Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Последствия исторических сдвигов, связанных с изменением пространства




Сдвиг в местоположении демократии от небольших городов-госу­дарств к крупным и даже гигантским, нациям-государствам привел к важным последствиям как практического, так и теоретического харак­тера, хотя это отнюдь не означает, что теория находилась в ладах с прак­тикой. К концу восемнадцатого столетия изучение города-государства, который более двух тысячелетий рассматривался как естественное и даже исключительно благоприятное устройство для демократического порядка — взгляд, все еще отстаивавшийся' Руссо в «Общественном договоре» (1762), — оказалось почти повсеместно вытесненным изу­чением наций-государств, а демократические усилия, идеи и идеология

____________________

1 Лекция в память о Стейне Роккане, прочитанная в Бергене 16 мая 1984 г.


Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 401

 

должны были сместить свой центр тяжести в сторону проблемы демо­кратизации управления нацией-государством. Последствия этого сдви­га, однако, не были учтены в полной мере. Я бы хотел обозначить семь таких важных последствий.

1. Представительство. В силу практической неосуществимости сбора всех граждан или хотя бы их значительной части представитель­ство, которое Руссо предал анафеме в «Общественном договоре», сде­лалось неизбежным следствием расширения пространства политичес­кой системы.

2. Расширение пространства. Как только решение о представи­тельстве было принято, барьеры относительно демократического союза, установленные собранием города-государства, были уничтоже­ны и представительная демократия могла расширять пространство своего функционирования без каких-либо пределов.

3. Пределы, участия. Как прямое следствие выросшего размера не­которые формы политического участия с необходимостью оказались более ограниченными. Также как существенная часть граждан в наци­ях-государствах не могла обсуждать политические дела прямо друг с другом, так и в дискуссии со своими представителями мог быть вовле­чен лишь сравнительно небольшой процент граждан. Даже если про­странственные барьеры, являющиеся помехой в коммуникации, в принципе могли быть устранены электронными средствами, пределы, установленные временем, оказались достаточно жесткими. Вы можете легко убедиться в наличии этих пределов, произведя простой арифме­тический подсчет. Сосчитайте, сколько времени займет реализация тех политических мер, которые можно считать наиболее эффективными для осуществления процесса участия.

4. Разнообразие. Хотя взаимосвязи пространства и разнообразия трудноуловимы, несомненно, что, по мере того как политический союз увеличивается в размерах, его обитатели будут демонстрировать все большее разнообразие в том, что касается политической жизни: мест­ное и региональное, этническое, расовое, религиозное, идеологичес­кое, профессиональное и т.д. Относительно гомогенное население граждан, объединенных общностью города, языка, расы, истории, мифа и религии, которое было столь типичной частью классического, полисного взгляда на демократию сейчас сделалось невозможным по всем практическим параметрам.

5. Конфликт. Следовательно, политические расслоения становятся неизбежными, а политический конфликт превращается в неотъемле-

 


402 Раздел 111. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

 

мый аспект политической жизни. И политическая мысль, и практика склоняются к восприятию конфликта как нормальной, а не отклоняю­щейся характеристики политики. По сравнению с классическим взгля­дом, согласно которому относительно гомогенный орган в основном разделяет одни и те же установки и действует в соответствии с ними, значительно труднее достигнуть общих установок в том случае, если требуется объединить гетерогенные ценности, возникшие в сообщест­ве различных граждан с разнообразными расслоениями и конфликтами. [...]

Шестым и седьмым последствиями сдвигов, связанных с изменения­ми в пространстве и местоположении демократии от города-государст­ва к нации-государству, от демократии малого пространства к крупно­масштабной демократии, были полиархия и организационный плюра­лизм, к рассмотрению которых я теперь обращаюсь.

[...] Истоки термина. Поскольку термин «полиархия» не имеет из­начально определенного значения и я сам имею некоторые сомнения, введя его в оборот, позвольте мне сказать несколько слов о его проис­хождении. Насколько мне известно, этот термин был впервые введен в современную политическую науку Линдбломом1 и мною в книге «По­литика, экономика и благосостояние» в 1953 г., где мы рассмотрели его как процесс.



Рассмотрение полиархии как процесса было данью теоретической ориентации книги, подзаголовок которой звучал так: «Планирование и политико-экономические системы в базисных социальных процессах». В четвертой части мы описали «четыре основополагающих социально-политических процесса»: призовая система, или контроль за лидерами и со стороны лидеров; иерархия, или контроль со стороны лидеров; полиархия, или контроль за лидерами, и сделка, или контроль среди ли­деров, т.е. лидерами друг друга. Мы считали, что в некоторых общест­вах демократические цели все еще размыты и очень приблизительны в том смысле, что нелидеры осуществляют относительно сильный кон­троль за лидерами. Систему социальных процессов, которые делают это возможным, мы назвали полиархией.

Нас интересовало различие между двумя иногда смешивающимися употреблениями термина «демократия»: один — для описания цели или идеала, возможно даже недостижимого в реальности, другой — для

 

 

___________

1 Линдблом Чарлз — американский политолог, сторонник «экономического» пере­хода к политическому анализу.


Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 403

 

 

описания отличительных характеристик действующих политических систем, называемых в современном мире демократическими или демо­кратиями. Согласно авторитетному английскому оксфордскому слова­рю, в котором раздел по букве «П» был написан в 1909 г., полиархия есть «управление государством или городом многими в противополож­ность монархии». Слово вышло из употребления, но нам оно показа­лось вполне отвечающим нашим потребностям.

Мы также установили шесть критериев, которые пригодны для вы­явления «операциональной значимости» выражения «высокая степень контроля». Первый, например, звучал следующим образом: подавляю­щее большинство взрослых имеют возможность отдать свои голоса на выборах вне зависимости от их достоинств и недостатков, способных повлиять либо на акт голосования, либо на выбор среди различных кан­дидатов. Хотя шесть критериев в том виде, как мы их здесь сформули­ровали, в чем-то изменились в дальнейших статьях (например, их стало семь), все же в целом они сохранили свое значение. Позднее, однако, я пришел к убеждению, что рассматривать полиархию как процесс менее плодотворно, чем направленность институтов.

[...] Подобно демократии, полиархия может быть рассмотрена с не­скольких различающихся точек зрения.

Как тип режима. Прежде всего полиархия может быть рассмотре­на как специфический вид режима для управления современным госу­дарством — режима с характеристиками, которые определенно отли­чают его от всех других режимов, существовавших до XIX в., а также от большинства современных режимов, установившихся в нациях-госу­дарствах.

Это отличие возникает в результате совмещения двух характерис­тик: относительно высокой терпимости к оппозиции — к тем, кто про­тивостоит действиям правительства, и относительно широких возмож­ностей участвовать во влиянии на поведение правительства и даже в смещении мирным путем различных официальных лиц. Более опреде­ленно полиархии можно отличать от других режимов благодаря нали­чию и реальному функционированию семи институтов. К этим институ­там я отношу следующие: широко распространившееся сегодня близ­кое к универсальному избирательное право; право участвовать в обще­ственных делах; справедливо организованные выборы, в которых ис­ключено всякое насилие или принуждение; надежная защита свободы выражать свое мнение, включая критику правительства, режима, об­щества, господствующей идеологией т.д.; существование альтернативных

 


404 Раздел III. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

и часто конкурирующих между собой источников информации и убеждений, выведенных из-под правительственного контроля; высокая степень свободы в создании относительно автономных и самых разно­образных организаций, включая, что особенно важно, оппозиционные политические партии; и относительно высокая зависимость правитель­ства от избирателей и результатов выборов.

Как продукт демократизации наций-государств. Полиархия также может быть осмыслена исторически, или в развитии, как ряд определенных институтов, претерпевших значительную эволюцию, в том числе под влиянием усилий демократизировать и либерализировать политические институты наций-государств. С этой точки зрения полиархия есть уникальный исторически обусловленный комплекс только что перечисленных мною институтов, возникших в первую очередь в результате предпринимавшихся в XVIII в. попыток адаптировать демократические идеи и имевшийся опыт к большим мас­штабам современных наций-государств. Этот исторически сложив­шийся комплекс политических институтов по традиции именуют демо­кратическим. Элементы этого комплекса пришли на смену тем свобод­ным политическим институтам, которые существовали в различающих­ся между собой демократических или республиканских городах-госу­дарствах. В демократических Афинах, например, верховная власть при­надлежала собранию граждан, так как здесь были неизвестны органи­зованные политические партии и многие другие автономные заинтере­сованные организации, общепринятые в полиархиях. Подозреваю поэ­тому, что афинский демократ был бы шокирован политическими инсти­тутами полиархии и скорее всего отверг бы всякую возможность назы­вать их демократическими.

Как необходимость демократического процесса. Полиархия может быть понята как направленность политических институтов, не­обходимая для того, чтобы удовлетворительно обеспечить соответ­ствие демократическому процессу, когда цель реализуется в боль­шом территориальном пространстве, в масштабе нации-государства. Рассмотренные с этой точки зрения, наши демократические предшест­венники были не столь уж глупы — они знали, что делали, стремясь к реализации всеобщего избирательного права, прав на участие в делах общественности, свободных и справедливых выборах, прав на создание политических партий, ответственности исполнителей перед парламен­том или электоратом и т.д.


Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 405

 

 

Однако сказать, что полиархические институты необходимы для осу­ществления демократического процесса в большом пространстве, еще не означает сказать, что они достаточны, и я полагаю, что мало кто из нас действительно так считает.

Как система проверки компетенции. Далее, полиархия может быть понята как система политического контроля, в которой в соот­ветствии с обозначенной нами направленностью институтов высшие официальные лица в управлении государством сталкиваются с пер­спективой быть смещенными в результате народных выборов. Поэтому они вынуждены варьировать свое поведение, если хотят одержать по­беду в конкурентной борьбе с другими кандидатами, партиями и груп­пами. С этой точки зрения наиболее явная характеристика полиар­хии — открытое соревнование между политическими элитами за долж­ность. Такая конкуренция помогает сформировать скорее состояние взаимовлияния элит и масс, чем состояние одностороннего господства элит, которое, как уже вывел Михельс, возникает в результате дейст­вия железного закона олигархии.

Как система прав. Наконец, полиархия может быть интерпретиро­вана как система прав, в которой обычные права гарантированы и за­щищены институционально. Каждый из семи институтов обеспечивает соблюдение определенных прав, что оправдывает его существование и функционирование. Так, например, обстоит дело с всеобщим избира­тельным правом или свободой волеизъявления. Для институционализации свободы слова граждане должны владеть закрепленным в зако­нодательном порядке правом свободно высказываться по политичес­ким вопросам, а в обязательства официальных лиц государства должна входить поддержка этого требования вплоть до наказания нарушите­лей, если таковое потребуется. Очевидно также, что, для tofq чтобы институт существовал, право не может быть лишь абстрактным или теоретическим, подобно большинству прав в советской Конституции. Право должно быть закреплено не только законодательно, но и в су­дебном порядке. Несмотря на все сложности, должен быть создан и орган закрепления прав, в отсутствие этого действительного закрепле­ния прав институт не может быть признан реально существующим.

Для тех, .кто убежден в желательности полиархии, политические права могут быть оценены по достоинству уже потому, что они необхо­димы для функционирования институтов полиархии. Но право, взаимо­связанное с полиархией, следует оценивать как явление, идею, необхо­димую для осуществления свободы и равенства демократического про-


406 Раздел III. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

 

цесса. Например, если право на организацию оппозиционной прави­тельству политической партии Может быть оценено как необходимое для функционирования полиархии, то право на свободу волеизъявления следует оценивать и как само по себе ценное или необходимое для осу­ществления личной свободы.

Нет сомнений, полиархия может быть интерпретирована еще и мно­гими другими способами. Марксист, например, может объяснить ее просто как «буржуазную демократию». Но мысль, которую я хотел бы здесь подчеркнуть, состоит в том, что описанные пять способов интер­претации не исключают один другого. Напротив, они взаимно дополня­ют друг друга. Они лишь подчеркивают различные аспекты или послед­ствия функционирования тех институтов, которые отличают полиархические режимы от неполиархических.

[...] Истоки. Подобно полиархии, термин «плюрализм», используе­мый в наши дни, является неологизмом в политической науке. Инте­ресно принять во внимание определение, данное этому термину англий­ским оксфордским словарем. Статья о плюрализме, содержащаяся в седьмом томе, была впервые опубликована в 1907 г. Плюрализм, из­влекаем мы из авторитетного источника, означает «Способ плюраль­ного существования; условие или факт плюрального существования.

1а. Церковн. Система, или практика, более чем одного прихода, осу­ществляемая в одно и то же время одним человеком. b. Совмещение двух или более должностей любого вида в одно и то же время. [...]

2. Философ. Теория, или система мышления, которая признает более чем один конечный принцип: противостоит монизму. В таком случае плюралист:

1. Церковн. Тот, кто посещает два или более приходов в одно и то же время. [...] В более широком смысле тот, кто соединяет, совмещает две или более должности, профессии или условия. [...] 2. (Философ.) Тот, кто придерживается теории плюрализма». [...]

[...] Плюралистические интерпретации государства и общества были достаточно влиятельны в начале 20-х гг., причем не только в Ве­ликобритании, но и в Соединенных Штатах, где некоторые известные американские политологи детально исследовали их на страницах про­фессиональных журналов. Десятилетие внимания к плюрализму сме­нилось, однако, угасанием к нему интереса по обеим сторонам Атлан­тики. Тем не менее сам термин и связанные с ним основные идеи сохра­нили свою значимость. Он был уже весьма распространенным в то время, когда мы с Линдбломом работали над книгой «Политика, экономика­


Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 407

 

 

и благосостояние» (с 1950 по 1952 г.). Нам были близки как британские и европейские идеи о плюрализме, так и сам этот термин, и мы использовали его для объяснения того, что подразумеваем под полиархией. Полиархия означает значительную степень социального плюрализма, или разнообразие социальных организаций, сочетающее­ся со значительной степенью их автономии в отношении друг друга.

Позднее, однако, концепция получила самостоятельную жизнь. «Плюралистическая теория» сделалась вместилищем потока странных идей. При внимательном рассмотрении «теории» становилось ясно, что она содержит в себе также и враждебно-критические интерпретации и в целом ряде случаев представляет собой причудливую смесь весьма сомнительных и вполне разумных суждений. Результатом часто оказы­валась «теория», которую могли найти убедительной лишь некомпе­тентные политические теоретики.

И все же концепция, развитая в русле работы «Политика, экономика и благосостояние», сохраняет немалое значение. Какие бы термины мы ни предпочитали, возникновение подобной концепции необходимо для описания стран, управляемых полиархическими режимами, а следова­тельно, и для уяснения одного из важных изменений в пространстве, происшедших при эволюции города-государства в нацию-государство.

Изменения в перспективе. Подобно тому как развитие полиархии означало новый способ осмысления демократических институтов, так и постепенное восприятие плюрализма как ограниченного, необходимо­го и даже желательного аспекта демократии означает радикальный раз­рыв с классическими о ней представлениями. Наряду с господствовав­шей около двух тысячелетий назад установкой, согласно которой наи­лучшее для демократии пространство — маленький и компактный союз типа города-государства, превалировало убеждение, что гражданский орган в своей основе должен быть гомогенным — в расовом, этничес­ком, религиозном, языковом отношении, в статусе, уровне благосо­стояния и познаний. Естественно, что без определенной функциональ­ной специализации обойтись было бы трудно. Однако предположение, что граждане могут поклоняться различным богам или говорить на раз­ных языках, сохранять различную этническую принадлежность или же заметно отличаться в каком-нибудь другом отношении, — предполо­жение, означавшее конституирование разнообразия конфликтующих между собой интересов, было бы воспринято как ересь. В дальнейшем, отстаивая идеалы общего блага и стремясь таким образом избежать каких-либо разногласий, могущих побудить граждан к преобразованию


408 Раздел III. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

 

общих интересов, в практике и убеждениях республиканских городов-государств и демократий продолжала существовать скорее неприязнь, чем симпатия к любой возможности группы граждан достичь своих спе­цифических интересов в организованной ими политической ассоциа­ции. Конечно, как признавал еще Аристотель и как столетия спустя было обосновано в концепции vivere civile1, выдвинутой итальянскими гуманистами, граждане должны быть членами различных ассоциаций со своими специфическими целями, как, например, семейных или эко­номических, вроде гильдий. Но частные цели этих ассоциаций способ­ны вступать в конфликт с целями других или же общим благом, в то же время как желательным в данном случае было бы взаимосогласование частного и общего интересов. С этой точки зрения единственной сугубо политической ассоциацией, воплощавшей в себе интересы общего блага, выступал в античности сам город. Конечно, реальная жизнь не всегда соответствует идеалу. На практике фракции нередко вели себя буйно и деструктивно, особенно в итальянских городах-государствах. И все же идея, согласно которой граждане могут должным образом орга­низовываться, используя конкурирующие между собой ассоциации (которые мы называем политическими партиями), была в то время со­вершенно неуместной.

Легитимизация организационного плюрализма. В результате сдвига в масштабе, сопровождающего эволюцию от города-государст­ва к нации-государству, организационный плюрализм не только сде­лался неизбежным, но и получил легитимность как в социально-эконо­мической, так и в политической жизни. Этот сдвиг прослеживается в глубоких различиях между взглядами Руссо и Токвиля. Руссо, следуя здесь более древней традиции, находит ассоциации более или менее не­избежными, но в то же время угрожающими и даже опасными. В заме­чательном пассаже в «Политической экономии» он писал: «Все поли­тические сообщества состоят из меньших сообществ различных типов, каждое из которых обладает своими интересами и максимами. Но эти сообщества, которые реально осязаемы, так как выступают для инди­видов в качестве внешних, авторизованных, не являются единственны­ми реально существующими в государстве. У объединенных в группы индивидов могут быть и их собственные постоянные или временные ин­тересы. Влияние этих специфических интересов не менее реально для бытия, а их взаимоотношения являются столь же существенными для

 

 

____________

1 Гражданской жизни (лат).


Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 409

 

 

познания. Это ассоциации, которые разнообразными путями модифи­цируют наличие общественной воли влиянием своей собственной. Воля этих особых сообществ всегда двояка: для членов ассоциа­ции — это общая воля; для большего сообщества — это частная воля, которая очень часто рассматривается как правильная в первом случае и ошибочная в последнем. [...] Такой взгляд может быть выгодным для малого сообщества и пагубным для большого».

Токвиль, который был хорошо знаком со взглядами Руссо, занял прямо противоположную позицию. Хотя он вовсе не пренебрегал опас­ностями, исходящими от частной ассоциации, в осмыслении демокра­тии в масштабе Соединенных Штатов Токвиль рассуждал иначе. Широта Соединенных Штатов уже тогда пугала Женеву, находившуюся под значительным влиянием мысли Руссо и опасавшуюся возникнове­ния тирании большинства, которая, как он убеждал, была вполне воз­можна в ситуации равенства на американский манер. Однако Токвиль заключил, что «в настоящее время свобода ассоциаций сделалась не­обходимой гарантией против тирании большинства. [...] Не существует других стран, в которых ассоциации были бы более необходимы для предотвращения деспотизма отдельной или судебной власти правителя, кроме тех, что организованы демократически».

Несколько лет спустя во втором томе «Демократии в Соединенных Штатах» Токвиль вернулся к теме ассоциаций, дополнив на этот раз свой анализ рассмотрением гражданской ассоциации, взятой в качест­ве политической: «Если люди должны остаться цивилизованными или стать таковыми, то искусство жить вместе должно возрасти и усовер­шенствоваться в тех же масштабах, в которых растет равенство их ус­ловий».

Плюрализм и полиархия. Монистический взгляд вроде того, что был характерен для Руссо в его «Общественном договоре», вполне уместен в отношении демократии в небольшом масштабе города-госу­дарства с преимущественно торговой или сельскохозяйственной эконо­микой. Наличие внутри небольшой по масштабу демократической ас­социации других ассоциаций, которые соперничают между собой в ло­яльности и поддержке сообщества, а значит, ослабляют его социальные связи и консенсус, стимулирует конфликт, что может быть не очень же­лательно, и его следует избегать, насколько это возможно. Однако может случиться и так, что где-нибудь будут предприняты усилия по ре­ализации демократической идеи в масштабе нации-государства и ока­жутся задействованными институты полиархии. Тогда получают свое


410 Раздел 111. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

развитие и относительно независимые ассоциации и организации боль­шей численности и разнообразия. Следуя Токвилю, мы будем рассмат­ривать их и как политические, и как гражданские, имея в виду, что их различие далеко от противопоставления, так как гражданская ассоциа­ция, как мы знаем, может играть и политическую роль.

Конечно, не существует исторического примера, когда бы полиархия и организационный плюрализм не сосуществовали друг с другом. Однако, в то время как организационный плюрализм может и не быть достаточным условием для полиархии, институты полиархии являются самодостаточными для обеспечения того, чтобы организации и ассо­циации значительной независимости, разнообразия и численности иг­рали важную роль в политической жизни страны. Преимущества орга­низованной кооперации делают организации желательными. Действи­тельно, существование относительно автономных политических орга­низаций необходимо для практики крупномасштабной демократии. На­конец, права, необходимые для существования полиархии, делают не­зависимые организации возможными с точки зрения закона. То, что они желательны и возможны, делаетих существование неизбежным. Это вынуждает к укреплению даже первых слабых еще ростков свободы, возникающих для независимых организаций с ослаблением контроля авторитарного режима; свидетельства тому — Италия, Австрия, Гер­мания и Япония в конце Второй мировой войны, Чехословакия в 1968 г., Польша во время подъема «Солидарности», Аргентина после Фолклендов. Независимые организации могут быть подавлены только с подавлением самих институтов полиархии. Как не случайно, что плю­рализм и полиархия следуют рука об руку, так не случайно и то, что среди первых действий, предпринятых с целью увеличения авторитар­ными лидерами объема своей власти, выступает подавление ими авто­номных политических организаций. Свидетельства тому — Чили и Уру­гвай в 1973 г.

Однако, несмотря на эту связь, отношения между полиархией и плюрализмом не являются простыми по крайней мере по двум причи­нам. Во-первых, было бы глубоким заблуждением полагать, что орга­низационная жизнь сходна во всех демократических странах. Органи­зационный плюрализм — важная характеристика политической жизни как в Норвегии, так и, например, в Соединенных Штатах, но специфи­ческая модель устройства организаций в Норвегии существенно отли­чается от Соединенных Штатов, и последствия этого для политической жизни имеют различный характер. Стоит взглянуть на политические


Г лава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 411

 

 

системы и профсоюзы в двух странах, чтобы увидеть, насколько они разнятся и к каким различным последствиям ведут эти отличия. Оче­видно, что даже политические системы европейских стран весьма раз­нообразны.

Эти различия в морфологии организационной жизни связаны со вто­рым фактором, усложняющим отношения между плюрализмом и поли­архией. Если плюрализм в системе полиархии необходим, неизбежен и желателен, он может кроме этого оказывать и нежелательные воздей­ствия. Если, например, одни интересы могут быть аккумулированы в организации с их ресурсами, а другие нет, то такой образец будет спо­собствовать поддержанию неравенства среди граждан некоторые из видов этого неравенства могут быть несправедливы. Или примем во внимание то, что так беспокоило Руссо. Ассоциации могут достигать большего, чем просто защиты или артикуляции интересов своих чле­нов. Они способны также заострять и преувеличивать частные аспекты групповых интересов как противостоящие другим, возможно отмечен­ным большей привлекательностью и лояльностью интересам и в этом смысле помогать формированию и укреплению деформированного гражданского сознания. Когда организационный плюрализм ведет к по­добным последствиям, это может исказить существо имеющихся в об­ществе проблем и сконцентрироваться на политическом процессе ско­рее в направлении, обещающем видимые краткосрочные выгоды не­большому меньшинству хорошо организованных граждан, чем в на­правлении, обеспечивающем значимые долгосрочные выгоды для большого числа неорганизованных граждан.

Все это позволяет относительно автономным организациям или в более общей формулировке коалициям организаций концентрировать­ся на тех функциях, которые в сущности являются публичными. Поэ­тому, как бы это ни было неприятно для защитников монистической де­мократии вроде Руссо, следует создавать гарантии против такой кон­центрации. В противном случае это наделяет возможностями, которые могут вызвать беспокойство даже у тех, кто убежден во внутренней вза­имосвязанности организационного плюрализма и крупномасштабной демократии. Одна из таких возможностей связана с тем, что контроль над некоторыми важными общественными делами переносится в орга­низации, которые, реализуя решения практически, выведены из-под контроля демоса и его представителей в парламенте и правительстве. В дальнейшем этот перенос контроля превращается в нечто значитель­но большее, чем обычное делегирование власти демосом в организацию,


412 Раздел III. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИ0НИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

 

делегирование столь же формальное, как и в том случае, когда ре­шения делегируются парламентом в бюрократический орган управле­ния. Если же на практике демос не в состоянии реализовать адекватный контроль, тогда происходящее по существу перестает быть делегиро­ванием и превращается в отчуждение авторитета.

Подобное действительно может происходить во многих структурах, учитывая хотя бы многочисленные попытки недавних лет понять эмпи­рические и нормативные аспекты того, что называли по-разному: кор­поративизмом, демократическим корпоративизмом, корпоративным плюрализмом и т.д. Около двадцати лет назад С. Роккан1 опубликовал очерк о Норвегии, главная мысль которого может быть суммирована его же собственными словами: «Множественная демократия и корпо­ративный плюрализм: голоса подсчитываются, но решают ресурсы». Кабинет, писал он, «находится на вершине электоральной иерархии, но он лишь один из четырех корпоративных союзов, заключающих между собой соглашение». Тремя другими, которые он имел в виду, были, ко­нечно, труд, бизнес и фермеры. Он продолжал далее: «Кабинет, безус­ловно, должен взять на себя роль посредника между конфликтующими интересами в национальном сообществе. Наконец, в делах внешней по­литики он может лишь изредка, если вообще может, навязывать свою волю на основании обладания одной только электоральной властью, скорее же должен модифицировать свою политику в ходе комплексных консультаций и переговоров с главными заинтересованными организа­циями».

Системы, комбинирующие множественную демократию с корпора­тивным плюрализмом, обладают значительными преимуществами, по-моему, не поддающимися определению; эти системы, кроме того, под­нимают крайне сложные проблемы для демократической теории и функционирования институтов, которые пока также не разрешены. Это утверждение нетрудно обосновать. Корпоративный плюрализм, хотя бы того типа, который Роккан описал на примере Норвегии, существу­ет на прагматическом, утилитарном основании. Однако в той мере, в какой это позволяет контролировать важные и могущие быть отчуж­денными общественные функции, такой корпоративизм склонен к по­пранию демократических принципов. Возможно, что наше понимание демократии должно быть как-то адаптировано к существующей практике,

_____________________

1 Роккан Стейн (1921 —1979) — широко известный и авторитетный на Западе нор­вежский политолог.


Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ 413

 

 

но в настоящий момент, думается, не может быть найдено никакой удовлетворительной теоретической формулировки, которая обеспечи­вала бы корпоративизм демократической легитимностью.

Корпоративизм в скандинавском варианте есть скорее постановка проблемы, чем ее решение. Скажем, Соединенным Штатам скорее не­достает тех централизованных, национального масштаба организа­ций — профсоюзов, бизнеса и фермеров, которые делают возможной структуру демократического корпоративизма в Швеции, Норвегии, Нидерландах и Австрии. Здесь проблема обнаруживает себя в самых различных формах, например в известных «железных треугольниках», включающих в себя комитеты Конгресса, его бюрократию и заинтере­сованные организации, оказывающие значительное влияние на приня­тие решений. Национальное соглашение, которое возникает в корпо­ративных системах, ведет к более драматичным последствиям, но ста­бильная работа «железных треугольников» способна оказать важное долгосрочное воздействие и вполне примирима с публичной позицией.

[...] Таким образом, сдвиг, расширивший пространство демократии от города-государства к нации-государству, одновременно заменил мо­нистическую демократию плюралистической. Трансформация практи­ки и институтов, связанная с огромными переменами в масштабе, — событие драматическое и имеющее далеко идущие последствия. Изме­нилась сама демократическая теория. Общественный договор, пред­назначенный для государства и общества в определенном и теперь уже безвозвратно изменившемся пространстве, сделался невозможным. В этом смысле данное событие произвело подлинно революционизирую­щее воздействие. Спустя семьдесят лет1 Токвиль выдвинул идею, со­гласно которой подходящим для демократии местом в современном мире являются именно большие нации-государства, а не малые горо­да-государства. Другое же поколение, последовавшее за Дж. Ст. Миллем, не только взяло эту идею на вооружение, но и сделало ее осново­полагающей в своих размышлениях.

Следовательно, демократическая теория, первоначально сформули­рованная как осмысление политической и общественной системы не­большого масштаба, несомненно, нуждается в поправках на реаль­ность крупномасштабной демократии. Монистические положения классически-демократических убеждений сталкиваются с плюралистической

 

 

____________

1 Имеется в виду отрезок времени между выходом книга Ж.Ж. Руссо и публикацией работ А. де Токвиля.


414 Раздел III. МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИ011ИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

 

действительностью широкомасштабной демократии, и в резуль­тате теория часто оказывается неадекватной как с описательной, так и нормативной точек зрения.

Для того чтобы лучше осмыслить связи, имеющиеся между полиархией и плюрализмом, возможно, следует предложить и шестую интер­претацию полиархии вдобавок к пяти уже имеющимся. Полиархию можно рассматривать и как вид режима, приспособленного для управ­ления нациями-государствами, в которых власть и авторитет над обще­ственными делами распределены среди плюралистического множества организаций и ассоциаций, которые достаточно автономны не только в отношении друг к другу, но и во многих случаях в отношении к управ­ленческой деятельности государства. Эти относительно автономные союзы включают в себя не только организации, которые являются ле­гально, иногда конституционно объектами управления государства, но и те организации, которые легально являются, используя термин, ко­торый может показаться здесь совершенно неуместным, «частными». Это означает, что легально и в значительной степени реально они не­зависимы от государства во всем или по крайней мере в главном.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

  1. I. Предупреждающее в сравнении с катастрофическим изменением
  2. IЭкономические последствия безработицы
  3. Анализ обстановки с пожарами и последствия от них на территории РФ за 2014 год
  4. Безработица как форма макроэкономической нестабильности. Её причины, виды и последствия. Проблемы занятости в современной России.
  5. Безработица, ее виды и социально-экономические последствия. Государственная политика занятости населения
  6. Безработица, ее формы и последствия.
  7. Безработица.сущность.виды.последствия
  8. Билет 29. Принципы описания слова в исторических и этимологических словарях. Отражение динамики языка в «Словаре русского языка 18 века»
  9. Великое Похолодание и его последствия для Мидгард-Земли
  10. Виды правоотношений, связанных с землей
  11. Визуальное восприятие городского пространства.
  12. Виражи политики вокруг Каспия и ее последствия передела морской акватории и сфер влияния в Каспийском регионе




Последнее изменение этой страницы: 2016-04-10; Просмотров: 489; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2022 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.046 с.) Главная | Обратная связь