Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Женщина, которая приходила ровно в шесть




 

Дверь открылась скрипя. В этот час ресторан Хосе был пуст. Било шесть, а Хосе знал: постоянные посетители начинают собираться не раньше половины седьмого. Каждый клиент ресторана был неизменно верен себе; и вот с последним, шестым, ударом вошла женщина и, как всегда, молча подошла к высокому вращающемуся табурету. Во рту она держала незажженную сигарету.

- Привет, королева, - сказал Хосе, глядя, как она усаживается.

Он направился к другому краю стойки, на ходу протирая сухой тряпкой ее стеклянную поверхность. Даже при виде этой женщины, с которой был дружен, он - рыжий краснощекий толстяк - всегда разыгрывал роль усердного хозяина.

- Что ты хочешь сегодня? - спросил Хосе.

- Перво-наперво я хочу, чтобы ты был настоящим кабальеро.

Она сидела на самом крайнем в ряду табурете и, облокотившись о стойку, покусывала сигарету. Заговорив, она выпятила чуть-чуть губы, чтобы Хосе обратил внимание на сигарету.

- Я не заметил, - пробормотал он.

- Ты вообще ничего не замечаешь, - сказала женщина.

Хосе положил тряпку, шагнул к темным, пахнущим смолой и старой древесиной шкафам и достал оттуда спички. Она наклонилась, чтобы прикурить от огонька, спрятанного в грубых волосатых руках. Он увидел ее густые волосы, обильно смазанные дешевым жирным лосьоном. Увидел чуть опавшую грудь в вырезе платья, когда женщина выпрямилась с зажженной сигаретой.

- Ты сегодня красивая, королева, - сказал Хосе.

- Брось свои глупости, - сказала женщина. - Этим я с тобой расплачиваться не стану, не надейся.

- Да я совсем о другом, королева, - сказал Хосе. - Не иначе, ты съела что-нибудь не то за обедом.

Женщина затянулась крепким дымом, скрестила руки, все так же облокотившись о стойку, и стала глядеть на улицу сквозь широкое стекло ресторана. На лице ее была тоска. Привычная и ожесточенная тоска.

- Я тебе сделаю отличный бифштекс.

- Мне пока нечем платить.

- Тебе уже три месяца нечем платить, а я все равно готовлю для тебя самое вкусное, - сказал Хосе.

- Сегодня все иначе, - мрачно сказала женщина, не отрывая глаз от улицы.

- Каждый день одно и то же, - сказал Хосе. - Каждый день часы бьют шесть, ты входишь, говоришь, что голодна как волк, ну я и готовлю тебе что-нибудь вкусное. Разве что сегодня ты не говоришь, что голодна как волк, а что, мол, все иначе.

- Так оно и есть, - сказала женщина. Она посмотрела на Хосе, который что-то искал в холодильнике, и почти тут же перевела взгляд на часы, стоящие на шкафу. Было три минуты седьмого. - Сегодня все иначе. - Она выпустила дым и сказала взволнованно и резко: -- Сегодня я пришла не в шесть, поэтому все иначе, Хосе.

Он посмотрел на часы.

- Да пусть мне отрубят руку, если эти часы отстают хоть на минуту, сказал он.

- Не в этом дело, Хосе. А в том, что я пришла не в шесть, - сказала женщина. - Я пришла без четверти шесть.

- Пробило шесть, моя королева, ты вошла, когда пробило шесть, - сказал Хосе.

- Я здесь уже четверть часа, - сказала женщина.

Хосе подошел к ней. Приблизил свое огромное багровое лицо и подергал себя за веко указательным пальцем.

- Ну-ка дыхни!

Женщина откинулась назад. Она была серьезная, чем-то удрученная, поникшая. Но ее красил легкий налет печали и усталости.

- Брось эти глупости, Хосе. Ты сам знаешь, что я не пью уже полгода.

- Расскажи кому-нибудь другому, - сказал он, - только не мне. Готов поклясться, что вы вдвоем выпили целый литр.

- Всего два глотка с моим приятелем, - сказала женщина.

- А-а! Тогда ясно, - протянул Хосе.

- Ничего тебе не ясно, - возразила женщина. - Я здесь уже четверть часа.

Хосе пожал плечами.

- Ну пожалуйста. Четверть так четверть, если тебе хочется, - сказал он. - В конце концов, какая разница - десятью минутами раньше, десятью минутами позже.

- Большая разница, Хосе, - сказала женщина и, вытянув руки на стеклянной стойке, с безразличным, отсутствующим видом добавила: - Дело не в том, что мне так нужно, а в том, что я уже четверть часа здесь. - Она снова посмотрела на стрелки. - Да нет, уже двадцать минут.

- Пусть так. Я бы подарил тебе весь день и ночь в придачу, лишь бы ты была довольна. - Все это время Хосе что-то делал за стойкой, что-то переставлял с места на место. Играл свою привычную роль. - Лишь бы ты была довольна, - повторил он. Вдруг резко остановился и повернулся к женщине: Ты знаешь, я тебя очень люблю.



Женщина холодно посмотрела на него:

- Да ну! Какое открытие, Хосе. Думаешь, я бы пошла бы с тобой хоть за миллион песо?

- Да я не об этом, королева, - отмахнулся Хосе. - Ручаюсь, за обедом ты съела что-то несвежее.

- Вся штука в том... - сказала женщина, и голос ее немного смягчился, - вся штука в том, что ни одна женщина не выдержит такого груза даже за миллион песо.

Хосе вспыхнул, повернулся к ней спиной и стал смахивать пыль с бутылок. Он продолжал говорить, не глядя в ее сторону:

- Ты сегодня злая, королева, тебе лучше всего съесть бифштекс и отоспаться.

- Я не хочу есть, - сказала женщина. Она снова смотрела на улицу, разглядывая в сумеречном свете города редких прохожих.

На несколько минут в ресторане установилась неясная тишина. Лишь Хосе чем-то шуршал в шкафу. Внезапно женщина отвела глаза от улицы и заговорила совсем другим голосом - погасшим и мягким:

- Правда, ты меня любишь, Пепильо?

- Правда, - не глядя на нее, кратко ответил Хосе.

- После всего, что я тебе наговорила... - сказала женщина.

- А что ты наговорила? - спросил Хосе все так же сдержанно и все так же не глядя на нее.

- А про миллион песо.

- Я уже забыл об этом, - сказал Хосе.

- Значит, ты меня любишь?

- Да, - сказал Хосе.

Потянулось молчание. Хосе по-прежнему что-то искал в шкафу, не оборачиваясь к женщине. Она выпустила изо рта дымок, легла грудью на стойку и настороженно, с сомнением покусывая губу, словно остерегаясь чего-то, спросила:

- Даже если я не стану спать с тобой?

Вот тут Хосе взглянул на нее:

- Мне этого не надо, потому что я тебя слишком люблю. - Он шагнул к ней. И остановился. Опираясь могучими руками на стойку и заглядывая женщине в самые глаза, сказал: - Я так люблю тебя, что мог бы убить каждого, с кем ты уходишь.

В первый момент она вроде бы растерялась. Потом посмотрела на него очень внимательно - во взгляде ее вместе с жалостью проступала насмешка. Потом задумалась в нерешительности. И вдруг разразилась смехом:

- Да ты ревнив, Хосе. Ну и ну, ты, оказывается, ревнив?!

Хосе снова покраснел, засмущался откровенно, даже беззастенчиво, как бывает у детей, когда разом открываются все их тайны.

- Ты сегодня какая-то бестолковая, королева, - сказал он, утирая пот тряпкой. И добавил: - Вот что с тобой сделала такая скотская жизнь.

Но теперь лицо женщины стало другим.

- Значит, нет, - сказала она. И посмотрела на него пристально, странно блестя глазами, вызывающе и одновременно грустно. - Значит, не ревнив.

- Ну не скажи, - возразил Хосе. - Но не так, как ты думаешь. - Он расстегнул воротничок и долго тер тряпкой шею.

- Тогда объясни, - сказала женщина.

- Понимаешь, я тебя так люблю, что не могу больше видеть все это, сказал Хосе.

- Что? - переспросила женщина.

- Да то, что каждый вечер ты уходишь с первым встречным.

- А правда, ты бы убил любого, только чтобы он не пошел со мной? спросила женщина.

- Чтоб не пошел - нет, сказал Хосе. - Я бы убил за то, что пошел.

- Не все ли равно? - сказала женщина.

Напряженный разговор будоражил обоих. Женщина говорила тихо, мягким и вкрадчивым голосом. Лицо ее почти вплотную приблизилось к багровому добродушному лицу толстяка. Он сидел не шелохнувшись, будто околдованный жаром ее слов.

- Все это правда, - сказал Хосе.

- Значит... - сказала женщина и, подавшись вперед, погладила его огромную шершавую руку. Отбросила погасший окурок. - Значит, ты способен убить человека?

- За то, о чем я тебе сказал, - да! - с горячностью ответил Хосе.

Женщина зашлась судорожным смехом, не скрывая издевки.

- Какой ужас, Хосе! Какой ужас! - говорила она сквозь смех. - Хосе убивает человека! Ну кто бы подумал, что такой солидный человек, такой праведник, что кормит меня задарма бифштексами и болтает со мной, пока я жду клиентов, - самый что ни на есть убийца. Какой ужас, Хосе, я боюсь тебя!

Хосе опешил. Может, он даже возмутился. Может, в тот момент, когда женщина расхохоталась, он почувствовал, что все для него рухнуло.

- Ты пьяна, дурочка, - сказал он. - Иди отоспись. Вот даже есть не хочешь...

Но женщина больше не смеялась, она сидела снова серьезная, задумчивая, сгорбившись над стойкой. И следила взглядом за Хосе. Вот он открыл холодильник и снова закрыл его, ничего оттуда не достав. Вот протер сверкающее, без пылинки, стекло. Женщина заговорила тем же мягким и ласковым голосом, каким спросила его раньше: "Правда, ты меня любишь, Пепильо?"

- Хосе, - сказала она.

Толстяк даже не обернулся.

- Хосе!

- Иди проспись! - сказал Хосе. - Да ополоснись, перед тем как лечь, чтобы хмель сошел!

- Нет, взаправду, Хосе, - сказала женщина, - я не пьяная.

- Значит, на тебя дурь нашла, - сказал Хосе.

- Подойди-ка, мне надо поговорить с тобой, - позвала женщина.

Мужчина подошел с надеждой и в то же время с недоверием.

- Поближе.

Он встал прям перед ней. Она потянулась к нему и больно схватила за волосы, но сделала это с явной нежностью.

- Повтори, что ты мне сказал, - попросила она.

- Что? - сказал Хосе. Он пытался заглянуть ей в глаза исподлобья, так как она пригнула ему голову.

- Что убил бы человека, который переспит со мной.

- Убил бы того, который переспит, королева. Клянусь, - сказал Хосе.

Женщина выпустила его волосы.

- Стало быть, ты вступишься за меня, если я убью кого-нибудь, сказала она утвердительно, отталкивая с грубым кокетством огромную, как у кабана, голову.

Хосе ничего не ответил, лишь улыбнулся.

- Отвечай, Хосе, - сказала женщина. - Ты меня защитишь, если я убью кого-нибудь?

- Ну, это зависит... - сказал Хосе. - Говорить - одно, а делать другое.

- Никому полиция так не верит, как тебе, - сказала женщина.

Хосе самодовольно улыбнулся, польщенный. Женщина снова перегнулась к нему через стойку.

- Нет, правда, Хосе. Я могу побиться об заклад, что ты ни разу в жизни не соврал, - сказала она.

- А какой толк от этого?

- И все равно, - настаивала женщина, - полиция это знает и верит каждому твоему слову.

Хосе постукивал по стеклу, стоя перед женщиной, и не знал, что сказать. Она снова уставилась на улицу. Потом глянула на часы, и голос ее сделался другим, торопливым, словно ей хотелось закончить разговор, пока они одни.

- Ты мог бы соврать ради меня, Хосе? - спросила она. - Я всерьез.

И тут Хосе испытующе посмотрел на нее, в упор, глаза в глаза, словно ему вдруг ударила в голову страшная мысль. Мысль, которую он с лету поймал, шевельнулась у него в мозгу, смутная, неясная, и исчезла, оставив лишь жаркий след страха.

- Во что ты впуталась, королева? - спросил Хосе. Он потянулся к ней, скрестив руки над стойкой. Женщина почувствовала крепкий, едкий, отдающий нашатырем запах в его дыхании, которое сделалось тяжелым, оттого что он навалился животом на стекло. - Нет, правда, королева... Что ты натворила? сказал он.

Женщина оттолкнула от себя его голову.

- Ничего, - сказала она. - Что, уж нельзя поговорить просто так, со скуки? - Потом взглянула на него: - Знаешь, может, тебе и не придется никого убивать.

- Да у меня и в мыслях никогда не было, чтоб убить человека, - сказал Хосе озадаченно.

- Да нет же, - сказала женщина, - я говорю, никого, кто переспит со мной.

- А-а! - протянул Хосе. - Вот теперь мне ясно. Я ведь всегда говорил, что ты зря пустилась в такую жизнь. И даю слово, бросишь все это - буду жарить для тебя каждый день самый лучший бифштекс, и бесплатно.

- Спасибо, Хосе, - сказала женщина. - Тут другое. Вся штука в том, что я больше не смогу ни с кем.

- Снова темнишь, - сказал Хосе. Он явно терял терпение.

- Ничего я не темню, - сказала женщина.

Она выпрямилась, села поудобнее, и Хосе увидел ее опавшую, жалкую грудь под корсетом.

- Завтра я уеду и, клянусь, больше никогда ничем тебя не побеспокою. И больше ни с кем не буду путаться, помяни мое слово.

- И с чего это ты? - удивился Хосе.

- Вот решила, и точка. Я теперь только поняла, что все это одно скотство.

Хосе снова ухватился за тряпку и давай начищать стекло там, где она сидела. Заговорил, не глядя в ее сторону:

- Конечно, то, чем ты занимаешься, - настоящее скотство. Давно пора бы опомниться.

- Да я давно опомнилась, - сказала она. - Но вот до конца убедилась в этом только-только. Мне опротивели мужчины.

Хосе улыбнулся. Он поднял голову и, все так же улыбаясь, посмотрел на нее.

Но она уже сидела подавленная, задумчивая, втянув голову в плечи и раскачивалась на табурете с каким-то помертвелым лицом, которое золотила преждевременная осенняя дымка.

- По-моему, надо оставить в покое женщину, которая убила человека, потому что он ей опротивел, после того как она с ним переспала, и не только он, но все, с кем она была в постели.

- Ну, уж ты хватила через край, -сказал Хосе растроганно, и в голос его просочилась нежность.

- А если женщина говорит мужчине, что он ей противен, когда тот уже одевается, потому что у нее перед глазами все, что он над ней вытворял весь вечер, и она чувствует, что ни мылом, ни щеткой не отодрать его запах...

- Это бывает, королева, - сказал Хосе, теперь уже с некоторым равнодушием, по-прежнему надраивая стекло. - Его вовсе незачем убивать. Просто пошли его куда подальше.

Но женщина все говорила, и быстрые бесцветные слова ее лились взволнованно, без удержу.

- Ну а если женщина говорит, что он ей противен, а он вдруг бросает одеваться и снова к ней, и давай ее целовать, и...

- Да ну! Какой порядочный мужчина сделает такое, - сказал Хосе.

- Ну а если сделает? - сказала женщина с ожесточением. - Ну представь, что сделает!

- Да ну, до этого не дойдет, - сказал Хосе. Он по-прежнему тер одно и то же место на стойке, но разговор его интересовал уже меньше.

Женщина стукнула по стеклу костяшками пальцев. Она снова стала уверенной и сказала с пафосом:

- Какой ты дикий, Хосе. Ничего не понимаешь. - Она с силой вцепилась в его рукав: - Нет, ты скажи, эта женщина должна была его убить?

- Да будет тебе, - примирительно, как бы успокаивая ее, сказал Хосе. Раз ты говоришь - так оно и есть.

- Ведь она защищалась? - Женщина трясла его за руку.

Наконец Хосе бросил на нее мягкий, потеплевший взгляд.

- Пожалуй, так, - сказал он. И подмигнул ей понимающе, как бы подыгрывая, - мол, он соучастник какого-то злодейства. Но женщина оставалась серьезной. Лишь выпустила его рукав.

- А ты соврал бы, чтобы спасти женщину, которая сделала такое?

- Ну, это зависит...

- От кого же? - спросила она.

- От женщины, - сказал он.

- А ты представь, что это женщина, которую ты очень любишь. И не чтоб иметь ее, понимаешь, а так, как ты сам говорил, просто любишь.

- Ладно. Пусть так, как ты хочешь, королева, - вяло сказал Хосе, которому это уже порядком надоело.

Он отошел от нее. Посмотрел на часы и увидел, что почти половина седьмого. "Через несколько минут, - подумал он, - ресторан заполнят посетители", и еще яростнее принялся тереть стекло, поглядывая на улицу. Женщина неподвижно сидела на табурете.

Молча, сосредоточенно, с выражением бесконечной тоски, точно угасающая лампочка, она следила за Хосе. Вдруг, после тягостного молчания, она произнесла кротким, искательным голосом:

- Хосе!..

Он посмотрел на нее с глубокой и печальной нежностью, какая бывает во взгляде быка. Нет, ему не хотелось больше никаких разговоров. Он посмотрел просто так, лишь бы убедиться, что она здесь и ожидает, в общем-то зря, найти в нем защитника.

- Я вот говорю, что завтра уеду, а ты хоть бы что, - сказала женщина.

- Ну... - сказал Хосе. - Но ведь ты не сказала куда.

- А туда, где не нужно спать с мужчинами.

Хосе усмехнулся:

- Ты что, всерьез уезжаешь? - И лицо его вдруг переменилось, точно он наконец понял, что к чему в жизни.

- Это от тебя зависит, - сказала женщина. - Сумеешь соврать про то, когда я пришла, - завтра уеду и покончу с этим навсегда. Идет?

Хосе улыбнулся и согласно кивнул. Женщина наклонилась к нему:

- Если я когда-нибудь вернусь и увижу на этом месте в это же время другую женщину - умру от ревности.

- Если вернешься, привези мне что-нибудь, - сказал Хосе.

- Да, - сказала женщина. - Обещаю, что куплю тебе где-нибудь заводного медвежонка.

Хосе улыбнулся. Провел тряпкой в воздухе между ней и собой, словно протер незримое стекло. Женщина тоже улыбнулась. Теперь ласково и кокетливо. Хосе двинулся к другому краю стойки, на ходу протирая стекло.

- Ну что? - спросил он не оборачиваясь.

- Значит, ты всем, кто бы ни спросил, скажешь, что я пришла без четверти шесть, так?

- А зачем? - спросил Хосе ей в спину.

- Какое тебе дело? - сказала она. - Главное, что ты это сделаешь.

Дверь, скрипя, открылась. Вошел первый посетитель и занял столик в углу. Хосе поспешил к нему, бегло взглянув на часы. Ровно половина седьмого.

- Ладно, королева, будет, как ты хочешь, - сказал он рассеянно. - Я всегда делаю, как ты хочешь.

- Ну что ж, - сказала женщина, - тогда зажарь мне бифштекс.

Хосе открыл холодильник, достал тарелку с мясом, положил его на стол и зажег плиту.

- Я приготовлю тебе отличный бифштекс на прощанье.

- Спасибо, Пепильо.

Она задумалась, будто погрузилась в какой-то странный мир, населенный зыбкими, расплывчатыми, неведомыми образами. Она не услышала, как зашипело сырое мясо, брошенное на сковородку с кипящим маслом, не услышала, как оно потрескивало, когда Хосе его переворачивал. Не почувствовала сочного запаха жареного мяса, который медленно распространялся по всему ресторану. Она так и сидела, уйдя в свои мысли, задумавшись глубоко-глубоко, и наконец подняла голову, зажмурилась, будто вернулась к жизни с того света. Увидела, что Хосе стоит у плиты, освещенный весело разгоревшимся пламенем.

- Пепильо!

- Ну что?

- О чем задумался?

- Вот думаю, купишь ли ты мне где-нибудь заводного медвежонка.

- Конечно, но мне надо знать, сделаешь ли ты на прощание то, о чем я попрошу.

Хосе глянул на нее из-за плиту:

- Сколько повторять одно и то же?! Ты хочешь еще что-нибудь, кроме бифштекса?

- Да, - сказала женщина.

- Чего? - спросил Хосе.

- Хочу еще четверть часа.

Хосе откинулся назад, чтобы посмотреть на часы. Потом взглянул на посетителя, который молча сидел в углу, а затем на мясо, зарумянившееся на сковородке. И лишь тогда сказал:

- Нет, серьезно, я ничего не понимаю, королева.

- Не будь дурачком, Хосе, - сказала женщина. - Запомни, я здесь с половины шестого.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-05-30; Просмотров: 306; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.035 с.) Главная | Обратная связь