Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Диагностика в транзактном анализе



 

Слово «диагноз» — греческого происхождения. Оно подразумевает выбор правильной гипотезы. Диагностика — важный этап действий для каждого, кто желает решить проблему или справиться с неприятной ситуацией. В медицине важно отличить одну болезнь от другой, чтобы назначить верное лечение. Однако слово «диагноз» используют не только врачи. Механики проводят диагностику, чтобы определить, какая деталь автомобиля требует починки или замены. Психологи пользуются этим словом, говоря об идентификации эмоциональных нарушений или «душевных болезней» с помощью психологических тестов. Я буду использовать это слово, имея в виду идентификацию жизненного сценария человека.

Во-первых, хочу заявить, что я возражаю против традиционной процедуры диагностики «психопатологии».

В случае поломки автомобиля после ряда проб можно объявить, что требуются новые свечи зажигания, а не ремонт карбюратора. Здесь проба — единственный путь диагностики, так как задать машине вопросы невозможно. Поэтому нужно заменить свечи и проверить, не исчезла ли проблема. Диагност в области техники может проверить свое предположение, спросив мнение другого специалиста или даже двух независимых экспертов. В случае совпадения мнений диагноз можно считать верным, но, сколько бы специалистов ни поддержало диагноз, последнее слово всегда остается за фактами: приведет ли замена названной детали к устранению поломки. Аналогично поступают специалисты по соматическим заболеваниям, когда диагностируют физический недуг.

На мой взгляд, психологи и психиатры злоупотребляют своим правом ставить диагноз. Во-первых, научная литература по психологии, рассматривая проблему тестирования, сходится во мнении, что диагностика с помощью проективных методик (наиболее частая в психиатрической и психологической практике) приводит у разных специалистов к неодинаковым заключениям, то есть крайне ненадежна. Причем, даже если четыре психиатра поставят пациенту один и тот же диагноз, скажем, невроз тревожных состояний, они все равно не смогут прийти к единому мнению в вопросе о том, как его следует лечить.

Так как интерпретация результатов психологического тестирования не совпадает у разных психологов, они не склонны сверять свои гипотезы друг с другом. Я часто видел, как два диагноста, говоря об одном и том же случае, изо всех сил старались не вступать в конфронтацию, преуменьшая свои различия во взглядах. В такие моменты психологи очень похожи на политиков, которые в душе считают свои различия во взглядах важными, но «для прессы» всегда готовы пожать друг другу руки в знак согласия.

Я против того, как проводится диагностика в психиатрии и психологии, так как эта процедура полностью игнорирует мнение человека, которому ставят диагноз. На мой взгляд, заключив, что пациент страдает от «истерического невроза диссоциативного типа» или «шизофрении шизоаффективного типа с депрессивными проявлениями», психиатр должен узнать мнение пациента на этот счет. Традиционно диагноз ставится втайне от клиента, в некоторых кругах сообщение клиенту диагноза считается нарушением профессиональной этики. Этот абсурд оправдывается рационализациями на тему того, что «больной» неправильно поймет диагноз и что он ему не понравится. И это истинная правда. Во-первых, большинство людей не в состоянии понять психиатрический сленг (даже я никогда не понимал его до конца, хотя несколько лет заучивал его и еще несколько лет сам ставил диагнозы). Во-вторых, большинство диагнозов звучит оскорбительно для нормального человека (представьте, что вас назвали пассивно-агрессивным или неадекватной личностью! ) и имеет свойство прилипать, наподобие клички. Именно поэтому они и не нравятся «больным».

Лично я считаю некоторые «диагнозы» оскорбительными настолько, что, если бы кто-то посмел поставить его мне или одному из моих друзей, я бы повел себя так же, как если бы меня назвали идиотом или тупицей. Я часто говорю, что тот, кто назовет моего друга больным шизофренией, будет иметь дело со мной и я заставлю его извиниться за нанесенное оскорбление.

Диагноз транзактного аналитика может быть так же оскорбителен, как и любой другой. Услышать, что у вас — трагический сценарий неудачника, основанный на том, что ваша злая мать запретила вам думать, и поддерживаемый игрой «Дурачок», ничуть не лучше, чем узнать, что у вас «хроническая недифференцированная шизофрения».

Диагностика сценариев в транзактном анализе становится гуманной и полезной благодаря тому, как она проводится и как сообщается конечный результат.

При диагностике сценария, запретов, предписаний, времени решения или телесного компонента информация берется из следующих источников.

1. Заключение диагноста. Оно, как правило, является результатом интуитивной переработки информации о клиенте, собранной Взрослым. (Именно этот процесс использовал Эрик Берн, когда угадывал профессию демобилизованного, и именно он позже стал центральным в диагностике эго-состояний; его осуществляют Маленький Профессор и Взрослый диагноста.)

Реакция субъекта на диагноз. Это важнейшая составляющая в диагностике сценария. Независимо от того, насколько диагност убежден в верности своей гипотезы, единственный и окончательный критерий точности диагноза — мнение клиента о том, подходит ли ему диагноз и имеет ли он смысл в контексте его жизни.

Реакция других участников терапевтической группы. Этот этап диагностической процедуры отличает транзактный анализ от других разновидностей психотерапии. Окончательная формулировка диагноза принимается совместно терапевтом, субъектом и остальными участниками группы.

Сравните два диалога.

Джедер. Мне часто бывает не по себе, потому что я обманываю ожидания других людей. Я обещала дочке сводить ее в цирк. Мама ждет, что я сделаю ремонт в гостиной. Я пообещала Мэри помочь ей свести баланс. Я чувствую, что не в состоянии сдержать данное слово.

Терапевт. Это происходит потому, что ваша мать внушила вам запрет: «Никогда не отказывай».

Джедер. О нет, мне нетрудно сказать «нет» другому человеку. Я легко добиваюсь дисциплины от Джонни, а когда в мою дверь стучится коммивояжер, я наотрез отказываюсь покупать у него что-либо.

Терапевт. Я не хочу с вами спорить. Это мое личное мнение, и вы можете согласиться с ним или отклонить его.

Джедер. Ну, возможно, вы и правы…

Сравните этот диалог со следующим.

Джедер. Мне часто бывает не по себе, потому что я обманываю ожидания других людей. Я обещала дочке сводить ее в цирк. Мама ждет, что я сделаю ремонт в гостиной. А еще я обещала Мэри помочь ей свести баланс. Я чувствую, что не в состоянии сдержать данное слово.

Терапевт. У меня есть предположение относительно того, каков ваш сценарный запрет. Вы хотите его услышать?

Джедер. Да.

Терапевт. Я думаю, что ваша мать запретила вам отказывать другим людям.

Джедер. О нет, мне нетрудно сказать «нет» другому человеку. Я легко добиваюсь дисциплины от Джонни, а когда в мою дверь стучится коммивояжер, я наотрез отказываюсь покупать у него что-либо.

Терапевт. Я понимаю, о чем вы говорите. Может быть, ваша мать запретила вам говорить «нет» женщинам? Судя по всему, мужчине вам отказать нетрудно. Как вы думаете?

Джедер. Не знаю. Это было бы слишком просто.

Джек (участник группы). Я думаю, так и есть. Я заметил, что, когда кто-то из мужчин говорит тебе что-то, ты часто не соглашаешься, а женщинам ты всегда отвечаешь согласием.

Джедер (молчит, видимо думает над словами Джека).

Мэри (участница группы). Я тоже думаю, что твоя мать запретила тебе отказывать женщинам.

Джедер. Знаете, я чувствую себя неудобно. Получается, что я до сих пор не могу ослушаться свою маму, но мне кажется — вы правы. Я теперь думаю, что…

 

Два примера, приведенные выше, демонстрируют то, как не надо и как надо преподносить диагноз сценария в транзактной терапии. Вы видели, что в первом диалоге диагноз был неточным, и дальнейший обмен мнениями не был полезным для Джедер: она согласилась с мнением терапевта лишь на словах, внутренне не приняв его.

Второй диалог отличается от первого рядом характеристик. Терапевт спросил Джедер, хочет ли она услышать его предположение. Получив согласие участницы, он высказал свою гипотезу. Затем с помощью других участников он уточнил свой диагноз, с тем чтобы окончательная формулировка была принята Джедер как истинная. Впрочем, принятие клиентом диагноза как истинного не является критерием его верности. Некоторые клиенты готовы принять любой диагноз, даже если он им не подходит. Такое поведение является частью игры «Профессор, вы великолепны! », где клиент играет роль несчастной маленькой Жертвы, а психотерапевт — всезнающего Спасителя. Эта игра, как правило, заканчивается ничем, точнее, тем, что клиент не получает от психотерапии ничего, а разозленный терапевт принимает роль Преследователя. Поэтому всякий раз, когда психотерапевт обнаруживает «полное согласие» с одним из своих клиентов, ему следует задуматься, не втянулся ли он в игру «пвв».

Диагностика в транзактном анализе служит выбору верного метода терапии, который приведет к выполнению терапевтического соглашения, то есть к решению проблемы клиента. Базовая терапевтическая операция в транзактном анализе — это разрешение. То, как терапевт дает клиенту разрешение, я опишу в главе, посвященной терапии. Пока достаточно будет сказать, что разрешение — это терапевтическая транзакция, которая дает клиенту возможность пересмотреть свое сценарное решение следовать родительским запретам. Для того чтобы дать эффективное разрешение, терапевт должен понять родительские запреты и предписания клиента, их источник и содержание. Кроме того, терапевт должен уметь отличать истинное изменение сценария от включения контрсценария и знать, как сценарное решение клиента влияет на его повседневную жизнь, кто является мифическим героем, каковы телесные проявления сценария, «надписи на футболке» и ведущая игра. Более подробно о диагностических признаках сценария я расскажу позже («Список признаков сценария»). А пока позвольте мне более подробно изложить следующую проблему.

 

Запреты и предписания

 

Основные сценарные запреты и предписания, как правило, исходят от одного из родителей (от родителя противоположного пола ), а родитель того же пола демонстрирует ребенку, как выполнять запреты и предписания, данные родителем противоположного пола. Допустим, мать пугает уверенное поведение у мужчин и мальчиков, ей нравится в мужчинах теплота и чувствительность. Поэтому она не поощряет проявления уверенности у своих сыновей и приписывает им такие «немужественные» качества, как теплота и чувствительность. Кроме того, выйдя замуж за неуверенного, чувствительного мужчину, она предоставила детям пример в лице их отца.

Запрет и предписание — не единственные орудия воспитания детей. Родители могут дать своему ребенку и разрешение. Разрешение, в отличие от запрета или предписания, не ограничивает поведение человека, а расширяет его диапазон.

Проиллюстрирую сказанное. Вот как вырастить из маленькой девочки красивую женщину (рис. 6). Мистеру Америке нравятся красивые женщины, то есть его Ребенку нравятся красивые маленькие девочки. Он женится на красивой женщине, миссис Америке, и у них рождается дочка. Папин Ребенок говорит Ребенку мисс Америки быть красивой девочкой, а мамин Взрослый учит, как это делать. Миссис Америка умеет одеваться со вкусом и накладывать макияж, она умеет красиво говорить и ходить и учит этому свою дочь.

 

 

Надо заметить, что умение быть красивой не зависит от физических данных. Это объясняет тот факт, что некоторые женщины, располагающие физическими атрибутами красоты, некрасивы, и наоборот. Более того, следует заметить, что многие физические свойства, как-то: вес, осанка, состояние кожи и даже черты лица, подвержены влиянию родительских запретов — «наслаждайся едой, а не сексом», «только попробуй меня превзойти», «не будь счастлив», «не будь сильным» и предписаний «ты тощий», «ты слишком высокий» или «ты неуклюжий».

Пример мисс Америки иллюстрирует тот факт, что люди вступают в брак, таким образом создавая «команду по воспитанию детей». Женщина, которую пугает уверенное поведение у мужчин, выходит замуж за неуверенного мужчину, создав, таким образом, команду по воспитанию неуверенных отпрысков мужского пола (см. «Ведьмы, людоеды и проклятия» и «Время решения»).

Поэтому, определяя сценарные запреты и предписания клиента, следует помнить, что рабочей гипотезой для мужчин является «мама говорит тебе, что делать, а папа показывает как», а для женщин — «папа говорит тебе, что делать, а мама показывает как». То, как родитель одного с ребенком пола показывает ему, как следовать запретам и предписаниям, называется программой.

Это правило, как я уже сказал, является всего лишь рабочей гипотезой, то есть, хотя в большинстве случаев оно оказывается верным, из него есть и исключения, поэтому его следует применять с осторожностью.

Это правило чаще оказывается верным по причине жесткого полоролевого программирования, которому подвержены большинство североамериканцев. В культуре, где «мужчины — это мужчины», а «женщины — это женщины», существуют глубоко укоренившиеся предрассудки относительно, скажем, духовно близких отношений между отцом и сыном или возможности матери подавать пример сыну. Когда барьеры между людьми одного и того же пола станут ниже и стереотипы «мужского» и «женского» поведения потеряют прежнюю жесткость, это правило, возможно, и перестанет быть полезным при диагностике сценарных запретов и предписаний человека.

Следующей задачей является определение области приложения и силы запретов. Для этого нужно иметь представление о детях, о развитии ребенка и о том, как происходит воспитание детей. Терапевт должен стать «невидимым наблюдателем» отношений в семье, в которой воспитывался индивид. При этом необходимо помнить, что запреты редко проговариваются вслух. Чаще они подразумеваются, звучат в виде намеков, шуток или, когда родители рассержены, в виде обвинений. Обнаружив их, можно установить, какое именно детское состояние руководит поступками индивида. Мне, как правило, удается увидеть домашнюю обстановку человека глазами его родителей и обнаружить внушенные ему запреты. Однако даже самые удачные догадки должны быть сверены с воспоминаниями клиента и с его мнением, так как именно он должен судить о точности поставленного диагноза. Аналогично может быть определено содержание предписаний.

 

Контрсценарий

 

До сих пор я говорил только о влиянии детского эго-состояния родителей на судьбу ребенка. Тем не менее существует второй значимый источник влияния — Заботливый Родитель отца или матери.

При формировании сценария ребенок получает не только запреты и предписания от Родителя в Ребенке (Ро1 в Ре) отца или матери, но и противоречащее им сообщение от Заботливого Родителя (Ро2).

Так, Злая Волшебница матери одного молодого человека запрещала ему плакать, равно как и чувствовать что бы то ни было. В то же время родительские состояния и отца, и матери (Ро2) хотели, чтобы он был любящим (рис. 7А). Ребенок отца пьющей женщины требует от нее, чтобы она не думала, а пила, а Родители обоих родителей хотят, чтобы она воздерживалась (рис. 7Б). Когда к ребенку предъявляются такие противоречивые требования, в дальнейшем его жизненный путь складывается так, что основная тенденция — подчинения злому волшебству — время от времени уступает место контрсценарию, заложенному Заботливыми Родителями.

Контрсценарий — это уступка требованиям культуры и общества, которые передаются ребенку родительской частью его матери и отца. У алкоголиков жизнь по контрсценарию — это краткий период воздержания между запоями. Если изучить «историю болезни» любого человека, подверженного алкоголизму, то всегда можно найти в его жизни периоды, в которые казалось, что трагической развязки можно избежать. Более того, в такие моменты и сам больной, и его окружение действительно верят, что пугающий исход не наступит.

Ситуация, которая создает иллюзию возможности для героя избежать трагического конца, является важным требованием к драматургии хорошего трагического сценария, как в жизни, так и на сцене. Всякий, кто хоть раз видел древнегреческую или современную трагедию, знает, что, хотя трагический финал ожидается с самого начала, публика по-настоящему надеется и верит, что неизбежная концовка не наступит. Точно так же в жизни люди до последнего надеются на то, что все кончится хорошо. Контрсценарий является выражением этой тенденции, которая, в свою очередь, является проявлением Заботливого Родителя.

 

 

Сравнивая два набора предписаний, которые родители дают своим детям, один — сценарный и другой — контрсценарный, следует заметить, что запреты, исходящие от Злого Волшебника, в большинстве случаев являются невербальными. Поэтому многие люди не могут признать наличие у себя того или иного запрета, пока им не объяснят, что запреты внушаются детям неявно, через одобрение или неодобрение того или иного поступка, с помощью намека или жеста, имеющего магическое действие на ребенка. Так, запрет на уверенное поведение Злой Волшебник налагает, позитивно реагируя на пассивность отпрыска и негативно — на проявления им самостоятельности. С другой стороны, инструкции контрсценария, исходящие от Родителя, как правило, передаются в словесной форме и редко сопровождаются подкреплением желаемого поведения. Поговорка «Делай, как я говорю, а не так, как я делаю» точно характеризует ситуацию, когда Заботливый Родитель отца или матери предъявляет к отпрыску словесное требование, которое противоречит внушению, исходящему от его же Ребенка.

Так как запрет, наложенный Злым Волшебником, сильнее и значительнее, чем контрсценарий, последний имеет свойство включаться только на короткий период. Особенностью контрсценарного поведения является его неустойчивость. Причина этого в том, что контрсценарий заставляет человека действовать против более сильной тенденции, заложенной в сценарии. В фазе контрсценария человек испытывает глубокий, органический дискомфорт (который сопровождается поверхностным и неустойчивым ощущением благополучия), который люди с алкогольной зависимостью локализуют в области желудка. Этот дискомфорт связан с тем, что контрсценарное поведение нарушает запреты Злого Волшебника и потому является пугающим.

Соответственно сценарное поведение сопровождается внутренним ощущением комфорта. Например, один мужчина, страдавший алкоголизмом, рассказывал, что в самый тяжелый момент запоя, когда ему было так плохо, что он больше ничего не мог удержать в желудке, он услышал в голове голос матери, которая спросила его: «Правда здорово, Джерри? »

Как видно из этого примера, алкоголик, который ведет себя в соответствии с требованиями сценария, поддерживает те тенденции в своей личности, которые удовлетворяют родительским желаниям и потому ассоциируются с благополучием и комфортом от родительской заботы. Это одна из причин, по которой похмелье считается выигрышем в игре «Алкоголик»: несмотря на страдания, индивиду комфортно в этом состоянии, так как он получает внутреннее одобрение за следование указаниям Ребенка отца или матери. В этот период алкоголик получает от Злого Волшебника временную поблажку. И хотя Родитель индивида во время похмелья осуждает его за пьянство, Ребенок его отца или матери радуется и поощряет его: «Ты мой мальчик! »

Контрсценарий обычно нереалистичен. У чернокожих подростков с отклоняющимся поведением сценарное (агрессивное, поощряемое Злым Волшебником) поведение обычно чередуется с абсолютно нереалистичными попытками «сделать это» в мире шоу-бизнеса или в спортивном мире, что является социально желательной альтернативой для «хороших черных» (предписанной родительским эго-состоянием). Альтернативное поведение редко приводит к успеху и почти всегда является контрсценарным. Стать «хорошим черным» — это не настоящий отказ от сценария. Чтобы освободиться, нужны продуманные, уверенные действия, которые учитывают реалии расизма.

Реалистичную альтернативу саморазрушительным сценариям, частым у черной молодежи, предлагает движение «Черная Пантера». «Пантера» говорит черному подростку: «Ты хороший не вопреки тому, что ты черный, а потому, что ты черный. Ты — принц и заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как с принцем. Черная кожа — это красиво. У тебя красивые волосы, ты красивый. Ты имеешь право получить все, что хочешь. Ты — принц, с тобой все в порядке».

Такое утверждение, предложенное подростку в период принятия решения, является мощным антитезисом саморазрушительного сценария «Алкоголизм» или «Героиновая зависимость», так как дает черному подростку разрешение быть хорошим и показывает ему реалистичный путь к самостоятельности. Аналогичный подход удачно применялся в терапии женщин, гомосексуалов, людей с лишним весом и других категорий людей, которые наиболее часто становятся жертвами банальных сценариев.

Диагносту нужно уметь узнавать контрсценарий «в лицо», так как контрсценарное поведение легко спутать с поведением человека, который освободился от сценария. Например, женщина, которая живет по сценарию «Без любви», вполне может встретить мужчину и вступить с ним в брак, что может создать у неопытного наблюдателя впечатление, что она отказалась от своего сценария. При этом она может продолжать следовать запрету, наложенному ее отцом, то есть не просить о поглаживаниях и не принимать их, когда дают. В связи с этим после краткого периода контрсценарного благополучия она вновь начнет страдать от отсутствия любви.

Терапевт, который не отличает контрсценарий от изменения сценария, делает большую ошибку. С другой стороны, терапевт, который не желает признавать, что у клиента произошло изменение сценария, и настаивает на том, что это изменение является временным, делает не меньшую ошибку.

Именно поэтому точная диагностика так важна. При постановке диагноза следует ориентироваться на изменения в поведении. Например, у бывшего алкоголика критерием изменения сценария является продолжительный период умеренного употребления алкоголя в компании. Однако, так как многие люди, излечившись от пристрастия к спиртному, теряют к нему интерес, этим критерием не всегда можно воспользоваться. Хороший критерий — утрата интереса к алкогольной теме, то есть полный отказ от соответствующего времяпрепровождения и от центральной игры сценария. Радикальное изменение в структурировании времени и способность наслаждаться жизнью без алкоголя — надежный признак изменения. Важный, хотя и трудный для оценки признак — изменения во внешнем виде человека. «Безрадостный» человек в фазе контрсценария напряжен и тревожен. Даже когда он улыбается и гордится собой, он как будто все время балансирует на грани и не может расслабиться из-за страха оказаться «не в порядке». В этом случае Ребенок рано или поздно возьмет верх над Родителем. Полностью излечившийся алкоголик не производит впечатления человека, который балансирует на грани. Напряжение, возникающее в фазе контрсценария, является одним из проявлений телесного компонента, о котором я скажу позже.

 

Решение

 

Решение содержит целый ряд составляющих: экзистенциальную позицию, или рэкет, которая принимается в момент решения; футболку с надписью; привязку к мифическому лицу; телесный компонент, или физическое отражение решения; наконец, время решения.

Важно узнать «точную дату» принятия решения, так как она позволяет оценить уровень интеллектуального развития Маленького Профессора.

Экзистенциальная позиция, принятая в момент решения, представляет собой один из вариантов отклонения от первичной позиции «Я в порядке, Ты в порядке». Это собственная разработка человека на базе позиции «Я не в порядке» или «Ты не в порядке» или сочетания обеих. Эта «авторская разработка» называется рэкетом, так как человек в дальнейшем использует любую ситуацию, чтобы оправдать выбранную позицию. Например, женщина, занимающая позицию «Я не в порядке», переформулированную ею как «У меня ничего не получается», использует любую возможность, чтобы почувствовать себя плохо. Когда бы она ни пришла на встречу, всегда находила возможность подтвердить верность своего мироощущения. Придя слишком рано, она расстраивалась, так как могла бы, скажем, закончить уборку дома, если бы вышла попозже. Придя позже назначенного времени, она огорчалась, так как другие участники смотрели на нее с неодобрением. Наконец, когда она приходила вовремя, у нее портилось настроение, так как ее приход остался незамеченным. Что бы ни происходило, она использовала обстоятельства для оправдания своей позиции.

Футболка, а точнее, надпись на ней непосредственно связана с решением. Эрик Берн предположил, что, выражаясь метафорически, человек, который живет по сценарию, как бы носит (поверх одежды или под ней) футболку с лаконичной надписью на груди и на спине, которая характеризует его жизненную позицию. Надпись на спине соответствует переключению, или «нечестному ходу», в игре. Например, на футболке мисс Феликс на груди ясно читалось «Ищу мужчину», а на спине — «Но вы мне не подходите». На футболке капитана Марвела значилось (на груди) «Капитан Марвел» и (на спине) «Но не тогда, когда я трезв». Футболка еще одного человека, «неудачника от рождения», гласила: «Всех не победишь», а на спине имелось дополнение: «А мне не победить никого». «Метафора футболки» — это другой способ сказать, что сценарий жизни человека проявляется во всем.

Варианты мифических героев были описаны выше. Установить, кто является героем человека (если у него вообще есть герой), можно с помощью вопросов: «Какая у вас была любимая сказка в детстве? », «Кто ваш любимый герой? », «Вы кому-нибудь подражаете в жизни? » и т.д. Когда названо имя героя, клиента надо попросить описать его, так как для анализа важно субъективное восприятие персонажа. Если описание соответствует личности пациента и его судьбе, значит, герой найден. С этого момента, чтобы напомнить пациенту о его сценарии, будет достаточно назвать имя героя. Например, всякий раз, когда одна девушка, чьей героиней была Сиротка Энни, демонстрировала, как она «мужественно принимает удары судьбы» (что было частью ее сценария), члены группы привлекали ее внимание к этому факту, говоря: «Так поступила бы на твоем месте Сиротка Энни. А что бы сделала ты? » А когда один мужчина, чьим героем был Супермен, начинал вести себя «по-суперменски», ему легко можно было помочь осознать свое поведение, сказав: «А вот и Супермен пришел! »

Не у каждого человека, который живет по сценарию, есть свой герой. Некоторые люди называют себя неизвестными неудачниками, Мистером Никто или Человеком Ниоткуда. Естественно, в этом случае героя определить невозможно. Идентификация с героем помогает процессу терапии, так как дает возможность терапевту, группе и самому человеку наглядно представить его сценарное поведение.

 

Телесный компонент

 

Другая важная составляющая диагностики сценариев — определение телесного компонента. Человек, приняв сценарное решение, в дальнейшем задействует одни мышцы и части тела и игнорирует другие. Запреты, которые тормозят и ограничивают поведение, отражаются в мышечных зажимах. Предписания, которые требуют определенного поведения, приводят к чрезмерному развитию соответствующих мускулов. Эрик Берн также указывал на роль сфинктеров, но, на мой взгляд, любая мышца, группа мышц или орган может стать «жертвой» сценарного решения. Эти физические изменения выражаются в позе (грудь вперед, живот втянут, сжатый анальный сфинктер, поднятые плечи, сжатые губы, скрещенные лодыжки и т.д.), которая помогает следовать родительским запретам и предписаниям и может иметь некоторое сходство с внешностью мифического героя, если только он есть. Органы — слезные железы, из которых никогда не текут слезы (как у Сиротки Энни), или сердце (как у мистера Бруто), — также могут быть частью телесного компонента.

Знание о том, как сценарий отражается на физической оболочке человека, пока еще разработано недостаточно. Тем не менее, как мне кажется, многие гипотезы заинтересуют читателя.

Можно с уверенностью утверждать, что человеческое тело при достаточном питании и при отсутствии давления извне развивается равномерно и гармонично. Руки и ноги становятся сильными, мускулатура спины и грудной клетки хорошо развитой. Человек не сутулится, когда ходит, но его осанка при этом не является и чрезмерно прямой. Энергия равномерно распределяется по всему телу, не застаиваясь в голове, туловище, ногах или гениталиях.

Однако запреты создают препятствия естественному потоку энергии и чувств в теле. Рукам не позволяется тянуться к другим людям и к вещам («Убери руки! ») или отталкивать то, с чем они не хотят соприкасаться. Ступням не разрешается твердо стоять на земле, а ногам — на полной скорости бежать туда, куда (или от чего) они хотят. Мимическая мускулатура застывает и больше не может выразить чувства, исходящие из сердца или из тазовой области. Гримасы, слезы, улыбка и смех запрещены и потому сдерживаются. Легкие и глотка не используются в полную силу, поэтому одни люди не могут говорить громко, гневно и убедительно, так как вдыхают недостаточно воздуха, а другие, так как не полностью выдыхают, оказываются не в состоянии шептать, жаловаться и выражать печаль или боль.

Под влиянием запретов некоторые телесные функции преувеличиваются: голова «интеллектуала» доминирует над телом, тело «атлета» отрицает голову.

Особенности личности сопровождаются соответствующими физическими особенностями: ответственность развивает руки, плечи и грудную клетку, оставляя нижнюю часть тела застывшей и безжизненной; чувствительность, эмоциональность — органы чувств (слух, зрение, осязание), делая мускулатуру дряблой и неразвитой.

В результате запретов и предписаний, связанных с половыми ролями, изменяются естественные различия между мужчиной и женщиной. Относительно небольшое от природы различие в физической силе преувеличивается, и мужчины становятся сильными, а женщины — слабыми. Преувеличивается природная склонность женщины заботиться, становясь ее единственной функцией, а мужчину растят холодным и бесчувственным. В результате мужчины боятся показаться слабыми, дав волю чувствам, а женщины боятся показаться холодными и не разрешают себе проявлять силу.

Запреты и предписания уродуют тело, лишая его гармонии, так как под их влиянием энергия концентрируются в одних частях тела, а другие части оказываются полностью лишены ее. Формируются противоположности: сильная спина — слабый живот, сильные челюсти — слабые глаза, ловкие руки — неуклюжие ноги, легко проглотить и переварить — трудно оттолкнуть или выплюнуть. У некоторых людей чрезмерно напряженные мышцы шеи, спины, рук и ног создают своеобразный «панцирь», что сопровождается неспособностью выражать свои чувства. Другие легко выражают свои эмоции, но не могут сопровождать это выражение активными действиями, так как у них нарушена координация движений.

Каждому сценарию соответствует специфическая комбинация телесных выражений, физиологически сильных и слабых сторон, которые часто, как уже было замечено, имитируют внешность мифического героя.

Со временем «сценарная слабость» одних органов и перегруженность других ведут к разрушению тканей, к болезням сердца, язвенной болезни, артриту, атрофии мускулов (и, как доказал Вильгельм Райх, к раку) — и, таким образом, укорачивают жизненный путь человека. Равномерно развитая телесная оболочка и служит дольше.

Взаимовлияние душевной жизни и физических функций часто проявляется в виде болезни. Считается, что механизмом развития таких состояний является реакция автономной нервной системы на преобладающее состояние души. Сценарное решение, принятое в раннем детстве под влиянием родительских запретов и предписаний, является именно таким состоянием, которое создает побочные соматические эффекты. Вот более конкретный пример болезнетворного эффекта сценарного решения. Мисс Рейн[12]неоднократно страдала от воспаления мочеиспускательного канала. Она приобрела привычку воздерживаться от питья в течение рабочего дня, что помогало ей избегать посещения туалета, который она считала грязным. Дома у мисс Рейн туалет и ванная блистали чистотой и были пышно украшены. Ее отношение к ванным и туалетам явно было одной из причин частых инфекций: длительное воздержание приводило к застою мочи в мочевом пузыре и способствовало размножению бактерий. Постоянный контроль мисс Рейн над функцией мочеиспускания отражался на ее внешнем виде и физическом состоянии день за днем и год за годом.

Сходные установки, заложенные в сценарии, приводят к развитию практически любых болезней.

Таким образом, наблюдение анатомических особенностей человека часто дает важную информацию относительно телесного компонента сценария и потому является необходимым для диагностики сценария.

 

 

Глава 7


Поделиться:



Популярное:

Последнее изменение этой страницы: 2016-04-09; Просмотров: 806; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2024 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.046 с.)
Главная | Случайная страница | Обратная связь