Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


МОЖНО СТАТЬ УМНЫМ И ДО ТРИНАДЦАТИ ЛЕТ




При современной школьной программе, основанной на едином обя­зательном образовании, ученики, которые «перескакивают» через класс, рассматриваются как некие «феномены». И средства массовой информации подают их, как некогда — ярмарочные чудеса. Но случаев таких предостаточно, и они бы множились, подзадоривай и поощряй детей к таким «переходам» по предмету, который наи­более для них притягателен; при этом должна быть возможность легко заменить предмет, когда желание себя исчерпало. Вот несколько примеров из сотен подобных. Юный гражданин одной из республик СССР, будучи 10 лет от роду, поступил в университет. В 2 года он обнаружил необыкновенную тягу к знаниям. Обладая сверхспособностями к математике, в 8 лет он занялся генетикой. В Калифорнии, дети-компьютерщики, очень рано засевшие за кла­виатуру компьютера, откръиш своим сверстникам и взрослым бы­товую информатику. Один француз в 15 лет с помощью простого калькулятора смог совершить такую математическую операцию, ко­торая повергла в изумление изобретателей. В Нью-Йоркском университете тринадцатилетний Стивен — блес­тящий информатик. Это отнюдь не мешает ему быть актером. Рут, десятилетняя англичанка, с очень хорошими результатами поступила на математическое отделение в один из оксфордских колледжей. Француз Жан Р., б лет, — музыкант, график и фотограф. Пьер Т., получивший аттестат зрелости в 11 лет (бакалавр, на севере Фран­ции), стал экспертом на Бирже, к этому он так и стремился с б лет.

В раннем интеллектуальном развитии маленького человека нет ни­чего удивительного, если учитывать, что мозг, вершина человеческого существа, при рождении наиболее зрел, нежели тело. От 0 до 10 лет — возраст желаний, он не предполагает ограничений. В этом возрасте легче следовать своим природным склонностям. Ребенок либо углубленно изучает какую-то одну дисциплину, либо — все сразу, что свойственно каждому из нас, но более ребенку, чем взрослому.

Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что такой подход к школе, возможно, мог бы изменить отношение в обществе к знаниям, сделав приобретение их жизненно необходимым для каждого, выдвинув сублимационную ценность знании для инди­видуума на первый план по отношению к тем ценностям, которые знание приобретает в межсоциальных, даже межнациональных отно-

Збб

шениях, то есть тяга к знаниям могла бы выступать как сублимация свободного желания.

Взглянуть, к примеру на спортсмена, бился бы он так за каждый сантиметр в прыжке, за каждую долю секунды в беге, не имей он собственной мотивации? Люди чувствуют необходимость концентри­ровать свою энергию для достижения цели. И надежда когда-нибудь достигнуть ее вселяет в них желание жить! Мы были тому свидетелями в Париже во время войны, когда у большинства людей исчезало ощущение надобности в консультациях врача или в больничном ле­чении, важнее стала другая необходимость: спешили за хлебом — к четырем утра (булочная открывалась в семь часов) — занимали очередь для себя, для соседей. Люди боролись ЗА или ПРОТИВ чего-то. У человека невозможно отнять эту сфокусированность на одном желании, которое, став превалирующим, побуждает его при­няться за работу. По моему мнению, возможность продвижения к высшей ступени знания в какой-то одной дисциплине, причем — индивидуального продвижения — могла бы оздоровить интеллекту­альную и чувственную деятельность молодых людей, вернуть многим аппетит к учению, когда они могли бы по собственному выбору сдавать ту или иную дисциплину на какую-то ступень, причем не покидать при этом свою возрастную группу. Школы, школьные здания были бы открыты для всех все время, и тогда не стало бы той сегрегации, которая имеет место сегодня.

Май 68-го взбудоражил всех,' Однако, кажется, что свободной педагогике шагнуть вперед так и не удалось: ничего создано не было. Педагогика без директив была скорее чистой оппозицией, противодействием всему тому, чем занимались до этого." Хотели тут же изменить взаимоотношения между взрослыми и детьми, упразднить любое управление. Дошло до сдачи позиций, растерян­ности и отчаяния. Не было по-настоящему разработанного проекта, Объединяющей идеи, сплачивающей воли, не было, как говорят на производстве, «условий работы». И в реальности мало что изме­нилось. То отпускали поводья, и дети делали, что хотели, то



• Имеется в виду так называемая «студенческая» революция мая 1968 года, пов­лекшая за собой переосмысление всей системы культурных ценностей Запада.

" См. фильм Жан-Мишеля Карре «Предупредите детей», созданный совместно с Коллективом «Гран дю сабль» и с помощью учителей экспериментальной школы на улице Витрю в Париже (20-й округ). — Прим. сост. франц. изд.

367

возвращались к весьма традиционной педагогике. Последние пят­надцать лет ситуация так и балансирует между этими полюсами.

Очевидно, что после Монтессори, после Френе" подлинных нов­шеств, истинных нововведений не было. И теперь ясно, что необходима настоящая революция. Не «разрушить все до основания», но изменить отправные точки, снять перегородки, изменить идею «всеядных» клас­сов по уровням, обучение в которых обязательно для всех.

Невозможно сделать это, не привлекая ребят к индивидуальному приобретению тех знании, что им интересны. Нужно было бы по­вернуть дело так, чтобы чисто интеллектуальное обучение желающее могли начинать много позже, чем нынче: число вечных студентов и тех, кто берет академический отпуск заметно бы поубавилось. И не только это. Почему, например, нельзя в течение жизни сменить несколько специальностей? Ведь нередко буквально через год после защиты экзаменов на степень бакалавра или получения профессио­нального диплома, выясняется, что выбрана не та дорога в жизни, а всерьез подобное осознаётся и вовсе лишь десять, двадцать лет спустя. Встречаются поздние озарения, очень поздно выявившиеся призвания. Так было с некоторыми художниками, писателями. И удивительно, что у некоторых пятидесяти-шестидесятилетних обна­руживается еще большая продуктивность в приобретении новых зна­ний... Более того, случается это чаще, чем думают: просто лишь немногие находят в себе силы в возрасте заново выбрать жизненный путь, это всегда встречается с недоверием и осуждением: «Этот полуночный демон художеств» и тому подобное. Правда, в Соеди­ненных Штатах, например, это достаточно распространенное явление, если сорокалетний инженер сообщает своему хозяину, что собирается теперь идти преподавать, а преподаватель заявляет: «Теперь я хочу

• Здесь упоминаются имена создателя и лидера международного движения за «современную школу» французского учителя-новатора Селестена Фреие (1896—1966), реформатора, чьи педагогические идеи по сей день творчески внедряются в практику современной школы и распространены в различных странах мира (См.: Браиловская i П. «Развитие теории и практики обучения и воспитания школьников в творческом ' наследии французского педагога С. Френе». — Киев, 1991), и Марии Монтессори (1870—1952), итальянского педагога, доктора медицины, автора теории «спонтанного развития ребенка» н разработанной на ее основе всемирно известной оригинально! системы воспитания (См. соч. М. Монтессори, в рус. переводе: «Руководство к моему методу». — М., 1916; «Метод научной педагогики, применяемый к детскому воспитанию в «домах ребенка». — М., 1920; «Самовоспитание и самообучение l начальной школе». — М., 1922 и др.).

368

быть коммерсантом или промышленником». Во Франции же подобное рассматривается как неустойчивость характера, или, если раньше такой человек вел стабильный образ жизни, — как расстройство:

«Это депрессия на него так подействовала».

Выходит, человек в своей жизни не может ошибаться и начинать все с нуля... Иначе не получит тех пенсионных привилегий, которые ему полагаются!

Нэй, директор школы в Саммерхиле*, был, в течение тридцати лет, единственным представителем новых подходов в педагогике, а на Континенте его быстро классифицировали как человека опасного. В Англии гораздо более развито чувство индивидуальности и больше уважаются методы самовоспитания. И все же сколько выпускников Саммерхила так и не смогли впоследствии адаптироваться в обществе, поскольку не были привиты против испытаний соперничеством, например. Если воспитываешь молодых маргиналами, впоследствии им никогда не удастся полностью адаптироваться. Важно научить умению защищать себя. Те, кто стремится к самовыражению, столь постоянны в своем желании, что их с пути не собьешь: «Что поделаешь! Другие не понимают, но быть может, однажды они поймут. И потом, я чувствую, что должен делать то, что я делаю». 7Директор школы Монтессори" поделилась со мной таким на­блюдением: ребенок, перенесший скарлатину, или из-за перелома обреченный на трехмесячную неподвижность, с удивительной быст­ротой нагоняет пропущенное в школе и успевает больше, чем те, ко оставались в классе, потому что по всем основным дисциплинам работает индивидуально. В методике Монтессори по французскому Языку, грамматике и счету весь материал разделен на вопросы, главные и вытекающие из них промежуточные. Ребенок повторяет весь основной пройденный за год материал, то есть просматривает и пе­ресматривает главные вопросы, а если тормозит на одном из них, ТО уже по своей персональной тетради, которую каждый ведет са­мостоятельно, возвращается к вопросам промежуточным, начиная пов­тор с того, на чем споткнулся. Утром работают каждый сам по себе в присутствии учителя, отвечающего иа вопросы, которые одолеть детям самостоятельно не под силу; в полуденное время уже все вместе воспитанники занимаются предметами: историей, географией,

•Нэй А. С. (1883—1973) — английский педагог. В Саммерхиле находилась его экспериментальная школа.

•• «Школы Монтессори» — учебные заведения (во многих странах мира), работающие по методу М. Монтессори.

369

и пусть играют, пусть двигаются... У каждого своя собственная тетрадь, и они работают, к примеру, над одним историческим периодом, одной географической зоной, одной литературной темой и т. д. Работают вместе, но каждый трудится самостоятельно. А затем, на уроке под руководством учителя, который предоставляет слово каждому из них и резюмирует сказанное, они делают общим достоянием то, что нашли по отдельности. Таким образом, они учатся выражать свои мысли, чтобы быть понятыми другими и, имея собственный взгляд на вещи, уважительно относиться к собеседнику.

Ребенок, который заболел или которого родители увезли в пу­тешествие, изучает материал самостоятельно: по вопросам. Если он хочет заниматься только счетом, он им и занимается, французским будет заниматься в следующий триместр или на следующий год. И если этот ребенок почувствовал, что достиг за один триместр по какой-то одной дисциплине уровня знаний ребят, которые занимались ею год, или вообще опередил их на год, его обуревает такая гордость, что он, безбоязненно обращается к тому предмету, по которому у него не такие хорошие отметки, и в этом ему помогает учитель, регулирующий занятия всех учеников.

То, что у Монтессори называется «работой по карточкам» — это адаптированная к детскому уровню работа студентов. Без каких бы то ни было подпорок дети помогают себе сами, манипулируя этими карточками. «Ага! Сегодня я сделал десять больших карточек... Я сделал пять и перешел к промежуточным вопросам...» Они ре­гулируют свои усилия самостоятельно. Программа у Монтессори сде­лана чудно, таким образом, что если знаешь большие карточки, то промежуточные и подавно. Очень хороший метод, который можно перенести на все предметы. Дети в этой школе были от б до 12 лет. Занимались они лишь тем, что их интересовало: например, одна группа из четырех-пяти детей занималась только Францией, а остальные — всей Европой, один-два человека — экономикой, другие отдавали свои силы физической географии, а затем с учителем добирали уже все те знания, которые приобрела каждая группа в отдельности. Каждому было что сказать. И те и другие учились находить первоисточники тех ответов, которые давались.

Конечно, такой метод требует активного участия ребенка в обучении и совершенной незагруженности учителя. Но умственная и общефизиологическая активность каждого столь же хорошо поддер­живается физической заинтересованностью, которая возникает вслед за интеллектуальным любопытством. Воображение и ум каждого уче-

370

ника служат группе, которая объединяет лиц, взаимодополняющих, взаимообогащающих друг друга.

Почему таким же образом не привлечь детей к приобретению званий по ступеням, экзамены по которым были бы организованы государством вне стен школы? Школа будет с классами, как и была, а рядом — библиотеки. С восьми-девяти лет ребенок сможет заниматься сам, чем захочет. Это будет очень развивать детей. И наверняка станет меньше детей ущербных, поскольку будет уважаться индивидуальность каждого. При такой системе станет возможным выявить больше талантов, не просмотреть божьего дара.

Много говорят (это стало почти модным) о детях, чьи неприятности в школе вызваны неблагополучием дома. Это дети эмигрантов, бро­шенные дети, дети из распавшихся семей. Для многих то, как они разговаривают в школе, какой лексикой пользуются, ничего общего не имеет с их домашним обиходом, и, сравнивая себя с товарищами, ониобъявляют своих родителей несостоятельными с точки зрения социо-экономической. В их доме не общаются, нет книг, не слушают музыку, не проявляется никаких культурных инициатив. В семьях обеспеченных это все присутствует, но, имея все это, множество детей, точно так же, считают себя обделенными, переживая неста­бильность отношений между родителями или их разрыв. Дети не чувствуют себя защищенными. Они умные, чувствительные, способные, развитые, но из-за страхов отказываются от всего. Некоторым — чужд дух соревновательностии, тем более — соперничества, а ничего другого в школе предложить не могут. Даже в художественных школах бывают слишком директивные методы, а ведь сюда приходят дети с очень обостренными чувствами, и уже то хорошо, что они пришли, что присутствуют на занятиях, только заниматься с ними нужно в соответствии с их собственным внутренним ритмом. Такие занятия «по выбору» предоставят детям возможность для самообразования и самостоятельного развития в любом возрасте. И в спорте, и в искусстве ждут быть самоучки, могут быть активные, а могут быть и такие дети, которым просто нравится смотреть, что делают другие; и среди них найдутся и те, кто захочет сам заняться тем же. Ну почему в школе надо обязательно быть активным? Возможно, то, о чем я говорю, и утопия, но почему не попробовать войти по этому пути? Не выведет ли он из создавшегося ныне тупика? Нужно научиться работать и с пассивными гражданами, только бы у них было желание слушать то, что преподает учитель.

Но система национального образования внедряет в головы своих чиновников менталитет смотрителей музеев: «Закрываем!» Только это и слышно после окончания уроков. И все школьные помещения пустуют с 16.30 до 21 часа, и в середине недели — свободный день, и в конце недели школа пустует. Что за порядок! И это вместо того, чтобы школа стала вторым домом, где можно работать и отдыхать, находясь в своем квартале.

Если бы школа была открыта, она стала бы тем пространст­вом-временем, где учишься жизни, где легко и где развивается во­ображение. Клубы, художественные мастерские становятся прибежи­щем, но их не хватает, поскольку существование их зависит от времени школьных расписаний и помещений. Если не хватает ста­дионов и бассейнов, и музыкальных студий, значит, музыка и спорт необходимы, значит они питают желание у детей. Но детям остается лишь телевизионный экран, перед которым они оказываются в пас­сивном одиночестве. Детям остается улица. Все остальное — платное.

То, что не найти в школе, находится в других местах — там, где кончается область обязательного. Главный недостаток всеобщего образования — его обязательность. То, что обязательно, становится каторжными работами. Ссыпка, каторга по-прежнему существуют, но уже... в умах людей.

Сейчас во Франции есть свободная радиостанция, которая заявляет, что ее передачи делаются детьми и для детей. Но тут все порочно с самого основания, потому как организовавшим ее ребятам от 21 до 25 лет; это уже не совсем дети. Студенты верховодят школьниками! «Теперь, начиная с 13 лет, ты можешь сюда приходить и приносить свои идеи», — но приглашение исходит от 21—25-летних вдохно­вителей, тогда как на этом свободном радио должен бы был су­ществовать запрет на пребывание в руководящем звене детей, пе­реступивших 18-летие. «В 18 — привет: уступи место другому!» Это — максимальный возраст, его даже следовало бы сократить годика на два — лет до 16. Ну да ладно! Пусть совершеннолетие — граница пребывания на радио для технического персонала, для дик­торов же и журналистов крайний срок — 16. И никаких исключений! Большей частью на этой радиостанции должны были бы быть детям от 8 до 13 лет. В 18 уходят техники, предварительно подготовив себе замену из юного поколения. Когда-то же надо уходить. А то получится как теперь: два начальника технических служб 21 и 2^ лет и два их подчиненных, которые вроде бы учатся... им по 16—17.

372

Выходит, как с воспитателями, которые хотят манипулировать воспитанниками, этакие белоснежки среди семи гномов. Сейчас они ставят возрастную границу 25 лет, а через два года будет 27. Это просто-напросто значит — не уступать место тем, кому меньше лет. И всё это хотят называть «свободным детским радио»?

Радио, якобы для детей и которое делается ими: но как только там появляется хоть один взрослый старше 18 лет, идея скомпро­метирована.

По-моему, это похоже на этакую полицейскую ловушку: привлечь ребят, чтобы узнать, что они делают, какие они, где они... А взрослые выступают в роли этаких спорщиков, прогрессистов: «Всё, что хочешь сказать — говори, имеешь право, мы выслушаем...» Это подозрительно, или скорее напоминает какой-то опыт, опыт под колпаком, а тогда это — псевдонаука, просто цирк.

Есть дети, которым дома скучно, они очень одиноки, и школа их тоже не удовлетворяет. И они идут на это радио, зеркало для таких же, как они: «Мы дадим тебе микрофон, сам будешь вести интервью, ты скажешь нам, что думаешь и т. д.» Мне кажется, что это один из способов возместить собственные потери и сыграть на детях, которые несколько заброшены дома или в лицее. А это совершенно разные вещи — опыт, придуманный самими детьми, который поддерживается технически и материально, чтобы обес­печить такую новацию, и демагогическая ловушка, где «дети» — лишь политический предлог для псевдополицейского обрамления благомыслия.

Один учитель в Тулузе дал такую тему сочинения: «Если бы вас пригласили в Елисейский дворец, о чем бы вы спросили г-на Миттерана?» Интересно поставить президента на место допрашива­емого. Но второй вопрос: «Если бы вы сами стали президентом республики?..» являл собой уже нечто вроде какой-то взрослой вы­думки, игры, искусственно навязываемой детям взрослыми. Ну и, конечно, появилась газета, которая раздобыла эти сочинения и кое-какие напечатала на своих страницах. Газеты очень любят ребячьи выражения, которые так нравятся взрослым. Один из ребят сочинил смешную игру слов с фамилией премьер-министра Ги Молле. Но в первую очередь на страницы газеты попали, конечно, высказывания в русле политики газеты — дети вроде бы тоже высказывали свое недовольство правлением социалистов. Вот еще один пример мани­пуляции.

373

 

НАДО РАЗОМ ПОКОНЧИТЬ С СЕМЕЙНОЙ ВОЙНОЙ

 

Дети, которые в очень раннем возрасте лишились языковых связей со своими родителями и кормилицами, становятся чересчур агрес­сивными в период полового созревания. В 10, 12 лет уже поздно проводить превентивную работу, и как в очень обеспеченных, так и в рабочих семьях, разворачиваются настоящие драмы. Ребенок оскорбляет мать при отце, который предпочитает молчать. Сыновья бьют своих матерей. Отец смотрит телевизор — ему наплевать на семью. Есть сыновья, которые рвут отношения с матерями, дочери — с отцами.

И это, не считая тех подростков, кто просто говорит своим родителям: «Заткнись! Я тебя не слушаю. Тебе нечего мне сказать. Только и слышишь, что глупости...» Теперь это стало почти модным — в коллежах, между собой подростки хвалятся, что так разговаривают с родителями. Конечно, есть такие, кто говорит, что делает так назло, есть те, кто просто им подражает. Но такие разговоры могут разрешиться шуткой, если действительно в семьях нет конфликтов. Мода на такое наступает тогда, когда сокращаются общие темы, словарь сокращается. Чем ответить взрослому? Только заткнуть ему рот или помешать говорить. Вру­бают музыку или грубят: «Заткнись, а то как дам... замолчи, кому сказал...» Может быть, это и мода, но она показательна для настоящего времени.

В таком поведении нет ничего странного, если учесть, что зна­чительно раньше ребенок был пупом земли, лет этак до семи... Мне кажется, что все же необходимо что-нибудь придумать, чтобы предоставить этому поколению творческую самостоятельность при том, что это не будет затрагивать жизненные пространства других поко­лений: каждому — свое. Но сейчас человеческие отношения между поколениями уступают место равнодушию и взаимной агрессивности.

Не должна ли супружеская пара обрести более полноценное су­ществование, поскольку это наилучший способ уравновесить силы? Если супружеская пара существует, всё распределяется... силы при­тяжения распределяются лучше.

374

Если эта пара существует... Но невозможно заставить ее сущес­твовать. Отношения между взрослыми вовсе не ограничиваются рам­ками семьи. Не исключен и временный разлад между членами суп­ружеской пары... И потом — свобода есть у каждого, не только у ребенка. Отец с матерью не хотят прекращать свою совместную жизнь просто потому, что завели детей. Они совершенно не желают своей личностной смерти. Именно поэтому, мне кажется, было бы весьма целесообразно детям с 8 до 12 лет оставаться в школе после уроков, а не скучать дома. Там, в школе, могли бы быть воспитатели для организации той деятельности, что выбрал себе ребенок, и для организации его досуга. Работали бы они с 16 до 22 часов и утром — с б до 8, до прихода преподавателей, они помогали бы тем детям, кто предпочел остаться в шкоде на ночь, с завтраком. Зачем обязательно устанавливать незыблемое правило — и не на один год — по которому ребенок или находится на пансионе, или живет в семье?

Безусловно, нововведения отразятся на ежедневной жизни города. Но все это в пределах возможного. Существуют местные власти. Могут быть решены и вопросы безопасности. Могли бы быть спе­циальные наряды полиции не только на то время, пока дети в школе, но и на весь день. Учли бы и то, что от улицы никуда не уйдешь. Она существует даже для тех детей из обеспеченных семей, у которых по пятьдесят квадратных метров на нос; несмотря на это, они распрекрасно хлопают дверьми родительских квартир. Но на улице гораздо больше непредвиденных опасностей. Если мар­шрут детей пролегает лишь от школы к дому, опасности эти можно предусмотреть. В этом нетрудно убедиться.

По средам учащиеся свободны, а их родители на работе. Что делают дети? Многие — ничего. Они не знают, куда пойти. И все потому, что школа по средам закрыта. А ведь именно здесь могло бы быть найдено решение проблемы как государственной, так и частной школы: государственная школа взяла бы на себя обучение и, таким образом, государственное образование делало бы главное на ниве просвещения, а частные школы, открытые для детей все 24 часа в сутки, взяли бы на себя проблемы воспитания и стали бы настоящими центрами детского воспитания.

А разве школы не могли бы заниматься всеми детьми, кого родители хотели бы им доверить после 16.30? Запросто. И тогда образование перестало бы быть только образованием по программе:

задания, упражнения и так далее, как положено. Образование для

375

любого возраста стало бы персонализированным, даже для тех, кто отстает в учебе. Специальные курсы, труппы... В государственные образовательные учреждения могли бы записываться все дети, а не только стипендиаты или те, за кого платят.

Мне кажется, что во всем том, что я предлагаю, сегодня нет ничего невозможного, хотя профсоюзы и возражают. Пока. Как только ситуация зайдет в тупик, это будет началом конца, а значит и приближением нового. Система образования подвергается такой кри­тике, что изменения неизбежны. Есть даже первые признаки таких изменений.

Система национального образования в том виде, в котором она существует, заложена была еще Жюлем Ферри, и она должна дойти до своего естественного конца, чтобы родилось нечто новое. И из­менения в ней должны идти не изнутри. Да, конечно, есть успехи то в одном, то в другом. Конечно, будут еще и кризисные ситуации, и «за» и «против», будут эксперименты, которые опередят время или провалятся. Но мне кажется, что изменения системы образования придут извне.

И можно ли изменить ситуацию, когда люди, имеющие призвание к преподаванию, не могут преподавать в государственных школах? Было бы правильнее считать, что развитием детей и их воспитанием должны заниматься те, кто имеет к этому призвание, и вполне возможно, что это будут совсем не те, кто учит детей сегодня. Среди сегодняшних преподавателей есть те, кто любит лишь передавать знания, и они полагают, что этого вполне достаточно, если делать это хорошо.

Есть, правда, некие сдвига: в Академии прикладного искусства, например, и в управленческих школах уже преподают профессионалы без специального педагогического образования. То же самое проис­ходит и в частных школах, где преподают сами промышленники, экономисты, финансисты, управленцы, — преподавая, они не теряют из вида практическое применение этих знаний. И часто юные доверяют им больше, чем просто педагогам. В настоящее время такой опыт проводится только со студентами. Почему бы не попробовать подобное в средних и даже начальных школах?

Усердствуя в своем желании все унифицировать и правильно ор­ганизовать, государство окончательно лишит нынешнюю систему об­разования жизненных сил, и в этот момент необходимо будет найти что-то новое. Для французских социалистов система национального образования, как и вся культура — заповедник. В социалистических странах — не лучше: китайцы, например, с огромной охотой учатся, но что их ждет дальше? Должность какого-нибудь смотрителя в

376

провинции, все они становятся государственными чиновниками, ко­торые занимаются тем, что не имеет никакого отношения к тому, чему их учили. Все образованы. На десять учеников один препо­даватель. Есть и воспитатель, который не преподает, но занимается с детьми до вечера, смотрит за ними. У них — уроки, но воспитатель с ними как наседка. Студенты много работают, сдают экзамены. После них они уже не делают ничего. Они могут восхитительно выучить французский... для того, чтобы стать каким-нибудь бумаго-марателем в провинции, где и по-китайски-то говорят не так, как он. Нет, я не думаю, что в социалистических странах чего-нибудь добьются!

Что до юных французов, то лицей для них стал самим воплощением скуки. И винить их не в чем. Общая депрессия. Лицей — даже не дневной стационар, это скорее — дневная тюрьма. А для родителей хаются представления. Даже у тех, кто в лицее учится — девочки, например, которые делают все, что от них требуют, даже у них есть ощущение, что это никому не нужно. Естественно, тот, кто зубрит, думает только об экзаменах, программе и коэффициентах. А зачем экзамены-то?

Для спокойствия. И для того, чтобы не умереть от тоски. Ну, а в остальное время дети просто проводят время — курят, шумят, ходят в кино, занимаются любовью. А есть и такие, кто совершенно не скучает, плывет по течению и, живя паразитом, все перекладывает на других. Видя, что ни те, кто зубрит, ни те, кто бездельничает, не находят выхода, интереса в жизни, эти третьи предпочитают жить, получая ото всех помощь. И все эти три разные жизненные позиции суть три ответа лицеистов нынешней системе образования, в все они имеют нечто общее: чувство безнадежности, бессмыслен­ности существования. И это для молодежи ужасно. «Это все ни к чему... Не понимаю, зачем?..» Как будто выживают по идиотской обязательности... Если их спросить: «Что бы вы делали на месте государства? Каких хотели бы иметь родителей? Каких учителей?» — что они скажут? Может быть, в глазах зажжется искорка интереса... Доя того, чтобы дети стали самими собой, нужна огромная работа. Вели бы у лицеистов была материальная заинтересованность, то было бы и другое представление о своем учении. Но они должны знать, что учеба — это их дело, их собственное. И что они имеют право что-то предлагать, что-то создавать в любой области...

До десяти лет ребенок плохо понимает абстрактные и умозри­тельные рассуждения. Школа должна была бы сначала развивать физическую деятельность, умение разговаривать, общаться. Интеллек­туальная деятельность придет значительно позднее.

377

Мы же умеем лишь настырно талдычить детям, что необходимо в жизни сегодняшней — с нашей точки зрения. Таким образом детей, которые ни в коей мере не должны повторять нас (их опыт отличается от нашего), готовим неизвестно к чему. В этом и состоит некая фальшь современной школы. Новой педагогике в первую очередь следовало бы иметь в виду развитие коммуникации, связей между людьми. Только так она еще может не уронить себя. Обязательными дисциплинами остались бы чтение, счет, письмо, и — на этом все. Остальное — на выбор. И каждая школа — пространство для жизни. Обучение технологии, правилам — в зависимости от желания ребенка. Хочет бороться — правила борьбы, танцевать — правила танца, но постепенно, изо дня в день ребенок будет открывать предмет, ремесло, подобно тому, как человечество узнавало их, накапливая опыт. Конечно, он пойдет вперед быстрее, но при условии, что каждому предстоит тогда открыть в себе любопытство, желание, и с помощью мастера познать не только историю, но и технологию. Новое же это то, что благодаря знанию технологии, смыслов, может быть воплощено в механизмы — заменители этих смыслов. Только это и есть новое. Так, например, наши нервные клетки смогли «сочинить транзистор», но все это придумано нами.

В Сен-Сэн-Дени школьная учительница Рашель Коэн проводит опыт по раннему обучению чтению детей из бедных и проблемных семей.

Пожалуй, неплохо. Но не думаю, что это необходимое нововведение для всех дошкольных детских учреждений.

Главное — научить ребенка понимать, что буквы алфавита являются знаками, символизирующими и представляющими звуки. Давать детям постигать алфавит чувственно, ничего не объясняя, опасно. С — смерть, О — огонь и так далее... введение в шизофрению. Звуковые ассоциации часто никак не связаны с реальностью.

«Алло?» — зачастую отвлекаясь от купания ребенка, отвечает мать на телефонный звонок... И телефон по этой причине становится для ребенка неким устройством, которое позволяет ему брызгаться.

Жан-Жак Серван-Шрейбер совершает крестовый подход за дет­скую компьютеризацию: «В 4 года — за клавиатуру!»

378

Мне кажется, что общество пускает на ветер свои живые силы, не реализуя в срок возможности, которые заложены в ребенке, в том возрасте, когда их легко реализовать. Не нужно заставлять на­иболее одаренных детей ждать, пока все дети их возраста достигнут их уровня. Существует опасность обращения всех детей к техно­кратическим интересам, она реальна при обучении всех детей одним и тем же предметам; каждый ребенок должен иметь возможность выбрать свой единственный предмет: тот самый, что привлекает его более всех других.

Я полагаю, что в школе должны быть не только учителя, но и такие специалисты, которые, работая вместе с учителем, могли бы много времени проводить с детьми — в создающихся таким образом гомогенных группах детей с общими интересами. Эти спе­циалисты занимались бы с детьми не подолгу, в перерывах между двумя уроками; дети могли бы приходить к ним (на 10 ребят — один такой специалист) и заниматься вместе с ними тем, что им интересно. Затем снова тренировка ума, умственные усилия на пят­надцать-двадцать минут.

 

КОМЕДИЯ ПОД НАЗВАНИЕМ «ХОРОШИЙ УЧЕНИК»

 

Как такое может быть, что столь много детей ненавидит школу7И среди них даже умные дети, у которых в семье все в порядке, да и в школьной обстановке для них нет ничего особо отталкивающего Тем не менее школа им противна Почему7

Они этого объяснить не могут. Просто им — неинтересно Они не понимают, для чего им все это нужно. И, может быть, именно потому, что эти дети умнее других, менее пассивны, они и не хотят делать, как все, быть, как все?.. Те же, кто покоряется, кого приводят в пример, подчинены взрослому и не проявляют взрослыми себя. Или же у них действительно нет интереса ни к чему, они Просто проводят время, или — они жаждут власти и поняли, чтобы ее получить, надо сначала подчиниться. Они и стараются получать хорошие оценки, хотя предметы их не интересуют. Некоторые из таких учеников, возможно, рассуждают, что так проще, их не трогают Я у них остается больше времени.

379

КОМПЬЮТЕРЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ ГЕТТО

Школа для цветных детей в бедном квартале Эмервиля, близ Беркли. Результаты в школе у учеников значительно ниже, чем у белых детей того же возраста. Компьютеры для детей родители купить не могут. Это — только для богатых в Санта Барбаре. Тем не менее, в этой школе в гетто было установлено несколько компьютеров, причем все ученики, которые ими пользовались, были выходцами из самых неблагополучных социальных слоев. Обеспечил финансирование этого эксперимента Калифорнийский университет. Сидя перед экраном, маленькие негры и пуэрториканцы осваивали дисциплины информатики. В игре с обучающей машиной они на­учились правильно писать. Классические же методы преподавания ни к чему не приводили. В своей книге о Калифорнии, выдержанной в оптимистических тонах (Le Nouvel Age, Le Seuil), Сильви Крассмэн, бывшая корреспондентка «Монд» в Лос-Анджелесе, пишет о том, какое заключение дал этому эксперименту один из участвовавших в нем педагогов. «Компьютер, — говорил он, — имеет одно явное преимущество для детей из неблагополучных семей. У него нет заранее заготовленных суждений и оценок, к которым чрезвычайно чувствительны эти дети. Он беспристрастен. Он говорит на их языке, если они того хотят. Он подчиняется их приказам.»

Но даже свободное время распланировано. Свободное время тоже вменено в обязанность. Когда же школа организовывалась, не было никаких обязанностей, потому что в школу ходили те, кто хотел. Именно обязательность сделала школьную систему нездоровой. Я думаю, что расписание — вот причина аллергии детей к школе: час на это, сорок пять минут — на то, такой ритм противопоказан детям, он ложен. Не жизненен.

Для ребенка вредна не сама нагрузка по тому или иному предмету, а программа, составленная из этих предметов. Весь вред — в про­граммах. Причем все программы — классные, с одной стороны, программы для приобретения степени бакалавра, с другой, — друг друга исключают. Программы множатся, а для чего? Вместо этого юноша или девушка могли бы сами сдавать те уровни, к которым они готовы по интересующим их дисциплинам, по пять-шесть уровней для каждой. Ребенок старался бы получить их сам, овладеть этими знаниями самостоятельно, а когда дети собирались бы вместе, то с ними был бы взрослый, учитель — воспитатель ребенка, форми-

380

рующий его характер и способствующий развитию его интеллекта, и все бы дети были активными членами процесса обучения, и все могли бы вместе найти необходимые ответы. А как только юноша готов сдать экзамен на тот или другой уровень, он обращается преподавателям и сдает (или нет) свой уровень. Такие экзаменаторы работали бы в течение всего года. При системе персональных эк­заменов на тот или другой уровень по разным дисциплинам можно было бы создать курсы для детей разных возрастов.

При такой школьной системе родители уже не могли бы учиться за детей. Ребенок самостоятельно выбир





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

  1. I – внешняя среда II – мембрана III – содержимое клетки
  2. II. Промышленность в годы пятилеток
  3. II.1. Общая характеристика отклоняющегося поведения несовершеннолетних.
  4. II.1.3 Проникновение сперматозоида в яйцеклетку.
  5. III.2. Психобиологические предпосылки асоциального поведения несовершеннолетних и их учет в воспитательно-профилактической работе.
  6. IV.4. Психолого-педагогическая поддержка социально дезадаптированных несовершеннолетних.
  7. Oтдел организации деятельности участковых уполномоченных полиции и подразделений по делам несовершеннолетних
  8. Plexus sacralis (крестцовое сплетение)
  9. SWOT-анализ: характеристики при оценке сильных и слабых сторон компании, ее возможностей и угроз ей
  10. VI. 4. Половое воспитание и психосексуальное здоровье несовершеннолетних.
  11. X Полёт к Башне Слоновой Кости
  12. А можно ли сказать, что Природа есть нечто определенное?




Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 386; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.052 с.) Главная | Обратная связь