Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Глава 16. РУССКАЯ КУЛЬТУРА КОНЦА XV—XVI в.




 

Языческие обычаи и христианские верования в жизни населения. И в этот хронологический период культура сельского населения России оставалась во многом такой же, как и в предшествующие столетия. Многочисленные обычаи с их пестрой смесью христианства и язычества продолжали сохраняться. Участники собравшегося в 1551 г. церковного собора с осуждением писали о том, как их паства справляет поминки по умершим: «В Троецкую субботу по селом и по погостам сходятца мужи и жены по жальниках и плачутца по гробам с великим кричанием, и егда начнут играти гудцы и пригудницы, и они же, от плача преставше, начнут скакати и плясати и песни сотонинские пети». Все приурочено к церковному празднику, но то, что происходит, мало отличается от тризны по покойникам в еще языческой Руси. Их возмущало и то, что и на свадьбах перед священником с крестом идут «смехотворцы и гусельники и бесовские песни поют». По стране ходили носители этой традиционной народной культуры — скоморохи «ватагами многими до штидесяти и до семидесяти и до ста человек». Все, однако, ограничивалось резким осуждением этих явлений и предписаниями священникам не допускать ничего подобного, что те явно были не в состоянии сделать.

Вместе с тем решения собора говорят о том, что длительная деятельность церкви по воспитанию населения в духе христианских заповедей не осталась безрезультатной. Царь Иван IV с тревогой обращал внимание отцов собора на то, что «по погостом и по селом ходят лживые пророки, мужики, и жонки, и девки, и старые бабы, и наги и босы и бороды отрастив и роспустя, трясутся и убиваютца и сказывают, что им являетца святая Пятница и святая Анастасия, они же заповедают Христианом в среду и в пятницу ручного дела не делати, и женам не прясти и платья не мыти». Очевидно, что речь идет о людях из самых низов общества, не только мужчинах, но и женщинах, а их высказывания и действия, хотя и не соответствующие тому, чему учит церковь, представляют собой результат самостоятельных размышлений над истинами христианского учения.

«Домострой» — памятник культуры городского населения. В конце XV—XVI в., как и в предшествующий период, не появилось литературных памятников, отражавших особые интересы городского торгово-ремесленного населения. Однако сохранился памятник, который позволяет ближе познакомиться с некоторыми взглядами и образом жизни верхов городского населения. Это «Домострой» — свод наставлений и советов по ведению дома и хозяйства. Они адресованы владельцу большой городской усадьбы, на территории которой могут жить зависимые от него ремесленники. Как видно из наставлений и советов, жизнь русского средневекового горожанина на его усадьбе — деревянном дворе, окруженном огородами и другими угодьями, была в гораздо большей степени, чем в других европейских странах, близка к жизни сельского жителя и во многом строилась по аналогичным нормам жизни, характерным для патриархальной семьи. От европейских памятников подобного типа «Домострой» отличается отсутствием советов и наставлений, как приумножить находящееся в руках владельца богатство. Все советы создателя «Домостроя» направлены на то, как сберегать и экономить, избегая ненужных расходов. Среди его наставлений находим и совет вовремя уплачивать государевы подати во избежание многих тяжелых последствий.

Формы исторической памяти в устной культуре: героический эпос и исторические песни. Воинские повести. Духовной пищей и городского, и сельского населения России, и значительной части светской знати продолжал оставаться народный героический эпос. Новым стало появление в это время первых литературных обработок эпических сюжетов, таких, как «Повесть о Сухане» или «Сказание о киевских богатырях». Как представляется, в городской и дворянской среде должны были продолжать пользоваться признанием «воинские повести», в которых сочетались традиции религиозной книжности с традициями народной героической поэзии. Выдающимся памятником такого рода стало наиболее распространенное повествование о Куликовской битве, веками формировавшее представления русских людей об этом событии — «Сказание о Мамаевом побоище», созданное в начале XVI столетия. К XVI в. относится окончательное оформление и повестей о страшных событиях монгольского нашествия, как, например, «Повесть о разорении Рязани Батыем»; в вошедшем в ее состав рассказе о богатыре Евпатии Коловрате, нанесшем большой урон татарскому войску, особенно ясно ощущается влияние народной героической поэзии.



Если «воинские повести» XVI в. продолжали традиции предшествующего времени, то совершенно новыми памятниками стали «исторические песни», отражавшие отношение людей к лицам и событиям современной истории: о взятии Казани, о Иване Г розном, приказывающем убить своего сына, и др. В этих песнях персонажи выступают уже как обычные люди, без признаков героической гиперболизации, характерной для былин.

«Ученая» культура в жизни светского общества. В жизнь социальных верхов светского общества, прежде всего московской аристократии и чиновничества, конец XV—XVI в. внес существенные перемены, связанные с активным приобщением представителей этих кругов к «ученой» культуре, которая ранее в древнерусском обществе была почти исключительно продуктом деятельности духовных лиц. Когда в конце второго десятилетия XVI в. в Москве поселился приехавший с Афона Максим Грек, постоянными обитателями его кельи стал целый ряд молодых аристократов, хотевших с его помощью приобщиться к традициям византийской образованности. Позднее один из них, В. М. Тучков, по просьбе новгородского архиепископа создал новую редакцию жития новгородского святого Михаила Клопского, использовав при переделке текста, написанного «простым» языком, весь арсенал приемов византийской риторики. Он не был исключением. В конце XVI столетия старший сын Ивана IV царевич Иван Иванович по просьбе ряда духовных лиц произвел аналогичную переделку жития Антония Сийского и написал службу этому святому. В середине XVI в. первый начальник Посольского приказа дьяк Иван Михайлович Висковатый проявил незаурядные познания в богословии, критикуя иконографию образов, написанных для кремлевских соборов после пожара Москвы в 1547 г. Наиболее полно этот новый для древнерусской культуры тип представителя светской элиты, профессионально владеющего разными формами деятельности, связанными с функционированием «ученой» культуры, воплотился в личности Ивана IV, автора духовных песнопений и антипротестантской полемики, получившего у младших современников почетное прозвище — «словесной мудрости ритор».

Внецерковное знание в духовной жизни светской элиты. Другим важным явлением в духовной жизни светской элиты русского общества конца XV—XVI в. стал ее интерес к внецерковному и даже прямо осуждавшемуся церковью знанию.

Первые проявления таких стремлений могут быть отмечены в связи с интересом, который проявил сам Иван III и ряд лиц из его окружения (в том числе влиятельные дьяки братья Иван-Волк и Федор Курицыны) к приверженцам появившейся в России в конце XV в. ереси «жидовствующих». В самих еретиках православное духовенство видело приверженцев иудаизма, но из сочинений главного обличителя еретиков Иосифа Волоцкого видно, что интерес великого князя к ним вызывало не их вероучение, а «тайное знание», которым они обладали: «звездозаконию бо прилежаху... и астрологы и чародейству и чернокнижию». Это были неизвестные ранее Древней Руси виды «тайного» знания, осуждавшиеся церковью, но сулившие успехи в мирских делах, благодаря предвидению будущего, что и привлекло к ним внимание Ивана III.

Хотя еретики (а в их числе и Иван-Волк Курицын) в начале XVI в. были осуждены и сожжены на кострах, увлечение светской элиты «тайным» знанием на этом отнюдь не прекратилось. Оружничий Василия III Федор Иванович Карпов во втором десятилетии XVI в. доказывал в полемике с Максимом Греком, что, хотя астрология и осуждается церковью, она «нужна царям», так как благодаря советам астрологов они достигают успеха в государственных делах. В решениях церковного собора 1551 г. перечислялся целый перечень сочинений по астрологии, которые христианам запрещалось читать и держать у себя: «Шестокрыл, Альманах, Звездочет, Аристотелевы врата». Этот устойчивый интерес к «тайному» знанию говорил о появлении у части светской верхушки общества таких духовных потребностей, которые не могло удовлетворить предлагавшееся церковью традиционное знание.

О появлении в этой среде новых духовных потребностей говорит и отзвук, который получили здесь веяния Реформации, к середине XVI в. широко распространившейся на соседивших с Россией белорусских и украинских землях. Под влиянием приехавших в Москву «ляхов» сын боярский великокняжеского двора Матвей Башкин стал самостоятельно читать Апостол и Евангелие и в результате отпустил на волю своих холопов, решив, что их несвобода противоречит учению Евангелия. Размах новых явлений не следует преувеличивать, они охватывали лишь небольшую часть светской верхушки русского общества, связанную с великокняжеским двором и Москвой, но их появление — симптом перемен, которые более ярко обозначатся в следующем, XVII столетии.

Роль России в мире в памятниках государственной идеологии. Большой и важный пласт древнерусской культуры конца XV—XVI в. был связан с осмыслением перемен, происшедших в мире с образованием Российского государства. Это было, по большей части, результатом деятельности духовных лиц, но часто — связанных с государственной властью и идущих навстречу ее потребностям.

Здесь следует назвать такой памятник, созданный в первых десятилетиях XVI в., как «Сказание о князьях Владимирских». Легендарный рассказ о происхождении Рюриковичей от Пруса — брата императора Августа — обосновывал право русских монархов на видное и почетное место в семье европейских государей, а сообщение о присылке византийским императором знаков власти предку московских государей — Владимиру Мономаху — говорило о том, что уже в глубокой древности мировая христианская держава — Византия признала независимый, суверенный характер («вольное самодержавство») Древнерусского государства.

Важной темой для размышлений стало осмысление перемен в жизни России и православного мира на протяжении XV в. В то время как русские земли объединились в единое сильное государство, другие православные царства и сам центр христианского мира — Византийская империя — были либо покорены османами, либо подчинились их верховной власти. Осмысливая эти почти одновременно происшедшие перемены, русские книжники приходили к выводу, что теперь к России перешла та роль, которую ранее в христианском мире играла Византия. Уже в «Слове на латину», написанном в последний год правления Василия Темного, византийскому императору Иоанну VIII, который отступил от веры, подчинившись «латинянам», и погубил «царствующий град», взятый османскими войсками, противопоставлен великий князь Василий Васильевич, который не только сохранил в чистоте православную веру в собственной стране, но и распространяет ее в окружающем мире. В 1492 г. было написано «Изложение пасхалии на осмую тысящу лет». В том году кончался по традиционному летосчислению 7000 год от сотворения мира. Многие в Европе и России ожидали в связи с этой датой конца света. Он не наступил, и следовало составить определение дат празднования Пасхи на следующую тысячу лет, которая воспринималась как «последние времена» — заключительная эпоха мировой истории. В «Изложении» было указано, что в эти последние времена Москва стала «новым градом Константина». Наиболее глубокое осмысление тема получила в написанных в 20-х гг. XVI в. посланиях инока псковского Елеазарова монастыря Филофея. Филофей писал, что некогда духовным центром христианского мира был Рим, но жители Рима — «латиняне» — впали в ересь, и хотя Римская империя продолжала существовать, Рим таким духовным центром быть перестал. Вторым Римом стала столица Византийской империи — Константинополь. Но жители Византийской империи — греки — отступили от веры, соединившись с «латинянами», и их империя была завоевана османами. Новым центром христианского мира, «Третьим Римом» стала Москва, «а четвертому не быти».

Усилия русской церкви сохранить наследие христианского мира. Воззрения Филофея получили официальное одобрение высшей церковной и светской власти лишь в конце XV в., но само представление о том, что Россия является теперь центром христианского мира и несет особую ответственность за его судьбы, получило широкое распространение и легло у истоков ряда важных культурных инициатив, предпринятых в XVI в. Уже в Киевской Руси были известны славянские переводы византийских хроник, но они существовали отдельно от древнерусских летописей. Теперь древнерусская история начинает восприниматься как заключительный раздел всемирной истории. В 20-х гг. XVI в. в Иосифо-Волоколамском монастыре был создан «Русский хронограф», в котором впервые тексты византийских исторических сочинений оказались соединены в одно целое с русской летописью. В еще большем масштабе такой замысел был повторен во второй половине XVI в. при создании по заказу царя Ивана IV «Лицевого свода» — многотомного иллюстрированного изложения всемирной (а затем — древнерусской) истории.

Сознание ответственности за будущие судьбы христианского мира побудило правящие круги русского духовенства собирать и сохранять его духовное наследие. Так, в конце XV в. по инициативе новгородского архиепископа Геннадия был создан первый полный славянский перевод Библии. Не все библейские тексты удалось отыскать в доступных славянских рукописях, недостающие были специально переведены с латинского перевода Библии, выполненного в IV в. ев. Иеронимом, так называемой Вульгаты.

В 30-х гг. XVI в. другой православный иерарх, новгородский архиепископ Макарий, поставил своей целью собрать в составе одной энциклопедии все «душеполезные книги», известные древнерусской письменной традиции. Итогом многолетних трудов стали «Великие Четьи минеи» — 12-томный свод таких текстов, расположенных в рамках годового, 12-месячного круга чтения. Передавая свое собрание текстов Успенскому собору в Москве, Макарий с гордостью отметил, что в этом своде «все святыя книги собраны и написаны, которые в Рускои земле обретаются». Еще более обширным по объему было составленное для Ивана IV собрание Четьих миней, от которого сохранилось десять томов.

Вопрос об «исправлении» книг. Появление книгопечатания. Когда была осознана необходимость собирания православного наследия, начались споры о способах его передачи и сохранения. Перед русским обществом эту проблему обозначил в 20-х гг. XVI в. Максим Грек, приглашенный в Москву для перевода греческих текстов. Ученый грек поднял вопрос об ошибках в переводах с греческих книг, вызванных неумением переводчиков правильно передать особенности греческого оригинала, и об умножении допущенных ошибок при переписке текстов неумелыми писцами.

Русское духовенство не обладало кадрами для решения первого из поднятых вопросов и не было психологически готово к его постановке. Дело кончилось тем, что «похуливший» русские книги Максим Грек был сам обвинен в ошибках при переводе текстов догматического содержания. Что касается второго вопроса, то для его решения высшая церковная и светская власти России прибегли к такому новшеству, как книгопечатание, которое давало возможность воспроизведения большого количества идентичных текстов.

Первые печатные издания богослужебных книг (Евангелие-апракос, Триодь постная) появились в 50-х гг. XVI в., но первой точно датированной книгой, напечатанной с санкции царя и митрополита на Печатном дворе, стал шедевр древнерусского книгопечатания — «Апостол» Ивана Федорова (1564), отличавшийся от изданий 50-х гг. более совершенным способом печатания и прекрасным художественным оформлением. Вскоре после выхода его второго издания — «Часовника» (1565) Иван Федоров покинул Москву. Позднее он жаловался на «гонения» «от многих начальник, и священноначальник, и учитель, которые зависти ради многия ереси умышляли». Иваном Федоровым были созданы первые славянские типографии на землях Украины и Белоруссии. В Москве дело Ивана Федорова продолжали мастера Никифор Тарасиев и Невежа Тимофеев. Печатный двор был государственным предприятием, работавшие здесь мастера получали жалованье из казны. В XVI в. типография печатала богослужебные книги, которые рассылались по стране священникам приходских и монастырских храмов либо бесплатно, либо по себестоимости.

Споры о характере власти. Проекты реформ. Зарождение публицистики. Усиление роли и значения государственной власти в жизни общества, расширение и усложнение функций государства, уход в прошлое привычных норм отношений государя и подданных и смена их новыми — все это делало в глазах общества актуальным вопрос о характере власти правителя, о целях, которые должна преследовать его политика. Для духовных лиц, придерживавшихся точки зрения на Москву как духовный центр христианского мира, было характерно перенесение на особу русского государя комплекса взглядов и представлений, связанных с образом византийского императора как главы всего христианского мира. Русский государь был для них правителем, на которого Богом возложена миссия утверждения и распространения в мире православия. Власть такого правителя рассматривалась как абсолютная и всесторонняя, как несовершенное земное подобие власти Бога. Такой правитель, если он ни в чем не отступает от православной веры, может требовать от подданных беспрекословного повиновения.

Иного представления держался образованный оружничий Василия III Федор Иванович Карпов. В своем послании митрополиту Даниилу он настаивал на том, что церковная и светская власти имеют разные задачи и добиваются их решения разными средствами. Обосновывая свои взгляды, оружничий ссылался на «Этику» Аристотеля — и это первое обращение к подлинным сочинениям греческого мыслителя в истории русской общественной мысли. К сожалению, наметившееся в сочинениях Карпова направление общественной мысли в дальнейшем не получило своего продолжения.

Яркая вспышка политической активности в русском обществе пришлась на конец 40-х гг. XVI в. — время глубокого внутриполитического кризиса и начала реформ. В это время лица разных взглядов и разного общественного положения стали обращаться к молодому царю со своими проектами преобразований. Ермолай (позднее в монашестве — Еразм), переселившийся в Москву псковский священник, изложил свои предложения в адресованном царю сочинении «Благохотящим царем правительница и землемерие». Обращая внимание на тяжелое положение крестьян, вынужденных добывать деньги для уплаты оброка и отбывать тяжелую ямскую повинность, он предлагал ограничить все их обязанности по отношению к государству уплатой натурального оброка, составлявшего 1/5 урожая, а отбывание ямской повинности возложить на горожан, получающих большие доходы от торговли. Он советовал также ввести новую единицу Измерения земли, что способствовало бы ускорению работы писцов, содержание которых также ложилось тяжелым бременем на плечи крестьян.

Совсем иные проекты преобразований выдвинул выезжий иноземец Иван Семенович Пересветов. Резко критикуя положение, сложившееся в России в 40-е гг. XVI в., злоупотребления знати в годы «боярского правления», он предлагал царю в качестве образца порядки, сложившиеся в Османской империи под властью Мехмеда II, завоевателя Константинополя. Ивану Пересветову, профессиональному военному, долгое время служившему в наемных войсках, импонировали такие черты османского строя, как постоянная готовность всего государства к ведению наступательной войны, использование всех государственных доходов на ведение войны, возможность для простого воина, благодаря военным заслугам, достичь самых высоких государственных постов. Путь к утверждению таких порядков Пересветов видел в расправе со знатью, «ленивыми богатыми», которые не хотят вести войну, предпочитая спокойную жизнь в своих владениях. «Без грозы, — писал он, — не мочно в царство правды ввести... не мочно царю без грозы бытии, как конь под царем без узды, так царство без грозы». Эта сторона взглядов Пересветова несомненно оказала влияние на Ивана Грозного. В сочинениях Пересветова читатели находили противопоставление России, где господствует истинная «вера», но нет «правды» — справедливости, и Османской империи, где нет истинной веры, но зато — справедливое общественное устройство. Такое противопоставление было новым, небывалым явлением для русского общественного сознания.

Появление таких произведений означало зарождение нового литературного жанра — публицистики, обсуждавшей вопросы государственного устройства страны.

Спор между Иваном Грозным и князем А. Курбским. С приближением опричнины на первый план стал выдвигаться вопрос о взаимоотношениях монарха и подданных (прежде всего — круга его советников). Действия монарха по отношению к своим советникам, нарушение им традиционных принятых норм подверг резкой критике один из членов Боярской думы, князь Андрей Курбский, бежавший в Литву от Ивана Грозного и обратившийся оттуда к царю с обличительным письмом. В своем ответе, адресованном фактически русскому обществу, царь Иван IV выступил с развернутым обоснованием своего права на неограниченную власть и безусловное повиновение подданных. Царь подробно перечислял все доводы в пользу того, что его власть должна быть неограниченной, которые вошли в общественное сознание с представлениями о Москве как о новом центре христианского мира. Но этим он не ограничился, прибегая для обоснования своих взглядов и к чисто рациональным доводам (правление многих не может быть успешным, так как они не смогут действовать согласованно), и к аргументам от истории (он рассказывал о гибели Византийской империи из-за раздоров среди знати и о смутах, потрясавших Россию в годы боярского правления). Так подробно обосновывалась необходимость неограниченной власти единоличного правителя для самого существования государства.

Памятники исторической мысли XVI в. С полемикой о роли и назначении государственной власти, о характере ее отношений с подданными было связано создание в начале 1560-х гг. двух важных памятников русской исторической мысли. Один из них — «Казанская история», рассказ об отношениях Руси с Золотой Ордой, а затем — Казанским ханством и о покорении Казани Иваном IV. Прославляя царя как завоевателя враждебного России «бусурманского» царства, автор «Истории» противопоставлял главного героя своего повествования боярам, которые, «обленевающеся служите», сначала не хотели вести войну с казанскими татарами, а затем советовали прекратить осаду Казани. По прямому заказу царя была создана в Чудове монастыре «Степенная книга» — изложение истории Древней Руси, а затем России как ряда последовательно помещенных биографий древнерусских, а затем российских государей. Здесь на огромном историческом материале создатели «Степенной книги» последовательно показывали, что процветание и благополучие русских земель было связано с сильной самодержавной властью, а разорение и упадок — с ослаблением этой власти.

Перемены, связанные с объединением русских земель и централизаторской политикой государственной власти, наложили свой отпечаток и на развитие русского летописания. Вторая половина XV в. принесла появление первых летописных сводов, создание которых было связано с великокняжеским двором. В них всесторонне обосновывалась и поддерживалась великокняжеская политика, в частности по отношению к Новгороду. При этом составители сводов не останавливались перед тем, чтобы переделывать в нужном духе известия, относящиеся подчас к весьма далекому прошлому, что ранее для летописной традиции не было характерно. Официальное летописание в гораздо большей мере, чем ранее, становилось орудием политики. Так, известно, что в походе на Новгород в 1471 г. Ивана III сопровождал дьяк Степан Бородатый, который, обращаясь к «летописцам русским», должен был из них вычитывать «давние измены» новгородцев. Вместе с тем в это время не только в центрах некоторых земель, но и в самой Москве еще создавались общерусские своды, составители которых занимали самостоятельную позицию по отношению к великокняжеской власти и ее действиям. Поддерживая политику объединения русских земель в едином государстве, они подчас подвергали резкой критике те методы, с помощью которых Иван III добивался этой цели. Примером может служить рассказ Ермолинской летописи о действиях наместника, присланного великим князем в только что присоединенный Ярославль: «у кого село добро, ин отнял, а у кого деревня добра, ин отнял да отписал на великого князя, а кто будет сам добр, боярин или сын боярьской, ин его самого записал... во плоти суще дьявол».

XV век принес важные перемены. В ряде центров, например во Пскове или Устюге, летописи продолжают составляться, но это уже не общерусские своды, а памятники местного летописания, кругозор их создателей ограничивается событиями, происходившими в данном городе или близком к нему районе. Общерусским остается только великокняжеское, затем — царское летописание, излагающее одну, официальную версию событий. Чем дальше, тем больше такая летопись приобретает характер развернутой хроники событий политической, военной и придворной жизни, при написании которой широко используются документы великокняжеской (затем — царской) канцелярии. Такой характер носил составленный при Иване IV в середине 50-х гг. XVI в. «Летописец начала царства» и его более позднее продолжение.

Церковь и еретические движения. Большой интенсивностью отличалась в конце XV — первой половине XVI в. духовная жизнь верхов русского клира, которая далеко не ограничивалась заботами о сохранении традиционного наследия. Церковь этого времени столкнулась с двумя новыми для нее проблемами — развитием еретического движения и серьезными разногласиями в собственных рядах. Правда, в XIV — начале XV в. церковь уже сталкивалась с еретическим движением стригольников, но это было локальное явление, да и высказывания стригольников касались прежде всего обвинений в «симонии» — взимании платы за поставление на церковные должности. Новая ересь, получившая в научной литературе условное название «жидовствующих», не ограничивалась пределами Новгорода, где она первоначально зародилась, но проникла и в сам центр страны — Москву. В своей критике еретики, опираясь на весьма обширный круг чтения, затрагивали многие фундаментальные положения христианского вероучения: ставили под сомнение учение о Троице, выступали против поклонения иконам, отвергали институт монашества. Объектом их специальных изысканий были вопросы, связанные с летосчислением и предсказаниями будущего. Еретики пользовались симпатией влиятельных лиц из окружения самого великого князя. Само появление такого еретического течения говорит о достаточно интенсивной духовной жизни русского общества в последних десятилетиях XV в.

Необходимость борьбы с получившими широкое распространение взглядами еретиков вызвала к жизни появление на русской почве первых памятников собственно полемической литературы. Главным защитником церкви выступил Иосиф Волоцкий (основатель Успенского монастыря под Волоколамском). Ряд своих полемических сочинений, написанных в последние десятилетия XV в. и направленных против еретиков, в начале XVI в., он объединил в книгу, получившую название «Просветитель». В своих практических рекомендациях Иосиф Волоцкий был жестким и бескомпромиссным, в борьбе с еретиками он допускал применение самых разных методов, вплоть до использования провокации («богопремудростное коварство»), чтобы узнать об их замыслах, и добивался не только осуждения, но и самых жестоких наказаний для приверженцев ереси. Вместе с тем появление его сочинений означало начало в русской церковной среде серьезной самостоятельной работы по осмыслению и раскрытию содержания многих главных положений традиционного православного вероучения. Стремясь убедить в своей правоте читателя и опровергнуть доводы еретиков, Иосиф Волоцкий не ограничился пересказом того, что он мог почерпнуть из сочинений Отцов Церкви, но дополнил их утверждения многими самостоятельными аргументами, обосновывавшими правильность их позиции.

Эта сторона деятельности Иосифа Волоцкого получила дальнейшее развитие в полемических сочинениях Максима Грека. Максим Грек (светское имя — Михаил Триволис) прошел сложный жизненный путь. Он родился около 1470 г. в греческой семье в г. Арта (на территории современной Албании) и, спасаясь от наступавших османов, переселился в Италию. Здесь он свел знакомство с рядом итальянских гуманистов, переписывал сочинения античных авторов. Затем М. Грек разошелся с гуманистами, примкнув к кругу сторонников религиозного реформатора Джироламо Савонаролы. В начале XVI в. он порвал с «латинским» миром и постригся в монахи на Афоне, откуда в 1518 г. выехал в Россию. Сложности жизненного пути наложили отпечаток на его творчество. В своих сочинениях М. Грек последовательно доказывал превосходство православного вероучения над другими воззрениями. Вместе с тем он стремился очистить православное духовное наследие от наслоений и искажений. В ряде своих сочинений М. Грек, в частности, стремился отделить подлинные памятники христианского наследия от «апокрифов» — сочинений, авторство которых ложно приписывалось персонажам священной истории или Отцам Церкви. При определении принадлежности этих текстов М. Грек использовал нарождающиеся приемы научной критики, с которыми он познакомился в ренессансной Италии.

Радикальная ересь в середине XVI в. Новая вспышка еретических движений имела место в 50-х гг. XVI в. Их оживлению способствовали веяния Реформации, широко распространившейся к этому времени на территории Польско-Литовского государства, но по отношению к этому периоду можно говорить о появлении в древнерусском обществе серьезного недовольства как порядками в официальной церкви, так и общественными отношениями. Наиболее яркое выражение общественное недовольство нашло в «новом учении» беглого холопа Феодосия Косого. Взгляды Феодосия Косого, сформировавшиеся в основном на местной почве, носили радикальный характер, приближаясь к наиболее левым направлениям Реформации. Признавая авторитетными только Апостол и Евангелие и немногие сочинения Отцов Церкви и считая ложной всю остальную церковную традицию, Феодосий отвергал необходимость существования церковной иерархии, храмов, обрядов. Церковь была для него только союзом верующих, руководствующихся «духовным разумом» и вступающих в связь с Богом благодаря «духовной молитве». В истинно христианском обществе, по его мнению, не должно было быть «властей», которым учат повиноваться «попы». В середине 1550-х гг. Косой бежал в Литву. После знакомства с местными сторонниками Реформации он отверг учение о Троице и стал считать Христа простым человеком. «Новое учение» продолжало распространяться и после бегства Косого в Литву, достаточно обширный круг его приверженцев появился в районах, граничивших с Польско-Литовским государством. Не случайно в 60-х гг. XVI в. появилось два больших полемических сочинения, направленных против «нового учения» — «Истины показание» Зиновия Отенского и «Послание многословное» неизвестного автора. Такое широкое воздействие радикальных взглядов Косого отражает недовольство состоянием религиозной жизни в русском обществе XVI в. Одновременно представители церкви оттачивали в спорах с еретиками свои полемические приемы. Сочинение Зиновия Отенского было написано в форме диалога между автором и приверженцами учения Косого — жителями Старой Руссы.

Реформы школьного образования. В условиях появления еретических движений и одновременного роста образованности светских людей стала восприниматься как все более нетерпимое явление слабая образованность приходского духовенства, знания которого часто не шли далее элементарной грамотности. Архиепископ новгородский Геннадий после проверки кандидатов на священство писал: «А се приведут ко мне мужика, и аз велю ему апостол дати честь, и он не умеет ни ступить, и яз ему велю псалтырю дати, и он по тому едва бредет».

В 1551 г. церковный собор принял решение организовать во всех «градах» училища в домах священников и дьяконов, которых бы для организации школьных занятий специально избирало все духовенство города. В таких училищах должны были учить не только грамоте, но и церковному пению. Сохранился и ряд пособий, предназначавшихся для обучения в этих училищах. Такие пособия, включавшие в себя азбуку, тексты для чтения и некоторые элементы грамматики, были напечатаны Иваном Федоровым во Львове в 1574 г. и в Остроге в 1580 г. Сохранились и краткие пособия по арифметике, а в конце XVI в. была составлена «Книга, глаголемая простословие, некнижное учение грамоте», содержавшая уже краткий свод сведений по грамматике.

Споры о наказании еретиков. Церковь боролась против еретиков с помощью не только пропаганды, но и карательных мер. По решению собравшегося в декабре 1504 г. церковного собора часть еретиков — «жидовствующих» — была сожжена на кострах в Москве и в Новгороде, другие заключены в тюрьму. Однако эти казни привели к серьезным разногласиям в самих церковных кругах. Уже в послании о соблюдении церков

ного приговора Иосиф Волоцкий опровергал доводы тех, кто утверждал, что следовало бы простить покаявшихся еретиков. Против Иосифа Волоцкого во втором десятилетии XVI в. резко выступил влиятельный в монашеских кругах Русского Севера старец Вассиан Патрикеев, утверждавший, что раскаявшиеся еретики должны быть прощены и возвращены в лоно церкви. В своем сочинении «Слово на еретики» он писал, что святые отцы «с молитвою обращали ко Христу, а не оружием убивали». В середине XVI в. эти взгляды получили дальнейшее развитие в произведениях последователя Вассиана, старца Артемия, который пришел к выводу, что люди, следующие заповедям Христа, вообще не должны прибегать к мерам принуждения по отношению к инакомыслящим.

Кризисные явления в русском монашестве. Иосифляне и нестяжатели. Еще более серьезные разногласия обнаружились в церковных кругах по вопросу о земельных владениях монастырей. После проведения в конце XIV в. общежитийной реформы и превращения многих монастырей в видные центры аскетической практики и духовного просвещения их престиж в глазах светского общества резко возрос. Одним из его проявлений стал приток в монастыри обильных денежных и земельных вкладов, и на протяжении XV в. наиболее почитаемые обители стали богатыми землевладельцами. Если в первые годы после основания обители монахам Троице-Сергиева монастыря часто приходилось ложиться спать голодными, то к концу XV в. ему принадлежали уже десятки владений во многих уездах страны. Оказавшись вынужденными управлять обширным и разнообразным имуществом, монахи сплошь и рядом должны были погружаться в жизнь того полного страстей мира, с которым они, казалось, порвали, приняв монашеский постриг. Сама жизнь в достатке способствовала ослаблению суровых норм монашеской жизни. В итоге монахи все чаще оказывались не в состоянии достичь провозглашенного идеала.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 960; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.024 с.) Главная | Обратная связь