Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Держава Маурьев при Ашоке, в III в. до н. э.



 

Согласно буддийским преданиям, Ашока Маурья был правоверным последователем Будды и думал только о том, как бы распространить учение Будды и облагодетельствовать буддийскую сангху. В этих легендах есть доля истины. Именно при Ашоке в Индии начали широко строить ступы – курганообразные сооружения, нередко содержащие реликвии, типа зуба Будды или его волоса. Ступы – основные культовые постройки буддизма – символизируют распространение буддийской веры во вселенной и власть над нею. Буддизм при Ашоке вышел за пределы материковой Индии: миссия, посланная из Паталипутры, сумела обратить в буддизм правителя Ланки, и с тех пор вот уже более 2 тысяч лет эта религия господствует на острове (совр. Шри-Ланка).

Спустя какое-то время на Ланке был записан канон священных книг буддизма. Называется это собрание Типитака (букв. – «три корзины»), поскольку тексты, начертанные на пальмовых листьях, когда-то хранили связками в больших коробах.

Ведийско-брахманская религия была принципиально закрыта для чужаков и непосвященных, буддизм, напротив, стремился к максимальному распространению учения. Мировая религия была под стать мировой державе.

Держава, впрочем, оказалась весьма непрочной: слишком уж неоднородными были составлявшие ее части. Уже в начале II в. до н. э. династия Маурьев пала. Ее наследники удержали за собой лишь те территории долины Ганга, которые были объединены еще до Маурьев. Южные области (так называемый Декан), получив с севера мощный импульс социально-политического и культурного развития, далее стремились развиваться самостоятельно, образовав несколько государств с местными династиями.

Особенно запутанными оказались исторические судьбы Северо-Западной Индии (бассейн р. Инд). Еще в середине III в. до н. э., после распада державы Селевкидов, на границах Индии образовалось Греко-Бактрийское царство. Греческие правители Бактрии в начале II в. до н. э. стали совершать походы на восток, пользуясь ослаблением Маурьев и их наследников. На северо-западе Индии возникли небольшие царства, во главе которых стояли греческие военачальники.

Чуть позже, в I столетии н. э., греков стали теснить иранцы, наступавшие как из областей Средней Азии, так и с территории собственно Ирана. Рядом с греко-индийскими появились индо-скифские и индо-парфянские владения. Среди индо-парфян-ских царей самым значительным был Гондофар (правил в 21–46 гг.). При его дворе, по преданию, жил апостол Фома, прибывший в Индию для распространения христианства.

Возникает смешанная культура, соединяющая эллинистические, иранские и индийские элементы. На индийской земле строятся города, в которых греки ставят мраморные статуи своим богам и философам. Индийцы же начинают изображать Будду прекрасным юношей, похожим на Аполлона Дельфийского (первоначально вместо изображения Будды использовался какой-либо символ: лев, дерево, под которым он достиг просветления, трон или следы ступней с древним солнечным знаком свастики). Вместо примитивных монет маурийского времени – неправильной формы кусочков серебра с печатями, удостоверяющими качество металла, появляются искусные изделия греческих мастеров с изображениями царей и богов и надписями как на греческом, так и на местных индийских языках.

Кушанское царство и классическая индийская культура

В середине I в. н. э. на территории Бактрии произошло объединение племен под началом Кушанской династии. В конце I – начале II в. Кушанам удалось захватить почти всю Северную Индию, создав одну из величайших держав в истории Древнего мира. Кушанское время – эпоха расцвета городов и ремесел, международной торговли, связавшей далекий Китай и Римскую империю. В этот период были проложены морские пути из Александрии Египетской в Западную и Южную Индию: об этом свидетельствуют находки античной керамики и многочисленных кладов римских монет, насчитывающих десятки тысяч экземпляров.

Кушанские монеты по своему весовому стандарту следуют римским. На них изображаются греческие боги и герои – Гелиос и Геракл, иранские – Ахурамазда и Митра, индуистские – Шива со своим вечным спутником – священным быком, а также Будда. Надписи Кушан разноязычны. Самый известный правитель Кушанской династии – Канишка (начало II в.). Кушанский царь принимает титулатуру, в которую входят традиционные для разных народов обозначения: он и «царь царей», и «великий спаситель», и «сын божий», и «цезарь» (кайсара).


Кушанский царь Канишка [Фрагмент статуи и золотая монета. II в.]

 

В буддийской традиции Канишка считается покровителем этой религии. И действительно, известны многочисленные монастыри и ступы, построенные в его время. Изготовление скульптур и рельефов со сценами из жития Будды в так называемом греко-индийском стиле Гандхары (область в Северо-Западной Индии) мастера поставили «на поток». Буддизм наконец реализует свои потенции мировой религии, распространяясь и в Центральной Азии, находившейся под властью Кушан, и в Восточной Азии, состоявшей с Кушанами в тесных контактах, поскольку через их земли проходил Великий шелковый путь.

В самом буддизме со временем происходят немаловажные перемены. Наряду со школами (направлениями) так называемой хинаяны («узкий путь спасения»), господствовавшей, например, на Ланке, появляются школы махаяны («широкий путь спасения»). Согласно хинаяне (сами хинаянисты предпочитают, впрочем, термин «тхеравада», т. е. «учение старцев»), нирвана доступна лишь монаху, освободившемуся от всех внешних уз и отрекшемуся от душевных привязанностей. Махаянисты же допускают возможность спасения и для состоятельных людей, которые не нарушают религиозных норм поведения, но не решаются уйти в монастырь и собирать милостыню, – если они делают богатые подношения сангхе. Естественно, подобная трактовка учения устраивала и некоторые монастыри, быстро богатевшие, и мирян.

В махаяне развивается учение о бодхисатвах – благих существах, которые сознательно откладывают свое личное спасение для того, чтобы помогать страждущему человечеству. Культ бодхисатв плохо согласуется с первоначальным учением Будды, согласно которому спасение зависит лишь от собственных усилий человека и никто не в состоянии ему в этом помочь. Однако оно близко к традиционным религиям, и в процессе распространения буддизма божества местных народов нередко трансформируются в фигуры бодхисатв, которым простой буддист может и помолиться, попросив их помощи. В буддизме складываются пышные культовые церемонии, совершенно чуждые ранним формам этой религии.

На основной территории Индии буддизм никогда не был господствующей религией, хотя среди городского населения и при царском дворе пользовался влиянием. Начиная с периода поздней древности и до настоящего времени большинство индийцев – индуисты. Индуизм можно рассматривать как дальнейшее развитие ведийско-брахманской религии, а также тех народных верований и культов, которые всегда бытовали в этой стране, несмотря на то что нередко они плохо согласовывались с ведами.

Индуисты считают свою религию той же, что отражена в Ригведе, однако на самом деле между ними есть существенные различия. Прежде всего, если во времена вед строились алтари, но не было «домов бога», то для индуизма характерно именно храмовое богослужение. Храм предполагает наличие изображений божеств, между тем как ведийская религия подобных изображений не знала. Основным видом культа в ведийскую эпоху было жертвоприношение, нередко кровавое; в индуизме же главный ритуал совершенно бескровный – подношение идолу цветов и кокосовых орехов, умащение его маслами и украшение гирляндами.


Бодхисатва Майтрея [Стиль Гандхары. III в. ]

 

Хотя все ведийские божества сохраняются в индуистском пантеоне, основное место в нем занимают уже не Индра, не Варуна, не Яма, а великая триада – Шива, Вишну и Брахма. Кроме того, огромное значение придается почитанию таких женских персонажей, каких не было у ариев, – это великие богини Кали, Дурга, «семь богинь-матерей» и др. Ригведа практически вытеснена из культа вместе с ведийскими жертвоприношениями. Основными же священными текстами стали санскритские эпические поэмы – «Махабхарата» и «Рамаяна», содержащие множество мифов различного времени и происхождения. И если веды категорически запрещалось слушать шудрам, то индуистские тексты, как правило, доступны всем.

Радикально изменилось само отношение к божеству. Ведийских богов прославляли, ублаготворяли, кормили и, в конце концов, старались заставить выполнить просьбу. К индуистскому богу верующий обращается с проникновенной молитвой, демонстрируя ему свою бесконечную и бескорыстную преданность.

Этот поздний, или классический, индуизм полностью складывается к концу эпохи древности, т. е. в первые века нашей эры. В это время получает окончательное оформление и записывается эпос, создаются статуи индуистских богов и строятся посвященные им храмы.

Тогда же формируется и классическая литература на санскрите самых различных форм и жанров. У древнеиндийского сборника басен и новелл под названием «Панчатантра» уникальная судьба. В раннем средневековье он был переведен на иранский язык пехлеви, а с него – на арабский, под названием «Калила и Димна». Затем многие его сюжеты вошли в сказки «Тысячи и одной ночи» и в литературу Возрождения (например, «Декамерон» Боккаччо). Есть сирийская, латинская, новогреческая и древнерусская версии «Панчатантры». Под разными названиями эта книга стала одной из самых популярных у многих народов и веками служила сокровищницей «бродячих сюжетов» мировой литературы.

Восточная Азия

Колыбелью ведущей цивилизации Восточной Азии – китайской – была долина великой реки Хуанхэ. Из-за цвета воды ее называют Желтой рекой. Ветры с севера гонят сюда тучи желтоватой пыли, которая оседает на берегах, за тысячелетия покрыв их толстым слоем. Наносная почва – рыхлая и плодородная. Осадков в этом районе выпадает немало, поэтому для развития земледелия искусственного орошения не требовалось.

Еще в период каменного века на пойменных землях предки китайцев выращивали просо и другие злаки. Но земледелие здесь всегда было рискованным. Во время сильных дождей река бурно разливается, затопляя равнину, а после наводнения может перенести свое русло на многие десятки километров. Недаром ее называют «блуждающей рекой». В китайской письменности один и тот же иероглиф означает «разлив реки» и «несчастье». Китайцы не смогли бы понять древних египтян, с нетерпением ожидавших разлива Нила.

Земли к северу от Хуанхэ были заселены народностями, которые принимали незначительное участие в сложении китайского этноса. Основу последнего составили многочисленные племена, жившие между реками Хуанхэ и Янцзы и говорившие на языках китайско-тибетской семьи. Области в бассейне Янцзы можно рассматривать как вторую колыбель китайской цивилизации. И здесь большую роль сыграли те этнические группы, которые находятся в родстве с современным населением стран Юго-Восточной Азии – Таиланда, Вьетнама, Индонезии. Кстати, из этого региона идет традиция рисоводства, ставшего основной отраслью китайского земледелия.

История Китая отличается такой устойчивостью и непрерывностью развития, что многие особенности современного Китая восходят к самой глубокой старине. Отчасти это объясняется относительной обособленностью Восточной Азии: прямые связи с другими крупными цивилизациями установились лишь в последние столетия эпохи древности.

Традиционная китайская историография (самая своеобразная, но и самая развитая на Древнем Востоке) сложилась за несколько веков до нашей эры. Она делит историю Китая на периоды, называемые по правящим династиям.

Эпоха Инь

Древнекитайские историки говорят об «императорах», правивших в незапамятные времена. Это, конечно, миф. Наука располагает достоверными материалами начиная лишь с того периода, который соотносится с династией Инь (последняя треть II тысячелетия до н. э.), и государство этого времени отнюдь не было империей. Оно сохраняло черты племенного союза, во главе которого стояло племя шан. Остальные племена обязаны были платить ему дань и участвовать в тех походах, которые начинал его правитель – ван. Эпоха Инь известна не только по рассказам древних авторов, не всегда достоверным, но и по результатам археологических раскопок, проводившихся в последние 100 лет. В районе современного Аньяна найден «великий город Шан». Город этот был обнесен стеной (типа городского вала) шириной около 6 м. Сохранились также остатки насыпей, спасающих от наводнений (3 тысячи лет назад русло Хуанхэ находилось поблизости от Аньяна). Для отвода лишней воды были вырыты каналы.

Быт простонародья представляется более чем скромным: люди жили в землянках, над которыми ставился навес из веток и тростника. В центре поселения на искусственном холме был возведен дворец правителя, сильно отличавшийся от остальных построек. Пол его выложен камнем, а двускатная крыша опиралась на деревянные столбы – колонны. Стены комнат расписаны разноцветными узорами, а балки украшены резьбой.

Немало материалов свидетельствует о специализированном городском ремесле. Археологи обнаружили мастерские камнерезов и резчиков по кости, ювелиров и кузнецов. У иньцев было развито производство бронзы. Некоторые бронзовые ритуальные сосуды с замысловатым орнаментом весили несколько сотен килограммов. Уже в ту далекую эпоху предки китайцев освоили шелководство.


Колесница [Раскопки гробницы в Аньяне]

 

Особенно интересные находки были сделаны при раскопках захоронений возле города – гигантских усыпальниц иньских ванов. Их площадь составляла до 100 м2, погребальная камера находилась на глубине около 10 м. Стены внутренних помещений были выложены из бревен и раскрашены в красный, белый и черный цвета. Возле гроба лежали золотые украшения и бронзовое оружие, изделия из камня, кости, нефрита. Над центральным залом располагалось помещение со множеством скелетов: по одну сторону – мужских, по другую – женских. Видимо, жены и приближенные правителя приняли смерть, чтобы сопровождать своего повелителя в загробный мир. А неподалеку от гробницы найдены остатки сотен обезглавленных людей со связанными за спиной руками. В особой яме находились тысячи отрубленных голов. По всей видимости, ритуал погребения иньского вана включал в себя массовые человеческие жертвоприношения.

Обнаружены погребения с меньшим количеством драгоценных предметов и без следов человеческих жертвоприношений. Однако и они имеют внушительные размеры: глубина примерно 5 м, площадь погребальной камеры – около 20 м2. Вероятно, это захоронения знати племен, составлявших Иньское государство. Но большинство могил содержит лишь деревянный гроб и немного более или менее ценной утвари. Возможно, такие могилы принадлежат главам отдельных кланов. Захоронения простонародья совсем бедные. Иньские погребения, таким образом, свидетельствуют о четкой системе социальной иерархии.

Иньская цивилизация знала собственную письменность иероглифического типа. По характеру и даже по начертаниям отдельных знаков это письмо сходно с современной китайской иероглификой. Сохранились почти исключительно надписи на костях животных и панцирях черепах. По содержанию они своеобразны: это запросы оракулу. Таких надписей известно более 100 тысяч.

Процедура гадания состояла в следующем. Кости животных или панцири черепах раскалывали на плоские кусочки. Гадатель обращался к духу с вопросом, а затем подносил к кусочку кости раскаленный бронзовый прут, прижигая его. Образовавшиеся трещины он обводил тушью, угадывая в них иероглифы – ответ духа. Содержание вопроса и результат гадания, а также его дату записывали на той же костяной табличке или панцире черепахи.

Урожаи в долине р. Хуанхэ и даже сама жизнь земледельцев зависели от погоды. А погоду, по верованиям китайцев, определяли духи. Не случайно поэтому так часто звучали вопросы: будет ли дождь? уж не хочет ли Небо наказать нас засухой? соберем ли мы хороший урожай проса и пшеницы?

Племена постоянно враждовали, стараясь отнять друг у друга запасы зерна и угнать скот. Из «великого города Шан» воины ежегодно уходили в походы против соседей. И гадающий вопрошал духов: мы пойдем воевать с врагами – пошлет ли нам помощь Небо, с кем нам вступить в союз, ждет ли нас успех в сражении? В случае удачи войска возвращались домой с добычей: угоняли не только скот, но и людей. Мужчин чаще всего убивали, а женщин заставляли работать. В честь победы устраивался праздник. И тогда гадатель спрашивал духов: кому принести пленников в жертву? сколько человек нужно обезглавить? сколько утопить? сколько сжечь живьем? кто из духов жаждет сегодня кровавой жертвы? Торжества по поводу военных побед превращались, видимо, в многодневные пиры. Сотни голов скота забивали одновременно, так что и простой народ мог наконец-то отведать мяса.


Гадательные кости [Из Аньяна]

 

Эти жертвоприношения и угощения кажутся чрезмерно расточительными. Но так часто бывало в эпоху становления цивилизации. Материальные блага тогда ценились не сами по себе и о выгоде почти не думали: правитель жаждал славы, поддержки со стороны народа, стремился угодить сверхъестественным существам (богам, духам) и обеспечить собственную посмертную судьбу.

Гадания проводились обычно в храме предков. Иньцы верили в то, что духи предков обладают огромной властью над теми, кто остался жить на земле. Предков всячески старались задобрить, принося им в жертву пиво и раковины, но особенно они любили кровавые жертвы, в том числе человеческие.

Духами для иньцев был наполнен весь мир. Они поклонялись земле и рекам, сторонам света и ветру, женщинам-драконам, каким-то таинственным Матери Запада и Матери Востока. Главным божеством считалось Небо. Предки вана после смерти становились приближенными у его трона. Поэтому обычно сам правитель и проводил гадания, обращаясь за помощью к собственным предкам.

Династия Чжоу

В XI в. до н. э. с запада на иньскую территорию пришли завоеватели, принадлежавшие к племени чжоу. От этого момента китайская историография начинает отсчет периода династии Чжоу. Чжоусцы по языку были близки к создателям иньской цивилизации и очень быстро освоили их культуру: бронзолитейное производство, иероглифическую письменность, использование легких боевых колесниц.

Древнекитайские мыслители сильно идеализировали порядки, сложившиеся при ранней династии Чжоу (XI–VIII вв. до н. э.). Они искали в глубокой древности такое государственное устройство, которое соответствовало бы их социально-политическим пристрастиям. Согласно их описаниям, при Чжоу установилась строгая система социальных рангов. Лишь один человек – чжоуский ван – имел высший ранг, и он передавал его по наследству старшему сыну. Формально вся земля в государстве (т. е. вся полнота власти в стране) принадлежала вану. Его младшие сыновья получали более низкий ранг знатности: они считались «правителями наследственных владений». Земля (и власть над подданными) распределялась между этими князьями. Лишь старшие сыновья князей наследовали ранг отца и связанные с ними привилегии, посты и доходы, а младшие опускались еще на ранг ниже, являясь руководителями крупных кланов (действовала одна и та же схема). За ними следовали главы больших патриархальных семейств. Наконец, к последнему рангу относились многочисленные простолюдины.

Принадлежность к тому или иному рангу знатности строжайшим образом регламентировала внешний быт человека и его семьи: одежду; размеры и убранство дома, формы взаимных приветствий между старшими и младшими по положению, даже количество деревьев, которые должны быть посажены на могиле.

В этом смысле чжоуские ранги были похожи на индийские касты, для которых одежда, еда, ритуальные церемонии тоже должны были точно соответствовать месту человека в социальной иерархии.

Однако принадлежность к рангу определялась не просто рождением в той или иной семье, а «генеалогическим родством». Потомки вана в младших линиях с каждым поколением опускались на ранг и в конечном счете становились простолюдинами, поскольку ниже уже никого не было. В идеале все государство представлялось китайцам огромной патриархальной семьей, главой и родоначальником которой был сам ван. Можно сомневаться, насколько точно эта информация передает социальную реальность. Но для идеологии и психологии китайцев отождествление порядков в семье и в государстве всегда было очень важным.

Чжоуское общество было строго аристократическим. Знать резко отделяла себя от народа, гордясь не только своим родословием, но и наследственными традициями, культурой, и попасть в этот социальный слой было весьма непросто. Ремесло и торговля считались обслуживающим трудом, и те, кто им занимался, причислялись к простолюдинам. Даже если человеку удавалось разбогатеть коммерческим путем, это никак не могло сказаться на его общественном положении, которое оставалось не престижным.

Простой народ был объединен в территориальные общины. Земля считалась находящейся в общем владении и подлежала регулярным переделам между семьями. Как правило, семьи эти были большими, т. е. взрослые сыновья оставались под патриархальной властью отца (а порой семейное имущество не делилось даже после его смерти).

Принципиальные изменения произошли уже в VIII в. до н. э., когда под давлением западных соседей столицу государства пришлось перенести на восток. Начался период династии Восточной Чжоу, продолжавшийся формально до III в. до н. э. Но фактически чжоуский ван уже с конца VIII в. до н. э. сохранял лишь номинальную власть над князьями. Поэтому даже древнекитайская историография называет конец VIII–VI в. до н. э. периодом «многоцарствия». Речь идет примерно о полутора сотнях крошечных самостоятельных или полусамостоятельных уделов.

Это время совпало со значительными переменами в экономике: в Восточной Азии начинается «железный век». При помощи железных орудий труда осваивались твердые почвы на Великой Китайской равнине, проводились широкие ирригационные работы. Население быстро росло и, видимо, уже тогда исчислялось миллионами человек. Происходила ассимиляция местных народностей, шел процесс становления единой древнекитайской культуры, китайского этноса.

Менялся и характер социальных отношений. Развивались городское ремесло и торговля между различными областями Китая, появилась монета. В древнекитайских государствах монеты имели своеобразную форму: в одних – бронзовой мотыги, в других – меча, в третьих – круглую с квадратным отверстием посередине (их было удобно носить связками). Часть представителей того слоя, который традиционно причислялся к простолюдинам, обогащалась, и, естественно, прежний социальный статус их уже не устраивал.

Общинные связи в деревне ослабевали, земельные наделы уже не перераспределялись, а передавались по наследству: появлялась частная собственность на землю, неизбежным следствием чего становилось расслоение земледельцев на богатых и бедных. Состоятельные люди не прочь были сделать и служебную карьеру, но система наследственных рангов знатности закрывала им путь наверх. Между тем обладание рангом знатности обеспечивало не только почет и привилегии (например, в характере наказаний за проступки), но и – самое главное – известный уровень доходов, поскольку давало власть и право сбора податей с определенной территории.

В результате бесконечных междоусобных войн некоторые знатные роды оскудевали и совсем сходили с исторической сцены. Зато появилась возможность отличиться новым людям. Но старая, аристократическая система занятия государственных должностей не позволяла талантливому и смелому человеку занять то место в государстве, которое ему принадлежало по праву.

Эпоха «борющихся царств»

Мелкие княжества постепенно входили в состав более крупных, между которыми шла ожесточенная борьба за гегемонию. В китайской историографии период V – первой половины III в. до н. э. так и называется – эпоха «борющихся царств». И в каждом из этих царств остро вставали вопросы внутреннего устройства и государственной политики. Ориентация на устные традиции – неписаное право – давала большие возможности для произвола тем, кто выступал в качестве истолкователей обычаев, т. е. той же аристократии. Амбициозные правители добивались не только расширения своих территорий, но и подлинной полноты власти в своей собственной стране.

Проблемы управления людьми, социального устройства и поведения – вот что волновало мыслителей Древнего Китая в ту эпоху. Характерно, что ведущими фигурами в «философских» дискуссиях той поры были преимущественно люди, находившиеся на государственной службе, а не просто свободные «любители мудрости», имеющие для этого значительный досуг. Китайский философ – это обычно чиновник, и разговор, понятно, шел не столько об устройстве Космоса или о познавательных возможностях человека, сколько о власти и морали. При этом образцом считалась глубокая древность, излюбленными аргументами были предания о том, как в той или иной ситуации действовали прежние государи. История в Китае тоже писалась чиновниками и для чиновников.

Связь советника с его патроном не всегда была прочной. Ошибки того или другого, придворные интриги, несходство характеров – и вот уже ученый должен покинуть двор князя. Он превращается просто в учителя мудрости, к которому стекаются ученики и последователи из разных китайских государств. Учитель может излагать свои идеи вовсе не в том княжестве, к которому он принадлежал по рождению или по прежней служебной карьере. И чисто политическая ориентация ученого может радикально меняться: если его пригласил на службу правитель иного – даже враждебного прежнему – государства, он будет преданно служить интересам нового господина. Советники князей раздробленного Китая, как правило, лишены регионального патриотизма. Странствующий учитель не просто типичная для середины I тысячелетия до н. э. фигура – он превращается в носителя общекитайской культуры.

Главным персонажем в истории древнекитайской мысли был, несомненно, Кун-Фуцзы («мудрый учитель Кун») – знаменитый Конфуций (551–479 гг. до н. э.). По его имени называется конфуцианство – учение, господствовавшее в Китае более 2 тысяч лет и до сих пор определяющее многие черты того, что мы называем китайским. Сохранились сочинения этого мыслителя – главным образом сборники изречений, собранных его учениками. Конфуцию приписываются такие слова: «Я не создаю, а передаю, верю в древность и люблю ее». И действительно, ученый кажется традиционалистом: для него высший авторитет – правители древности, о которых говорится в устных преданиях и в классических книгах.

Конфуций горячо предан культу предков. Рассматривая государство как одну большую семью, где есть старшие и младшие, он полагает, что социальные градации должны быть незыблемы. Его идеал – «мудрый правитель», который не нуждается в писаных законах, а управляет своим народом согласно обычаям и воле Неба, сочетая при этом разумную твердость с отеческой любовью. И к начальствующим лицам подданные должны относиться как к старшим родственникам, демонстрируя надлежащую почтительность соблюдением всех положенных церемоний.

Согласно сохранившейся биографии Конфуция, он был царским советником – настоящий конфуцианец и должен быть таковым! Но подобострастия к власти у конфуцианского советника нет. Когда господин ошибается, он бесстрашно, хотя и почтительно, указывает ему на это. Если же его прогонят из дворца или даже из княжества, он не огорчится, ибо, в сущности, не нуждается ни в чем, кроме мудрости, черпаемой из старинных книг.

Конфуцианству почти с самого начала последовательно противостояла «доктрина закона», которую европейские исследователи называют термином «легизм» (от лат. lex – закон). Легизм – теория сильного государства, во главе которого стоит правитель, располагающий неограниченной властью. Полемизируя с конфуцианцами, легисты говорили, что, даже если правитель – мудрый человек, он не в силах сделать своих подданных мудрыми. Его задача – заставить их беспрекословно исполнять приказы. Понимать же смысл этих «законов» они и не в состоянии, и не должны, так как всякое их обсуждение является неповиновением, т. е. тяжким государственным преступлением. Когда указы начинают обсуждаться, управлять становится невозможно. У правителя может быть два способа воздействия на подданных – поощрение и наказание. При этом первое должно применяться скупо, чтобы не избаловать их, второе же – со всей решительностью, чтобы вселить в них страх. Ведь государю нужна от народа не почтительность, а покорность. Задача состоит не в слепом подражании древним образцам, а в усилении власти и расширении пределов царства. Поэтому необходимы решительные реформы. Земледельцы обязаны трудиться изо всех сил, чтобы богатела казна. А государство только тогда станет по-настоящему сильным, когда будет вести активную политику и агрессивные войны.

В IV в. до н. э. особенно быстро развивалось небольшое княжество Цинь. Советник местного князя Шан Ян проводил здесь реформы в духе учения легизма. Реформы эти разрешали куплю-продажу земли. Большие патриархальные семьи должны были платить двойной или тройной налог (по числу взрослых сыновей, живущих под одной крышей) – таким образом обогащалась казна и поощрялись разделы. Вся территория государства была разделена на округа, а округа – на районы без учета исторически сложившихся границ, что подрывало власть местной аристократии. Административное деление на низшем уровне доходило до групп по 5—10 человек, которые были связаны круговой порукой. За проступок одного из членов такой группы наказывали всех. Круговая порука действовала и в воинских подразделениях.

Шан Ян не считал, что тяжесть наказания должна быть сообразна с преступлением. Любое нарушение закона он рассматривал как тягчайшее преступление, требующее самого сурового наказания. Закон, по его мнению, должен быть обязателен для всех, и лишь правитель может менять его по своему усмотрению.

Для пополнения казны некоторые отрасли хозяйства объявлялись государственной монополией (например, добыча соли). Возделывались целинные земли и осваивались новые территории. Шан Ян поощрял социальную мобильность: ни один из 20 рангов знатности не давал более гарантий безбедного существования. У тех, кто не имел военных заслуг, ранг знатности отбирали. И напротив, ранг знатности давали простолюдину за военные заслуги. Благодаря этому к власти могли прийти более способные люди. Позднее государство стало продавать ранги знатности, пополняя за счет этого казну и разбавляя выходцами из низов ряды старинной аристократии.

Шан Ян через какое-то время попал в опалу и был казнен, но его реформы, видимо, принесли плоды. Во всяком случае, именно княжество Цинь в III в. до н. э. стало ядром общекитайского государства.

Первая китайская империя (Цинь)

К 221 г. до н. э. правитель княжества Цинь объединил под своей властью Китай. После этого он принял новый титул, объявив себя Цинь Шихуанди, что значит «первый император из династии Цинь». Была создана первая китайская империя, ставшая образцом для всех последующих. Недаром и сейчас название Китая в европейских языках (немецком, английском, французском) происходит от этой династии (в русском языке наименование «Цинь» отразилось в слове «апельсин» – букв. «яблоко из Китая»).

Политика императора во многом определялась тем, что его советник был ярым приверженцем легизма. Если Шан Ян, стремясь к объединению, ввел единую систему мер длины и веса в пределах княжества, то при Цинь Шихуан-ди эта система стала обязательной для всей империи (равно как и циньские законы, а также монета – круглая, с дырочкой посередине).

Унифицировались не только меры длины и веса, ширина дорог и размер телег по всей империи, но также и идеология. Был введен запрет на частные школы: образование должно было стать исключительно государственным. Традиционные рассуждения о старине рассматривались как государственная измена, поскольку таким образом косвенно порицалась современность. Конфуцианцы обращались к истории – значит, и сама история была опасна. По сведениям древнекитайского историка Сыма Цяня, император приказал сжечь конфуцианские книги, а 460 ученых живьем закопать в землю.


Древний Китай

Империя должна была стать единым организмом. Носителей тенденций сепаратизма – местных аристократов – переселяли в циньскую столицу, их оружие подлежало конфискации. Были уничтожены стены между княжествами, которые старательно строились в эпоху «борющихся царств»: в империи больше не должно было быть междоусобных войн. И напротив, те стены, которые отгораживали китайские княжества от внешней опасности – от кочевников-сюнну (гуннов), были обновлены и достроены. Отдельные их участки были соединены в Великую Китайскую стену (высотой до 10 м), которая протянулась по степям, горам и пустыням на 4–5 тысяч км. Стража охраняла границу от врага, а через специальные башни с воротами можно было поддерживать торговлю с северными соседями. На этом грандиозном строительстве работали сотни тысяч человек. Большинство их, видимо, составляли заключенные («государственные рабы»). Дело в том, что, следуя легистским принципам, император широко применял практику коллективных наказаний. Речь шла уже не о группах из 5—10 человек, как при Шан Яне, а обо всех родственниках человека, обвиненного в преступлении. А в Китае родственные связи сильны, и родство считается далеко… Поэтому иногда наказанию подвергались многие сотни человек – родичи преступника и по линии отца, и по линии матери, и по линии жены. Это был даровой труд. Людские потери были неисчислимы, да их и не считали. Сыма Цянь, посетивший Великую стену спустя 100 лет, и написал так: «Срывали горы, засыпали ущелья… Как же дешево ценился труд простого народа!»

Великая Китайская стена – не единственное монументальное сооружение той эпохи. В столице император построил для себя несколько десятков дворцов, соединенных потайными ходами. Боясь заговоров и покушений на свою жизнь, он принимал все меры для того, чтобы никто не знал, где именно он сегодня ночует. Обожествляемый император стремился вселять страх, но сам испытывал его сильнее других.

Не так давно китайские археологи раскопали гигантскую подземную усыпальницу императора. В ней находилось 6 тысяч глиняных воинов в человеческий рост. Эта армия охраняла покой своего владыки. Для того чтобы местоположение гробницы осталось тайной, тех, кто ее строил, по свидетельству Сыма Цяня, император приказал казнить.

Междоусобные войны, разорявшие Китай в эпоху «борющихся царств», после создания единой империи закончились, но мир не наступил. Начались грандиозные военные походы за пределы страны. На севере императору с армией в 300 тысяч человек удалось оттеснить гуннов. Он завоевал области в северной части Юго-Восточной Азии. Древние историки пишут, что воины годами не снимали доспехов: война стала обычным состоянием государства.

«Глиняная армия» [Раскопки гробницы Цинь Шихуан-ди]

Фигура военачальника [Из гробницы Цинь Шихуан-ди]







Читайте также:

  1. A. Притяжения и отталкивания, силы отталкивания больше на малых расстояниях, чем силы притяжения. Б. Притяжения и отталкивания, силы отталкивания меньше на малых расстояниях, чем силы притяжения.
  2. Adjective and adverb. Имя прилагательное и наречие. Степени сравнения.
  3. D. Правоспособность иностранцев. - Ограничения в отношении землевладения. - Двоякий смысл своего и чужого в немецкой терминологии. - Приобретение прав гражданства русскими подданными в Финляндии
  4. D. ПРЕИМУЩЕСТВА ПРИСОЕДИНЕНИЯ К ГААГСКОМУ СОГЛАШЕНИЮ
  5. F70.99 Умственная отсталость легкой степени без указаний на нарушение поведения, обусловленная неуточненными причинами
  6. F71.98 Умственная отсталость умеренная без указаний на нарушение поведения, обусловленная другими уточненными причинами
  7. I Использование заемных средств в работе предприятия
  8. I. Методические принципы физического воспитания (сознательность, активность, наглядность, доступность, систематичность)
  9. I. О НОВОПРИБЫВШИХ ГРАЖДАНАХ.
  10. I. Предприятия крупного рогатого скота
  11. I. Придаточные, которые присоединяются непосредственно к главному предложению, могут быть однородными и неоднородными.
  12. I. СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ ПРЕДПРИЯТИЯ


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 136; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.013 с.) Главная | Обратная связь