Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Труд, производство, общество




 

 

I. «А toolmaking animal»

 

В этой главе не ставится задача рассмотреть историю дискуссии, развернувшейся на страницах советских научных журналов, начиная с 1953 г. по коренным методологическим проблемам антропогенеза. Она затухла примерно к 1962 г.[664]Но единства взглядов не было достигнуто. Потребовалась более капитальная аргументация. Сейчас, когда читатель ознакомился с моими аргументами, пришло время в настоящей главе попробовать суммировать суть горячего обсуждения таких фундаментальных понятий, как орудия, труд, общественное производство. Но я постараюсь быть кратким, извлекая из вышеназванных статей лишь некоторые места, в том числе касающиеся максимально целостной интерпретации высказываний Маркса, Энгельса, Ленина.

Антрополог В. П. Якимов в таких словах подвёл итоги работы в области антропогенеза состоявшегося в 1964 г. в Москве VII Международного конгресса по антропологии и этнологии: «По важнейшим проблемам антропогенеза учёные пришли к единому мнению, что является весьма существенным вкладом в науку и большим шагом на пути сближения методологических позиций учёных разных стран»[665]. Как участник конгресса, я готов подтвердить: факт констатирован верно, т. е. сближение позиций различных учёных по этим вопросам действительно имело место. Другое дело — как надо оценивать это явление. Чтобы ответить на этот вопрос, надо выяснить, в чём именно выразилось единомыслие? Прежде всего в принятии как якобы общего для мировой науки определения человека: человек — высший примат, отличающийся способностью к изготовлению и использованию искусственных орудий. Это определение уже давно выступает как наиболее распространённое среди зарубежных учёных, причём без какого бы то ни было влияния марксизма. В качестве примера можно указать на обобщающую книгу видного палеоархеолога, открытого идеалиста Оукли «Человек делатель орудий»[666]. Таким образом, с удовлетворением пишет в другом случае В. П. Якимов, не развитие интеллекта, не крупный мозг, как это утверждалось ранее многими зарубежными учёными, определяет человеческое существо, а изготовление орудий; в этом — «известный прогресс в развитии представлений у части буржуазных антропологов»[667]. Но автор далее сам замечает, что это есть всего-навсего возврат к определению человека, данному Б. Франклином.

Определение человека как животного, делающего орудия, не является ни шагом вперёд к марксизму, ни марксистским. Оно является, как увидим, полностью и целиком немарксистским. Эту идею часто приписывают Марксу и Энгельсу, но произвольно, и получается, словно «сближение методологических позиций» идёт в сторону марксизма.

Вот прежде всего несколько строк из той главы первого тома «Капитала» Маркса, которая посвящена кооперации. При работе сообща, пишет Маркс, сам общественный контакт вызывает соревнование и своеобразное повышение жизненной энергии, увеличивающее индивидуальную дееспособность отдельных лиц. «Причина этого заключается в том, что человек по самой своей природе есть животное, если и не политическое, как думал Аристотель, то во всяком случае общественное». Упоминание Аристотеля сопровождено комментарием: «Аристотелевское определение утверждает, строго говоря, что человек по самой своей природе есть гражданин городской республики (полиса — Б. П. ). Для классической древности это столь же характерно, как для века янки определение Франклина, что человек есть создатель орудий»[668].

Вот так мы сразу фиксируем «порт приписки» достаточно распространённого определения человека. Не эта ли часть фразы послужила для многих отправной точкой для рассуждений? Что касается сути самого высказывания Маркса, что определение Франклина характерно для века янки, то эти несколько слов несут большую смысловую нагрузку и немалую силу насмешки. У Франклина это ещё и мелкобуржуазное делячество, плоский практицизм изолированного индивида, а с дальнейшим расцветом века янки это приобретает характер хорошо разработанной философии инструментализма и операционализма.

Определение человека как существа, делающего орудия труда (которое авторам учебника антропологии М. Г. Левину и Я. Я. Рогинскому, показалось директивной истиной марксизма), не имеет ни малейшего отношения к историческому материализму. Эта сентенция в духе янки механистична. Может быть, она подходит для «технологического материализма», но противоположна историческому материализму. И вертикальное положение тела, и способность руки делать и употреблять инструмент, конечно, обязательны, чтобы быть человеком, но того и другого совершенно недостаточно, чтобы отличить людей от обезьянолюдей.

Откуда же пошло, будто Маркс присоединился к мнению Франклина? Энгельс объяснил общий источник такого рода недоразумений в своих предисловиях к третьему тому и к английскому изданию первого тома «Капитала». Раз и другой он объяснял, что метод цитирования Маркса не был понят: многие цитаты у него — это своего рода исторический комментарий, «но совершенно в стороне, — пишет Энгельс, — остаётся вопрос, имеет ли данный взгляд какое-либо абсолютное или относительное значение с точки зрения самого автора или же представляет для него лишь исторический интерес»[669]; «цитата приводится совершенно независимо от того, совпадает ли высказываемое положение с собственным мнением Маркса или, другими словами, имеет ли оно общее значение»[670]. Несомненно, так обстоит дело и со злополучной цитатой из Франклина. Наряду с другими, более существенными признаками человеческого труда также и «употребление и создание средств труда, хотя и свойственны в зародышевой форме некоторым видам животных, составляют специфически характерную черту человеческого процесса труда, и потому Франклин определяет человека как „а toolmaking animal“, как животное, делающее орудия»[671]. Предупреждения Энгельса остались незамеченными и было решено: раз Маркс процитировал Франклина, значит, он присоединился к его определению и между веком греческого полиса и веком янки безоговорочно выбрал янки!

Но ведь даже в этой самой фразе Маркс оговаривает (мы увидим, как это важно), что и некоторым видам животных в зародышевой форме свойственно не только употребление, а и создание средств труда. Одно это замечание решительно отличало бы его от категоричной дефиниции Франклина; оно мысленно сопутствовало мне в реконструкции биологического образа троглодитид. Маркс далее написал, что останки средств труда (свидетельствующее об общественных отношениях, при которых совершался труд) имеют для изучения исчезнувших общественно-экономических формаций такую же важность, какую имеют останки костей для изучения организации исчезнувших животных видов. Но разве отсюда следует вывод, что сущность животных — наличие у них костей?

Нет, определение Франклина, безусловно, не совпадает с собственным мнением Маркса и имеет в его глазах не общее значение, а расценивается им лишь как неудачная попытка дать определение человека по одной его черте, к тому же отчасти общей с некоторыми видами животных.

Напомним, что анализ человеческого труда был дан Марксом в соответствующем разделе «Капитала», который так и называется — «Процесс труда». Маркс различает в процессе труда три его «простых момента», т. е. три составляющих его компонента: 1) целенаправленная деятельность, или самый труд, 2) предмет труда, 3) средства труда. Каждый из этих трёх элементов подвергнут глубокому рассмотрению; в частности, «средства труда» отнюдь не сводятся к орудиям труда, а подвергнуты анализу во всей полноте.

Получатся совершенно различные смыслы в зависимости от того, на котором из этих элементов сделать мысленный акцент. Если на том, который Маркс не случайно поставил на первое место как «самый труд» и определил, как мы помним, весьма важными психологическими отличительными чертами, перед нами выступит специально человеческий труд в его неповторимой особенности. Если же, отвлекаясь от первого элемента, акцент сделаем на третьем, мы получим понятие не только человеческого труда. Выбор акцента и тем самым содержания понятия «труд» зависит, во-первых, от стоящей перед нами логической задачи — рассмотреть человека в его отличии от всех других животных или в его относительной общности с некоторыми видами животных, во-вторых, от степени господства над нашим мышлением привычек робинзонады, когда мы теоретизируем о людях. Если мы имеем перед глазами только взаимодействие между организмом человека и окружающей средой, только обмен веществ между ними — это робинзонада. В поле зрения находится индивид и те орудия, которые он изготовил и использует для воздействия на среду. К сожалению, этой робинзонаде подчинены рассуждения некоторых видных антропологов и археологов (см., например, в сборнике «У истоков человечества» статьи С. А. Семёнова, В. И. Кочетковой); в той или иной мере едва ли не все археологи, занимающиеся палеолитом, остаются тоже в схеме «особь — среда», лишь отчасти разбавляя её «коллективными облавами», о которых они почти ничего конкретного сказать не могут. Точнее эту схему следовало бы изобразить как трёхчленную: «индивид — орудие — среда», причём акцент делается на орудии, ибо, собственно, только о нём или, вернее, лишь об одном варианте — каменном орудии — археологи имеют ясные и точные знания. Легко за ними воображать индивида, который сам по себе, как Робинзон, мастерит их и употребляет. Но, по Марксу, «человек по своей природе есть животное общественное». В определении труда, специфичного только для человека, незримо присутствует общение людей, общественное начало: оно выражено в присутствии «внешнего» фактора, действующего «как закон» по отношению к этому процессу обмена веществ между организмом и средой с помощью того или иного орудия. Этот подлинно социальный фактор — целенаправленность, целеполагание; даже если последнее выступает не в обнажённой форме социального заказа или приказа, а во вполне интериоризованной форме намерения, замысла, всё равно цель, подчиняющая процесс труда, — это продукт принадлежности человека к общественной среде и его предшествовавших коммуникаций с нею.

Итак, данное Марксом расчленение и определение процесса труда таит в себе возможность двух разных понятий. Оба они в определённых контекстах правомерны. Энгельс в своих работах о древнейших моментах предыстории человека и о его дальнейшем развитии говорит о труде в обоих значениях этого термина в зависимости от рассматриваемого вопроса. С одной стороны, труд анализируется им как фактор превращения обезьяны в человека; следовательно, труд выступает здесь как свойство, присущее некоторой части «обезьян» (высших человекообразных приматов), иными словами, не людям, и на протяжении сотен тысяч лет подготавливавшее их преобразование в людей. В этом случае перед нами то понятие, которое возникает при логическом акценте на третий из «простых моментов» труда, перечисленных Марксом. Это понятие концентрировано вокруг применяемых средств труда. «Труд начинается с изготовления орудий», — говорит Энгельс. Но когда Энгельс в другом месте говорит о труде как признаке, отличающем человека на протяжении всей его истории от животных, здесь за тем же термином стоит другое понятие. Можно сказать, что в этом контексте труд начинается с появления того, что, по Марксу, отличает самого плохого архитектора от самой лучшей пчелы (или любого другого животного из числа создающих орудия), — с появления «идеального», т. е. предвосхищаемого в голове и служащего планом трудовых действий, будущего результата.

Различить эти два понятия, выражаемые одним и тем же термином, задача не простая, требующая от историка диалектического подхода. Если рассуждать формальнологически, то у Энгельса усматривается формально-логическая ошибка: то свойство человека, которое подлежит объяснению, берётся в качестве объясняющей причины. Необходимо согласиться, что слово «труд» берётся в двух разных значениях, хотя и связанных между собой наличием некоторого общего признака. Есть две формы труда, два смысла слова «труд» — инстинктивный и сознательный труд. Диалектика отношений того и другого, перехода одного в другое — очень серьезная задача. Но прежде всего надо уметь их различать.

 

 





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 263; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2019 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.006 с.) Главная | Обратная связь