Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Новые религиозные движения исламского происхождения как дополнительный фактор раскола



 

Параллельно с масштабной экспансией различных течений радикального ислама исламское сообщество нашей страны пережило менее заметную атаку, которую с одной стороны предприняли зарубежные новые религиозные движения (НРД), а с другой – отечественные реформаторы исламской теологии.

Первыми НРД исламского происхождения, начавшими миссионерскую работу в России, стали секта ахмадийя (кадианистская ветвь) и синкретическое учение Вера Бахаи. Их эмиссары посетили нашу страну еще в начале XX века, однако тогда особых успехов они не достигли. Вторая попытка, датирующаяся началом 90-х годов, оказалась более успешной. Ахмадитам и бахаистам удалось основать общины в крупнейших городах и склонить на свою сторону часть мусульманской интеллигенции, самым ярким представителем которой стал писатель и журналист Равиль Бухараев. Он приложил немало усилий для распространения ценностей ахмадитского вероучения, которое в первую очередь характеризуется пониманием джихада как исключительно мирной формы распространения ислама, а также заимствованием некоторых догматических положений индуизма и христианства. В отличие от ахмадитов, особо специализировавшихся на тюркоязычных народах, бахаисты предпочитали обращать в свою веру этнических христиан. Их вероучение предполагало смешение ислама с христианством, иудаизмом, буддизмом, индуизмом, конфуцианством и даосизмом, вследствие чего об изначально исламском характере этой секты напоминало только почитание пророка Мухаммеда и запрет на употребление алкоголя. К 2006 году бахаиты образовали 20 общин от Москвы до Южно-Сахалинска. Помимо бахаитов и ахмадитов к исламским НРД зарубежного происхождения можно отнести также неосуфуйские ордена Ниматуллахи и СУБУД. Эти организации, подобно бахаитам, предпочитали вести миссионерскую работу среди людей православной культуры, однако большая часть критики в их адрес исходила от дагестанских тарикатистов.

Приверженцы муршида Саида-афанди Чиркейского на своих порталах «Ислам.ру» и «Суфизм.ру» обвиняли лидера ордена Ниматуллахи Леонида Тираспольского, издателя русскоязычного сетевого журнала «Суфизм», в преднамеренном искажении суфизма и приписывании ему полирелигиозного характера. По мнению дагестанских тарикатистов, к появлениям неосуфизма можно также отнести весьма популярное в России «оздоровительное» учение казахстанского целителя Мирзакарима Норбекова. Впрочем, попытки глобального реформирования исла^ ма предпринимались и российскими деятелями. Так, в конце 90-х годов политический советник татарстанского президента Рафаэль Хакимов презентовал свой религиозно-политический проект, названный им «евроисламом». Главной целью проекта было обозначено приведение исламских догматов и обрядов в соответствие с духом временем, что предполагало их существенное преобразование. Опираясь на высказывания некоторых татарских, арабских и малазийских богословов, Хакимов призывал шире использовать методы иджтихада – независимого юридического суждения по спорным богословским вопросам – и на их основании отменить такие «пережитки», как многократный намаз, закят, пост в месяц Рамадан и запрет на употребление алкоголя. «Обряды даны, чтобы облегчить жизнь человека, а не усложнить ее», – утверждал реформатор ислама в своей программной брошюре «Где наша Мекка», изданной весной 2003 года. Заявления Хакимова о том, что «попытка исповедовать традиционные мазхабы суннизма в современном обществе невозможна и является лукавством», окончательно настроили против него мусульманское духовенство России.

Ни один муфтий или имам не поддержал теории «евроислама», которая ввиду особых взглядов ее автора на употребление алкоголя была остроумно названа «пьяным исламом».

Резкая критика идей Хакимова прозвучала из уст первого заместителя муфтия Татарстана Валиуллы Якупова и муфтия Саратовской области Мукаддаса Бибарсова, а имам-хатыб нижнекамской Соборной мечети Рамиль Юнусов даже назвал его работу «подрывающей основы ислама». Таким образом, концепция «евроислама» не нашла понимания у российских мусульман и была благожелательно воспринята только западными учеными, увидевшими в ней способ приучения мусульман к «общечеловеческим» ценностям. В целом же по своей скандальности она может сравниться только с проектом двух философов-методологов Петра Щадровицкого и Сергея Градировского, который получил название «русский ислам» и был запущен в 2000 году при информационной поддержке сектоведа Игоря Понкина.

Подобно «евроисламу», «русский ислам» ставил своей главной целью изменение мусульманского менталитета и адаптации его к современным реалиям, правда, конкретно российским. Для этого федеральному центру предлагалось установить жесткий контроль над российской уммой, воспитать прослойку лояльных духовных лидеров в специально созданном для этого вузе и добиться перевода намаза на русский язык. «России необходим русский ислам – ислам, укорененный в русской культурной почве и преданный российской государственности», утверждал Сергей Градировский, уточняя при этом, что «русский ислам – это не русские, принявшие ислам, а ислам, принявший форму русского». В 2003 году после случайного или сознательного предания огласке внутренних материалов проекта разразился крупный скандал. Духовные лидеры Поволжской уммы были оскорблены содержащимися в них нелестными оценками своей профессиональной пригодности, а представителей православной общественности возмутили предлагавшиеся Градировским планы исламизации российской элиты и закрепление за исламом особых привилегий.

После острой дискуссии проект «русский ислам» был свернут. Против него единым фронтом выступили ЦДУМ, Совет муфтиев России, московская организация «русских мусульман» «Прямой путь» и Союз православных граждан.

При этом один из муфтиев подчеркнул, что творцы «русского ислама» не имеют никакого отношения ни к русским, ни к исламу, поэтому придавать их трудам серьезное значение не стоит. Полномочный представитель Президента РФ в Приволжском федеральном округе Сергей Кириенко, советником которого по совместительству работал Градировский, также поспешил отмежеваться от опасной инициативы своего подчиненного. Несмотря на достаточно широкую известность проекты Рафаэля Хакимова и Сергея Градировского так и остались сугубо теоретическими, в то время как их коллеги Файзрахман Саттаров и Нурулла Мофлюхунов смогли привлечь на свою сторону немало единомышленников и создать в Татарстане несколько полноценных общин. Эти религиозные деятели в свое время занимали высокие посты в ДУМЕС, однако были изгнаны оттуда муфтием Талгатом Таджуддином.

Вполне возможно, что при других обстоятельствах Саттаров и Мофлюхунов пополнили бы ряды его оппонентов во время раскола 1992 года, однако они предпочли создать собственные исламские группы.

Бывший ответственный секретарь ДУМЕС Файзрахман Саттаров, известный также как Насурулла-бабай, основал свою секту в конце 80-х годов. Отличительными чертами ее вероучения стали отрицание суннитских мазхабов, непризнание значительной части хадисов, сильно увеличенная ставка закятной «десятины» (реально достигающей в этом случае 20%) и ярко выраженные эсхатологические мотивы.

Файзрахман Саттаров не скрывает своей враждебности к ДУМ РТ, руководители которого, в свою очередь, считают его душевнобольным человеком. Штаб-квартирой файзрахманистов является небольшая мечеть на Торфяной улице в Казани. По данным исследователя исламского сектантства Валиуллы Якупова, сейчас их общины действуют также в Уфе, Набережных Челнах, Лениногорске, Альметьевске и отдельных татарстанских селах. Нурулла Мофлюхунов до 1998 года работал имам-хатыбом в мечети города Чистополь и параллельно занимался исследованием тафсиров. В результате конфликта с муфтием Талгатом Таджуддином он пережил сильное потрясение и решил бороться вообще против любых представителей «официального» ислама. Вероучение созданной им группы отрицает аутентичность всех хадисов и по многим позициям сближается с салафизмом. Относительно малочисленные последователи Мофлюхунова проживают преимущественно в Чистополе и Казани. Помимо описанных сект и сектантских теорий следует отметить также малоизученное пока движение махдистов, последователи которого встречаются в Ингушетии, Чечне и Дагестане. По всей видимости, они вероучительно близки к суданским махдистам и также проповедуют скорое пришествие «мессии» – махди.

Общая численность ахмадитов, бахаистов, файзрахманитов, мофлюхуновцев, махдистов и последователей неосуфийских орденов в нашей стране не превышает 20 тыс. человек. Серьезных конфликтов между ними и традиционными мусульманами пока не отмечалось, однако на страницах основных мусульманских СМИ нередко появляются статьи с резкой критикой ахмадийи и неосуфизма.

 

 

Роль тарикатов в расколе

 

Такая специфическая предпосылка раскола, как трения между суфийскими тарикатами, присутствовала только в расколе исламских сообществ Чечни и Дагестана. Существенного влияния на становление современной системы мусульманских централизованных организаций Северного Кавказа она не оказала, однако ряд внутримусульманских конфликтов был вызван именно тарикатно-вирдовыми противоречиями.

До появления на Северном Кавказа салафитов нишу «исламских экстремистов» с подачи Совета по делам религий СССР и КГБ занимали мюриды тарикатов нашкбандийя, кадирийя и шазилийя, распространенных в Дагестане и Чечено-Ингушской АССР. Тарикатистов обвиняли в разжигании межнациональной розни, распространении антисоветских идей и религиозного мракобесия. В июне 1986 года под давлением партийных органов муфтий Северного Кавказа Махмуд Геккиев издал фетву «О несовместимости «мюридизма» с основными догмами учения исламского шариата», в которой резко критиковались конкретные суфийские обычаи – зикр и паломничество к святым местам – зияратам. Начало демократических перемен показало, что борьба научных атеистов с суфийскими тарикатами только прибавила последним авторитета. С 1989 по 1992 год некогда подпольные тарикаты пережили период бурного возрождения, интегрировавшись во все слои чеченского и дагестанского общества и став значимой религиозно-политической силой.

При этом процесс возрождения суфизма имел и негативные издержки – солидаризировавшиеся перед лицом атеистических гонений тарикаты стали теперь конкурирующими структурами, что не могло не сказаться на их взаимоотношениях.

В 1991 году первый президент Чечни Джохар Дудаев верно оценил роль тарикатов в чеченском обществе и объявил себя последователем наиболее влиятельного кадирийского вирда Кунта-Хаджи, контролировавшего горные районы «Малой Чечни». Ему удалось также заручиться поддержкой второго по значимости вирда кадирийи – Вис-Хаджи, мюридом которого был старший брат чеченского президента Бекмирза. В дальнейшем наиболее последовательными сторонниками Дудаева стали «горные» кадирийцы, поставившее своей целью низложить власть «равнинных» нашкбандийцев, обвиненных в прокоммунистических настроениях и оппортунизме. Как отмечает исследовательница чеченского ислама Гурия Мурклинская, «поддержка «зикристов» (Мюридов кадирийского тариката называли «зикристами» из-за их обычая совершать «громкий», публичный, зикр) , как кунтахаджинцев, так и висхаджинцев, оказалась не бескорыстной – многие из них при Дудаеве приобрели баснословные богатства». Начавшийся, а точнее возобновившийся, конфликт между нашкбандией и кадирией имел давнюю предысторию.

Как отмечали исследователи этого процесса, «во время кавказской войны XIX века наиболее ожесточенное сопротивление российским войскам оказывали именно члены вирда накшбандийа. К этому братству принадлежал и сам Шамиль, и его мюриды. Распространение же на территории Чечни учения братства кадирийа связано с именем знаменитого проповедника шейха Кунта-Хаджи Кишиева. Он призывал смириться с русской оккупацией во имя сохранения нации, Однако за прошлый век установки двух братств поменялись на прямо противоположные. Значительная часть религиозных авторитетов накшбандийа сотрудничали с атеистическими советскими властями. Из числа формальных приверженцев этого вирда назначались и первые лица Чечено-Ингушетии». Попавшие в опалу нашкбандийцы в большинстве своем перешли в оппозицию Дудаеву. Особенно упорное сопротивление его режиму оказали вирд Дени Арсанова и примкнувший к нему вирд Докки Шептукаева, чьи представители оказались вытесненными из всех государственных структур, в которых они традиционно присутствовали в предшествующий исторический период. В дальнейшем именно лидеры вирда Дени Арсанова братья Ильяс и Багаутдин стали духовными лидерами оппозиции, организовав ряд антидудаевских митингов и вооруженных выступлений. Борьба кадирийцев и нашкбандийцев сильно ослабила традиционный чеченский ислам, который в том числе и поэтому оказался не в состоянии противостоять экспансии «чистого ислама». Лидеры враждующих тарикатов слишком поздно поняли исходящую от ваххабизма опасность и не успели объединить свои силы, чтобы дать эффективный отпор общему противнику. Со временем трения между ними ослабли, что, впрочем, стало следствием общего угнетения суфизма в Чечне.

В соседнем Дагестане те же суфийские ордена проводили несколько иную политику, которая лучше соответствовала особенностями местного исламского сообщества. Росту влияния суфийских шейхов особенно способствовало появление в Дагестане ваххабитских эмиссаров. Именно лидеры тарикатов оказались единственной реальной силой, способной противостоять экспансии «чистого ислама». Традиционные мусульмане, в советское время неоднозначно относившиеся к суфизму, в сложившейся ситуации предпочли его откровенно радикальному исламу, и дагестанская умма, ранее делившая на последователей лояльного властям «мечетского» ислама и «немечетских» тарикатистов, теперь разделилась на тарикатистов и ваххабитов. Первоначально дагестанские тарикаты имели многонациональный характер, а их лидеры старались избегать участия в межэтнических конфликтах и политической борьбе.

Другой отличительной особенностью дагестанского суфизма стало большое число ярких шейхов, которые активно передавали свой опыт мюридам и фактически выступали в роли основателей новых вирдов. Вследствие этого дагестанские тарикатисты стали делиться не столько по орденам, сколько по духовным наставникам, некоторые из которых выступали от имени сразу нескольких тарикатов. Самым известным муршидом Дагестана считается житель села Чиркей Гумбетовского района аварец Саид Ацаев, более известный как Саид-афанди Чиркейский. Он представлял интересы сразу двух тарикатов – шазилийи и нашкбандийи, благодаря чему получил дополнительные возможности для привлечения новых последователей. Подавляющее большинство его мюридов составили аварцы, самые активные из которых в 1992 году пришли к власти в ДУМ Дагестана. Начиная с муфтия Саида Дарбишгаджиева все председатели этого духовного управления контролировались Саидом-афанди.

Между тем муфтий Багаутдин Исаев был мюридом авторитетного кумыкского шейха Магомед-Эмина Параульского, и его смещение вызвало конфликт не только между кумыками и аварцами, но и между их ведущими муршидами. Первоначально возникшие трения носили скрытый характер, однако по мере усиления позиций Саида-афанди Чиркейского альтернативные ему шейхи все больше оттеснялись на второй план. Контролирующие большинство республиканских СМИ мюриды Ацаева создали ему образ авторитетнейшего в пределах всей мировой исламской уммы алима, истинного лидера дагестанского ислама и главного борца с ваххабизмом. В знак особого почтения к Саидуафанди Чиркейскому его именем даже стали называться мечети и медресе. Помимо контроля над ДУМ Дагестана (названного по этой причине «гумбетовским»), с 1994 года ставшего единственным легитимным муфтиятом Дагестана, Саид Чиркейский заручился поддержкой и высшего эшелона светской власти, по степени своего влияния выйдя на уровень председателя Госсовета Магомедали Магомедова. По мнению дагестанского ученого Гаджи Магомедова, «и без того разделенная исламская община республики теперь просто дробится на противоборствующие кусочки во главе со «святыми» лидерами. При этом деятельность многих шейхов направлена далеко не всегда только лишь на «постижение божественной истины» посредством авторского тариката, но и на постепенное усиление собственного религиознополитического влияния, которое осуществляется через учеников. Больше всего в этом преуспел уже упомянутый Саид Афанди, под влиянием которого находится Духовное управление мусульман Дагестана. Его мюридами считают треть депутатского корпуса республиканского Народного собрания. Имеются Они и в правительстве, включая министров и некоторых руководителей республики». Магомедов отмечал также, что «большинство шейхов находятся в постоянном противоборстве друг с другом. В эту борьбу вовлечены также их последователи. В селениях Нижнее Казанище Буйнакского района и Шамхал Кумторкалинского района верующие, выступая против экспансии шейха Саида афанди Чиркейского и подконтрольного ему ДУМДа, пытаются отстоять «своих имамов» кумыкской национальности». Оппозиционные Ацаеву шейхи обвиняли его в продвижении нетрадиционного для Дагестана шазилийского тариката и разрушении единства умеренных мусульман, которые оказались расколоты не только по национальному, но и по религиозному признаку.

Полемика между сторонниками и противниками Ацаева постепенно обострялась и местами стала выливаться в прямые столкновения. Так, по утверждению дагестанского исламоведа Руслана Курбанова, в сентябре 2001 года «группа сторонников Мухаммада Мухтара Кяхулайского ворвалась в здание ДУМД, угрожая «не оставить камня на камне от Духовного управления» если не прекратятся оскорбления Мухаммада Мухтара со стороны мюридов Саида-афанди». Курбанов также утверждал, что весной 2004 года представители других тарикатских ветвей, возмущенные политикой «гумбетовского» ДУМ Дагестана, пытались создать на базе мечети в Редукторном поселке Махачкалы альтернативное Духовное управление, однако нанятые «гумбетовцами» боевики вынудили их отказаться от своего решения. К 2000 году мюриды Саида Чиркейского стали самой крупной и влиятельной партией среди мусульман Дагестана.

Им удалось практически монополизировать отношения с властными структурами и привлечь на свою сторону целый ряд крупных бизнесменов, деньги которых позволили начать несколько миссионерских проектов. Так, под эгидой («при духовном попечительстве») ДУМ Дагестана, благотворительного фонда им. Сайидмухаммада Абубакарова и благотворительного фонда «Ансар» был запущен «независимый исламский информационный канал» «Ислам.ру», который быстро стал крупнейшим русскоязычным мусульманским порталом. Впоследствии ДУМ Дагестана стало также выпускать ежемесячный иллюстрированный журнал «Ислам». Первоначально «Ислам.ру», главным редактором которого был назначен татарин Марат Сайфутдинов, старался с уважением относиться к основным мусульманским структурам страны и вел полемику только с последователями ваххабизма, однако постепенно его материалы стали наполняться жесткой критикой «татарских муфтиятов». Первым под удар мюридов Сайда Чиркейского попало ЦДУМ, обвиненное в излишней лояльности к Русской Православной Церкви, а с июня 2004 удары начали наноситься и по Совету муфтиев России, председатель которого посмел ослушаться размещенных на «Исламе.ру» фетв и встретился с послом Израиля в России. Вскоре из аналитических статей «Ислама.ру» стало ясно, что его редколлегия вообще считает официальные мусульманские структуры – конечно, за исключением ДУМ Дагестана – ненужными пережитками прошлого и не стесняется презрительно именовать их «духовками». Председатели целого ряда ДУМов, в число которых помимо Талгата Таджуддина и Равиля Гайнутдина попали также муфтии Мухаммадгали Хузин, Джагофар Пончаев, Назымбек Ильязов, Сибгатулла Сайдуллин, Зулькарнай Шакирзянов, Исмаил Шангареев, Умар Идрисов, а также целый ряд московских и казанских имамов, обвинялись авторами портала как минимум в полной некомпетентности и невежественности. При этом особую ненависть среди них вызывали критики скабрезной книги «Любовь и секс в исламе», выпущенной издательством «Ансар» в 2004 году. Таким образом, к концу 2004 года портал «Ислам.ру» стал окончательно позиционировать себя в качестве ресурса экспансионистски настроенных тарикатистов из Дагестана.

При этом его информационная политика оказалась идентичной политике ведущих ваххабитских ресурсов, также направленной на подрыв авторитета официального мусульманского духовенства и разжигание межрелигиозной вражды. Частыми гостями портала стали Гейдар Джемаль и его адепты – Орхан Джемаль, Максим Шевченко, Надежда Кеворкова и другие деятели, которые ранее резко критиковались за приверженность идеологии ваххабизма.

Трудно сказать, какие цели в действительности ставят перед собой последователи чиркейского муршида, однако на практике их действия приводят еще к большему расколу российского ислама и роняют его авторитет в глазах последователей других религий. Именно их стараниям умеренный ислам был окончательно вытеснен из русскоязычного Интернета, и теперь пользователи Сети видят только негативные стороны этой мировой религии.

 

 







Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 119; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.006 с.) Главная | Обратная связь