Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Глава 24. Угасание рациональности: имитация




 

В главе, посвященной рефлексии, говорилось, что необходимо вспоминать – что было, что обещалось, что делалось и к чему пришли.

Говорилось также, что подрыв способности к рефлексии влечет за собой и утрату навыков проекции , то есть предвидения будущего, будущих последствий наших нынешних решений. Но проектирование , то есть выстраивание образа будущего и составление плана действий по его утверждению или предотвращению, является одной из главных функций рационального сознания, одним из важных видов деятельности человека разумного .

Эффективным бывает такое проектирование, в котором мы критически осваиваем уроки прошлого, собираем и перерабатываем максимально достоверную информацию о настоящем и тенденциях его изменения, учитываем наличие реально доступных нам средств, все непреодолимые ограничения, зоны неустранимой неопределенности – и соединяем творчество в изобретении новых подходов с хладнокровной оценкой всех альтернатив.

Ясно, что помимо памяти и способности к рефлексии для проектирования требуются навыки реалистического мышления. Аутистическое сознание порождает не проект, а «грезы наяву». Устремленное в будущее, оно приводит к нелепым ситуациям, примеры которых нынешняя российская реальность дает достаточно. Вспомним хотя бы законопроект, который весной 2004 г. с энтузиазмом поддержали все депутаты от «партии власти» – о запрещении шествий и демонстраций вблизи административных зданий. Поражает вывернутый наизнанку аутизм нашей политической элиты. И инстанции, в недрах которых готовился закон, и депутаты посчитали, что шествия в нынешней обстановке в РФ могут быть только плохими, оппозиционными. Значит, запретить!

Какой конфуз – буквально в тот же день выступил Патриарх Московский и всея Руси и заявил, что на 24 июня Православная церковь запланировала крестный ход на Красной площади, от храма Христа‑Спасителя до соборов самого Кремля. Но это – типичное шествие общественной организации, оно оказывается вне закона, православные должны двигаться «в специально отведенные места». Через несколько дней после принятия закона, 9 мая, ветераны собирались торжественно идти возлагать венок к Вечному огню. Тоже, оказалось, нельзя – близко к административному зданию. Пришлось самому Президенту поправить собственных депутатов.

Таким образом, когда система этих взаимосвязанных интеллектуальных и вообще духовных операций иссыхает и деградирует, то резко сужается “горизонт будущего”, подавляется творчество и набор альтернатив очень часто стягивается в точку – альтернатив не остается. Рациональное сознание вырождается в идею‑фикс. Иного не дано ! Проектирование заменяется имитацией. К имитации склоняются культуры, оказавшиеся неспособными ответить на вызов времени, и это служит признаком упадка и часто принимает карикатурные формы. Так вожди гавайских племен при контактах с европейцами обзавелись швейными машинками, в которых видели символ могущества – и эти машинки красовались перед входом в их шалаши, приходя в негодность после первого дождя.

Точно так же российские реформаторы ввели в наших городах английскую должность мэра, французскую должность префекта, а в Москве и немецкую должность статс‑секретаря. Знай наших, мы недаром стали членом восьмерки! А.Н.Яковлев вспоминает о том, как он поехал послом в Канаду и был очарован их «моделью»: “Понятное дело, я думал: хорошо бы перенести эту традицию уважения к человеку на нашу родную почву. Но я бы не сказал, что тогда у меня уже были мысли о заимствовании западной политической модели. Это пришло позже, когда я снова и довольно глубоко окунулся в нашу советскую действительность”236. Выше говорилось о том имитационном проекте создания в РФ «двухпартийной» политической системы, как это и принято в «цивилизованных» странах.

Иссякание творческого импульса и тяга к имитации стали, видимо, назревать в нашем культурном слое уже довольно давно, с 70‑х годов. Некоторые культурологи обращают внимание на необычную любовь к лицедеям, имитаторам, многие из которых во время перестройки приобрели даже политический вес. Задорнов, Хазанов, а сейчас Галкин стали, по сути, членами политической элиты. Само умение имитировать – язык, походку, образ мысли или саму деятельность – стало важной ценностью, открывающей путь наверх.



Примечательно, что имитируют всегда подходы и структуры передовых чужеземцев , имитация всегда сопряжена с низкопоклонством . Это слово, смысл которого был обесценен идеологическими кампаниями и их последующим осмеянием, вдруг опять стал актуальным. Именно низкопоклонство! Казалось бы, всегда можно найти объект для имитации и в собственном героическом прошлом – но нет, само это прошлое мобилизует память, неизбежно разбудит рефлексию и втянет твой разум в творческий процесс. Имитатор, подавляющий разум и творчество, вынужден быть антинациональным (и наоборот – утрата национального чувства толкает к мышлению имитатора).

Возьмите странную, во многом абсурдную административную реформу, объявленную В.В.Путиным в начале 2004 г. Тогда, в марте, состоялось заседание круглого стола аналитического совета фонда «Единство во имя России». Открывая заседание, президент фонда политолог Вячеслав Никонов с удовлетворением обратил внимание собравшихся на «произошедшие в исполнительной власти перемены, крупнейшие со времен Витте. Идет вестернизация, американизация структуры правительства, число министерств в котором почти совпадает с американским». Кто знает В.Никонова, согласится, что в этом нет скрытой иронии. Именно так – «американизация структуры правительства», иного смысла в выделении из министерств «агентств» найти невозможно.

И в этом для реформаторов нет ничего нового. Уже во время перестройки главным принципом наших реформаторов стала имитация Запада. Вот, например, рассуждения очень активной в свое время Л.Пияшевой: «Когда я размышляю о путях возрождения своей страны, мне ничего не приходит в голову, как перенести опыт немецкого „экономического чуда“ на нашу территорию… Моя надежда теплится на том, что выпущенный на свободу „дух предпринимательства“ возродит в стране и волю к жизни, и „протестантскую этику“ („Родина“, 1990, № 5). Здесь вера в имитацию сопряжена, как это часто бывает, с невежеством. Возродитьв России протестантскую этику! Знает ли что‑нибудь эта дамочка об истории России и о протестантской этике?

Активный экономист‑реформатор В.А.Найшуль пишет в важной перестроечной книге: «Рыночный механизм управления экономикой – достояние общемировой цивилизации – возник на иной, нежели в нашей стране, культурной почве… Чтобы не потерять важных для нас деталей рыночного механизма, рынку следует учиться у США, точно так же, как классическому пению – в Италии, а праву – в Англии»237.

Это кредо имитатора. Надо, мол, найти «чистый образец» – и научиться у него. Но это совершенно ложная установка, противоречащая и тому знанию, что накопила наука относительно взаимодействия культур, и здравому смыслу. В наше время эту установку уже надо считать иррациональной, элементом мракобесия.

Изучение контактов культур с помощью методологии структурализма привело к выводу, что копирование невозможно, оно ведет к подавлению и разрушению культуры‑реципиента, которая пытается «перенять» чужой образец. При освоении достижений иных культур необходим синтез , создание новой структуры, выращенной на собственной культурной почве. Так, например, была выращена в России наука, родившаяся в Западной Европе.

Утверждение, что «рынку следует учиться у США, а праву – в Англии», – глупость. И рынок, и право – большие подсистемы культуры, в огромной степени сотканные особенностями конкретного общества. Обе эти подсистемы (в отличие от пения) настолько переплетены со всеми формами человеческих отношений, что идея «научиться» им у какой‑то одной страны находится на грани абсурда. Почему, например, праву надо учиться в Англии – разве во Франции не было права или Наполеон был глупее Дизраэли или Гладстона? А разве рынок в США лучше или «умнее» рынка в Японии или в Сирии?

Да и как вообще можно учиться рынку у США, если сиамским близнецом этого рынка, без которого этого рынка просто не могло бы существовать, является, образно говоря, «морская пехота США»? Это прекрасно выразил Т.Фридман, советник Мадлен Олбрайт: “Невидимая рука рынка никогда не окажет своего влияния в отсутствие невидимого кулака. МакДональдс не может быть прибыльным без МакДоннел Дугласа, производящего F‑15. Невидимый кулак, который обеспечивает надежность мировой системы благодаря технологии Силиконовой долины, называется Вооруженные силы наземные, морские и воздушные, а также Корпус морской пехоты США”.

Учиться у других стран надо для того, чтобы понять, почему рынок и право у них сложились так, а не иначе – чтобы выявить и понять суть явлений и их связь с другими сторонами жизни общества. А затем, понимая и эту общую суть явлений, и важные стороны жизни нашего общества, переносить это явление на собственную почву (если ты увлечен странной идеей, что в твоей стране ни рынка, ни права не существует). Но для этого как раз необходимо изучить право и в Англии, и во Франции, и в Византии – да и у Ярослава Мудрого и Иосифа Виссарионовича Сталина поучиться. Не для того, чтобы копировать, а чтобы понять238.

Что касается рынка, надо послушать самих либералов. Видный современный философ либерализма Джон Грей пишет: «В матрицах рыночных институтов заключены особые для каждого общества культурные традиции, без поддержки со стороны которых система законов, очерчивающих границы этих институтов, была бы фикцией. Такие культурные традиции исторически чрезвычайно разнообразны: в англосаксонских культурах они преимущественно индивидуалистические, в Восточной Азии – коллективистские или ориентированные на нормы большой семьи и так далее. Идея какой‑то особой или универсальной связи между успешно функционирующими рыночными институтами и индивидуалистической культурной традицией является историческим мифом, элементом фольклора, созданного неоконсерваторами, прежде всего американскими, а не результатом сколько‑нибудь тщательного исторического или социологического исследования»239.

Пытаться сегодня имитировать в России (Украине, Узбекистане, Аджарии и т.д.) хозяйственную систему США – глупость на грани идиотизма. Это значит не учитывать фазу “жизненного цикла” всей капиталистической формации и прежде всего Запада. И дело вовсе не в «отставании», которое можно преодолеть прилежным обучением. В эту формацию давно уже нельзя «войти извне».

Наши доморощенные либералы вроде В.Найшуля, начитавшись учебников политэкономии, уверовали в постулат Маркса из предисловия к «Капиталу», который гласит, что «промышленно развитые страны показывают отставшим их будущее». Но этот постулат ошибочен, мировая капиталистическая система сложилась как система «центр‑периферия», причем разделение между ними таково, что страны периферии развиваются по совершенно иному пути, нежели центр. Вырваться из этой системы и провести индустриализацию и модернизацию можно только пройдя по собственному пути, очень отличному от пути Запада (как это было сделано в СССР, Японии, Китае и ряде других стран).

Все это было достаточно хорошо известно уже в начале ХХ в. (вспомним хотя бы обязательную для советского вуза работу Ленина об империализме – прочитайте ее сегодня!), а уж в послевоенное время разработано досконально. Не нравятся Ленин, Бродель и Валлерстайн (как же, приверженцы справедливости) – возьмите Вебера! Изучая, начиная с 1904 г., события в России, М. Вебер приходит к фундаментальному выводу: “слишком поздно! ”. Успешная буржуазная революция в России уже тогдабыла невозможна. И дело было не только в том, что в массе крестьянства господствовало мировоззрение, несовместимое с буржуазно‑либеральным общественным устройством. Главное заключалось в том, что Запад уже закончил буржуазно‑демократическую модернизацию и не мог принять в себя новых членов масштаба России. Еще неизвестно, удастся ли интеграция в Европейский Союз Болгарии и Литвы, не говоря о Турции.

Реформы в России стали огромной программой имитации Запада . Это было признаком духовного кризиса нашей интеллектуальной элиты, а затем стало и одной из главных причин общего кризиса. Отказавшись от проектирования будущего, взяв курс на самую тупую имитацию, наши реформаторы и их интеллектуальное окружение подавили и те ростки творческого чувства, которые пробивались во время перестройки. Духовное бесплодие – один из тяжелых и многозначительных признаков будущей катастрофы. Историк академик П.В.Волобуев говорил в конце 1994 г.: “Едва ли не самым слабым местом новой политической системы является отсутствие – за вычетом мифа о всесилии рынка – воодушевляющей и сплачивающей Большой идеи. Духовная нищета режима просто поразительна”240.

Пробегите мысленно все стороны жизнеустройства – везде реформаторы пытались и пытаются переделать те системы, которые сложились в России и СССР, по западным образцам. Сложилась, например, в России своеобразная школа . Она складывалась в длительных поисках и притирке к социальным и культурным условиям страны, с внимательным изучением и зарубежного опыта. Результаты ее были не просто хорошими, а именно блестящими, что было подтверждено объективными показателями и отмечено множеством исследователей и Запада, и Востока. Нет, эту школу было решено кардинально изменить, перестроив по специфическому шаблону западной школы.

Сложился в России примерно за 300 лет, своеобразный тип современной армии, во многих существенных чертах отличный от западных армий с их идущей от средневековья традицией наемничества (само слово «солдат» происходит от латинского «soldado», что значит «нанятый за определенную плату»). С точки зрения военных функций никаких преимуществ контрактная армия не имеет, отечественные войны всегда выигрывает армия по призыву, которая выполняет свой священный долг . Российская армия, особенно в ее советском обличье, показала высокую эффективность в оборонительных, отечественных войнах. Никто не отрицает, что такая армия стране и народу нужна и сейчас – но реформаторы сразу стали ее ломать и перестраивать по типу западной наемной армии (даже ввели нашивки с угрожающими символами – хищным орлом, оскаленным тигром – то, что всегда претило русской военной культуре).

Понятно, почему власти стремятся заменить армию по призыву профессиональной армией – но почему это поддерживает демократическая интеллигенция? Правые всегда заинтересованы в наемной армии потому, что она является легко управляемым репрессивным инструментом в борьбе против трудящихся. Это – политическая азбука, известная с давних пор. Воинская повинность привлекает в солдаты молодежь из всех социальных групп, и большинство солдат происходит из трудящихся. Это – армия народная, и заставить ее выполнять карательные функции сложно и опасно. Когда в 1905‑1907 гг. царское правительство было вынуждено привлечь армию к выполнению таких задач, это сыграло фатальную для него роль в 1917 г.

Сложилась в России, за полвека до революции, государственная пенсионная система, отличная и от немецкой, и от французской. Потом, в СССР, она была распространена на всех граждан, включая колхозников. Система эта устоялась, была всем понятной и нормально выполняла свои явные и скрытые функции – нет, ее сразу стали переделывать по неолиберальной англосаксонской схеме, чтобы каждый сам себе, индивидуально, копил на старость, поручая частным фирмам «растить» его накопления.

В этой склонности к отказу от анализа отечественного исторического опыта, от собственного проектирования и от творческого поиска способов обновления есть нечто не просто чуждое рациональности, но и почти нечеловеческое. Имитация – способ решения проблем, присущий животным. Мы удивляемся этой их способности – чайки, подражая друг другу, разбивают ракушки моллюсков, бросая их с высоты на камни; обезьяны, подсматривая за людьми, сплетают себе из лиан пояса, чтобы затыкать за них початки кукурузы во время налета на поле. Мы удивляемся потому, что это делают неразумные существа. Разум же дал человеку способность не просто повторять чужие приемы, но творчески изменять их, придавая им новое качество – в соответствии с особенностями новых условий. И вдруг в значительной части культурного слоя большой страны мы видим неодолимое стремление от этой способности человека разумного отказаться!

Иногда этот отказ от разума настолько агрессивен и туп, что внушает ужас как неведомая заразная болезнь. Вот, властями и строительными фирмами Москвы и Петербурга овладела фанатичная идея построить несколько десятков небоскребов – чтобы было «как в Нью‑Йорке». Слабые возражения их карманных экспертов во внимание не принимаются. Имитация используемых на Западе строительных форм идет полным ходом, часто с драматическими последствиями – но идет! Охочие до денег застройщики заставят, а оголодавшие специалисты нарисуют любой проект, на который есть спрос у наших богатеньких имитаторов.

В Петербурге уже решили строить два 40‑этажных дома. В связи с этим пишут: «Высотное строительство за рубежом развито преимущественно на территориях с благоприятными инженерно‑геологическими условиями: на прочных скальных выходах или основаниях, сложенных твердыми отложениями, не подверженными структурным преобразованиям. Для Санкт‑Петербурга характерно залегание мощного чехла слабых отложений (обводненные, заторфованные пески, глины). Скальные грунты располагаются на глубинах 180– 220 м, что исключает возможность их использования в качестве основания для свайных фундаментов.

Здания высотой более 12 этажей в городе на Неве стали строить только в 1980‑х годах. Опыт строительства зданий выше 16 этажей практически отсутствует. Рухнувшее здание общежития на улице Двинской и «падающий» дом в Шипкинском переулке имеют одну «историю основания»: и в том, и в другом случае проектный институт недооценил сложность геологических условий пятна застройки»241.

Здесь чуть‑чуть отклонюсь от темы имитации, чтобы обратить внимание на поразительное равнодушие, с которым наша интеллигенция встретила решение реформаторов ликвидировать один из важнейших институтов современного общества и индустриальной цивилизации – стандартизацию . Очевидно, что этот институт по самой сути его назначения может содержаться только инстанцией, не подчиненной частным интересам конкурирующих рыночных субъектов. Он всегда и везде находился в ведении государства . С самого начала реформы началось планомерное, шаг за шагом, сокращение системы Госстандарта, созданной за советский период. Результаты этого уже сейчас следует оценивать как катастрофические (в строительстве – в буквальном смысле слова).

Выше было сказано о том, как опасна имитация строительства небоскребов – при том, что практически ликвидированы стандарты на геодезические разработки. Но ведь никакой реакции не вызвало сообщение о принципиальной установке той группы, которой была поручена разработка всей социальной программы «второго срока» В.В.Путина. В частности, в прессе было сказано: «Группа Шувалова предложила как можно быстрее убрать административные барьеры в жилищном строительстве. Речь, в частности, идет о замене многочисленных процедур госэкспертизы градостроительной и проектной документации на устанавливаемые федеральными законами технические регламенты и введении рыночной лицензируемой деятельности по проверке соответствия проектной документации этим регламентам”. По последнему пункту уточняется: “Среди других инициатив – передача деятельности по технической инвентаризации объектов недвижимости от государства коммерческим организациям”242.

Представляете, контроль за качеством проектной документации с соблюдением технических регламентов строительства, ведущегося частыми фирмами, будет по лицензиям передаваться частным же фирмам!243 И ведь наша научно‑техническая интеллигенция это проглотила.

Возвращаясь к теме, можно сделать вывод: само разнообразие случаев имитации чужих институтов, установлений и приемов говорит, что это – общее явление, которое свидетельствует о глубоком поражении рационального сознания. Рассмотрим пару особо красноречивых, доходящих до гротеска случаев имитации, которые стали частью государственной политики российских реформаторов.

Перестройка теплоснабжения . Одна из таких иррациональных попыток имитации – идея переделать на западный лад унаследованную РФ от советских времен систему централизованного теплоснабжения, использующего бросовое тепло от ТЭЦ244. В статье “Правительство “децентрализует” теплоснабжение” Аналитический отдел агентства “РосБизнесКонсалтинг” сообщает (23.01.2003):

“Сложившаяся в России структура теплоснабжения должна подвергнуться серьезным изменениям… В поручении Михаила Касьянова указывается на возможность использования при строительстве жилья и производственных объектов локальных источников тепла, упор на которые делается в большинстве стран мира…

Россия, как и весь бывший СССР и частично страны соцлагеря, перешла на централизованное отопление в соответствии с коммунистической установкой, предполагавшей максимальную зависимость человека от государства. По этой причине сметались деревни и частное жилье в городах, и строилось типовое панельное жилье, где проживали десятки миллионов “человекоединиц”. В то же время в странах ЕС, несмотря на давнюю урбанизацию, и ныне доля центрального отопления составляет немногим более 6% (в РФ почти 40%)”.

Эти утверждения, приведенные как аргументы очевидно рискованной программы, лишены логики. Частично их можно объяснить сохранившимися остатками рыночной утопии, частично – примитивным низкопоклонством перед Западом. К выбору типа теплоснабжения совершенно не имеют отношения ни “коммунистическая установка, предполагавшая максимальную зависимость человека от государства” в СССР, ни “давняя урбанизация” в Западной Европе. Централизации отопления в СССР как раз способствовал тот факт, что быстрая урбанизация у нас происходила позже , чем в Западной Европе, то есть в те годы, когда уже возникла технология теплофикации – совместной выработки электрической и тепловой энергии на теплоэлектроцентрали . Было бы просто глупо этой технологией не воспользоваться, строя новые города и районы.

Кстати, “коммунистическая установка” предполагает отмирание государства. А уж если “зависимость от государства” вызвана тем, что государство надежно и почти бесплатно снабжает жилище человека теплом, как это было в советское время, то дай Бог каждому такой зависимости. Вспомним, как о такой зависимости умоляли замерзающие жители Владивостока – вместо того, чтобы требовать полной свободы рынка и либерализации цен на газ и мазут. Люди просили продлить им советский мезозой (выражение А.Б.Чубайса).

Но вернемся к главному – разумно ли нам имитировать западный тип отопления? Вспомним, как складывался тип жизни подавляющего большинства населения России – славян, угро‑финских и тюркских народов центральной полосы. Они тяготели к лесам или лесо‑степной полосе, и с незапамятных времен у них сложилась высокая культура отопления . Без нее жизнь в нашем климате была бы невозможна. Если говорить о русских, то русская печь и русская баня на длительный исторических период стали неотъемлемой частью нашей культуры и наших представлений о приемлемом образе жизни. Энергоносителем для этой системы отопления и горячего водоснабжения служили дрова.

Может показаться странным, но на Западе, где в силу гораздо более мягкого климата хорошее отопление означало, конечно, комфорт, но не было жизненной необходимостью , эта культура осталась недоразвитой. Там, скорее, совершенства достигла кухонная плита, но жилые комнаты не отапливались или отапливались очень скудно (жаровни, камины, грелки в постель). В результате советский человек, попадая зимой в какой‑нибудь типичный (даже богатый) сельский дом где‑нибудь в Испании, поражался тому, как там страдают люди от холода. На улице перед домом стоит «мерседес», а в доме люди кутаются в пледы, стучат зубами около очага (типа камина). Хотя на улице всего‑то ‑1oС. Например, в Испании сравнительно недавнее (конец 80‑х годов) распространение разновидности наших “буржуек” воспринималось как замечательный прогресс.

Историк Фернан Бродель пишет: “Средиземноморские зимы… напоминают стихийное бедствие, которое неожиданно наступает после шести месяцев жары и к которому жители Средиземноморья никогда не могли или не умели подготовиться… Сколько путешественников, дрожащих от холода в ледяных покоях алжирского или барселонского дома, говорили себе, что нигде они так не мерзли, как на Средиземном море!”245. Подтверждаю исходя из личного опыта, что это – истинная правда, даже в самом конце ХХ века.

В общем, в России отопление испокон веку было одной из важнейших сторон жизни, над его совершенствованием трудилась творческая мысль, мастера этого дела всегда были в почете и техническая культура находилась на высоком уровне. У Запада было по‑другому, и требование власти РФ перенимать в этом вопросе опыт именно Запада, а не исходить из собственного опыта, есть следствие утраты рациональности.

Экономические преимущества ТЭЦ настолько очевидны, что в документах специалистов они принимаются как данность, не подвергаемая сомнению. Даже те энергетики, которые сегодня взяли на себя роль пропагандистов децентрализации теплоснабжения, обычно начинают свои статьи и доклады с признания преимуществ советской системы. И вся их пропаганда основывается на том, что нынешняя хозяйственная система, к сожалению, не в состоянии поддерживать столь высокий технологический уровень теплоснабжения, как советское хозяйство. Буржуйки – потолок мысли реформаторов.

Начальник Отдела энергоэффективности “Мосгосэкспертизы” В.И.Ливчак написал: “Централизованное теплоснабжение на базе теплофикации – это большое достижение нашей страны, которое, благодаря трудам В. В. Дмитриева, Л. А. Мелентьева, С. Ф. Копьева, Е. Я. Соколова, С. А. Чистовича, выдвинуло Россию на передовые позиции в этой области в мире и стало предметом подражания в других странах… Президент США Клинтон в своем очередном обращении к стране отметил необходимость развития централизованного теплоснабжения”.

Вот вам парадокс – Запад перенимает советский опыт и довольно быстро строит централизованные системы, а мы эти системы забрасываем и пытаемся имитировать вчерашний день в буквальном смысле слова отсталого Запада.

После 1991 г. все ТЭЦ передали в РАО ЕЭС, и когда там уселся Чубайс, он в своем стремлении “сделать как на Западе” дошел до безумных действий, противопоставив, где мог, производство электричества и тепла – уничтожая великое преимущество ТЭЦ. Насколько антихозяйственна экономическая система, созданная в 90‑е годы правительством имитаторов, говорит невероятное по своей дикости положение промышленных предприятий, которые в советское время построили ТЭЦ для своих технологических нужд, а избыточное тепло подавали в городскую теплосеть. При приватизации эти ТЭЦ перешли государству. И тепло с этих ТЭЦ оказалось предприятиям недоступно по цене!

В Докладе экспертов правительства сказано об этих ТЭЦ: “Они обычно находятся на территории предприятий, построены в основном для них и работают в общем технологическом цикле. Тепловые сбросы ТЭЦ используются для целей отопления городов. Неправильная тарифная политика РАО ЕЭС привела к тому, что, даже имея ТЭЦ на своей территории, заводы стали строить свои котельные”.

Да и население, похоже, не отдает себе отчета в том, насколько ненормальным является то положение, которое создали реформаторы ради внедрения “конкуренции” – части единой системы жизнеобеспечения страны, переведенные на отношения купли‑продажи, при малейшей нестыковке начинают друг против друга разрушительную “экономическую войну”. Отключая за копеечные неплатежи энергоснабжение, например, водопровода, больницы или стоящей на боевом дежурстве части ПВО, РАО ЕЭС наносит стране в целом ущерб, иногда в миллионы раз превышающий сумму неплатежей. И это считается нормальной рыночной практикой! Она не меняется даже в те дни, когда правительство говорит о небывалых экономических успехах РФ и профиците госбюджета.

Идея переделать теплоснабжение РФ по западным образцам имеет параноидальные черты (хотя эта вполне реальная интеллектуальная аномалия часто используется для маскировки корыстных интересов вполне рациональных людей). Но вся властная верхушка и значительная часть госаппарата оказались настолько подавлены этим императивом имитации Запада, что в течение 12 лет вели убийственную для страны политику – был почти полностью прекращен капитальный плановый ремонт теплосетей, в результате чего в настоящий момент вся система теплоснабжения находится на грани полного краха.

РФ и Болонская конвенция . Другой красноречивый случай имитации – присоединение РФ к Болонской конвенции об унификации системы высшего образования в Европе (этот документ подписал в ноябре 2003 г. В.В.Путин).

Суть дела такова. В 1999 г. страны Европейского Союза договорились о создании «единого образовательного пространства», и эта договоренность была зафиксирована в виде Болонской декларации, согласно которой к 2010 году вся Западная Европа должна иметь единую систему высшей школы. Болонское соглашение подписали 33 из 45 стран Европы.

В отношении РФ слово “унификация” является эвфемизмом, ложным благозвучным обозначением, ибо ЕС ничего от российской системы не берет, никакого синтеза систем не происходит. РФ обязуется сменить свою систему на ту, что принята в ЕС, обязуется имитировать чужую систему.

Надо подчеркнуть, что совершенно никакого общественного диалога в связи с предстоящей сменой отечественной системы высшего образования не было. До сих пор мало кто вообще слышал об этой Болонской конвенции, а вузовские преподаватели, которые что‑то слышали от начальства, имеют о ней самое смутное представление. Насколько я мог понять на совещании заведующих кафедрами общественных наук в марте 2004 г., преподаватели вузов не имеют никакого представления о сути предстоящих изменений. Большинство надеется, что это – очередная блажь министров, и как‑то удастся ее пересидеть, как сидели во время набегов славяне в болотах, дыша через тростинку. Кто‑то наверняка пересидит, но многое утонет.

Проведем краткий методологический разбор этого казуса.

Начнем с того, что сама процедура “присоединения” организована внутри РФ иррационально . Есть очевидный факт: власть почему‑то хочет эту штуку с нашей системой образования проделать. Больше мы ничего не знаем и никакой возможности узнать не имеем. Зачем? Почему? Объяснения, которые дают чиновники, всерьез принять невозможно. В них не вяжутся концы с концами. Но прежде чем перейти к проблеме аргументации, надо же понять хотя бы сам тезис, саму цель, которую ставят реформаторы.

На Международном семинаре «Интеграция российской высшей школы в общеевропейскую систему высшего образования: проблемы и перспективы» (Петербург, декабрь 2002 г.) министр образования РФ В.Филиппов заявил, что у российской высшей школы нет иного выхода(!), кроме как интеграция в общеевропейскую зону высшего образования. По сути, здесь и заявлено, что имитация является сама по себе высшей ценностью, это цель, которая не требует никакого оправдания, она самодостаточна (как говорят американцы, «она стоит на своих собственных ногах»). Это – символ веры реформаторов, мотив, чуждый рациональности.

Министру образования говорить такие вещи не к лицу, и ему приходится искажать понятия. Советское высшее образование было именно интегрировано в общеевропейскую и мировую образовательную систему, и определялось это не формальным признанием или непризнанием дипломов, а тем фактом, что советские специалисты понимали и знали язык современной науки и техники, нормально общались на этом языке со своими зарубежными коллегами, сами «производили» образцы научно‑технической культуры, адекватные современному состоянию мировой системы (в чем‑то хуже, в чем‑то лучше, не об этом речь). Но интеграция в систему как раз не означает имитации, потери своей идентичности. Национальная система образования интегрируется в мировую (или общеевропейскую) как элемент, связанный с другими элементами, но вовсе не «растворенный» в каком‑то одном элементе. Министр В.Филиппов неправомочно (и, скорее всего, недобросовестно) назвал проект имитации, растворения отечественной системы образования, интеграцией. Речь идет об утопической, невыполнимой, но опасно травмирующей наше образование попыткой его ликвидации как культурной сущности с заменой каким‑то эрзацем, нежизнеспособным клоном‑ублюдком мифической «общеевропейской» системы.

Поражает тот факт, что огромное сообщество вузовских преподавателей РФ апатично и покорно приняло к сведению этот замысел. Ведь именно в этот момент и должны были бы возникнуть споры по фундаментальному вопросу, при оглашении намерений, до всякой аргументации. Российская система высшего образования складывалась почти 300 лет. Это – один из самых сложных и дорогих продуктов отечественной культуры, но еще важнее тот факт, что это – и матрица, на которой наша культура воспроизводится. И уклад высшей школы, и организация учебного и воспитательного процесса, и учебные программы являются важнейшими факторами формирования сообщества специалистов с высшим образованием – интеллигенции . Заменить все эти сложившиеся в отечественной культуре факторы на те, что предусмотрены Болонской конвенцией, – значит существенно изменить всю матрицу, на которой воспроизводится культура России. Это достаточно очевидно, и можно было ожидать от всего академического сообщества РФ гораздо большего внимания к замыслу реформаторов. Но это сообщество как будто утратило навыки рефлексии и предвидения.

С другой стороны, поражает и самонадеянность реформаторов, их неспособность соизмерить свои силы и масштаб задачи. Высшая школа относится к тому классу больших систем жизнеустройства, которые формируются исторически , а не логически . Уверенность, что подобную систему можно вдруг переделать по полученному в Болонье чертежику – механистическая утопия, которая могла зародиться лишь в очень неразумной голове (хотя что‑то не верится в искренность такой неразумности).

Но допустим, такая мысль все же зародилась. В этом случае то сообщество, которое мы по привычке называем интеллигенцией, обязано было, через разные каналы, добиться от этих высших чиновников изложения резонов для такого странного шага. Грубо говоря, потребовать от них листа бумаги, на котором слева были бы перечислены выгоды от такого шага, а справа – издержки и потери. Желательно с указанием, кто и в какой форме эти издержки (“социальную цену”) будет покрывать.

Но ни чиновников, которые такие листки могли бы приготовить, ни интеллигенции, которая такие листки могла бы попросить, в РФ теперь не водится. Что‑то мы делаем в порядке самодеятельности, практического значения это не имеет, но хотя бы в качестве учебных задач послужит.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-05-30; Просмотров: 338; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.018 с.) Главная | Обратная связь