Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Особенности западной и восточной культур. Россия в диалоге культур



Философско-исторические исследования всегда имеют определенную практическую ориентацию. Постигая прошлое, мы стремимся разо­браться в настоящем, определить тенденции развития современного общества. В этом смысле особо важное, актуальное для нас значение приобретает решение вопроса о соотношении западной и восточной культур и цивилизаций, а также месте России в диалоге этих куль­тур. Эта проблема довольно часто поднималась и прежде в работах философов и социологов. Сейчас она стала обсуждаться на страницах не только специализированной печати — монографиях, статьях, но и в еженедельных и ежедневных журнальных и газетных материалах, в политических дискуссиях и т. д. В 1992 г. журнал «Вопросы филосо­фии» провел «круглый стол» на тему «Россия и Запад: взаимодейст­вие культур», на котором выступили с изложением своих позиций ведущие отечественные ученые: философы, историки, филологи, страноведы и т. д. Используя материалы этой дискуссии, а также зна­чительный, предшествующий ей материал отечественной и мировой мысли, попробуем ответить на поставленные вопросы.

Запад и Восток в данном контексте рассматриваются не как ге­ографические, а как геосопиокультурные понятия. Один из участни­ков «круглого стола», В. С. Степин, отмечал, что под термином «За­пад» он понимает особый тип цивилизационного и культурного раз­вития, который сформировался в Европе примерно в XV — XVII вв. Цивилизацию этого типа можно было бы назвать техногенной. Ее характерные черты — это быстрое изменение техники и технологий, благодаря систематическому применению в производстве научных знаний. Следствием такого применения являются научные, а затем и научно-технические революции, меняющие отношение человека к природе, и его место в системе производства. По мере развития тех­ногенной цивилизации происходит ускоряющееся обновление той искусственно созданной человеком предметной среды, в которой не­посредственно протекает его жизнедеятельность. В свою очередь, это сопровождается возрастающей динамикой социальных связей, их относительно быстрой трансформацией. Иногда на протяжении жиз­ни одного-двух поколений происходит изменение образа жизни и формирование нового типа личности.

Предпосылки западной культуры закладывались еще в ан­тичности и средневековье. Основными вехами ее предыстории были следующие: опыт демократии античного полиса, становление в рам­ках его культуры различных философских систем и первых образ­цов теоретической науки, а затем — сформировавшаяся в эпоху европейского средневековья христианская традиция с ее представ­лениями о человеческой индивидуальности, концепцией морали и пониманием человеческого разума как созданного, «по образу и по­добию Бога», и поэтому способного к рациональному постижению смысла бытия. Синтез этих двух традиций в эпоху Возрождения был одним из истоков ценностей техногенной цивилизации. В эпоху Просвещения завершилось формирование мировоззренческих ус­тановок, определивших последующее развитие техногенной циви­лизации. В системе этих установок формировалась особая ценность прогресса науки и техники, а также убеждение в принципиальной возможности рациональной организации социальных отношений. В социальном плане западная цивилизация отождествляется с эпо­хой становления и развития капиталистических производственно-экономических отношений и буржуазно-демократических форм правления, становления гражданского общества и правового господ­ства. В технологическом плане — с индустриальным и постиндуст­риальным обществом.

Философы и социологи рассматривают мировоззренческий, социальный и технологический аспекты культуры как единое целое, показывая их неразрывное единство и взаимодействие. Так, немец­кий социолог и философ М. Вебер в своей знаменитой работе «Про­тестантская этика и дух капитализма» убедительно показал роль протестантской Реформации и религиозного учения кальви­низма в становлении рационалистического духа капитализма и других основных ценностных установок данного общества. Резуль­татом этого синтеза, по Веберу, явились следующие основные цен­ности западной культуры: 1) динамизм, ориентация на новизну; 2) утверждение достоинства и уважения к человеческой личности; 3) индивидуализм, установка на автономность личности; 4) рациональ­ность; 5) идеалы свободы, равенства, терпимости; 6) уважение к ча­стной собственности.

Западному типу культуры в философии и социологии про­тивопоставляется восточный тип, получивший синтетическое на­звание «традиционного общества». Геополитически Восток связы­вается с культурами Древней Индии и Китая, Вавилона, Древнего Египта, национально-государственными образованиями мусуль­манского мира. Эти культуры были самобытными и, вместе с тем, характеризовались некоторыми общими чертами: они были ориен­тированы, прежде всего, на воспроизводство сложившихся соци­альных структур, стабилизацию устоявшегося образа жизни, господствовавшего часто на протяжении многих столетий. Тради­ционные образцы поведения, аккумулирующие опыт предков, рас­сматривались как высшая ценность. Виды деятельности, их средст­ва и цели менялись очень медленно, столетиями воспроизводились в качестве устойчивых стереотипов. В духовной сфере господствовали религиозно-мифологические представления и канонизирован­ные стили мышления, научной рациональности противопоставля­лась нравственно-волевая установка на созерцательность, безмя­тежность, интуитивно-мистическое слияние с бытием.

В мировоззренческом аспекте в восточных культурах отсут­ствует разделение мира на мир природы и социума, естественный и сверхъестественный. Поэтому для восточного восприятия мира не характерно разделение мира на «одно и другое», ему более присущ синкретический подход «одно в другом» или «все во всем». Отсюда отрицание индивидуалистического начала и ориентация на коллек­тивизм. Автономия, свобода и достоинство человеческой личности чужды духу восточной культуры. В восточных мировоззренческих системах человек абсолютно несвободен, он предопределен либо ко­смическим законом, либо Богом.

Отсюда проистекают политические и экономические модели устройства жизни «восточного человека». Восточным людям чужд дух демократии, гражданского общества. Там исторически господст­вовали деспоты. Стремление привить нормы западной демократии на восточной почве дают очень своеобразные гибриды, и реализация этих устремлений связана с глубокими социальными катаклизмами.

Разумеется, все это, в определенном смысле, — умозрительные модели, реальная действительность никогда не давала таких чистых «идеальных типов». Тем более, в современном мире, когда осуществ­ляется такое тесное взаимодействие всех сфер общественной жизни в различных странах и континентах, которое накладывает огромный отпечаток на взаимодействие и трансформацию культур.

Теперь, когда мы дали самую общую характеристику запад­ному и восточному типу культуры, необходимо разобраться, а к ка­кой культуре больше всего тяготеет Россия?

Перед философами и социологами уже давно стоит вопрос:

как соотносятся в культуре России западное и восточное культур­ное наследие? Возможен ли и необходим ли самобытный путь развития России? Ответы на эти вопросы давались зачастую про­тивоположные. На этой почве шел идейный спор различных философско-идеологических направлений, концентрированное теорети­ческое оформление которых состоялось в середине XIX в. в виде идеологии западничества и славянофильства. Западники, как уже упоминалось выше, не стремились подчеркивать особенности рос­сийского культурного опыта и считали, что Россия должна перени­мать все лучшие достижения западной культуры и образа жизни. Славянофилы отстаивали идею самобытности Российского пути развития, связывая эту самобытность с приверженностью русского народа православию. По их мнению, православие явилось источни­ком ряда важнейших особенностей «русской души», русской куль­туры, важнейшими из которых являются глубокая религиозность, повышенная эмоциональность и связанные с ней коллективистские ценности, приоритет коллективного начала над индивидуальным, приверженность к самодержавию и т. д. (Подробнее см. тему «Рус­ская религиозная философия середины XIX — XX вв.»).

Вопрос о пути развития России, о своеобразии российской культуры еще большее значение приобрел для философов Рос­сии, оказавшихся после Октябрьской революции в эмиграции. В этот период на данную тему в различных зарубежных изданиях было опубликовано несколько крупных работ ведущих русских мыслителей: Бердяева Н. А., Вышеславцева Б. П., Зеньковского В. В., Федотова Г.П., Флоровского Г. В., Сорокина П. А. Наиболее полно, с солидными философским и историко-фактологичес-ким обоснованием эта тема была подвергнута анализу в работе Я. А. Бердяева «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и начала XX века».

Н. А. Бердяев считает, что для определения национального ти­па, народной индивидуальности, невозможно дать строго научное оп­ределение. Тайна всякой индивидуальности узнается лишь любовью и в ней всегда есть что-то непостижимое до конца, до последней глу­бины. И главный вопрос состоит, по Бердяеву, не в том, что замыслил Творец о России, а что представляет собой умопостижимый образ русского народа, его идея. Известный русский поэт Ф. И. Тютчев ска­зал: «Умом России не понять, аршином общим не измерить. У ней особенная стать, в Россию можно только верить». Поэтому, считает Бердяев, для постижения России нужно применить теологические добродетели веры, надежды и любви.

Одной из важнейших характеристик русской народной инди­видуальности, по мнению Бердяева, является ее глубокая поляризованность и противоречивость. «Противоречивость и сложность рус­ской души, — отмечает он, — может быть связана с тем, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории — Восток и Запад. Русский народ есть не чисто ев­ропейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть све­та, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в рус­ской душе боролось два начала, восточное и западное» (Н. А. Бердя­ев. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и начала XX века / О России и русской философской культуре: Философы русского послеоктябрьского зарубежья.— М., 1990.— С. 44).

Н. А. Бердяев считает, что существует соответствие между необъятностью, безграничностью русской земли и русской души. В душе русского народа есть такая же необъятность, безгранич­ность, устремленность в бесконечность, как и в русской равнине. Русский народ, утверждает Бердяев, не был народом культуры, ос­нованной на упорядоченных рациональных началах. Он был наро­дом откровений и вдохновений. Два противоположных начала легли в основание русской души: языческая дионистическая стихия и ас­кетически-монашеское православие. Эта двойственность пронизы­вает все основные характеристики русского народа: деспотизм, ги­пертрофию государства и анархизм, вольность, жестокость, склон­ность к насилию и доброте, человечность, мягкость, обрядоверие и искание правды, индивидуализм, обостренное сознание личности и безличии, коллективизм, национализм, самопохвальство и универ­сализм, всечеловечность, эсхатологически-миссионерская религи­озность и внешнее благочестие, искание Бога и воинствующее без­божие, смирение и наглость, рабство и бунт. Эти противоречивые черты русского национального характера и предопределили, по мнению Бердяева, сложность и катаклизмы российской истории.

Несколько иной характер носит решение темы о самобыт­ных основах российской истории и культуры в работах представи­телей так называемого евразийского движения (П. А. Карсавина, Н. С. Трубецкого, Г. В. Норовского, П. П. Стучинского и т. д.). Евразийство существовало как общественно-политическое и идейное течение русской эмигрантской интеллигенции с начала 20-х до кон­ца 30-х годов XX в. Евразийство, как историко-культурная концеп­ция, рассматривает Россию как Евразию — особый этнографичес­кий мир, занимающий срединное пространство Азии и Европы, приблизительно очерчиваемый тремя равнинами — Восточно-Европейской, Западно-Сибирской и Туркестанской. Этому миру при­надлежит и своя самобытная культура, «равно отличная от евро­пейских и азиатских». Вместе с тем, евразийцы подчеркивали ази­атский крен русской культуры, включая в эту культуру туранские народности, связывая преемством Русь с империей Чингиз-хана и заявляя, что «русская революция прорубило окно в Азию». Опре­деленный интерес представляют взгляды евразийцев на перспек­тивы России в развитии мировой цивилизации. Евразийцы считали, что после Октябрьской революции старая Россия со всей ее госу­дарственностью и укладом жизни потерпела крушение и канула в вечность. Мировая война и русская революция открывают собой но­вую эпоху. И эта эпоха характеризуется не только исчезновением прошлой России, но и разложением Европы, всеобъемлющим кри­зисом Запада. А Запад, по мнению евразийцев, полностью исчерпал свои духовно-исторические потенции и должен сойти на вторичную и периферийную роль в мировой истории. Будущее же в этой новой эпохе принадлежит обновленной России, а вместе с ней и всему православному миру. Здесь, как мы видим, евразийцы в значитель­ной мере идут вслед за славянофилами.

Темы, поднятые в дискуссиях западников и славянофилов Н. А. Бердяевым и евразийцами продолжают обсуждаться в со­временной российской философии. Для многих современных рус­ских философов ясно, что развитие западной техногенной культу­ры и цивилизации привело человечество к глобальным проблемам и кризисам. В связи с этим они ставят вопрос: можем ли мы вос­принимать образцы западного опыта как некоторый идеал или са­ми эти образцы должны быть подвергнуты критике? Возможно, человечество, для того чтобы выжить, должно встать на новый путь цивилизованного развития. А это может означать, что насту­пивший в России глубокий кризис всех сфер общественной жизни и есть необходимый момент, который может послужить толчком для создания этого нового типа цивилизованного развития. В рос­сийской культуре, в национальной российской традиции есть се­рьезные основания для выработки такого пути развития, основны­ми ценностями которого явилась бы ориентация не на всевозрас­тающее материальное производство и потребительство, а на аскетическую умеренность, основанную на приоритете духовных ценностей. Холодному расчету, калькулированности, рационализ­му должны противостоять теплота человеческих отношений и христианское самопожертвование, а индивидуализму — братская взаимопомощь и коллективизм. Наряду с этими глубокими «мета­физическими» вопросами, стоят и более конкретные, связанные с социальной спецификой сегодняшней ситуации в бывшем СССР. Каковы пути, каковы судьбы той целостности, той общности, кото­рая раньше называлась Россией, соберется ли она вновь или про­цесс ее распада необратим? Этот и другие вопросы предстоит ре­шить как теоретически, так и практически не только нам, но и бу­дущим поколениям народов некогда великой Российской империи.

 

 

Лекция 17


Поделиться:



Популярное:

  1. I) ГОРОДА ЗАПАДНОЙ СИБИРИ: ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ (КОНЕЦ XVI – XVII ВВ.)
  2. I. Особенности империализма в России
  3. I.1 Особенности комплексных соединений природных и синтетических порфиринов.
  4. II. Сельское хозяйство Западной Европы в период развитого феодализма
  5. II.4. Особенности процесса социализации в маргинальный переходный период.
  6. IV. СООТНОШЕНИЕ СИМВОЛИЧЕСКИХ И ЕСТЕСТВЕННО-ЯЗЫКОВщХ СИСТЕМ КАК ФАКТОР, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЙ ХАРАКТЕР КУЛЬТУРЫ
  7. IХ. ЭТНИЧЕСКАЯ (ТРАДИЦИОННАЯ, БЫТОВАЯ) КУЛЬТУРА.
  8. Q СССР согласился с сохранением членства объединенной Германии в НАТО и выводом советских войск из Восточной Германии.
  9. V.3. Характерные черты культурного ландшафта
  10. V.4. Принципы и правила создания культурных ландшафтов
  11. VI. Особенности технического обслуживания и ремонта жилых зданий на различных территориях
  12. X. Просвещение, культура и искусство


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 2863; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2024 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.015 с.)
Главная | Случайная страница | Обратная связь