агрессия против хищника являются эволюци­онными основами инструментальной агрессии человека, а эмоционально нагруженные внутривидовые формы агрессии — связанные с территориальным поведе­нием, доминированием, сексуальным и родительским поведением — являются ис­точниками враждебной агрессии у человека, являющейся реакцией на фрустрацию и нанесение вреда.


Поделиться:



Популярное:

  1. II. Основные принципы и правила служебного поведения государственных служащих
  2. А. Можно ли применить теорию потребительского поведения в практической деятельности фирмы?
  3. Анализ поведения потребителя на основе порядкового
  4. Биосфера – глобальная экосистема, ее границы. Живое вещество биосферы. Роль человека в сохранении биоразнообразия.
  5. Внутренняя и внешняя границы Ведогона
  6. Возрастные границы трудовых ресурсов в России
  7. Вопрос 8. Ординалистская (порядковая) теория полезности. Аксиомы поведения потребителя. Равновесие потребителя.
  8. Вопрос № 2.Понятие причин и условий индивидуального преступного поведения.
  9. Выделение ПТК. Индикаторы. Границы
  10. Генетика отдельных психических расстройств и диспозиции поведения
  11. Глава 1. Особенности воспитания социально-нормативного поведения учащихся вспомогательной школы
  12. Глава 12. РОЛЬ КРЕДИТА В РАЗВИТИИ ЭКОНОМИКИ, ЕГО ГРАНИЦЫ


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-25; Просмотров: 538; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2024 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.019 с.)
Главная | Случайная страница | Обратная связь