Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Философия языка Нового времени

Для философии этого периода характерно стремление освободиться от средневековой теологической картины мира. Природа и общество осмысляются как непосредственный объект науки.

В центре философской концепции Нового времени находятся человек и сила постигающего богоданный мир разума человека. На смену религиозной онтологии приходят проблемы гносеологии, центральный философский вопрос эпохи – выработка метода философского, научного познания мира. По отношению к языку центральная проблема преломляется как проблема постижения человеком предмета, явления мира, совершаемого в имени. Особую важность приобретает вопрос метода лингвистического исследования и его философского обоснования. Формируемый в этот период метод может быть определен как метод грамматического рационализма. Философское обоснование он находит в трудах крупнейших философов этого периода – Френсиса Бэкона (1561 – 1626), Рене Декарта (1596 – 1650), Готфрида Вильгельма Лейбница (1646 – 1716).

В трудах философов-рационалистов, во-первых, закрепляется отход от идеи демиургического первотворения слова, а следовательно, и противопоставленности человека-творца имен и пользователя речью в мифологическом образе: в роли и творца, и пользователя словом выступает «простой человек». На смену мифологическому противопоставлению приходит оппозиция обыденного и философского пользования словом.

Во-вторых, отчетливо проявляется идея активности языка по отношению к отражаемому миру (эта идея проявляется в свободе интерпретации мира) и человеку (что проявляется в воздействии на мысли и поступки человека).

Идею об активной силе речи-языка по отношению к человеку ярко выразили Ф. Бэкон и Г.В. Лейбниц. Язык, феномен, созданный в результате «примышления» человека, продукт его мыслительной активности, получает самостоятельность, становится субъектом обратного активного воздействия на человека, его разум. Замещение вещи словом в человеческом обиходе теперь видится как препятствие на пути точного познания вещи в силу, во-первых, их принципиальной неадекватности, во-вторых, в силу возможного искажения в «словесном понятии» «понятия вещи». В практике обыденного человеческого употребления такие искажения повсеместны, в философском же использовании языка они должны быть устранены.

Как же следует действовать для устранения нарушений правильной связи имени и вещи?

При решении этого вопроса философы Нового времени исходят из признания условной, договорной связи имени и вещи. Вследствие этого путь, намеченный в «Кратиле», либо отвергается совсем, либо быстро преодолевается после обсуждения нескольких примеров звукосимволического подражания имени вещи в первичных (теперь это исторически первичные, более ранние по происхождению имена). Идею условной связи имени и вещи поддерживает Г.В. Лейбниц в «Новых опытах о человеческом разуме»: «В настоящее время слова употребляются людьми в качестве знаков их идей. Это произошло не благодаря какой-нибудь естественной связи между некоторыми членораздельными звуками и некоторыми идеями, но по произвольному установлению, в силу которого какое-то слово было сознательно выбрано знаком какой-нибудь идеи».

Выход видится в том, чтобы вновь подчинить вышедший из повиновения интеллекту язык, обуздать «колдовской дар слова» силой разума, вернуть язык в позицию творимого объекта. В таком исправлении нуждается прежде всего язык философствования; «философское употребление слова», пишет Лейбниц, – это такое употребление, которое служит для выражения в общих предложениях достоверных истин».

В этом исправленном или вновь созданном языке будет установлено точное соответствие имени и вещи, что достигнуто будет не в результате интуитивного прозрения или скрупулезного восстановления былого совершенства, но как результат наделения слов точными, однозначными смыслами, состав которых будет получен в результате применения к анализу мира точных методов познания.

Рене Декарт в письме 1629 г. обсуждает возможность создания рационального языка со строго единоообразным «спряжением, склонением, построением слов».

 

«Я считаю, что такой язык возможен и что можно установить науку, от которой он зависит, с его помощью крестьяне смогут судить о сущности вещей лучше, чем это думают иные философы. Но не надейтесь когда-нибудь узреть его, это предполагает великие перемены в порядке вещей».

 

Философ поддерживает идею, что сходные вещи должны иметь сходные обозначения, при этом лучше всего представить все многообразие понятий в виде сочетаний немногих идей.

Ф. Бэкон предлагает модель создания образцового языка на принципах эмпиризма: этот язык должен быть создан в результате изучения естественных языков, его основные элементы должны быть общими для большинства естественных языков, неслучайными.

Эти идеи были подхвачены и развиты Г.В. Лейбницем в работах «Рациональный язык» и «Основы исчисления рассуждений», предложившим программу создания грамматики такого языка с опорой на латинскую, освобожденной от всех неправильностей латинской грамматики. Лексикон такого языка создается на основе жесткой семантической упорядоченности, возникающей в результате философской классификации явлений.

 

Чтобы создать особый рациональный язык, «нужно будет составить общую грамматику языков, обратив особое внимание на латинский, так как в Европе это язык науки, неплохо было бы перенести кое-что в рациональный язык из латинского языка. Грамматика должна быть подчинена строгим правилам и лишена аномалий».

 

 

«Мне же, беспокойному, уже давно со всей очевидностью представилось и нечто более важное, а именно, что все человеческие мысли вполне разрешаются на немногие, как бы первичные; что если бы этим последним были поставлены в соответствие характеры, то из них могли бы образовываться характеры производных понятий, из которых всегда могли бы извлекаться все их реквизиты и входящие в них первичные понятия и то, что я называю определениями или значениями (valores), а равным образом И следствия (affectiones), доказуемые из этих определений».

 

Так были обоснованы идеи создания философских и «бытовых» искусственных языков. Все внимание обращено к семантике знака, звучание же может быть трансформировано как угодно, главное – наделить его связью с точным смыслом и прочно зафиксировать это отношение.

Идея создания искусственных языков как средства научной и межэтнической коммуникации непосредственно базировалась на методологической основе рационализма. Хотя идеи создания философского, универсального языка, формулировались еще в ХIII в., в трудах Роджера Бэкона, активное лингвопроектирование – ярчайшая черта гносеологического образа эпохи ХVII в. Универсальный язык был призван способствовать проникновению в суть вещей, систематизировать знания, создать условия непротиворечивости философского и научного диалога. Р. Декарт предлагает дедуктивный подход к созданию философского языка, построение языковых элементов как отражение единых логических категорий.

Общетеоретические идеи Р. Декарта, Ф. Бэкона нашли отражение в многочисленных проектах философских, универсальных языков. Ко впервые воплощенной в ХVII в. идее создания искусственного языка продолжали обращаться на протяжении столетий: существует около 1000 проектов искусственных языков, из которых признание получили очень немногие, прежде всего, волапюк, разработанный в 1879 г. И. М. Шлейером (1842 – 1912), и эсперанто, созданный в 1887 г. Л.Л. Заменгофом (1859 – 1917).

Интересно, что именно в трудах рационалистов была высказана идея, возникновение которой обычно относят к следующей исторической эпохе. Последнее верно в том смысле, что эта идея в XIX веке была высказана как основная концептообразующая. Это мысль о том, что в языке отражается не только мир (в имени – не только вещь), но человек, народ, говорящий на данном языке, и показателен в данном случае именно обыденный язык. В новом философском контексте возвращается мифологическая идея отражения в творении (языке) образа творца (человека, народа), идея, которая захватит умы на рубеже XVIII – XIX вв., затем будет забыта на некоторое время и возвращена в научный обиход в облике теории языковой относительности Сэпира – Уорфа, неогумбольдтианстве Л. Вайсгербера, теориях языковой картины мира современной российской лингвистики.

 

И так как языки вообще являются самыми древними памятниками народов, возникшими до письменности и искусств, то они лучше всего свидетельствуют об их происхождении, родстве и переселениях. Вот почему правильно понятые этимологии были бы крайне интересны и важны; надо только сопоставлять языки нескольких народов и не делать слишком больших скачков от одного народа к другому, очень отдаленному, не имея для этого надлежащих оснований. При этом особенно полезно иметь в качестве свидетелей промежуточные народы….

Со временем будут записаны все языки вселенной и составлены словари их и грамматики и будет произведено сравнение всех языков; это будет иметь очень важное значение как для знания вещей, так как названия очень часто соответствуют свойствам вещей (как это видно, например, на названиях растений у различных народов), так и для познания нашего духа и чудесного разнообразия его деятельности (Г.В. Лейбниц).

 

Еще одним важнейшим результатом соединения философских поисков эпохи, утверждения взгляда на язык как человеческую способность, связанную с мышлением, служащую средством объективации мышления и передачи его другим, и практического анализа новых языков по одной схеме грамматического описания явилось создание нового типа грамматик. ХVII в. – это век универсальных грамматик в духе декартовского рационализма.

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 54; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.081 с.) Главная | Обратная связь