Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Продолжение прерванного разговора



 

Однажды у пионерского костра я рассказывал ребятам об истории слов, о происхождении пословиц и поговорок. Меня радовало живое участие ребят в беседе, проявленный к родной речи интерес. Встреча затянулась, начальник лагеря многозначительно поглядывал на часы. А вопросы продолжали сыпаться как из рога изобилия.

Настала пора пожелать аудитории спокойной ночи. Так я и сделал, предварительно пообещав ответить на вопросы в своих книгах.

Помните, о чем шел разговор? Артек, Байконур, Тында, Уренгой, Бермудский треугольник, Габрово, Диканька, Монте‑Кристо, Тараскон… Такой случай — объяснить происхождение этих топонимов — мне сейчас представился.

Конечно, я мог бы без труда раскидать эти разнородные, разномастные наименования по соответствующим местам, но тогда бы они растворились среди себе подобных. Так что пусть и не очень «по науке», зато компактно. Впряжем в одну телегу коня и трепетную лань, совместим несовместимое.

Слушай, пионерский отряд!

Артек. Попытку выяснить значение его имени предпринял еще А.С. Пушкин. Он жил несколько дней в Гурзуфе. Однажды в его окрестностях поэт поинтересовался у встречного татарина, как называется то место на их языке. «Артек», — ответил тот. «А что значит это слово?» Прохожий сказал: «Артек — так зовется перепелка». Выходит, «место, где гнездились перепелки»?

Другие предлагают для объяснения слово артык— старое слово тюркских языков, значение которого «лучший», «выделяющийся из ряда». Место и в самом деле едва ли не самое живописное на всем побережье Крыма. Лагерь «Артек», отданный красногалстучной пионерии, был основан в 1925 году между Гурзуфом и Аюдагом — «Медведь‑горой».

Но вот загвоздка. В недавно вышедшем «Словаре народных географических терминов» доктора географических наук Э.М. Мурзаева термины арт, артык, артыгсодержат значения, ничего общего не имеющие с понятиями «высший, лучший». По мнению Э.М. Мурзаева, взявшего на себя труд рецензировать эту рукопись, «Артек в Крыму — след греческой топонимии»! А из этого следует, что, как у нас ни складно получалось, топоним еще ждет более надежного истолкования. Наберитесь терпения.

Байконур. Географическое имя, прославленное на весь мир, стартовая площадка прорыва человека в космос. Отсюда, с космодрома, взмыл в небо первый в истории человечества искусственный спутник Земли, отсюда ушел в первый полет вокруг земного шара гражданин СССР, коммунист Юрий Гагарин. Отсюда продолжают зондировать, штурмовать небо все новые и новые ракетно‑космические системы. Удивительно ли, что за разгадку топонима — а что, собственно, означает это имя — горячо взялись специалисты.

Сразу скажу: им везет пока меньше, чем летчикам‑космонавтам и создателям уникального сложнейшего комплекса.

Что к началу запуска нашего спутника было известно географам, историкам и языковедам? Байконур — местность в пыльной казахской степи. В далекие геологические эпохи здесь плескалось море. В 1848 году этот забытый богом, но не забытый карательными органами уголок стал местом ссылки. «…Мещанина Никифора Никитина за крамольные речи о полете на луну сослать в поселение Байконур». Это сообщение (знаменательное, не правда ли?) напечатала газета «Московские губернские ведомости». Много позже, уже в наше время, железнодорожная ветка прошла через Байконур — Станцию Байконур. Вот и все об интересующем нас названии. Оно ничего не дало для поиска исследователей.

Что же знаем мы сейчас, спустя четверть века после того, как разбудили это место грохотом стартующих ракет?

Пока догадки, версии, гипотезы. Байконур(или Байконыр— устное имя) многими признано сложным образованием. Значение бай— «богач, богатый, обильный». Конур(или коныр) толкуется различно, так как слово многозначно: оно может быть именем племенной организации (этноним) или именем человека (антропоним). Некоторые говорят: Байконур — от баев Конуров. Оно вправе рассматриваться также как цветовое обозначение, в данном случае как «сероватый, рыжеватый» или «темный, бурый». Но конуреще может обозначать траву, полынь.

Что же получается? «Место с засилием серого цвета»? «Место, богатое растительностью» (которой там не было)?

Нет, что‑то не то. Ни первое, ни второе не является отличительным признаком в неоглядной, пыльной, вовсе не щедрой на растительность степи.

Расшифровка имени Байконур не зависит от желания или пристрастий человека. Но мне хочется верить, что ближе всех к разгадке тайны названия академик Академии наук Казахстана филолог Мухамеджан Каратаев:

— Точный перевод слова Байконур— «богатый прохладным ветром». Именно в тех краях в жаркие дни вдруг потянет прохладный ветерок. Для горячей степи это истинное благо. Не знаю, откуда приходит туда прохлада, но факт остается фактом. И народ заметил и отметил это. Закрепил в имени земли. Точное название! Хорошо, что его сберегли.

Тында. Общепризнанная столица Байкало‑Амурской магистрали. Город, давший свое имя железнодорожной станции, назван так по реке (протекающей по Амурской области), на которой он стоит. Название восходит к эвенкийскому слову тында(или тындэ), значение которого: «место, где пасутся олени». Впрочем, имеются и другие суждения. По одному из них топоним Тында связывается с эвенкийским тэнды(«береговой») — болотистой речной равниной Тынды, где располагался один из заезжих домиков. Здесь каюры давали оленям отдых, распрягали оленей. Возможно, место остановки и было наречено Тында, а от него название перешло и на реку, впадающую в Гилюй, приток Зеи. Как бы то ни было, Тында сегодня — стольный град БАМа.

Уренгой. Место величайшей газовой кладовой, газовая столица СССР. Еще недавно его не было на географических картах севера Тюменской области, бедной названиями.

Тюменский газ пришел в Москву еще в 1975 году. Первым городом, вызволившим газ из подземных глубин, был город Надым, взявший название у реки, на берегу которой встал. Надымпо‑ненецки «счастье». Знаменательное наименование!

И вот теперь северо‑восточнее Надыма не по дням, а по часам растет мощный город газодобытчиков. Уренгой, то есть «глухой, дремучий, загадочный», получил уже громкую известность не только в нашей стране, но и во всем мире. Вокруг него, точнее, его газа, который по магистральным трубам достиг пограничного Ужгорода, разгорелись страсти во многих европейских государствах — будущих потребителях газа Тюмени, и они сообща дали отпор Вашингтону, не желавшему подобного партнерства.

Попутно . Говоря Уренгой, люди сведущие подразумевают под ним Новый Уренгой, теперь город, отстоящий от того Уренгоя почти на сто километров. Новый Уренгой и другие газоносные места Тюменского месторождения дадут стране более половины всего добываемого газа!

Бермудский треугольник . Если до вас донесутся слова «Дьявольский треугольник», «Кладбище Атлантики», «Колдовское море»; если услышите, что в одном из районов Атлантического океана бесследно пропадают суда, не подав даже сигнала бедствия, вдруг исчезают в ясную и тихую погоду самолеты; если вам попадется на глаза трагическая статистика, свидетельствующая о том, что на небольшой сравнительно акватории с 1914 года необъяснимым образом пропало две тысячи человек — экипажи и пассажиры морских и воздушных транспортов; если зайдет разговор о том, что в этом районе действуют таинственные, даже потусторонние силы, происходит искривление времени, господствуют антигравитационные поля, появляется эффект гигантского лазера, орудуют пришельцы‑инопланетяне или жители подводной Атлантиды, — то героем этого «вселенского» детектива выступает Бермудский треугольник, район океана между Бермудскими островами, полуостровом Флорида и островом Пуэрто‑Рико.

В начале XVI века испанский мореплаватель Хуан Бермудес открыл группу коралловых островов и за свирепый шторм в этом районе нарек их Острова Дьявола. Позже архипелаг получил имя открывателя.

Я привел лишь малую толику догадок и предположений ученых и досужих любителей об этом «треугольнике». Рано или поздно неизвестное будет разгадано, покровы с тайны будут сорваны. И не только с этого «Дьявольского треугольника», а и с его антипода и «коллеги» — тоже «треугольника» — в Тихом океане (Япония — остров Гуам — Филиппинские острова), именуемого Море Дьявола. В этом районе тоже много загадочного, ждущего объяснения.

А ведь испанец Бермудес как в воду глядел, окрестив острова «дьявольскими», не правда ли?

Габрово. Кто это обрубает кошке хвост, чтобы дверь за ней быстрее закрывалась и не остывала комната? Когда что‑то красит, вывешивает надпись не «Берегись, краска!», а «Береги краску!» Бросает в трубу кошку, чтобы не платить трубочисту?.. На ночь останавливает часы, чтобы не изнашивались части?..

Это, конечно же, габровец.

Уроженец болгарского города Габрово, города юмора, национальной столицы байки и анекдота. Известность города остроумцев давно перешагнула границы страны и докатилась до крайних пределов обжитых континентов.

Да, необычен этот город, как необычно и его название. Если во всех славянских языках «граб» как «граб», то эта древесная порода у болгар зовется «габр». Отсюда и Габрово— за густые заросли граба в местности, где начало городу положил кузнец Рачо.

Попутно . В Великобритании центром смеха заслуженно признан шотландский город Абердин. Шотландская печать как‑то подметила: «Юмор — вот то общее, что связывает Абердин с Болгарией». Габрово ответило на это утверждение анекдотом. В книжке «Габровские уловки» он назван «Испытание» и передается следующим образом. «На почве юмора габровцы и шотландцы нашли общий язык… Как‑то шотландец и габровец отправились вместе на бесплатную лекцию. К концу лекции вдруг начался сбор средств на благотворительные цели. Тут шотландец потерял сознание… а габровец вынес его из зала».

Диканька. «Как будете, господа, ехать ко мне, так прямехонько берите путь по столбовой дороге на Диканьку… Приехавши же в Диканьку, спросите только первого попавшегося навстречу мальчишку, пасущего в запачканной рубашке гусей: „А где живет пасичник Рудый Панько?“ — „А вот там!“ — скажет он, указавши пальцем, и, если хотите, доведет вас до самого хутора». Так приглашает к себе гоголевский пчеловод в предисловии к циклу рассказов «Вечера на хуторе близ Диканьки». Почему она так названа? Ответ предложил украинский советский писатель Олесь Гончар: «Диканька прозвана так за дикие леса в тех местах, которые позднее поредели, преобразились в перелески между полей».

Монте‑Кристо. Давайте освежим в памяти диалог между королевским прокурором Вильфором, выдающим себя за представителя префекта парижской полиции, и графом Монте‑Кристо, перевоплотившимся в аббата Бузони.

« — И вы знаете его остров Монте‑Кристо?

— Разумеется; его знает всякий, кто из Палермо, Неаполя или Рима ехал во Францию морем: корабли проходят мимо него.

— Очаровательное место, как уверяют!

— Это утес.

— Зачем же граф купил утес?

— Именно для того, чтобы сделаться графом. В Италии, чтобы сделаться графом, все еще требуется владеть графством».

Был ли такой остров в действительности или это выдумка Александра Дюма‑отца?

Был и существует и поныне. Лежит он в Тирренском море, к югу от острова Эльба (место первой ссылки поверженного Наполеона). Видимо, свое название — «Гора Христова» — гранитный остров получил еще тысячелетие назад, когда он стал убежищем религиозных фанатиков‑отшельников. Затем там был возведен монастырь, и его развалины еще недавно привлекали к себе туристов. В последние годы остров объявлен заповедником — убежищем для «краснокнижных» средиземноморских тюленей.

Тараскон. Каждый уважающий себя город должен иметь своего героя, свой праздник, необычный, привлекающий к себе внимание округи, края, всей страны, еще лучше — всех землян.

Таким предстает перед нами и провансальский городок Тараскон, своей известностью обязанный легенде и перу французского писателя Альфонса Доде.

Ежегодно летом тарасконцы отмечают день своего литературного земляка карнавальными шествиями и шумными гуляньями.

Если вы читали роман «Тартарен из Тараскона», то его герой — тип мелкого буржуа, страшный бахвал — раз за разом попадает в смешные, комические ситуации. И хотя книга создана более ста лет назад, но и до сих пор именем Тартарена зазывают в отели и рестораны, называют вина и особый сорт конфет. Но Тартарен — лишь половина славы города. Веселые гулянья в его честь слились с давним традиционным праздником в честь девы Марты (Марфы), которой многовековая изустная молва приписывает победу над кровожадным чудовищем Тараском. О, этот гигантский дракон с человеческой головой и разверстой острозубой пастью был грозой всей округи. Пожирал людей и скот, похищал местных красавиц. Не один раз вооружались жители и в жажде мщения шли на бой с исчадием ада. Но чудовище было неуловимо. Ищут его в логове, а оно ускользает в Рону, подстерегают его в реке, а оно потайными путями пробивается в свое жилище. Верно, не одна еще страшная трагедия разыгралась бы в городке, не забреди в него святая Марта насаждать христианство. Она, ясное дело, в два счета одолела Тараска: опоясала его ремнем, окропила святой водой, прикоснулась к нему крестом. Страшный предсмертный вой разнесся на огромные расстояния, дракон был обезврежен. Могли ли благодарные жители не восславить святую Марту? Но вот что не возьмут в толк нынешние тарасконцы: почему их город взял имя злобного зверя, а не избранницы божьей?

 

 

ЛЯПУСЫ, БАЙКИ И ФАНТАЗИИ

 

Ляпсус‑реникса

 

Писатель Ю.Н. Тынянов, взяв за основу исторический анекдот времен Павла I, создал повесть «Подпоручик Киже». Как‑то, переписывая приказ об очередном военном производстве, писарь вместо слов «прапорщики же такие‑то в подпоручики», вывел «прапорщик Киже в подпоручики», причем Кижеперешло в другую строку, да еще с прописной буквы. Павел принял слово «киже» за фамилию и собственноручно начертал на приказе: «Подпоручика Киже в поручики».

Несуществующий в природе офицер «дослужился» до высших чинов. Невнимательность писаря родила на свет фантастического героя, принимаемого за реальное лицо.

Множеством подобных ошибок‑ляпсусов усеяны и географические карты. И не только подобных, а самых разнообразных — в названиях ли места, в истолковании ли этих топонимов, в путанице ли с действительным характером или местонахождением объекта.

Еще Древний Рим знал слово ляпсус — «промах, ошибка, ложный шаг», а затем вывел из него философские и логические термины. Вот некоторые из них: ляпсус калами — «описка», ляпсус лингвэ — «обмолвка», ляпсус мемориа — «ошибка памяти». Изучение истории топонимов убеждает нас в неполноте этой классификации ошибок. Помните, как прочел чеховский зубрила‑семинарист на своем сочинении возмущенную резолюцию преподавателя «чепуха»? «Реникса». Ибо полагал, что это латынь. Пополним этим словом классификацию древних.

Неоднократными были попытки исследователей доискаться происхождения названия штата Орегонв США. То выводили его, по сообщению В.А. Никонова, из слова ураган , то искали значения в близко звучащих словах различных языков. Остановились все же на мнении, что имя это — дитя писцовой ошибки. Вот что об этом известно: «На старинной карте американского Дальнего Запада показана фантастическая река Уориконсинк. Название, не уместясь, было перенесено, синк затерялось ниже среди других надписей и знаков. А как раз в ту пору лихорадочно искали путей из глубины материка к Тихому океану. Желанным выходом и показалась река Орегон (Уорикон). Надежд она не оправдала, но популярность ее успела настолько укрепиться, что ее название, рожденное небрежностью и невежеством картографа, затем стало наименованием штата».

Годом позже вышел другой труд этого же ученого. Там говорится об Орегоне несколько иное: «На испещренной названиями французской карте 1715 года гравер ошибочно написал название реки Висконсин как Уарикон‑синт и перенес окончание синт , так что создалось представление о какой‑то реке Уарикон, текущей на запад. А так как проблема пути к Тихому океану была острой и волновавшей многих, то начались поиски загадочной реки Уарикон, фигурировавшей во многих ученых проектах как наилучший путь к западному побережью. Вскоре слово Уарикон‑Орегон превратилось в наименование территории, а с образованием штата избрано его названием».

Почему я привел два объяснения? Чтобы вы воочию убедились в непрерывности поисков и возможности уточнений.

Река Висконсин, по имени которой получил название и штат, — левый приток Миссисипи. Место ее впадения в великую реку отстоит от ближайших границ штата Орегон на Дальнем Западе на добрых две тысячи километров. Сопоставляя варианты, можно найти и увязать места толкования. Тем не менее эта версия, за неимением лучших, считается сегодня наиболее приемлемой.

Коллекцию ляпсусов можно пополнить и за счет наименования города‑порта Ном. (Вы отыщете его на крайнем западе Аляски, лицом к заливу Нортон.) Номв переводе с французского — «название». Так вот, французский офицер, составляя карту района, этот населенный пункт, как и другие, обозначил точкой, но почему‑то не указал его имени. Затерялись ли черновые карты, стерлась ли и стала неразборчивой надпись — сейчас неизвестно, только рядом с картографическим знаком красовался вопросительный знак и слово «ном» — то бишь а каково его название? В 1849 году при подготовке к печати географической карты вопросительный знак не удостоили внимания, и на свет появился городок Ном— Название. Ну а когда уразумели, что этот топоним — в окружении русских и английских «коллег» — такая несусветная чушь? Мне остается лишь предположить, что через полсотни лет, когда городок с 1896 года стал стремительно расти за счет старателей: район Нома оказался золотоносным.

Вернемся к дневниковым записям Д. Кука, где он выписывает слово «кенгуру», полагая, что оно — название животного.

Кук осведомляется у проводника‑австралийца, как называют сумчатого прыгуна. Собеседник отвечает ему на своем языке.

«Гангару», — произносит он.

«Кенгуру», — пишет мореплаватель слово, которым отныне будет наречено ничего не подозревающее животное.

Кук не догадывается, что туземец сказал ему вовсе не то, о чем у него спрашивали. «Гангару» на языке аборигенов — «Я не понимаю».

Вскоре название‑ошибка перекочевало и в географические карты. Военный моряк Мэтью Флиндерс, приступив к более детальному исследованию берегов Австралии, открыл в 1802 году близ ее южного берега остров, который назвал по водившимся там во множестве животным островом Кенгуру.

Историй с нелепыми географическими названиями хоть отбавляй. Они приводятся и в популярной литературе, и в научных трудах. Классическое «Я не понимаю» входит и в географическое название Юкатан. «Всем нам хорошо известный полуостров уже несколько веков носит пышно и странно звучащее имя Юкатан. А что оно означает? По‑индейски: «Что ты лопочешь?» или «Не понимаю». Обратите внимание на это «или». Оно поставлено не зря. «Или» — указатель вольного перевода, сомнений или отсебятины… Ничего удивительного: неизвестные языки — значит, разные переводы и догадки. В 1517 году испанский конкистадор Франсиско Эрнандес Кордоба, избранный солдатами капитаном, отправился из Кубы открывать новые земли и богатства. Вблизи от незнакомого берега его корабли были окружены индейскими пирогами. «Что это за земля?» — спросил туземцев испанец. И услышал в ответ: «Юкатан».

Перенесемся из Центральной Америки на Азиатский материк. Календарь показывает 1904 год. Год начала русско‑японской войны. Писатель и медик В.В. Вересаев, участвовавший в войне, привел в своих «Очерках» топонимический пример неподготовленности царских генералов к сражениям на полях Маньчжурии. У командования не было к тому времени подробных карт театра военных действий, а без них воевать невозможно. Положение следовало немедленно исправлять. Получилось как в поговорке: «На охоту ехать — собак кормить». На съемку местности были брошены отряды топографов. Когда же свели карты воедино, в штабе обнаружили, что многие селения носят одно и то же название — Путунда. Дальше — больше. Позже выяснилось, что картографы дали изрядного маху: ни одно селение такого названия не имело. Как же так? А очень просто. На местах картографы спрашивали у коренного населения: «Как называется ваша деревня?» А те, не понимая по‑русски ни слова, отвечали: «Бу‑дундэ». А местное «бу‑дундэ», воспринятое русским ухом как «путунда», значило: «Не понимаю».

Еще один рассказ на ту же тему: что получается, когда «моя твоя не понимай»? Экспедиция француза Жака Картье, по велению короля, отправилась на запад исследовать северный путь в Китай. В 1535 году корсар его величества вошел в уже знакомый ему залив Святого Лаврентия. Следуя вверх по реке того же названия, Картье увидел на берегу поселение индейцев.

Как вы называете свою страну? — спросил француз ирокеза. Туземец ответил пришельцу: «Каната». А чужеземцу стало яснее ясного: «страна Каната». А индеец между тем только и сказал на своем языке: «Деревня». На тот же вопрос в других местах Картье слышал неизменное «каната». Ошибка закрепилась. Название распространилось впоследствии на всю огромную территорию североамериканского государства Канада. Как вам нравится такая «деревенька»? Ничего не поделаешь. Вступил в силу фактор языкового барьера, который не каждому дано одолеть. В одном из изданий авторитетного французского словаря Ларусса об Иване Грозном сообщалось: «Иван Чудовищный, за свой жестокий прав прозванный Васильевич». Поехали дальше, к другим сюрпризам.

Средневековая Европа понимала под «Индиями» обширнейшую азиатскую территорию, вмещавшую Южный Китай, собственно Индию, Индо‑Китай, Индонезийский архипелаг, остров Цейлон (ныне Шри Ланка) и ряд других приматериковых островов. Географическая путаница, порожденная заблуждением Христофора Колумба, который принял открытые им заатлантические земли за «Индии», оставила глубокий след в европейских языках. Из своего первого плавания Колумб привез в Испанию коренных жителей тех мест и назвал их индейцами («лос индианос»). Птиц из семейства куриных — уроженцев Америки — приняли за выходцев из тех же «Индий». Так появились и в нашем языке «индюк» и «индейка».

Когда разобрались, что к чему, за странами Нового Света закрепилось название Западные Индии. Язык упрям. Старинное название Вест‑Индияупотребляется и поныне, но емкость термина уменьшилась: теперь им обозначают три архипелага между Северной и Южной Америкой, а именно Большие Антильские, Малые Антильские и Багамские острова.

В конце 1501 года экспедиция Америго Веспуччи подошла к берегам «Страны Попугаев» — нынешней Бразилии). Следуя курсом на юго‑запад, корабли бросили якоря у залива Гуанабара, который приняли за устье полноводной реки. Она была названа Рио‑де‑Жанейро(«Река Января»), так как это случилось 1 января 1502 года. Ошибочное название перешло на бухту, а затем и на возникший там же город.

Иного свойства недоразумение произошло спустя четыре века в той же части света, но уже при наречении настоящей, а не мнимой реки. Венецианец Себастьян Кабот, предложивший в то время свои услуги Испании и назначенный главным штурманом флота, выбрал для судов превосходную стоянку в заливе, куда несла свои воды мощная река. На ее берегах Кабот выменял у туземцев много серебряных украшений. Реку и залив он наименовал Рио‑де‑ла‑Плата(«Река Серебра»).

И хотя вскоре выяснилось, что никакого благородного металла здесь нет, а изделия вывезены из далекого Перу, переиначивать не стали. Название Ла‑Платаполностью сохранилось за заливом и эстуарием (расширяющимся устьем) реки Параны. На ее западном берегу вскоре был заложен город Буэнос‑Айрес. Свое имя дала река и Лаплатской республике, образованной после изгнания испанских колонизаторов. С 1826 года официальное название «Республика Аргентина». Аргентина— та же «серебряная», только на латинском языке.

На некоторых географических картах XIV и начала XV века на атлантическом берегу Африки рисовалась фантастическая золотая река — Рио‑де‑Оро. В силу исторических причин Португалия раньше чем Кастилия (Испания) могла начать проникновение в западную прибрежную полосу Африки.

Одна из таких экспедиций, скорее всего — Аффонсу Гонсалвиша Балдайи, достигла в 1436 году глубоко вдающейся в сушу бухты, которая воспаленному воображению морехода показалась той самой вожделенной рекой желтого металла. И призрачная река, и залив, и пустынная страна стали именоваться «Река Золота».

Попутно . Балдайя намыл в тех краях всего‑то горстку золота, но первый из европейцев пленил негров и продал в Португалии по очень высокой цене. Вовсю заработал институт работорговли. Грязный промысел стал для казны и частных хищников источником невиданных доходов. Началось наглое, откровенное порабощение Черного континента, разграбление всех его богатств.

 

* * *

 

Не лишним в вашей «коллекции недоразумений» окажется и Татарский пролив, который, как известно, отделяет остров Сахалин от материка Азии и никакого отношения к татарам не имеет. Так его наименовал французский мореплаватель Лаперуз в 1787 году, ошибочно полагая, что «Татария» — страна, простирающаяся до побережья Тихого океана. И населяют ее, естественно, татары. А к татарам в Западной Европе того времени причисляли все зауральские народы и народности.

На средневековых морских картах и картах мира можно найти немало занятного.

У двух островов могло быть одно имя. Некоторые оставались без названия. У одного и того же острова было несколько имен. Короче — полная неразбериха. В своей картотеке я разыскал занятный пример подобной путаницы. Из группы Канарских островов один только ближайший к Африке остров Лансаротеименовался: Аутолала, Лансалот, Лансарото, Лансерана, Ланчилоте, Малоксело, Марожело, Марокселло, Мембрион, Мембриона, Омбриоз, Пиреон, Плювиалия, Плювиария, Плюитана, Пурпурариэ, Сан‑Дзордзи, Эмбриос, Эмбронея… 19 наименований!

Были топонимические ошибки и у великих людей. Так, грек Геродот, прозванный «отцом истории», принимал Волгу за Аракс.

Спустя семь столетий, а именно во II веке нашей эры, не менее великий грек — астроном, географ и картограф, непререкаемый авторитет Птоломей убедил мир, что Волга и Дон — это одна и та же река.

Мужи античной древности без тени сомнения полагали, что Евфрат сообщается со Средиземным морем, Дунай впадает в Адриатику, Окс (Амударья) и Яксарт (Сырдарья) несут свои воды в Каспий, а Фасис (Риони) вытекает из него. Что же касается Волги, то она, конечно, впадает в Черное море.

Их извиняет глубокая древность!

Путешественник и географ Франческо да Колло в XVI веке писал: «Волга не может впадать в Каспийское море, ибо в противном случае она встретилась бы с Танаисом (Доном) и неизбежно слилась бы с ним».

Да, много воды утекло с тех пор. Уже два столетия назад последний из молодцов Стеньки Разина знал, куда ведет раздольная русская река.

А в наше время середнячок‑среднеклашка, разбуди его ночью вопросом: «Так куда же впадает Волга?» — выпалит: «В Каспийское море». Это для него не задача. Это для него аксиома. Она не требует доказательств. За него потрудились предшествующие поколения.

Без особых затрат умственной энергии, а лишь призвав на помощь вычитанное из книг, наши ребята могли бы сегодня, с высоты XX века, стать менторами, учителями, наставниками высочайших авторитетов арабского Востока, Эллады и Рима.

Стоит только представить себе подобную картину:

— Нет, почтеннейший Демокрит, — поучали бы Ваня и Маша философа, которого Карл Маркс назвал «первым энциклопедическим умом среди греков», — это атом‑то не делится? Еще как делится! Да будет вам известно, что в этой невидимой глазом крохотуле имеется и ядро, и электроны, и протоны да нейтроны, и даже как там еще… нейтрино!

Коля пожурил бы Христофора Колумба за допущенную им ошибку.

— Что же вы, адмирал, натворили? При чем здесь «Индии», когда вас занесло в Америку? Ах, вы об этом не догадывались? Печально! Пускаться в путь, многоуважаемый мореплаватель, нужно во всеоружии знаний!

А затем, раскрыв «Очерки бурсы» Помяловского, не без ехидства прочел бы великим соответствующий случаю отрывок:

« — Ну, ты, Воздвиженский… поди к карте и покажи мне, сколько частей света.

Воздвиженский подходит к висящей на классной доске ландкарте, берет в руки кий и начинает путешествовать по европейской территории.

— Ну, поезжай, мой друг.

— Европа, — наминает друг.

— Раз, — считает учитель.

— Азия.

— Два, — считает учитель.

— Гишпания, — продолжает камчатник, заезжая кием в Белое море, прямо к моржам и белым медведям.

Раздается общий хохот. Учитель считает:

— Три.

Но ученый муж остановился на Белом море, отыскивая здесь свою милую Гишпанию, и здесь зазимовал.

— Ну, путешествуй дальше. Али уже все пересчитал страны света?

— Все, — отвечал наш мудрый географ».

…Человечество пришло к пику сегодняшних знаний, идя тернистой дорогой проб и ошибок, частоколом встававших на неведомом пути.

 

Бабушкины сказки

 

«Чи та, чи не та? » Возвращались пешими из далеких краев два казака к своим очагам и семьям. А дорога к своему стану — не ближний путь. Заплутались казаки. И никто им помочь не может — нет у того хуторка имени. Шли они, шли и однажды к вечеру взобрались на пригорок. Оглядели все округ и узрели вдалеке тусклые огоньки вроде бы своих хатенок, и местность, никак, знакомая.

— Чи та, чи не та? — молвил один казак.

— Кажись, та, — облегченно выдохнул второй. И угадал. С тех пор к деревеньке и пристало название Чита.

«Вор стекла! » Петр i, поспешая к месту будущей Полтавской битвы, уронил в реку свою подзорную трубу. Искали ее, да тщетно: канула она в воду безвозвратно.

— Вор скла! — произнес в сердцах русский царь (то есть «вор стекла»). С той поры безымянная река, невольно похитившая окуляр самодержца, была окрещена Ворскла.

«Кюре поджарили! » Остров в Карибском море испытал на своем веку предостаточно. Его «новая история» началась нападением на него в 1499 году испанцев под водительством конкистадора Алонсо де Охеды. Кто только не грабил туземцев потом! Голландцы, французы, англичане, наведывались сюда работорговцы и пираты. В русских аристократических кругах об этом острове знали большей частью по ароматному ликеру кюрасо . А когда вдруг задались вопросом — ну а почему так называется та далекая островная земля, то вычитали в европейских журналах, что первый европейский миссионер, прибывший на остров с целью обратить туземцев в христианскую веру, не был правильно понят тамошними жителями. Эти кровожадные людоеды, вместо того чтобы всеми помыслами обратиться к богу, предпочли просто‑напросто поджарить святого отца на костре. На поиски пропавшего соотечественника прибыли испанские солдаты. На вопрос, куда подевался священник, кровожадные карибы (или араваки) бесстыдно, хором рявкнули: «Кюра сао!» («Кюре поджарили!») Восклицание каннибалов стало именем острова.

«Я хрома! » — воскликнула жена князя Юрия Долгорукого, повредив ногу при переправе через речку. Так, Яхрома, была наречена коварная речка, а затем название перешло и на основанный на ее берегу подмосковный городок.

Опуская вопрос о достоверности «биографий» подобных топонимов, поведаю вам еще о тех, в основу которых легла непреходящая и неиссякаемая тема любви. И конечно, ненависти. И конечно, коварства.

«Кума, вина! » В волжской слободке вдова‑красавица держала постоялый двор. Приветливая, умеющая ублажить заезжих гостей, она была прозвана кумушкой, кумой. «Кума, вина!» — слышалось со всех сторон. Эти слова и образовали название слободки, позднее искаженного в Кунавино.

Влюбился в хозяюшку нижегородский князь‑воевода несказанно. До того, что жену свою бросил. Порешил тут сын их примерно наказать змею подколодную, отомстить за обиду, матери учиненную. Ан не тут‑то было. Речами сладкими, улыбкой зовущей приворожила она и княжича. Но постояла за себя княгиня. Смертельным зельем опоила она разлучницу. Обезумевший воевода лишил жизни отравительницу, а затем и сына — ее заступника. За преступлением последовало наказание — царь казнил злодея‑воеводу.

Не стало больше слышно криков: «Кума, вина!», но память о ней хранит Кунавино. Ныне Канавино— один из районов города Горького.

«Ах, Туба! » — горестно воскликнула мать, когда увидела, как воды безымянной реки сомкнулись над телом ее ненаглядной дочери Тубы. Повод? Кажется, не разделил ее чувства добрый молодец. Теперь вам понятно, почему река — Ахтуба?

Ветла Луги . Еще одна трагедия. Жила‑была девушка Луга. Никто в тех краях не мог сравниться с ней — красы неописуемой, характер ангельский — словом, лебедь белая и так далее. Сон, покой потерял из‑за нее властный мурза. Преследовать ее стал, грозить. Но, гордая, она отвергла ухаживания ненавистного притеснителя. «Лучше смерть!» — подумалось Луге, и, не откладывая дела в долгий ящик, бросилась она в речной омут под ветлой. «Ах, вот оно что! — догадались вы. — Значит, река Ветлуга, вернее, ее название образовалось от слова «ветла» и имени «Луга»?» Так, по крайней мере, передает легенда. И она ничуть не уступает объяснениям происхождения гидронимов двух волжских притоков. Плывет как‑то Стенька Разин с дружиной и персидской княжной на быстроходных стругах по матушке по Волге. Там, где впадает в великую реку нынешняя Решма, персиянка восклицает: «Режь мя!» (меня). Чувствует, что поостыл к ней любимый. Но он ноль внимания. Идут челны дальше, и у другого притока — нынешняя Кинешма— княжна заголосила: «Кинешь мя!» Иссякло, видимо, терпение Разина, и он, как поется в песне, бросает персиянку «в набежавшую волну».

Помните «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, пассажиров поезда, отправляющегося в Азию, на смычку рельсов Восточной магистрали? Братья‑корреспонденты Лев Рубашкин и Ян Скамейкин, вопреки договору, состряпали «Легенду озера Иссык‑Куль», бытовавшую до этого в различных вариантах. Вот что готовились они передать по телеграфу:

«Старый каракалпак Ухум Бухеев рассказал мне эту легенду, овеянную дыханием веков. Двести тысяч четыреста восемьдесят пять лун тому назад молодая, быстроногая, как джейран (горный баран), жена хана красавица Сумбурун горячо полюбила молодого нукера Ай‑Булака. Велико было горе старого хана, когда он узнал об измене горячо любимой жены. Старик двенадцать лун возносил молитвы, а потом со слезами на глазах запечатал красавицу в бочку и, привязав к ней слиток чистого золота весом в семь джасасын (18 кило), бросил драгоценную ношу в горное озеро. С тех пор озеро и получило свое имя — Иссык‑Куль, что значит „Сердце красавицы склонно к измене“.

На что его попутчик возмутился:







Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 115; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.028 с.) Главная | Обратная связь