Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


От идеалистического историзма к социально-критической истории



Тенденции развития и основные направления исторической науки. Крах нацизма в 1945 г. вызвал у немецких историков чувства растерянности и дезориентации. Вторично на протяжении всего че­тверти века их историко-политические концепции оказались пол­ностью дискредитированными. Прежний оптимизм и вера в превос­ходство немецкого духа сменились столь же безудержными причита­ниями по поводу "ужасной беспросветности" будущего Германии.

Имевший огромный авторитет, патриарх немецкой историографии Фридрих Мейнеке (1862-1954) выпустил в 1946 г. свою последнюю крупную работу "Германская катастрофа"[1]. Она ярко отразила кру­шение прежних либеральных идеалов автора и его попытку мучительного переосмысления прошлого Германии. Мейнеке открыто поставил вопрос о необходимости пересмотра и ревизии традиционных политических постулатов немецкой исторической науки. Корни трагедии он видел в объединении Германии "железом и кровью", в антилибера­льном и антидемократическом духе созданной в 1871 г. империи. Пропитанная прусско-милита-ристским ядом, политика Бисмарка раз­рушила фундамент общеевропейской культуры и открыла дорогу эпохе революций и войн. Тем не менее, фашизм Мейнеке интерпретиро­вал не как немецкое, а как европейское явление. Его происхождение он усматривал не столько в прусской традиции, сколько в со­временной европейской цивилизации с ее материализмом и утилита­ризмом. Выступив за создание "совершенно нового синтеза историзма и естественного права" или "европеизма и американизма", Мейнеке призвал к примирению Германии с Западом и указал своим коллегам политические ориентиры.

Раскол Германии, создание двух немецких государств в 1949 г. и быстрое возрождение на западе страны мощного экономического потенциала сигнализировали историкам о возможности реставрации старого прусско-немецкого идейного наследия. Они вновь загово­рили о "своеобразии немецкого духа" и опасности "слишком смело­го прыжка из германизма в европеизм". Политика "холодной войны" и жесткой конфронтации с Востоком привели к широкой пропаганде идей милитаризма и реваншизма. Наступление реакции шло по всем линиям, и по мере того как все глуше звучали голоса либеральных историков, все настойчивее и увереннее заявляли о себе консер­ваторы. Слабая линия преемственности либеральной германской историографии в 50-е гг., оказалась практически прерванной, почти никто из прежних эмигрантов в страну не вернулся.

В начале 60-х гг. закончился период "экономического чуда", резко снизились темпы прироста промышленной продукции. Начавши­еся форсированная научно-техническая революция и структурная перестройка хозяйства и общества приобрели качественный характер и означали, по официальной терминологии, начало перехода ФРГ из "индустриальной в постиндустриальную" эпоху.

В немецкой исторической науке доминирующее положение перешло от консервативно-националистического к более современному неолибера­льному направлению, выступившему за модернизацию идеалистичес­кого историзма, за изучение социальных структур, экономических и социальных процессов, массовых движений. К середине 60-х гг. сформировалось новое поколение ученых, в основном свободное от устаревших консервативно-националистических традиций немецкой историографии. На Фрейбургском конгрессе Союза историков в 1967 г. большинство участников констатировало, что "историзм в его старой форме канул в прошлое". Он был отвергнут, но одновременно выяснилось отсутствие приемлемой для всех новой теоретической платформы. Споры и дискуссии проходили на протяжении всех 70-х гг. В ходе полемики неолибералы фактически разделились на два крыла - умеренно-реформаторское и более радикальное социально-критическое, четко ориентированное на использование методов других социальных наук - социологии, политологии, демографии, социальной психологии.

Классификация западногерманской исторической науки представляет некоторую сложность в том отношении, что она приобретает различный вид в зависимости от применения либо политических, либо методологических критериев, которые зачастую не совпадают.

Если использовать теоретико-методологические критерии, то в историографии ФРГ можно выделить три основных течения - приверженцы классических постулатов немецкого историзма, модернизиро­ванного в той или иной степени, по-прежнему понимающие историю как науку о духе; сторонники социального подхода к истории, вы­двигающие на первый план исследование не отдельных событий и явлений, а общественных структур и массовых процессов; ученые, изучающие историю с позиций диалектико-материалистического метода.

Во всех трех течениях представлены историки, придерживающие­ся различных идейно-политических взглядов. Поэтому, классифика­ция по политическим критериям показывает иную, более дробную картину.

На крайне правом фланге находится праворадикальная историография, близкая к неонацизму. Центром ее является созданный в 1960 г. в Тюбингене Институт послевоенной немецкой истории. В его многочисленных публикациях настойчиво проводится реабилита­ция Гитлера и национал-социализма. Скандальную известность получило издание институтом в 1962 г. книги американского историка Д. Хоггана "Вынужденная война"[2], которую до этого отвергли все издательства США. Лейтмотивом книги была идея о том, что в ра­звязывании второй мировой войны виновны Польша и провокаторская политика британского министра иностранных дел, лорда Галифакса.

Праворадикальные историки по-прежнему исповедуют лозунги ра­сизма и антисемитизма. Мысль о национальном и расовом превос­ходстве немцев над другими народами определила содержание двух­томного труда профессора А. Хельбока "История немецкого народа" (1964-1967). Единодушны праворадикальные авторы и в том, что главной целью должно быть восстановление Германии в довоенных границах, включая сюда также Австрию и немецкую часть Швейцарии.

Мировоззрение другого, консервативного направления замкну­то в комплексе принципов, главными из которых выступают тради­ция, авторитет, свобода и ответственность, естественное нера­венство людей. Консерваторы противопоставляют хаос и порядок, в обеспечении которого основная роль отведена государству, сто­ящему над обществом и отделенному от него. Они критикуют плю­рализм как источник конфликтов в обществе и взамен предлагают "немецкую идею государственности". Демократия допустима лишь в жестких контролируемых рамках, поскольку человек по сути своей одержим эгоизмом, алчностью, завистью. Лишь твердый политичес­кий авторитет в облике сильного государства способен укротить эти страсти. Важнейшим средством интеграции общества в единое целое признается национальное самоутверждение. Этой проблеме посвящена книга видного представителя консерватизма профессора Рурского университета Б. Вильмса "Германская нация"[3]. Он считает, что только в возрождении национализма разрешается главная поли­тическая проблема - отношения между индивидом и государством. Всякие личные и групповые интересы должны быть подчинены инте­ресам нации: "Государство должно иметь возможность выступать по отношению к индивиду как власть, принуждение, а, в крайнем случае - и как насилие"[4]. Судьба нации заключена в ее истории, все связаны общим прошлым. Поэтому все немцы должны идентифи­цироваться с нацистским прошлым Германии, это их история, не­подвластная морали, одобрению или осуждению.

В таких рассуждениях Вильмса отражен один из главных прин­ципов консервативной историографии - объективизм, отказ от вы­несения оценок прошлому, требование писать историю в духе Ранке.

Граница между консервативной и неолиберальной исторической наукой во многих случаях расплывчата и текуча. Главный водораз­дел проходит, пожалуй, в вопросе - как должно функционировать общество и государство? В отличие от классического либерализма неолибералы, сохраняя идеалы свободы личности, де­мократии, парламентаризма, выступают за социальное государство и его превращение в инструмент общественной политики, за широ­кий политический и социальный плюрализм.

В первой половине 70-х гг. внутри неолиберального направле­ния произошли заметные изменения. На левом его фланге оформилась социально-критическая школа, поставившая целью радикаль­ное методологическое обновление исторической науки, усиление теоретического начала, широкое использование социально-научных методов, превращение истории в критическую эмансипаторскую науку. В социально-критической школе представлены историки как либеральной, так и социал-демократической ориентации.

В конце 60-х гг. на волне бурного студенческого движения, либерализации и демократизации системы высшего образования, ши­рокой популярности "критической теории", разработанной лидерами неомарксистской Франкфуртской школы Теодором Адорно (1903-1969) и особенно Юргеном Хабермасом (1929 г.р.), в западногер­манской исторической науке зародилось и окрепло радикально-демократическое направление. Его характерными чертами являются ярко выраженные антиимпериалистические и антимилитаристские концепции, широкое использование методологических элементов и принципов марксизма. В политическом аспекте большинство радикально-демократических историков ориентировано на поиски и обоснование "третьего пути" общественного развития - между капитализмом, который они от­вергают, и реальным социализмом, обнаружившим свою несостоя­тельность.

Широк и неоднозначен в ФРГ спектр социал-демократической ис­ториографии, координирующим центром которой выступает созданная в 1982 г. Историческая комиссия при Правлении СДПГ. Комиссия организовала две крупные научные конференции в Ольденбурге (апрель 1986 г.) на тему "Следы повседневности - История в по­литической практике" и в Бонне (март 1987 г.) на тему "Наслед­ники немецкой истории: Федеративная республика и ГДР".

В теоретическом плане социал-демократическая историография придерживается методологического плюрализма и по ряду вопросов практически смыкается с либерально-реформистской исторической наукой. Но есть некоторые особенности, придающие социал-демокра­тическому направлению специфические черты и собственное лицо.

Социал-демократические ученые подчеркивают, что изучение ис­тории способствует формированию общественного сознания, наце­ленного на укрепление мира и недопущение войны, на сохранение демократических свобод и правового государства. Эта историогра­фия ориентирована на демократические, гуманистические и прогрес­сивные традиции рабочего движения в Германии. Она четко отме­жевывается от антикоммунистических стереотипов консервативной и праволиберальной историографии, подчеркивает, в частности, большую роль коммунистов в антифашистском Сопротивлении.

Левосоциалистическая историография находится на стыке соци­ал-демократической и ортодоксально-марксистской исторической науки. От последней она отличается, прежде всего, свободным и творческим использованием марксизма, отказом от слепого следо­вания всем его постулатам и принципам, стремлением использовать научно-плодотворные достижения немарксистской общественной мы­сли. Это направление сформировалось к началу 70-х гг. в Марбургском университете вокруг профессора политических наук Вольфганга Абендрота (1906-1985) и обычно именуется марбургская школа.

Центром ортодоксально-марксистской историографии стал орга­низованный в 1968 г. во Франкфурте-на-Майне Институт марксист­ских исследований под руководством члена Правления ГКП Йозефа Шляйфштейна. Проблематика института была ограничена историей немецкого рабочего и социалистического движения. Под эгидой ин­ститута осуществлена также публикация серий "Документы по тео­рии социализма и практике профсоюзного движения", "Социалисти­ческая классика", "Марксизм сегодня", "Классовая борьба в капи­талистической Европе", "Библиотека Сопротивления". Институт внес заметный вклад в пропаганду и распространение марксизма в ФРГ, хотя значительных в чисто профессиональном отношении ис­торических работ там не появилось. Такие работы были представлены большей частью лицензионными изданиями произведений историков ГДР. Значимость марксистских исследований зачастую резко сни­жалась из-за догматической позиции их авторов, претензии на мо­нопольно верное истолкование марксизма, узкоклассового подхода к историческому процессу, жесткой конфронтации и идеологической нетерпимости, чересчур апологетического изображения стран ре­ального социализма, прежде всего СССР и ГДР.

Кризис в ГДР, а затем исчезновение этого государства повлекли за собой тяжелые последствия для западногерманского ортодокса­льного марксизма. Произошел практический распад ГКП, оказавшись без восточногерманской финансовой поддержки, Институт марксист­ских исследований потерпел крах и прекратил свою деятельность.

Организация исторических исследований. Палитра исторической науки ФРГ богата и многокрасочна. Исто­рические факультеты, семинары, отделы и секции существуют в 25 университетах, а также в ряде технических университетов, высших технических и педагогических школ. В 60-е - первой половине 70-х гг. почти в три раза увеличилось число ординарных профессоров и других преподавателей истории, что было связано в первую оче­редь с учреждением новых университетов в Бохуме (1961), Дортмунде (1962), Регенсбурге (1962), Бремене (1964), Констанце (1964), Билефельде (1967), Ульме (1967), Аугсбурге (1969).

Кроме университетских центров, в ФРГ существует множество специализированных научно-исследовательских институтов, обществ и комиссий по различным проблемам и периодам истории, а общее количество публикуемых исторических работ составляет в среднем 8-10 тысяч названий ежегодно.

Исследования в области истории опираются на солидные финансовые субсидии из бюджета федерального и земельных правительств, на средства различных благотворительных фондов - Союза фондов для развития немецкой науки, фонда Фридриха Тиссена, фонда Фольксвагенверк, Международного Рокфеллеровского Фонда, Фонда Генри Форда и других. Существуют и фонды политических партий, также выделяющие дотации на исторические исследования: фонд Конрада Аденауэра (ХДС), Ганса Зайделя (ХСС), Фридриха Наумана (СвДП), Фридриха Эберта (СДПГ).

Наиболее крупным специализированным центром является Мюнхенский институт современной истории, созданный в 1947 г. под пер­воначальным названием - Институт по изучению национал-социализма. Он ведет исследования немецкой истории периода от окончания первой мировой войны до образования в 1949 г. двух германских государств. С 1953 г. институт выпускает журнал "Ежеквартальник современной истории" ("Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte") с приложениями, число которых превышает 50 томов. Институт под­готовил капитальное исследование "Бавария во времена национал-социализма" (6 тт., 1977-1983) и пятитомный сборник "Документы предыстории Федеративной Республики Германии 1945-1949" (1976-1983).

Аналогичные проблемы изучает созданное в 1957 г. во Фрейбурге Военно-историческое исследовательское ведомство, приступив­шее с 1979 г. к изданию фундаментального исследования "Герман­ский рейх и вторая мировая война" в десяти томах.

Активную публикацию документов и научных исследований осуще­ствляет организованная в 1951 г. в Бонне Комиссия по изучению парламентаризма и политических партий.

Ведущими центрами правоконсервативной историографии выступают появившееся в 1950 г. в Гамбурге Общество им. Л. Ранке и функционирующая с 1977 г. в Западном Берлине Прусская историческая комиссия.

Общество Ранке настойчиво и последовательно проводит идеи о ведущей роли личности в истории, о "вечных и непреходящих цен­ностях прусского государственного сознания", пропагандирует эли­тарную теорию исторического процесса. Все эти мысли широко пред­ставлены в печатном органе общества "Историко-политическая кни­га" ("Das historisch-politische Buch") и его серийных публи­кациях "Личность и история" (вышло более 100 томов), "Исследо­вания по истории" (более 30 томов), "Книги Януса. Очерки всемирной истории" (более 20 томов), "Ведущие слои Германии нового времени" (более 10 томов). Общество Ранке придерживается тради­ционных постулатов идеалистического немецкого историзма, защи­щает индивидуализирующий метод, примат политики над экономикой и примат внешней политики над внутренней.

В связи с тем, что университеты утратили свое прежде моно­польное положение в сфере исторических исследований и возросла роль специализированных институтов, в 1972 г. было создано Объ­единение внеуниверситетских исторических исследовательских за­ведений в Федеративной Республике Германии с резиденцией в Мюн­хене. В него вошло более 50 научно-исследовательских организа­ций и центров. Объединение создало шесть комиссий по изданию документов XX века, по истории университетов, по истории науки, по вопросам печати и издательств, по организации системы инфор­мации для исторической науки, по структурным проблемам научно-исследовательских учреждений. Оно координирует исторические ис­следования, информирует в своих бюллетенях обо всех проводимых и намечаемых в ФРГ съездах, конференциях и коллоквиумах в области истории. С 1974 г. Объединение издает внушительнейший по объему ежегодник ("Jahrbuch der historischen Forschung in der Bundesrepublik Deutschland"), дающий исчерпывающую информацию о со­стоянии и проблемах развития исторической науки в стране.

Общеисторической национальной организацией в ФРГ является Союз историков Германии, воссозданный в сентябре 1949 г. В него входят преподаватели истории и вспомогательных дисциплин высшей школы, работники научно-исследовательских учреждений, музеев, архивов и библиотек, а также частные лица, имеющие ученую сте­пень по истории либо печатные работы в этой области науки.

Союз историков Германии насчитывал в конце 80-х гг. более 900 членов, уплачивающих ежегодные взносы, идущие на организацию регулярных съездов историков. С 1949 по 1990 гг. состоялось 20 съездов Союза, на которых обсуждались наиболее актуальные теоретико-методологические и конкретно-исторические проблемы. Съезды пользуются вниманием руководящих кругов ФРГ. Так, на Мангеймском съезде 1976 года перед участниками выступил феде­ральный президент В. Шеель, в 1978 г. на съезде в Гамбурге канцлер Г. Шмидт, на Мюнстерском съезде 1982 года - президент К. Карстенс.

В структуре Союза историков представлено восемь отдельных секций - две по древней истории, секция средних веков, нового времени, современной истории, социальной истории, восточноевро­пейской истории, церковной истории. Он тесно сотрудничает с Союзом учителей истории Германии, объединяющим 11 земельных орга­низаций с количеством более трех тысяч членов. До 1958 г. в съездах Союза историков принимали участие ученые из ГДР, но по­сле создания в Лейпциге самостоятельного Общества историков ГДР между ними произошел окончательный разрыв. С объедине­нием Германии в 1990 г. Общество прекратило свою деятельность, а вопрос о приеме его бывших членов в Союз историков решается в строго индивидуальном порядке.

Немецкие исторические институты существуют и за рубежом, в Лондоне, Париже, Риме и Вашингтоне.

Возрастание роли современной истории нашло отражение в уско­ренном развитии политических наук. В большинстве университетов организованы специальные семинары или институты политических наук, наиболее крупными из которых являются институты при Гейдельбергском, Марбургском и западноберлинском Свободном универ­ситете, а также Высшая школа политических наук в Мюнхене.

Их деятельность координирует Немецкое объединение политичес­ких наук, с 1960 г. издающее "Политический ежеквартальник" ("Politische Vierteljahresschrift"). Основное внимание западногер­манских политологов привлекают теория и сравнительная история политических систем, теория и история внешней политики, теоре­тические основы политики, история политической мысли, история и теория политических партий, моделирование историко-социальных процессов, проблемы социальной структуры и конфликтов в общест­ве, исследование "мирового коммунизма".

Архивы и историческая периодика. Богаты и разнообразны фонды западногерманских архивов. Веду­щее положение среди них занимают учрежденный в 1960 г. Федера­льный архив в Кобленце с отделением Военного архива во Фрейбурге и Политический архив в Бонне. На базе его фондов с 1956 г. возобновилось издание многотомной серии "Документы немецкой внешней политики 1918-1945", насчитывающее уже свыше 50 томов. В Фе­деральном архиве находится много документов центральных учреж­дений национал-социалистической партии, архив канцелярии Розенберга, часть главного архива НСДАП.

Два крупных архива расположены в Западном Берлине. Это архив фонда Прусское культурное наследие с материалами по прусской истории и богатейшее собрание документов периода гибели Веймар­ской республики и национал-социализма - Берлинский документаль­ный центр, находившийся до 1990 г. в ведении американского госу­дарственного департамента. В его фондах содержатся центральная картотека национал-социалистической партии, насчитывающая почти 11 миллионов учетных карточек членов партии, картотека СС (более 60 тысяч дел), картотека ведомства по расовым вопросам (более 200 тысяч дел) и архив штурмовых отрядов (260 тысяч дел).

Несколько десятков тысяч томов документации периода 1933-1945 гг. собрано в архиве Института современной истории. В Мюн­хене же находятся Баварский Главный государственный архив и Тайный государственный архив. Подобные государственные архивы расположены и в других городах-центрах земель ФРГ - Гамбурге, Висбадене, Ганновере, Киле, Штутгарте.

Имеются также многочисленные университетские и городские ар­хивы, среди которых по обилию материалов выделяются архивы Кёль­на, Карлсруэ, Мюнстера.

Необычайно разнообразна историческая периодика ФРГ, где в се­редине 80-х гг. выходило около двухсот пятидесяти различных ис­торических и историко-политических журналов и ежегодников.

Прекрасные ориентиры для исследователей дают выпущенные в ко­нце 70-х - начале 80-х гг. подробные библиографии по теории ис­торической науки, революции 1918-1919 гг., истории политических партий и экономических союзов, национализму, национал-социализ­му, истории ФРГ, немецкому либерализму. Продолжается издание ар­хивных материалов в серии "Германские исторические источники ХIХ-ХХ вв.", где в числе новейших появились документы из архи­вов Герберта Бисмарка, Карла Клаузевица, консервативного идеоло­га Эрнста Людвига фон Герлаха, статс-секретаря Курта Рицлера.

Роль интегрирующего центра играет старейший мюнхенский "Исто­рический журнал" ("Historische Zeitschrift"), выходящий с 1859 г. практически без перерыва. Он публикует крупные статьи, тематические обзоры, рецензии и подробную библиографию истори­ческой и политической литературы.

Теоретико-методологическим и историографическим вопросам по­священ издающийся с 1950 г. во Фрейбурге журнал "Столетие" ("Saeculum"), а тематическим обзорам новейших исследований по различным проблемам - существующий с 1956 г. ежемесячник "Новая политическая литература" ("Neue Politische Literatur").

Проблемам немецкого и международного рабочего движения уделя­ет основное внимание выходящий с 1961 г. под эгидой фонда Ф. Эберта "Архив социальной истории" ("Archiv für Sozialgeschichte"), преемник издаваемого К. Грюнбергом в межвоенный период "Архива по истории социализма и рабочего движения".

Радикально-демократические и марксистские историки публику­ются, как правило, в журналах "Аргумент" ("Das Argument") и "Листы германской и международной политики" ("Blätter für deutsche und internationale Politik"), а приверженцы количественных методов - в журнале "Historische Sozialforschung. Quantum Information", большинство материалов которого напечатано на английском языке.

С 1975 г. начал выходить один из наиболее интересных и зна­чительных в научном отношении западногерманских журналов - ор­ган социально-критической школы, ежеквартальник "История и об­щество. Журнал исторической социальной науки" ("Geschichte und Gesellschaft. Zeitschrift für Historische Sozialwissenschaft"), само название которого показывает его направленность.

В отличие от прочих изданий каждый номер журнала посвящает­ся какой-либо отдельной проблеме. Среди них были такие интерес­ные и важные темы как исследования семьи и демография, револю­ция и реформа в Латинской Америке, история и эволюция, система национал-социалистиеского господства, религия и общество в XIX веке, наполеоновское господство и модернизация, женщины в истории XIX - XX веков, национальные проблемы в Восточной Европе, университет и общество, социальная история и культурная антро­пология, фашизм в авторитарных системах, сопротивление и инако­мыслие в Восточной Европе, проблемы урбанизации и многие другие. Кроме того, регулярно выходят отдельные приложения, в которых освещаются социальные аспекты различных исторических событий и процессов. Эта группа историков выпускает также серию "Критические исследования", в которой появилось уже более 120 работ.

Консервативное господство 50-х гг. В конце 40-х - 50-е гг. доминирующее положение занимало в за­падногерманской историографии консервативное направление. Оно выступало за жесткую конфронтацию со странами социализма, тре­бовало репрессивного курса внутри страны и создания "ядерного зонтика безопасности" над ФРГ и Европой. Понимая историю, как только сферу действия человеческого духа, консерваторы настойчиво рекомендовали идеалистический историзм как наилучшее средст­во в борьбе против марксизма.

Признанным лидером консервативного направления выступал фрейбургский профессор Герхард Риттер (1888-1967), имевший большой авторитет и репутацию убежденного антифашиста, поскольку был связан с участниками заговора против Гитлера летом 1944 г., ко­торые прочили ему министерский пост в их будущем правительстве.

Центральной проблемой истории для немецких ученых стал по по­нятным причинам вопрос о месте и значении нацизма в истории Гер­мании. Консерваторы во главе с Риттером трактовали это явление как разрыв в немецкой истории, не имевший собственно отечествен­ных корней. В книге "Карл Гёрделер и немецкое движение Сопротив­ления" Риттер убежденно заявил, что "по своей глубинной сути национал-социализм - это вовсе не оригинально-немецкая опухоль, а германская форма общеевропейского явления: однопартийного го­сударства во главе с вождем. Ее следует объяснить не из прежних традиций, а только из специфически современного кризиса, кризиса либеральной формы государства и общества"[5]. Этот кризис, имевший свои истоки еще в якобинской диктатуре, привел к упадку культу­ры, утрате веры и моральному нигилизму, на волне которого к вла­сти пришла демоническая и загадочная личность Гитлера.

Нацизму Риттер не без оснований противопоставил прусские консервативные тра­диции как одну из главных ценностей немецкого национального со­знания. Он провел резкое разграничение между теми группами Со­противления, которые сотрудничали в годы войны с союзниками, чтобы добиться свержения национал-социалистического господства, и кружком Гёрделера, стремившегося к перевороту в опоре на часть офицерского корпуса вермахта. Риттер полагал, что те группы Со­противления, которые передавали противникам Германии разведы­вательную информацию, выступили как изменники и вражеские аген­ты. Поэтому судебные процессы над ними и их казнь он считал юридически безукоризненными и морально оправданными.

Проблема фашизма тесно связана с проблемой милитаризма, исследованию которого Риттер посвятил свой последний крупный труд, оставшийся незаконченным[6]. Попытавшись ответить на вопрос - с какого времени и почему милитаризм стал определять внешнюю по­литику Германии? - автор принял во внимание лишь политические факторы, практически оставляя в стороне аспекты социальные. Считая милитаризмом прежде всего открытую военную агрессивность, Риттер полагал, что прусский король Фридрих Вильгельм I, под­чинивший всю экономику страны нуждам армии, не был, тем не менее, милитаристом в противоположность Карлу XII в Швеции, Петру I в России, Людовику ХIV во Франции, ведшим постоянные войны за тер­риториальные приобретения.

Не отвергая категорически тезис о милитаристском характере старопрусской монархии, Риттер подчеркивал, что это был милита­ризм совершенно иного рода, нежели в кайзеровской или национал-социалистической Германии: первый был стабилизирующим элементом порядка, второй превратился в разрушительное массовое движение на волне национализма.

Риттер настаивал на том, что германская внешняя политика име­ла оборонительный характер и не преследовала до 1914 г. никаких экспансионистских целей. Пангерманские идеи завоевали широкую популярность только в ходе войны и представляли решительный ра­зрыв с прусской традицией. Корни милитаризма Риттер обнаруживал в Великой французской революции. Если прежде войны велись с ог­раниченной целью обеспечения в их итоге длительного спокойствия и мира, то якобинцы и Наполеон стремились к тотальному уничто­жению противника. Они подчинили политику военным целям и явились поэтому истинными родоначальниками современного милитаризма.

Подробно и красочно описывая противоречия между политиками и военными, в частности, между Бисмарком и Мольтке, Риттер счи­тал, что хотя Бисмарку и не удалось полностью подчинить себе ми­литаристскую систему и заставить ее служить только политическим целям, он все же держал ее под своим контролем. Только после от­ставки железного канцлера милитаризм вырвался на волю и перестал выполнять роль средства в руках великого государственного деяте­ля. Риттер вновь рисует впечатляющую картину борьбы между поли­тиком Бетман-Гольвегом и "махровым милитаристом чистейшей пробы" Людендорфом, в которой последний одержал верх. После отставки канцлера единственным противником милитаристов в правительстве остался, по мнению автора, только статс-секретарь Кюльман.

Фундаментальное произведение Риттера вобрало в себя богатей­ший фактический материал по истории Германии с 1740 по 1918 г., показало огромную эрудицию и знания автора и явилось в этом смы­сле классическим произведением политической историографии, пре­небрегающей социально-экономическими сторонами истории. Он стре­мился дать многокрасочную картину прошлого, не ограничиваясь черно-белым изображением. Можно с основанием назвать его концепции апологетическими, но следует учесть, что Риттер необычайно высоко ставил воспитательную роль истории. Поэтому историогра­фия, которая преследует цель уничтожить исторические легенды и мифы, но не дать взамен их ничего позитивного, была для Риттера совершенно неприемлемой. Он же стремился подчеркнуть, прежде всего, то, что казалось ему ценным и достойным примером, и дос­тигал этого не в последнюю очередь ясным и отточенным стилем своих произведений, ставших заметным явлением немецкой истори­ческой науки.

Другой видный представитель консервативного направления Ганс Иоахим Шёпс (1909-1980) был убежденным сторонником духовного приоритета в истории и апологетом пруссачества. В своих много­численных работах он ратовал не только за восстановление Прус­сии, но и даже за реставрацию монархии. Христианско-социальный консерватизм и патернализм Шёпс изображал как животворный ис­точник, из которого постоянно черпается обновление духа.

В самом крупном своем произведении, пятитомной "Духовной ис­тории Германии нового времени" Шёпс категорически отверг какую бы то ни было связь между нацизмом и пруссачеством. Приход Гит­лера к власти он объяснял исключительно Версальским диктатом, создавшим в стране самую благодатную почву для поднятия нацио­нальной волны, на гребне которой национал-социалисты достигли имперской канцелярии.

"Устоем Европы" объявил Пруссию еще один известный консерва­тивный историк Вальтер Хубач (1915 г.р.). Она изображалась бастионом европеизма на Востоке, оплотом и центром цивилизации[7]. В работах о Фридрихе II, Гогенцоллернах, Гинденбурге автор стре­мился возродить старые легенды немецкой историографии. Объявляя Гинденбурга "одной из бессмертных личностей" немецкой истории, Хубач подчеркивал, что назначение им Гитлера на пост рейхсканц­лера было правомерным актом президента, призвавшего к власти лидера сильнейшей политической партии в соответствии с консти­туцией Веймарской республики.

Апологетическая в основе картина немецкой истории, нарисо­ванная консерваторами, позволяла выбросить из нее национал-со­циалистическое прошлое как чужеродное, наносное и случайное явле­ние и сохранить в неприкосновенности национальные прусско-немецкие традиции.

Возмутитель спокойствия Фриц Фишер. В обстановке консервативно-националистического господства впечатление разорвавшейся бомбы произвело появление в 1961 г. книги гамбургского профессора Фрица Фишера (1908 г.р.) "Рывок к мировому господству"[8]. Вспыхнувшая в связи с этим ожесточен­ная дискуссия означала поворотный пункт в развитии западногер­манской исторической науки.

Исследование Фишера опиралось на солидную источниковую базу. Он изучил многочисленные документы, хранящиеся в ар­хивах Потсдама и Мерзебурга на территории ГДР. На их основе Фишер пришел к аргументированному выводу о том, что от сентя­брьского (1914) меморандума канцлера Бетман-Гольвега о целях Германии и до осени 1918 г. эти намерения носили экспансионист­ский характер.

Споры вызвали два основных тезиса Фишера. Во-первых, он под­черкнул, что германское правительство не только сознательно по­шло на риск развязывания мировой войны, но и активно содейство­вало этому своей прежней политикой. Вторая мысль заключалась в том, что далеко идущие аннексионистские планы были присущи не только пангерманцам и немецкому генералитету, но встретили поддержку и содействие большинства политических течений от консер­ваторов до партии Центра, либералов и правых социал-демократов. Различия между аннексионистами и умеренными касались не прин­ципиальных целей, а тактики их осуществления и имели лишь от­носительный характер. Безбрежный экспансионизм настолько род­нил устремления Германии в первой и второй мировых войнах, что между ними, по заключению Фишера, имелась несомненная преемственность. Это означало, что нацизм не является изолированным и случайным эпизодом немецкой истории, не связанным непосред­ственно с национальными традициями и особенностями. Наоборот, книга Фишера доказывала существование определенной линии пре­емственности от образования Германской империи до краха 1945 г., да и наличие элементов опасного прошлого в самой Федератив­ной республике.

Именно это и вызвало негодование консервативных историков, обрушившихся с нападками на концепцию Фишера. Наивысшего нака­ла полемика достигла на съезде историков в 1964 г. в Западном Берлине и на Венском Международном конгрессе исторических наук в следующем году. Выражая общую позицию консерваторов, Риттер обвинил Фишера в научной и политической безответственности и заявил, что "откладывает книгу с глубокой печалью, грустью и озабоченностью при взгляде на будущее поколение"[9].

Возражая своим оппонентам, Фишер вновь подчеркнул, что речь идет не об очернении и нигилистическом отрицании национального прошлого, а о восстановлении исторической истины. Его концепция получила дальнейшее развитие в последующих книгах "Война иллю­зий. Германская политика в 1911-1914 гг." (1969) и "Союз элит. К проблеме преемственности структур власти в Германии, 1871-1945" (1979).







Читайте также:

  1. XVII ВЕК В ИСТОРИИ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И РОССИИ. ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА И ЕГО ФАКТОРЫ
  2. А. Бытовая рознь и признаки личной или племенной системы в истории нашего права. - Черты прошлого в современном праве. - Сходство и общность права
  3. А. Тойнби о локальных цивилизациях в истории мировой культуры
  4. Анна Михайловна Панкратова (1897 - 1957) и формирование официальной концепции истории рабочего класса.
  5. БИЛЕТ 5. ПЕРИОДИЗАЦИЯ ИСТОРИИ ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ПЕРЕВОД В ДРЕВНОСТИ И В ЭПОХУ АНТИЧНОСТИ.
  6. В.Н. Татищев. Теоретико-методологические основы исторических взглядов. Движущие силы истории. Причины возникновения государств и формы государственного устройства. Периодизация всемирной истории.
  7. Важнейшие события в истории рекламы
  8. Введение. ПРЕДМЕТ И МЕТОДОЛОГИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ
  9. Веселовский А. Н. Из лекций по истории эпоса
  10. Внешнеполитические аспекты истории Великой Отечественной войны
  11. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ, СКОТОВОДСТВА И РЕМЕСЛА. ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ПЕРВОГО ПЕРИОДА ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО МИРА И ПРОБЛЕМА ПУТЕЙ РАЗВИТИЯ
  12. Возникновение и распространение организмов в истории Земли (по З. Брему и И. Мейнке, 1999 г.)


Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 285; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2017 год. Все права принадлежат их авторам! (0.011 с.) Главная | Обратная связь