Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Байронические (богоборческие) мотивы в лирике Лермонтова.




Религиозные мотивы поэзии Лермонтова возникают на общем фоне богоборческих настроений. Религиозные мотивы важно отличать от обычной для романтической поэзии 19 века христианской символики, которая органически входит и в метафорическую систему Лермонтова. В таких случаях не всегда возможно провести границу между чисто эстетическим и чисто религиозным переживанием, не укладывающимся в канонические религиозные рамки. Не следует вместе с тем считать, что религиозная терминология в поэзии Лермонтова не имеет никакого отношения к религиозному чувству: часто оно служит источником поэтических переживаний, нравственных и философских размышлений поэта; кроме того, при таком взгляде и само богоборчество поэта было бы лишено силы трагического конфликта и отрицания.

Лермонтовские религиозные мотивы находят свое художественное выражение в образах райского блаженства, безгрешного светлого мира прекрасного ангела-херувима, неземной, "ангельской" любви, "святых видений", "святых звуков", " умерших" или "погибших", но хранящих глубокий след в душе поэта - часто как воспоминание об утраченном рае ("Ангел"). Эти образы, как и образ " святого креста" или "святой гробницы" с мерцающей над ней лампадой нередко возникают в поэзии Лермонтова как символ уединенного островка примирения среди житейского моря борьбы и страстей ( "Унылый колокола звон","Оставленная пустынь предо мною"). На эстетическом преломлении религиозной символики построено и стихотворение "Ветка Палестины". Плавно чередуются пространственные пейзажи, создающие единый образ библейской земли: "у вод ... Иордана", "в горах Ливана", "в пустыне", где ранее пребывала ветвь. Они воссозданы живо, как бы с "натуры", но вместе с тем навеяны традиционными иконописными пейзажами. Гора, вода и земля пустыни - три древнейших символа вселенной на древнерусской иконе: гора - вдохновенное парение, вода - углубление в свой духовный мир, пустыня - уединение от мирской суеты. Так, географический пейзаж библейской страны намекает одновременно на душевные устремления героя.

Особую роль в поэзии Лермонтова играют исповедально-молитвенные мотивы. Часто молитва перерастает в любовно-лирическое признание, но и само любовное чувство вызывает молитвенные настроения в душе поэта: бог нередко призывается как свидетель искренности и правоты героя: "Он знает, и ему лишь можно знать, / Как нежно пламенно любил я". Именно такие - человеческие, душевные и сердечные тона молитвы определяют характер религиозного чувства, "теплой веры" Лермонтова: не случайно к образу божьей матери он обращается как к "теплой заступнице мира холодного". Можно, по-видимому, утверждать, что такая "интимность" в обращении к богу в русской поэтической традиции свойственна именно Лермонтову: у Пушкина этой непосредственной близости в обращении к богу как "соучастнику" личной судьбы нет.

Иное приломление "личного" тона религиозных мотивов Лермонтова в стихотворении "Не обвиняй меня всесильный" и "Исповедь". Лермонтов, не признавая за богом права решающего голоса в определении смысла собственной жизни, обращается к нему со всем грузом сомнений, неразрешимых вопросов и "непросветленных" страстей. Исповедь лирического героя здесь - горячий монолог оправдания перед богом в том, что будучи человеком, поэт не в силах отрешиться от "земных" страданий и от сомнений, внушаемых ему "опытом хладным".

В зрелой лирике Лермонтова религиозное чувство нередко сливается с поэтическим восторгом, вызванным созерцанием красоты природы и мироздания. Ощущением вселенской гармонии, верой в возможность выйти из трагического одиночества, из противостояния миру, где все "внемлет богу", пронизаны строки "Ночь тиха, пустыня внемлет богу / И звезда с звездою говорит". В стихотворении "Пророк"

Отвергнутый людьми пророк уходит в пустыню; именно там, где хранится "закон предвечного", в пустынном мироздании он оказывается услышанным и понятым: "Мне тварь покорна там земная; / И звезды слушают меня, / Лучами радостно играя". В этих и других произведениях бог - хранитель и творец вселенской гармонии, чаще всего недоступной человеческому слуху, но открытой поэту в момент его вселенского одиночества, вдали от людских страстей.



Контраст религиозных мотивов и богоборческих настроений составляет единую метафорическую систему, отражающую отношение поэта к человеку и мирозданию.

Пушкин «восславил свободу и милость к падшим призывал». Лермонтов протестовал и призывал к бунту. Конкретизируя протест и его объективные причины, он не только не порывал с Байроном, а, наоборот, преемствовал пафос отрицания и утверждение прав личности, преодолевая в то же время односторонности индивидуалистического и отрицательного взгляда на жизнь.

Поэма Лермонтова «Мцыри».

Мцыри – на грузинском языке означает «неслужащий монах», нечто вроде «послушника». А в грузинском языке это слово имеет смысл, как : пришелец, чужеземец, одинокий человек, не имеющий родных, близких.

Замысел о монахе, рвущемся на свободу, Лермонтов вынашивал десять лет. Ещё подростком, в 1830 году, он написал небольшую поэму «Исповедь». Это была предсмертная исповедь юного монаха, осужденного на казнь за любовь. Он требовал себе права на счастье.

Юношу поверял старику свои мечты о жизни, которую у него отняли. Осудившему его на смерть монастырскому закону юноша противопоставляет другой: закон человеческого сердца.

Через несколько лет после «Исповеди» Лермонтов снова вернулся к той же теме в поэме «Боярин Орша». Её герой – раб. Он также воспитывался в монастыре и также рвался на волю. Он полюбил дочь своего господина, и за это «преступление» его также судят монахи. Многие строки из своих двух ранних поэм Лермонтов позднее включил в поэму «Мцыри».

Сосланный весной 1837 года на Кавказ, он проезжал по Военно-Грузинской дороге. Близ станции Мцхеты, под Тифлисом, существовал некогда монастырь. Здесь встретил поэт бродившего среди развалин и могильных плит дряхлого старика. Это был монах-горец. Старик рассказал Лермонтову, как ещё ребенком был взят в плен русскими и отдан на воспитание в этот монастырь. Он вспоминал, как тосковал тогда по родине, как мечтал вернуться домой. Но постепенно свыкся со своей тюрьмой, втянулся в однообразную монастырскую жизнь и стал монахом. Рассказ старика, который в юности был в мцхетском монастыре послушником, или по-грузински «мцыри», отвечал собственным мыслям Лермонтова, которые он вынашивал много-много лет.

Прошло восемь лет, и Лермонтов воплотил свой старый замысел в поэме «Мцыри». Родной дом, отчизна, свобода, жизнь, борьба – всё соединилось в одном лучезарном созвездии и наполняет душу читателя томительной тоской мечты. Гимн высокой «пламенной страсти», гимн романтическому горению – вот что такое поэма «Мцыри».

Страстную тоску передовых Лермонтова по прекрасной, свободной отчизне воплотил поэт в поэме «Мцыри». Прикоснуться к родной земле – вот о чем мечтал одинокий мальчик, выросший на чужбине в сумрачных монастырских стенах, «в тюрьме воспитанный цветок…». Свободолюбивый «могучий дух» у Мцыри.

Как сон, проносились перед ним воспоминания о родных горах, вставал образ отца, отважного воина с гордым взором. Ему представлялся звон его кольчуги, блеск ружья. Помнил он и песни своих юных сестер. Решив во чтобы то ни стало найти путь домой, Мцыри убегает из монастыря ночью в грозу. В то время как распростертые на земле, трепещущие от страха монахи молят бога защитить их от опасности, бурное сердце Мцыри живет в дружбе с грозой. Этот побег был подготовлен годами. Монахи думали, что Мцыри готов отказаться от жизни, а он только и мечтал о жизни. Давным-давно решил он бежать, чтобы отыскать свою родину, своих близких и родных, которых нет ни среди живых, ни на кладбище.

В двух планах, романтическом и реальном, дана картина битвы Мцыри с барсом. В ней и героика борьбы, «упоение в бою», в ней и великий трагизм двух сильных, смелых, благородных существ, почему-то вынужденных проливать кровь друг друга. с уважением говорит Мцыри о своём достойном противнике. Но вот барсов в Грузии не было (в Абхазии водятся). Для поэтического мира Лермонтова барс был необходим как достойный противник юноше, наделенному «могучим духом», чтобы показать отвагу Мцыри.

Монастырь, вырывающий человека из жизни, он изобразил как мрачную тюрьму. Тоска, испытываемая юношей, - это не состояние безнадежности и упадка, это – страстная, зовущая к борьбе тоска по идеалу. Он вырос одиноким, потому что его окружали чуждые по духу люди. Но он тяготится этим одиночеством и жаждет общения с людьми. Одиноким оказался Мцыри и в своей борьбе за права и свободу человека. Но он рвется к борьбе в рядах других, вместе со своим народом. Мцыри отказывается от рая и небесной отчизны во имя своей земной родины.

В поэме «Мцыри» действие развивается в двух планах: тоска по идеалу, романтическая мечта о далёкой прекрасной, неведомой родине, - и реальные блуждания мальчика-горца, бежавшего из монастыря, сбившегося с пути и плутавшего в лесу.

Мечтая о доме, Мцыри все время смотрит на восток. Он принадлежит к одному из горных племен, живших в одном из самых величественных и диких мест Кавказа, к востоку от Военно-Грузинской дороги. Племена эти, отличались баснословной храбростью, про них пели песни. Сдаваться в плен у них считалось позором. В сражениях иногда участвовали мальчики моложе 15 лет. Мцыри был «душой дитя» - то есть существо, полное жизни, «судьбой монах» - то есть человек, который обязан отказаться от жизни. В этом заключался трагизм героя поэмы. Но Мцыри не только судьбой монах, он ещё и пленник. Он раб и сирота, его родители погибли – они убиты врагами его земли.

Поэма «Мцыри» была опубликована самим поэтом в его книге «Стихотворения М. Лермонтова» с датой 1840 год. Однако сохранилась и рукопись – частично авторизованная копия, частично автограф, - где есть другая, по-видимому более точная, дата, написанная рукой Лермонтова: «1839 года Августа 5». В рукописи имеется зачёркнутый поэтом французский эпиграф: «Родина бывает только одна».

Поэма Лермонтова «Демон».

С космической высоты обозревает «печальный Демон» дикий и чудный мир центрального Кавказа — и ничего, кроме презрения, не испытывает. Все в тягость: и бессрочное одиночество, и бессмертие, и безграничная власть над ничтожной землей. Увы, и эти роскошные картины природы не вызывают у обитателя надзвездных краев новых дум. Лишь на мгновение задерживает рассеянное внимание Демона праздничное оживление в обычно безмолвных владениях грузинского феодала: хозяин усадьбы, князь Гудал сосватал единственную наследницу, в высоком его доме готовятся к свадебному торжеству.

Родственники собрались, вина уже льются, к закату дня прибудет и жених княжны Тамары — слуги раскатывают старинные ковры: по обычаю, до появления жениха, должна исполнить традиционный танец с бубном. Ей по сердцу выбранный отцом жених: влюблен, молод, хорош собой — чего более! Гордится дочерью седой Гудал, восхищаются гости, подымают заздравные рога, произносят пышные тосты. Демон и тот залюбовался чужой невестой. Кружит над двором грузинского замка, прикованный к танцующей девушке. В пустыне его души неизъяснимое волненье. бессмертный дух поступает как жестокий и могущественный тиран: убивает соперника. На жениха Тамары, по наущению Демона, нападают разбойники. Раненого князя верный скакун выносит из боя, но и его, уже во мраке, догоняет, по наводке злого духа, злая шальная пуля. С мертвым хозяином конь продолжает скакать — только достигнув ворот, жених падает замертво.

В семье невесты стон и плач. Гудал, он видит в случившемся Божью кару, в совей комнате рыдает Тамара. И вдруг слышит: голос. Незнакомый. Волшебный. Утешает ее, сказывает сказки и обещает прилетать к ней ежевечерне — едва распустятся ночные цветы, — чтоб «Сны золотые навевать…». Тамара оглядывается: никого!!! Под утро княжна все-таки засыпает и видит странный — первый из обещанных золотых -сон. К её изголовью склоняется некий «пришелец». Это не ангел-хранитель, вокруг его кудрей нет светящегося нимба, однако и на исчадье ада вроде бы не похож: с любовью смотрит! И так каждую ночь: как только проснутся ночные цветы, является.

Догадываясь, что её смущает не кто-нибудь, а сам «дух лукавый», Тамара просит отца отпустить её в монастырь. Гудал гневается — женихи, один завиднее другого, осаждают их дом, а Тамара — всем отказывает. Потеряв терпение, он угрожает проклятьем. Тамару не останавливает и эта угроза; наконец Гудал уступает. И вот она в уединенном монастыре, но и здесь, в священной обители, в часы торжественных молитв, сквозь церковное пенье ей слышится тот же волшебный голос, видит Тамара все тот же образ и те же очи — неотразимые, как кинжал.

Упав на колени перед божественной иконой, бедная дева хочет молиться святым, а непослушное ей сердце — «молится Ему». Прекрасная грешница уже не обманывается на свой счет: она влюблена страстно, грешно, и желает чтобы ее ночной гость был земным юношей. Демон, конечно же, все понимает, но, в отличие от несчастной княжны, знает то, что земная красавица заплатит за миг физической близости с ним, существом неземным, гибелью. Потому и медлит; он даже готов отказаться от своего преступного плана. Во всяком случае, ему так кажется. В одну из ночей, уже приблизившись к заветной келье, он пробует удалиться, и в страхе чувствует, что не может взмахнуть крылом: крыло не шевелится! Тогда-то он и роняет одну-единственную слезу — нечеловеческая слеза прожигает камень. Казалось бы всесильный, ничего не может изменить, Демон является Тамаре в образе хотя и крылатого, но прекрасного и мужественного человека. Однако путь к постели спящей Тамары преграждает её ангел-хранитель и требует, чтобы порочный дух не прикасался к его, ангельской, святыни. Демон, коварно улыбнувшись, объясняет посланцу рая, что явился тот слишком поздно и что в его, Демона, владениях — там, где он владеет и любит. Тамара, проснувшись, не узнает в случайном госте юношу своих сновидений. Не нравится ей и его речи — прелестные во сне, наяву они кажутся ей опасными. Но Демон открывает ей свою душу — Тамара тронута безмерностью печалей таинственного незнакомца, теперь он кажется ей страдальцем. И все-таки что-то беспокоит. И она, о святая наивность, просит его поклясться, что не лукавит, не обманывает её доверчивость. И Демон клянется. Чем только он не клянется — и небом, которое ненавидит, и адом, который презирает, и даже святыней, которой у него нет. Клятва Демона — блистательный образец любовного мужского красноречия — чего не наобещает мужчина женщине, когда в его «крови горит огонь желаний!». В «нетерпении страсти» он даже не замечает, что противоречит себе: то обещает взять Тамару в надзвездные края и сделать царицей мира, то уверяет, что именно здесь, на ничтожной земле, построит для нее пышные — из бирюзы и янтаря — чертоги.

И все-таки исход рокового свидания решает первое прикосновение — жарких мужских уст к женским губам. Ночной монастырский сторож, делая урочный обход, замедляет шаги, слышит: сначала стон, а затем ужасный, хотя и слабый — предсмертный крик.

Извещенный о кончине наследницы, Гудал забирает тело покойницы из монастыря. Он твердо решил похоронить дочь на высокогорном семейном кладбище, там, где кто-то из его предков, во искупление многих грехов, воздвиг маленький храм. По его приказу женщины его очага наряжают княжну так, как не наряжали в дни веселья. Три дня и три ночи, все выше и выше, движется скорбный поезд, впереди Гудал на белоснежном коне. Он молчит, безмолвствуют и остальные. Столько дней миновало с кончины княжны, а её не трогает тленье. Улыбка, застывшая на устах, таинственная, как сама её смерть! Отдав свою пери угрюмой земле, похоронный караван трогается в обратный путь… Все правильно сделал мудрый Гудал! Река времен смыла с лица земли и высокий его дом, где жена родила ему красавицу дочь, и широкий двор, где Тамара играла дитятей. А храм и кладбище при нем целы — там, высоко, на рубеже зубчатых скал, природа высшей своей властью сделала могилу возлюбленной Демона недоступной для человека.

25. Персонажный мир романа Лермонтова «Герой нашего времени» (кроме Печорина)

БЭЛА. 1830-е годы. Завоевание Кавказа, знавшее при Алексее Петровиче Ермолове куда более «бурные дни», близится к завершению. «Чуждые силы», конечно, тяготят «край вольности святой», и он, естественно, негодует, однако же не настолько, чтоб перекрыть Военно-Грузинскую дорогу. На ней-то и встречается автор, офицер русских колониальных войск, с ветераном Кавказской войны штабс-капитаном Максимом Максимычем. До Владикавказа, куда держат путь наши армейцы, не так уж и далеко, но гололёд и внезапный буран вынуждают их дважды останавливаться на ночлег. Под чаёк из чугунного чайника Максим Максимыч и рассказывает любознательному, как все пишущие и записывающие люди, попутчику действительное происшествие из своей жизни.

Это сейчас пятидесятилетний штабс-капитан числится кем-то вроде интенданта, а пять лет назад был он ещё строевым офицером — комендантом сторожевой крепости и стоял со своею ротой в только что замиренной Чечне. Случается, конечно, всякое — «каждый день опасность» («народ кругом дикий»), — но в общем с замиренными «дикарями» замирители живут по-соседски, пока в «скучной» крепости не появляется Григорий Александрович Печорин, блестящий гвардеец, переведённый в армию и полусосланный на Кавказ за какую-то скандально-светскую провинность. Прослужив под началом у Максима Максимыча около года, двадцатипятилетний прапорщик, с виду такой тоненький да беленький, успевает положить глаз на прехорошенькую дочку местного «мирного» князя, с помощью младшего брата Бэлы — Азамата — умыкнуть её из отчего дома, приручить, влюбить в себя до страсти, а месяца через четыре сообразить: любовь дикарки ничем не лучше любви знатной барыни. Уж на что прост Максим Максимыч, а понимает: затеянное Печориным (от скуки!) романтическое предприятие добром не кончится. Кончается и впрямь худо: переделом краденого. Дело в том, что Печорин расплачивается с Азаматом не своим золотом, а чужим — бесценным — конем, единственным достоянием удальца Казбича. Казбич, в отместку, похищает Бэлу и, поняв, что от погони не уйти, закалывает её.

МАКСИМ МАКСИМЫЧ. Рассказанная штабс-капитаном «историйка» так и осталась бы путевым эпизодом в «Записках о Грузии», над которыми работает автор, если б не дорожный сюрприз: задержавшись во Владикавказе, он становится очевидцем нечаянной встречи Максима Максимыча с Печориным, вышедшим в отставку и направляющимся в Персию.

Понаблюдав за бывшим подчиненным штабс-капитана, автор, замечательный физиономист, убеждённый, что по чертам лица можно судить о характере человека, приходит к выводу: Печорин — лицо типическое, может быть, даже портрет героя времени, самой жизнью составленный из пороков бесплодного поколения. Короче: тянет на суперсовременный, психологический роман, ничуть не менее любопытный, чем «история целого народа». Вдобавок он получает в полное свое распоряжение уникальный документ. Осерчав на Григория Александровича, Максим Максимыч сгоряча передает попутчику «печоринские бумаги» — дневник, забытый им в крепости при спешном отъезде за хребет — в Грузию. Извлечения из этих бумаг — центральная часть «Героя нашего времени» ("Журнал Печорина«).

ТАМАНЬ. Первая главка этого романа в романе — авантюрная новелла «Тамань» подтверждает: штабс-капитан, при всём своём простодушии, верно почувствовал характер погубителя Бэлы: Печорин — охотник за приключениями, из тех бессмысленно-действенных натур, что готовы сто раз пожертвовать жизнью, лишь бы достать ключ к заинтриговавшей их беспокойный ум загадке. Судите сами: трое суток в пути, приезжает в Тамань поздно ночью, с трудом устраивается на постой — денщик храпит, а барину не до сна. Охотничий инстинкт и дьявольская интуиция нашептывают: слепой мальчик, пустивший его «на фатеру», не так слеп, как говорят, а фатера — даром что кособокая мазанка — не похожа на семейную хату.

Слепой и впрямь ведёт себя странно для незрячего: спускается к морю по отвесному склону «верной поступью», да ещё и волочит какой-то узел. Печорин крадётся следом и, спрятавшись за прибрежным утесом, продолжает наблюдение. В тумане обозначается женская фигура. Прислушавшись, он догадывается: двое на берегу ждут некоего Янко, чья лодка должна незаметно пробраться мимо сторожевых судов. Девушка в белом тревожится — на море сильная буря, — но отважный гребец благополучно причаливает. Взвалив привезенные тюки на плечи, троица удаляется.

Загадка, показавшаяся Печорину замысловатой, разрешается легче легкого: Янко привозит из-за моря контрабандный товар (ленты, бусы да парчу), а девушка и слепой помогают его прятать и продавать. С досады Печорин делает опрометчивый шаг: в упор, при старухе хозяйке, спрашивает мальчика, куда тот таскается по ночам. Испугавшись, что постоялец «донесет» военному коменданту, подружка Янко (Печорин про себя называет её ундиной — водяной девой, русалкой) решает отделаться от не в меру любопытного свидетеля. Приметив, что приглянулась мимоезжему барину, русалочка предлагает ему ночную, тет-а-тет, лодочную прогулку по неспокойному морю. Печорин, не умеющий плавать, колеблется, но отступать перед опасностью — не в его правилах.

Как только лодка отплывает на достаточное расстояние, девушка, усыпив бдительность кавалера пламенными объятиями, ловко выкидывает за борт его пистолет. Завязывается борьба. Судёнышко вот-вот перевернётся. Печорин — сильнее, но дева моря гибка, будто дикая кошка; ещё один кошачий бросок — и наш супермен последует за своим пистолетом в набегающую волну. Но всё-таки за бортом оказывается ундина. Печорин кое-как подгребает к берегу и видит, что русалочка уже там. Появляется Янко, одетый по-походному, а затем и слепой. Контрабандисты, уверенные, что теперь, после неудачного покушения, господин офицер наверняка донесёт властям, сообщают мальчику, что оставляют Тамань насовсем. Тот слёзно просит взять и его, но Янко грубо отказывает: «На что мне тебя!» Печорину становится грустно, ему все-таки жаль «бедного убогого». Увы, ненадолго. Обнаружив, что бедный слепец его обокрал, безошибочно выбрав самые ценные вещи (шкатулку с деньгами, уникальный кинжал и пр.), он называет воришку "проклятым слепым«.

КНЯЖНА МЕРИ. О том, что произошло с Печориным после отбытия из Тамани, мы узнаём из повести «Княжна Мери» (второй фрагмент «Журнала Печорина»). В карательной экспедиции против причерноморских горцев он шапочно знакомится с юнкером Грушницким, провинциальным юношей, вступившим в военную службу из романтических побуждений: зиму проводит в С. (Ставрополе), где коротко сходится с доктором Вернером, умником и скептиком. А в мае и Печорин, и Вернер, и Грушницкий, раненный в ногу и награждённый — за храбрость — Георгиевским крестом, уже в Пятигорске. Пятигорск, как и соседний Кисловодск, славится целебными водами, май — начало сезона, и всё «водяное общество» — в сборе. Общество в основном мужское, офицерское — как-никак, а кругом война, дамы (а тем паче нестарые и хорошенькие) — наперечёт. Самая же интересная из «курортниц», по общему приговору, — княжна Мери, единственная дочь богатой московской барыни. Княгиня Лиговская — англоманка, поэтому её Мери знает английский и читает Байрона в подлиннике. Несмотря на учёность, Мери непосредственна и по-московски демократична. Мигом заметив, что ранение мешает Грушницкому наклоняться, она поднимает оброненный юнкером стакан с кислой — лечебной — водой. Печорин ловит себя на мысли, что завидует Грушницкому. И не потому, что московская барышня так уж ему понравилась — хотя, как знаток, вполне оценил и небанальную её внешность, и стильную манеру одеваться. А потому, что считает: все лучшее на этом свете должно принадлежать ему. Короче, от нечего делать он начинает кампанию, цель которой — завоевать сердце Мери и тем самым уязвить самолюбие заносчивого и не по чину самовлюбленного Георгиевского кавалера

И то и другое удаётся вполне. Сцена у «кислого» источника датирована 11 мая, а через одиннадцать дней в кисловодской «ресторации» на публичном балу он уже танцует с Лиговской-младшей входящий в моду вальс. Пользуясь свободой курортных нравов, драгунский капитан, подвыпивший и вульгарный, пытается пригласить княжну на мазурку. Мери шокирована, Печорин ловко отшивает мужлана и получает от благодарной матери — ещё бы! спас дочь от обморока на балу! — приглашение бывать в её доме запросто. Обстоятельства меж тем усложняются. На воды приезжает дальняя родственница княгини, в которой Печорин узнаёт «свою Веру», женщину, которую когда-то истинно любил. Вера по-прежнему любит неверного своего любовника, но она замужем, и муж, богатый старик, неотступен, как тень: гостиная княгини — единственное место, где они могут видеться, не вызывая подозрений. За неимением подруг, Мери делится с кузиной (предусмотрительно снявшей соседний дом с общим дремучим садом) сердечными тайнами; Вера передает их Печорину — «она влюблена в тебя, бедняжка», — тот делает вид, что его это ничуть не занимает. Но женский опыт подсказывает Вере: милый друг не совсем равнодушен к обаянию прелестной москвички. Ревнуя, она берет с Григория Александровича слово, что он не женится на Мери. А в награду за жертву обещает верное (ночное, наедине, в своем будуаре) свидание. Нетерпеливым любовникам везёт: в Кисловодск, куда «водяное общество» переместилось за очередной порцией лечебных процедур, приезжает знаменитый маг и фокусник. Весь город, за исключением Мери и Веры, естественно, там. Даже княгиня, несмотря на болезнь дочери, берёт билет. Печорин едет вместе со всеми, но, не дождавшись конца, исчезает «по-английски». Грушницкий с дружком драгуном преследуют его и, заметив, что Печорин скрывается в саду Лиговских, устраивают засаду (ничего не зная про Веру, они воображают, что негодяй тайно свиданничает с княжной). Поймать ловеласа с поличным, правда, не удается, но шум они поднимают изрядный — держи, мол, вора!

На поиски грабителей, то бишь черкесов, в Кисловодск срочно вызывается казачий отряд. Но эта версия — для простонародья. Мужская часть «водяного общества» с удовольствием смакует распускаемые Грушницким и его напарником коварные наветы на княжну. Печорину, попавшему в ложное положение, ничего другого не остается, как вызвать клеветника на дуэль. Грушницкий, по совету секунданта (всё того же пьяницы-драгуна), предлагает стреляться «на шести шагах». А чтобы обезопасить себя (на шести шагах промахнуться практически невозможно, тем паче профессиональному военному), позволяет драгуну оставить пистолет противника незаряженным. Вернер, по чистой случайности проведавший о бесчестном заговоре, в ужасе. Однако Печорин хладнокровно — и строго по правилам дуэльного кодекса — расстраивает мошеннический план. Первым, по жребию, стреляет Грушницкий, но он так взволнован, что «верная» пуля только слегка задевает его счастливого соперника. Прежде чем сделать ответный — смертельный — выстрел, Печорин предлагает бывшему приятелю мировую. Тот, в состоянии почти невменяемом, отказывается наотрез: «Стреляйте! Я себя презираю, а вас ненавижу! Если вы меня не убьёте, я вас зарежу из-за угла!»

Смерть незадачливого поклонника княжны не снимает напряжения внутри любовного четырехугольника. Вера, прослышав про поединок на шести шагах, перестает контролировать себя, муж догадывается об истинном положении вещей и велит срочно закладывать коляску. Прочитав прощальную её записку, Печорин вскакивает на своего Черкеса. Мысль о расставании навек приводит его в ужас: только теперь он осознает, что Вера для него дороже всего на свете. Но конь не выдерживает бешеной скачки — бессмысленной гонки за погибшим, погубленным счастьем. Печорин пешком возвращается в Кисловодск, где его ждёт пренеприятное известие: начальство не верит, что гибель Грушницкого — проделки черкесов, и на всякий случай решает заслать оставшегося в живых «поединщика» куда подальше. Перед отъездом Печорин заходит к Лиговским проститься. Княгиня, забыв о приличиях, предлагает ему руку дочери. Он просит разрешения поговорить с Мери наедине и, помня о данной Вере клятве — «Ты не женишься на Мери?!», — объявляет бедной девочке, что волочился за ней от скуки, чтобы посмеяться. Разумеется, в эту вульгарную, годную разве что для мещанских повестей формулу нелюбви его чувства к Мери никак не укладываются. Но он — игрок, а игроку важнее всего сохранить хорошую мину при плохой игре. И с этим — увы! — ничего не поделаешь! Стиль — это человек, а стиль жизни нашего героя таков, что он, вроде бы того не желая, губит все живое, где бы это живое ни обреталось — в горской сакле, в убогой мазанке или в богатом дворянском гнезде.

ФАТАЛИСТ. Палачом поневоле предстает Печорин и в остросюжетной новелле «Фаталист» (заключительная глава романа). В офицерской картёжной компании, собравшейся на квартире у начальника прифронтового гарнизона, завязывается философский диспут. Одни считают мусульманское поверье — «будто судьба человека написана на небесах» — сущим вздором, другие, напротив, убеждены: каждому свыше назначена роковая минута. Поручик Вулич, родом — серб, а по расположению ума — фаталист, предлагает спорщикам поучаствовать в мистическом эксперименте. Дескать, ежели час его смерти ещё не пробил, то провидение не допустит, чтобы пистолет, который он, Вулич, принародно приставит дулом ко лбу, выстрелил. Кому, господа, угодно заплатить за редкостное зрелище N-ное количество червонцев? Никому, конечно же, не угодно. Кроме Печорина. Этот не только выворачивает на игральный стол все содержимое своего кошелька, но и говорит Вуличу — вслух, глядя в глаза: «Вы нынче умрете!» Первый «раунд» опасного пари выигрывает серб: пистолет действительно даёт осечку, хотя и совершенно исправен, следующим выстрелом поручик пробивает насквозь висящую на стене фуражку хозяина. Но Печорин, наблюдая, как фаталист перекладывает в свой карман его золотые, настаивает: на лице у Вулича — знак близкой смерти. Вулич, сперва смутившись, а потом и вспылив, уходит. Один. Не дожидаясь замешкавшихся товарищей. И погибает, не дойдя до дому: его разрубает шашкой — от плеча до пояса — пьяный казак. Теперь и не веровавшие в предопределение уверовали. Никому и в голову не приходит вообразить, как развернулась бы линия судьбы несчастного поручика, если бы слепой случай да охота к перемене мест не занесли Григория Печорина из скучной крепости, из-под надзора Максима Максимыча в прифронтовую казачью станицу. Ну, пошумели бы господа офицеры, попугал бы их мрачный серб, да и вернулись бы к брошенным под стол картам, к штоссу и висту, и засиделись бы до рассвета — а там, глядишь, и протрезвел бы буйный во хмелю станичник. Даже Максим Максимыч, выслушав рассказ Печорина об ужасной гибели бедного Вулича, хоть и попытался обойтись без метафизики (дескать, эти азиатские курки частенько осекаются), а кончил согласием с общим мнением: «Видно, так у него на роду было написано». При своём, особом, мнении остается лишь Печорин, хотя вслух его не высказывает: а кто из вас, господа, знает наверное, убежден он в чем или нет? А ну-ка, прикиньте — как часто каждый из вас принимает за убеждение обман чувств или промах рассудка?

И в самом деле — кто? Вот ведь и Григорий Александрович был убежден, что ему на роду написана погибель от злой жены. А помер — в дороге, возвращаясь из Персии, при так и оставшихся не выясненными (по желанию автора) обстоятельствах.

25. Персонажный мир романа Лермонтова «Герой нашего времени» (кроме Печорина).





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

  1. Власть может иметь различные мотивы: 1) привычка подчиняться; 2) страх; 3) убежденность в необходимости повиновения; 4) авторитет властвующего; 5) доверие; 6) правовые нормы; 7) воля и др.
  2. ЕЩЕ ОДИН НЕБОЛЬШОЙ ПЕРЕРЫВ: ЭВОЛЮЦИОННЫЕ «МОТИВЫ»
  3. Задержание лица, подозреваемого в совершении преступления: понятие, основания, условия, мотивы, сроки и процессуальный порядок.
  4. МОТИВЫ ДЛЯ СОЗДАНИЯ СИСТЕМ МЕНЕДЖМЕНТА КАЧЕСТВА
  5. Мотивы и потребности. Представление о мотиве. Теории мотивации
  6. Мотивы поведения и деятельности.
  7. Особенности и ведущие мотивы русской философии. Спор славянофилов и западников: опыт Запада и тема судеб России.
  8. Особенность восприятия конфликтной ситуации — его искаженность. Наибольшему искажению подвергаются мотивы поведения сторон, их действия, высказывания и поступки, личностные качества оппонентов.
  9. Отрицательные мотивы, полезные для организации
  10. Первоначальные, содержательные и процессуальные теории мотивации. Мотивы трудовой деятельности: основные виды и этапы формирования.
  11. Политическое поведение: виды, формы, мотивы. Политическая деятельность.




Последнее изменение этой страницы: 2016-05-30; Просмотров: 867; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.016 с.) Главная | Обратная связь