Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Мотивация преступного поведения.




В криминальной психологии есть попытка создания психологических типов преступников по мотивационным критериям. Мотив отражает то, ради чего совершается поступок, действие, в чем их личностный смысл для человека. В мотиве опредметчиваются потребности человека, а сам он форми­руется под влиянием влечений, эмоций и установок. Поведе­ние человека полимотивно (т.е. определяется рядом мотивов). Одни из них являются ведущи­ми, другие - дополнительными, вспомогательными. Сами по себе мотивы нейтральны, т.е. считается, что преступ­ных мотивов нет, а есть преступные средства их реализации[8].

Ряд ученых (Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е.) выделяют среди корыстных преступников следующие типы: утверждающийся, дезаптивный, алкогольный, семейный.

«Утверждающийся» («самоутверждающийся») тип, для которого смысл преступного поведения заключается в утверждении себя на социальном, социально-психологическом или индивидуальном уровнях. Естественно, здесь присутствует и корыстный мотив, выступающий как сопутствующий, во многих случаях равнозначный. Владение, распоряжение похищенным является средством самоутверждения личности. Особенно ярко это проявляется в преступных действиях молодых людей, когда они таким образом завладевают престижными вещами.

Мотив утверждения на социально-психологическом уровне имеет место тогда, когда подросток совершает кражу или ограбление чтобы быть принятым в референтную для него неформальную асоциальную группу.

«Дезадаптивный» (или «асоциальный») тип, который характеризуется нарушением социальной адаптации, т.е. приспособленности к условиям микросреды. Эти преступники ведут антисоциальный (часто бездомный) образ жизни, большинство из них - бродяги и алкоголики. Многие из них были ранее судимы, имеют постоянное место жительства, прописку, документы. Обычно они нигде не работают, не имеют семьи, друзей, родственников. Большинство из них безразличны к своей судьбе.

В основе такого дезадаптивного поведения лежит полная личностная неопределенность, психологическая отчужденность (отверженность). Поскольку в таких случаях разорваны эмоциональные связи (привязанности) с людьми, с группой и в целом с социальной средой, поведение мотивируется неосознаваемым стремлением избежать идентификации (уподобления) с другими лицами, групп. Поэтому социальные контакты дезадаптивных лиц поверхностны. Если они устраиваются на работу, то долго на ней не задерживаются, стремятся избавиться от любых обязательств, избежать какой - либо социальной ответственности. Словом, стремятся жить как бы вне общества, вне социальной активности.

В большинстве своем дезадаптивные лица не имеют законных источников получения средств к существованию - их дают кражи и другие имущественные преступления.

«Алкогольный» тип очень близок к «дезадаптивному», но не идентичен ему.

Мотив совершения корыстных преступлений - получение средств для приобретения спиртного. Большинство представителей - хрониче­ские алкоголики. Они отличаются глубокими личностными измене­ниями - деградацией личности по алкогольному типу, так как спирт­ное становится смыслообразующим мотивом их поведения, мери­лом всех ценностей. По мере роста зависимости от алкоголя этот мотив становится в структуре личности доминирующим, вытесняя на задний план все другие мотивы. Впоследствии социально-пози­тивные потребности угасают, редуцируются. Семья, работа - это становится второстепенным.

Меняется и сфера общения (прежде всего, - круг ближайших друзей). Лица, общение с которыми не сопровождается приемом алкоголя, отходят на задний план, а потом и вообще «забываются». На первый план общения выдвигаются новые «друзья» - собу­тыльники, всегда готовые поддержать компанию и раздобыть лю­бым способом, в том числе и преступным, средства на покупку спиртного. Все это усугубляет оторванность человека от нормальной социальной среды и усиливает его дезадаптацию.

Лица алкогольного типа чаще всего совершают мелкие кражи и мелкие хищения на производстве для удовлетворения потребно­сти в спиртных напитках. Они совершают преступления прими­тивными способами, обычно к ним заранее не готовятся; никаких мер к уничтожению следов преступления не принимается, а похищенное чаще всего тут же сбы­вается.



«Игровой» тип личности корыстных преступников с психоло­гической точки зрения довольно сложен. Представителем тако­го типа можно назвать Шуру Балаганова из «Золотого теленка» И. Ильфа и Е. Петрова.

Указанный тип отличается постоянной потребностью в риске, отсюда - поиск острых ощущений, связанных с опасностью, стрем­ление участвовать в рискованных операциях и т. д.

Поведение таких лиц полимотивировано: корыстные побуждения действуют наряду с «игровыми», поскольку для них одинаково зна­чимы как материальные выгоды в результате совершения престу­пления, так и те эмоциональные переживания, которые испытыва­ются в процессе совершения преступления.

«Семейный» тип корыстных преступников характеризуется доминирующей ролью семьи в мотивации преступных действий. Этот тип обычно встречается среди расхитителей и взяточников и крайне редко - среди воров. Такой человек совершает хищения не столько для себя, сколько для материального обеспече­ния близких и дорогих для него членов семьи. Многие такие корыстные преступники на работе характеризуются положительно.

«Семейная» мотивация довольно распространена среди женщин, которые похищают вверенное им имущество ради детей, мужа, нередко и для знакомых мужчин.

Перечисленные типы встречаются и среди других категорий преступников. Так, среди убийц нередко встречаются «самоутвер­ждающиеся». С целью утверждения себя в глазах других и самоут­верждения совершается немало изнасилований, особенно подрост­ками.

Представители «игрового» типа преступников чаще всего встре­чаются среди грабителей, разбойников, хулиганов и лиц, совершаю­щих изнасилования. К последним относятся лица так называемого пассивно-игрового типа, пассивного потому, что игру (флирт) затевают женщины, которые своим двусмысленным поведением провоцируют мужчин на преодоление их мни­мого сопротивления, как потом утверждают виновные.

Среди насильников выделяют еще один тип - так называе­мый «отвергаемый», не встречающийся среди других преступни­ков. Для лиц этого типа характерны дефекты в сфере межличност­ного общения. По причине слабоумия, дебильности, наличия каких-либо физических недостатков женщины их отвергают и презирают. Кроме того, умственная отсталость препятствует усвоению ими нравственных норм, регулирующих общение между полами. Ли­шенные возможности удовлетворить половую потребность социально приемлемым путем, они прибегают к насилию[9].

Среди тех, кто совершает насильственные, насиль­ственно-корыстные преступления, мы нередко видим лиц с чертами по­вышенной агрессивности, злобливых и жестоких по своему характеру и способам действий.

Рассмотрим более подробно с психологической точки зрения эти наиболее часто встречающиеся у преступников свойства личности, тем более что особая жестокость при совершении ряда преступлений рас­сматривается законодателем либо как обстоятельство, отягчающее уго­ловное наказание, либо в качестве квалифицирующего признака целого ряда преступлений.

Понятия агрессия и производное от него — агрессивность, жес­токое обращение и жестокость, особая жестокость, употребляе­мые в Уголовном кодексе РФ, по смыслу близки друг к другу и некото­рыми психологами иногда даже используются почти как синонимы. Од­нако все эти термины отличаются друг от друга, поскольку имеют раз­ное содержание.

По мнению известного западноевропейского психолога X. Хекхаузена, понятие агрессия означает множество разнообразных действий, нарушающих физическую или психическую неприкосновенность чело­века, наносящих ему материальный (и, надо полагать, моральный) вред, препятствующих осуществлению им своих намерений, противодейству­ющих его интересам или же приводящих к его уничтожению. То есть, агрессивные действия по своим последствиям всегда при­водят к одному общему знаменателю — намеренному причинению вреда другому человеку.

Некоторые авторы говорят об агрессии как о специфически ориен­тированном поведении, направленном на устранение или преодоление всего того, что угрожает физической и (или) психической целостности живого организма. Поэтому агрессивные действия, агрессивное пове­дение человека в определенной ситуации предполагают готовность его именно к таким формам активности. С этой точки зрения подобная ситуа­ционно обусловленная готовность субъекта, т.е. его агрессивность, рас­сматривается как состояние его личности, которое может утрачивать свою актуальность с изменением обстановки. Однако если агрессивное состоя­ние у субъекта носит постоянный характер и не зависит от вызывающих его каких-то адекватных ему поводов, можно говорить об агрессивности как о ведущей черте, свойстве характера человека, его личности.

Агрессивность как свойство личности выражает враждебное отношение индивида к окружающим с тенденцией причинения им вреда. Данное свойство достаточно легко выявляется с помощью различных психодиагностических методик (MMPI, ТДТ, методика изучения фрустрационных реакций С. Розенцвейга и др.). Так, например, высокие (более чем 75 Т-баллов) значения шкалы 4 MMPI (тем более в сочетании со шкалой 6) выявляют лиц несдер­жанных, агрессивных, конфликтных, пренебрегающих социальными нормами. (В.М. Мельников, Л.Т. Ямпольский), личности возбудимо­го круга с тенденцией к взрывным агрессивным реакциям (Л.Н. Собчик), людей, у которых пренебрежение к принятым в обществе прави­лам поведения проявляется в гневных и агрессивных реакциях (Ф.Б. Березин, М.П. Мирошников, Е.Д. Соколова). Поданным С.Н. Ениколопова, исследовавшего уровень агрессивности у преступников с помо­щью теста С. Розенцвейга, у лиц данной категории преобладал внешне-обвиняющий (экстрапунитивный) тип реагирования, эгозащитные формы поведения в процессе межличностного общения.

Многими психологами разделяется точка зрения, согласно которой агрессия является реакцией субъекта с относительно высоким уровнем агрессивности на фрустрацию, сопровождаемую эмоциями гнева, враж­дебности, ненависти и даже аффектом (Ю.М. Антонян, В.В. Гульдан, С.Н. Ениколопов, А.В. Петровский и др.). С этой точки зрения в подоб­ных случаях говорят о реактивной агрессии. Иногда такую форму аг­рессивного реагирования еще называют экспрессивной или импульсив­ной агрессией.

Однако понятно, что одной лишь фрустрацией нельзя объяснить все случаи агрессивного поведения людей, в том числе, разумеется, и в криминальных ситуациях. Существуют и другие причины совершения по своему характеру агрессивных действий, когда, например, субъект (правонарушитель) стремится целенаправленно причинить вред друго­му, обдуманно выбирая те или иные наиболее подходящие для этого средства (инструменты). Типичными примерами такой агрессии служат трагические случаи совершения заранее продуманных заказных убийств, всевозможного рода террористические акты, расправы со сво­ими противниками, конкурентами и т.д.

Применительно к подобным случаям говорят о так называемой ин­струментальной агрессии, несомненно, отличающейся своей большей по сравнению с реактивной агрессией общественной опасностью, что разумеется, должно учитываться судом при определении наказания виновным.

При оценке характера, уровня агрессивности действий виновного, следовательно, и их общественной опасности, также следует обращать внимание и на такой важный критерий, который в психологии получили название «норма агрессии» — понятие, производное от уровня социализации личности, ориентации субъекта на культурно-социальные нормы поведения, традиции, существующие в той социальной, культур ной, этнической среде, в которой сформировались его личность, ценностные ориентации, правосознание.

Как считает X. Хекхаузен, наряду с общими для всех культур критериями каждая из них определяет свои специфические нормы, критерии оценок агрессивных действий: что запрещается и что допустимо, что и поощряется. Часть таких запретительных норм собрана в уголовных кодексах. Например, убийства из корыстных, хулиганских побуждений наказываются гораздо строже чем убийство, совершенное в состоянии аффекта, когда имеет место так называемая «импульсивная агрессия». А убийство в состоянии необходимой обороны «посягающего лица» вовсе не является преступлением. В подобных случаях, разумеется речь идет о нормах уголовной ответственности, но которые, безусловно связаны с нормами социальной, моральной ответственности, существующими в обществе. Более того, в соответствии с этими принятыми обществе нормами некоторые формы агрессии, агрессивного поведения могут даже поощряться.

При этом нельзя не заметить и того, что понимание и оценка агрессии, с одной стороны, и принятые в обществе нормы социальной, моральной ответственности, с другой — тесно переплетаются между собой в обыденном сознании людей на уровне житейской психологии здравого смысла, формируют их правосознание и не считаться с этим оценивая действия виновного, нельзя.

Фундаментальное правило, которое многими усваивается с детства — хотим мы этого или нет — «состоит в необходимости, подвергшись агрессии, ответить соразмерной агрессией». Эта ответная «соразмерная агрессия», пропорциональная первоначальной, составляет такс понятие, как «норма возмездия». В подобных случаях одна агрессия как бы компенсирует другую. Укорененность в правосознании значительной части людей с большей или меньшей степенью выраженности этой имеющей глубокие исторические корни «нормы возмездия» в её первоначальной ветхозаветной формулировке («око за око, зуб за зуб») нередко до сих пор служит мотивом самооправдания у многих при совершении целого ряда насильственных преступлений агрессивного характера, мотивом кровной мести, распространенной среди отдельна групп населения, и даже сведения «счетов с обществом».

Таким образом, говоря о «норме агрессии», побуждающей субъекта совершить насильственные действия, и «норме возмездия» в качестве ответной реакции, необходимо видеть социально-культурные, нацио­нальные факторы, его ценностные ориентации, возрастные, интеллекту­альные, иные характеристики, условия формирования личности.

Замечено, что человек, ранее подвергавшийся насилию, впоследствии и сам становится более агрессивным, чаще прибегает к агрессив­ным формам поведения. Например, данная закономерность была выяв­лена при изучении все еще распространенной в армейской среде «де­довщины». Так, две трети тех, кто отбывал уголовное наказание за на­рушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащи­ми при отсутствии между ними отношений подчиненности, ранее сами подвергались издевательствам и насилиям со стороны старо­служащих.

Нередко человек, проявляющий агрессию, чтобы снять с себя груз ответственности, прибегает к различного рода приемам психологичес­кого характера. Происходит своего рода «рационализация» собственной агрессии. В частности, это было выявлено при изучении социально-пси­хологических механизмов «дедовщины», в условиях которой оправда­ние издевательств над молодыми солдатами выражалось в словах, кото­рые приходилось слышать от старослужащих: «нас били — теперь мы будем бить».

В литературе описаны следующие наиболее распространенные спо­собы самооправдания агрессии, которые необходимо учитывать, чтобы понять причины некоторых преступлений насильственного характера. К этим способам самооправдания агрессии можно отнести следующие:

- снижение значимости предпринятой агрессии путем односторон­него сравнения своих действий с более агрессивными действиями дру­гих («меня еще и не так били!»);

- оправдание собственных агрессивных действий тем, что они были призваны обеспечивать более высокие ценности («пора, наконец, наводить порядок!»);

- отрицание либо разделение своей ответственности с другими лица­ми, особенно в случаях коллективной агрессии («все бьют, не только я!»);

- дегуманизация жертвы с отказом признать за ней личностные, чисто человеческие качества, ее право на уважение, право на жизнь («сам виноват!»).

Агрессивным действиям нередко сопутствуют проявления жесто­кости или даже «особой жестокости», о которой наряду с «жесто­ким обращением» говорится в уголовном законодательстве. Кроме того, понятие жестокости (особой жестокости), как на это обращает внимание О.Ю. Михайлова, имманентно содержится в ряде уголовно-правовых понятий, которые сами по себе характеризуют деяние как жестокое или даже как «особо жестокое». К таким уголовно-правовые, понятиям следует отнести прежде всего: садизм, т.е. ненормальную страсть к жестокости, наслаждение чужими страданиям, мучительство извращенную, изощренную жестокость; совершение преступления мучениями для потерпевшего; истязание (от истязать, жестоко мучить) в том числе с применением пыток.

По своему первоначальному смыслу жестокость предполагает присутствие жалости, сострадания к жертве, в отношении которой совершаются агрессивные действия. В более широком смысле слова жестокость, как и агрессия, — и это их роднит — представляют собой способ реализации насилия. Но по сравнению с агрессивностью жестокое более узкое понятие. Как справедливо отмечает Ю.М. Антонян, жестокость — это особое качество агрессивности сугубо социального происхождения, присущее только поведению человека, продукт его страсти и противоречий.

Агрессивный человек может быть не жестоким, его действие не мотивировано причинением страданий и мучений рада них самих. Жестокий же человек всегда агрессивен. Агрессивные действия в отличие от жестоких не совершаются ради причинения страданий потерпевшему.

Жестокое поведение, считает Ю.М. Антонян, это — намерение, т.е. умышленное, осмысленное причинение субъектом другому существу мучений и страданий ради них самих или даже ради достижения других целей, например самоутверждения, подчинения своей власти и либо как угроза такого причинения. Это насильственные действия, совершая которые субъект осознавал или предвидел подобные последствия. Поэтому неосторожные действия, поступки даже с самыми тяжким последствиями не могут считаться жестокими.

Кроме того, жестокость, как и агрессивность, можно рассматривать в качестве личностной особенности, черты характера индивида, которая проявляется в жестоком обращении с потерпевшим, в жестоких по характеру действиях по отношению к нему.

Распространенным способом оценки насильственных действий пре­ступника с точки зрения того, совершены они с особой жестокостью или нет, является изучение объективной стороны содеянного, оценка способа совершения преступления, а также наступивших от него последствий. Однако в некоторых случаях только этого бывает недостаточно, поскольку насильственные действия, совершенные с особой жестокостью, и ана­логичные действия в состоянии аффективного возбуждения (импульсив­ные действия) по количеству повреждений, причиненных потерпевшему, по конечным результатам во многом имеют внешнее сходство. Иногда это приводит, например, к тому, что большое количество телесных повреж­дений на трупе расценивается как доказательство особой жестокости в действиях того, кто их наносил, без учета психологических факторов: личности виновного, его мотивационной сферы, а также целей, которые он преследовал. И здесь в подобных случаях большую помощь правоохра­нительным органам может оказать судебный психолог.

В.В. Романов предлагает два основных типа преступника – социально-адаптивный и социально-дезадаптивный.

Создать исчерпывающую классификацию психологических типов, применительную длявсех преступников, пока не представ­ляется возможным.

В основе преступления лежат те или иные мотивы. Юристы считают, что преступления совершаются главным образом из корысти, мести, зависти, ревности, хулиганских и сексуальных побужде­ний.

В мотиве конкретизируются потребности, которые и опреде­ляют направленность мотивов. Человек не имеет бесчисленного количества потребностей, но богатство мотивационной сферы проявляется в их разнообразии и взаимодополняемости. Мотивы, взаимодействуя между собой, усиливают или ослабляют друг друга, вступают во взаимные противоречия (борьба мотивов), результатом чего мо­жет явиться аморальное и даже преступное поведение.

Направлением отдельных поступков, а тем более поведения человека в целом (в том числе и преступного), в основном являются мотивы (не один, а несколько), находящиеся друг с другом в сложных иерархических отношениях. Среди них имеются ведущие, которые и стимулируют поведение, придавая ему личностный смысл. Исследованиями установлено, что именно ведущие мотивы носят неосознанный характер. Именно по этой причине лица, совершившие преступление, в ряде случаев не могут вразумительно объяснить, почему они совершили данный поступок.

По мнению ученых, можно вы­делить следующие мотивы антисоциальной деятельности: самоутверждения (статусные); защитные; замещающие; игровые мотивы; самооправдания.

Мотивы самоутверждения. Потребность в самоутверждении - важнейшая. Она стимулирует широчайший спектр человеческого поведения, проявляется в стремлении людей утвердить себя на социальном, социально-психологическом и индивидуальном уровнях.

На социальном уровне утверждение личности означает стремление к определенному социальному статусу, достижению социально-ролевого положения, связанного с признани­ем личности в профессиональной или общественной сфере деятель­ности. На социальном уровне утверждение чаще всего связано с завое­ванием престижа и авторитета, с успешной карьерой и достижением материального благополучия.

На социально-психологическом уровне утверждение связано с попыткой добиться признания со стороны личностно значимого (ближайшего) окружения - семьи, референтной группы (друзей, приятелей, сверстников, коллег по работе и т. д.). В ряде случаев это может быть группа, с которой человек не контактирует, но куда стремиться по­пасть, чтобы стать ее членом. У подростков, молодых людей преступление нередко выступает в качестве способа проникновения (допуска) в подобную группу.

На индивидуальном уровне утверждение личности (самоутвер­ждение) связано с достижением высокой оценки и самооценки, повышением самоуважения и уровня собственного достоинства. При этом человек совершает такие поступки, которые способствуют преодолению каких-либо слабостей, психоло­гических изъянов и в то же время демонстрируют силь­ные стороны личности. Подобное самоутверждение чаще всего происходит бессозна­тельно, оно характерно для расхитителей, стремящихся достичь определенного социального статуса (или же сохранить его) любым путем, в том чис­ле и преступным. Для них нереализованная цель, а тем более утрата статуса, означа­ет личную катастрофу.

Практики отмечают, что среди взяточников и расхитителей довольно часто встречаются те, кто стремится утвердиться как на социальном, так и на социально-психологи­ческом, индивидуальном уровнях. А среди воров, грабителей, мошенников чаще обнаруживаются те лица, самоут­верждение которых проходит на втором и третьем уровнях.

Самоутверждение - распространенный ведущий мотив при совершении изнасилований. Ведь изнасилование выступает не только удовле­творением сексуальной потребности, проявлением частно­собственнической психологии и примитивного отношения к женщи­не, не только неуважением к ней, к ее чести и достоинству, но преж­де всего утверждением своей личности таким гнусным общест­венно опасным способом.

Субъективные причины изнасилований связаны с такими индивидуальными особенностями личности преступника, как его самовосприятие (самопринятие), с его ощуще­нием (в том числе на подсознательном уровне) собственной неполноцен­ности, ущербности как мужчины. Эти переживания у ряда преступников принимают жестко фиксированный характер. Они как бы приковываются к объекту фрустрации, от которого они ощущают зависимость (в частности к жен­щине вообще). Стремление избавиться от этой зависимости и в то же время самоутвердиться в мужской роли может толкнуть такое лицо на совершение изнасилования[10].

Для сотрудников милиции особый интерес представляет опасная катего­рия «насильников-охотников», которые внезапно нападают на незнакомых женщин и стараются силой преодолеть их сопротивление. Трудность розыска этих преступников определяется тем, что, как правило, такие «охотни­ки» положительно характеризуются и на работе, и по месту жительства, часто являются забот­ливыми семьянинами. Только по отношению к другим женщинам испытывают резко отрицательные эмоции. «Охотники» зависимы не только от матери и жены, но и от женщин вообще, поскольку отношения с ними подсознательно строят на материнско-детской базе. Поэтому в качестве мотивов изнасило­вания у «охотников» выступает, с одной стороны, стремление унич­тожить психологическое доминирование женщин вообще, а не кон­кретных лиц, а с другой - желание добиться в акте сексу­ального насилия идентификации с мужской половой ролью, само­утвердиться, обрести личностно-эмоциональную автономию. Одна­ко добиться окончательного освобождения от психологической за­висимости от женщин путем однократной попытки насилия не уда­ется. Именно по этой причине лицо продолжает совершать неожи­данные и яростные нападения на женщин, иногда по десять раз.

Криминологи отмечают, что «подобные насильники занимают по от­ношению к женщине подчиненную, пассивную позицию, женщина доминирует над мужчиной и направляет его. Как правило, у них нарушена аутоидентификация с мужской ролью при мощном на­пряжении сексуальной потребности, фиксации на половых отноше­ниях, сводящихся лишь к половым актам вне нравственно-психо­логической близости. Установлено также, что подобные лица имели в детстве властную, доминирующую мать и безвольного, подчинен­ного отца. Создавая собственную семью, они психологически вос­создавали свою раннесемейную ситуацию, образно говоря, занима­ли место отца и выбирали в качестве жены женщину, похожую по своим психологическим чертам и поведению на мать»[11].

Защитная мотивация.

Установлено, что значительное число убийств имеет субъективный (часто неосознаваемый) смысл защиты от внешней угрозы, которой в действительности может и не быть. Страх перед вероятной агрессией обычно стимули­рует совершение упреждающих действий агрессивного характера.

В истории криминалистики известны периоды, когда защитной мотивацией вызывается изнасилование и последующее убийство жертвы. Это имеет место в тех случаях, ко­гда наказанием за данное деяние была смертная казнь, и когда поведение женщины (реальное или мнимое) воспринимается преступником как унижающее его мужское достоинство или угро­жающее его самовосприятию и оценке себя в мужской роли. Ю.М. Антонян приводит следующий пример. Женщина, вступая в сексуальную игру с мужчиной, отводит ему в ней пассивную роль. Она ведет (готова вести) до определенного предела, а мужчина об этом не предупрежден. Женщина, достигнув нужного ей предел любовной игры, становит­­ся жестокой и неумолимой, вызывая таким своим неожиданно препятствующим поведением у мужчины состояние фрустрации. Катего­рический отказ женщины от сексуального сближения воспринимается мужчиной как унижение достоинства, удар по его самооцен­ке, самолюбию, и вызывает у него взрыв ярости.

Мотивы замещения. Нередки случаи совершения преступлений по механизму замещающих действий, так как благодаря «замещающим» действиям происходит раз­рядка (снятие) нервно-психического напряжения в состоянии фрустрации. Психологически это объясняется тем, что если первоначальная цель становится по каким-либо при­чинам недостижимой, то лицо стремится заменить ее другой - доступной.

«Замещение» действий, т.е. смещение в объекте нападения, может происходить разными путями. Это и «генерали­зация» или «растекание» поведения, когда насильственные побуж­дения направлены не только против лиц, являющихся источником фрустрации, но и против их родственников, знакомых. Так, поссорившись с одним человеком, преступник адресует свою аг­рессию близким или друзьям этого человека. Второй путь - эмоциональный перенос. В этом случае подросток, ненавидящий сво­его отчима, портит его вещи (физических сил справиться с самим отчимом у него нет). В-третьих, агрессия при «замещаю­щих» действиях направляется против неодушевленных предметов или посторонних лиц, подвернувшихся под руку. Это так называе­мая респондентная агрессия, наиболее опасная, поскольку ее объ­ектом часто выступают беззащитные люди. Еще одной разно­видностью «замещающих» действий является «автоагрессия». Свою агрессивность, враждебность человек «выплес­нуть» вовне не имеет возможности и поэтому начинает распекать себя, нередко причиняя себе различные повреждения.

Игровые мотивы.

К представителям «преступников-игроков» принадлежат лица, совершающие преступления не столько ради материальной выгоды, сколько ради игры, доставляющей острые ощущения.

У Артура Хейли в романе «Колеса» есть Эрика, мелкая воровка, которая материально обеспечена, психически нормаль­на. Зайдя в парфюмерный магазин, она, увидев на при­лавке оставленную продавщицей коробку духов, решила ее украсть. Хейли описывает ее мгновенные колебания, внутреннний голос, скомандовавший: «Действуй!», момент воровства и ожидание крика: «Держи воровку!». В машине, все еще дрожа и чувствуя, как громко стучит сердце, Эрика спрашивала себя: «Зачем? Для чего она это сделала? Ведь у нее в сумочке полно денег, есть чековая книжка...». Ответить на вопрос: «Что все-таки толкнуло ее на этот шаг?» - она не смогла, но на нее внезапно нахлынуло радостное возбуждение, ей давно уже не было так хорошо[12]. Нечто похожее показали авторы в фильме «9½ недель».

В преступных действиях воров-карманников и лиц, совершающих кражи из квар­тир, магазинов и других помещений, часто встречаются игровые мотивы. Они ярко про­являются и в мошенничестве, где происходит состязание в ловкости, сообразительности (интеллектуальное противоборство), умении максимально использовать благоприятные обстоятельства и быст­ро принимать решения. Примером служат «каталы» (карточные шулера), ведущие двойную игру - и по правилам, и обманывая, получая тем самым макси­мальные переживания от риска.

Исследователи, изучая «преступников-игроков», выделили среди них два типа личности и соответственно два типа подобной мотивации: игровой активный и игровой демонстратив­ный. Первые испытывают постоян­ное влечение к острым ощущениям, толкающее их на поиск возбу­ждающих рискованных ситуаций. Они - типичные экстраверты, ну­ждающиеся во внешней стимуляции, чрезвычайно общительные, кон­тактные, отличающиеся способностью к дли­тельной активности и импульсивностью. В самых отчаянных авантюрах они не испытывают страха перед возможным разоблачением и не думают о последст­виях. Эти преступники, «играя» с законом и соучастниками, рискуют свободой и угрозой расправы со стороны сообщников, поскольку основным мо­тивом их поведения является получение острых ощущений. Вторые характеризуются стремлением произвести сильное впечатление на окружающих, занять лидирующее поло­жение в преступной группе; они обладают артистическими способностя­ми, пластичным поведением, легко приспосабливаются к изме­няющейся ситуации. Это помогает им совершать преступления.

Мотивы самооправдания. Мотив самооправдания является одним из универсальных мотивов преступного поведения. Преступник отрицает свою вину и, как следствие, у него отсутствует раскаяние за содеянное. Искреннее осуждение своих действий встречается до­вольно редко, но и при этом вслед за признанием вины обычно следуют рассуждения, направленные на то, чтобы свести ее к минимуму.

Здесь дей­ствуют механизмы психологической самозащиты, которые снижа­ют, нейтрализуют или совсем снимают барьеры нравственно-пра­вового контроля при нарушении уголовно-правовых запретов. На этой основе происходит самооправдание и внутреннее высвобождение от ответственности за совершаемое и совершенное пре­ступление.

К защитным механизмам относятся: перцептивная защита, отрица­ние, вытес­не­­ние, рационализация, проекция и др. Обобщенно мотивы самооправдания преступного поведения проявляются в[13]:

1) искаженном представлении о криминальной ситуации, в которой избирательно преувеличивается значение одних элемен­тов и преуменьшается роль других, в результате чего возникает иллюзия необязательности применения уголовного наказания;

2) исключении ответственности за возникновение криминаль­ной ситуации, которая понимается как роковое стечение обстоя­тельств;

3) изображении себя жертвой принуждения, вероломства, ко­варства и обмана других лиц либо собственных ошибок и заблуж­дений, которые и привели к противоправным действиям;

4) убеждении в формальности нарушаемых норм, обыденности подобных действий, в силу чего они расцениваются как допусти­мые;

5) отрицании жертвы преступления и предмета преступного посягательства и тем самым игнорировании вредных последствий и общественной опасности деяния;

6) умалении и приукрашивании своей роли в совершенном преступлении;

7) облагораживании истинных мотивов своих действий, в ре­зультате чего они представляются извинительными и даже право­верными (защита справедливости и т. д.);

8) рассмотрении себя в качестве жертвы ненормальных усло­вий жизни, среды, которые как бы неизбежно толкнули на совер­шение преступления;

9) гипертрофии собственных личностных качеств в утвержде­нии своей исключительности, ставящей лицо, по его мнению, выше закона.

 





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 1977; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.04 с.) Главная | Обратная связь