Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Трагические последствия чаепития




 

О ктябрь в Зеленых Мезонинах был необыкновенно красив. Березы в долине золотились, словно солнечный свет, клены за садом облачились в великолепнейший пурпур, дикие вишни вдоль дороги принарядились в прелестнейшие оттенки темно-красного и бронзово-зеленого, а луга и поля уже покрыла вторая зелень.

Аня упивалась этим окружавшим ее буйством красок.

— Ах, Марилла, — воскликнула она однажды субботним утром, вбегая в кухню с охапкой ярких кленовых веток, — я так рада, что живу в мире, где бывает октябрь. Было бы ужасно, если бы мы сразу из сентября попадали в ноябрь, правда? Посмотрите, какие ветки! Разве при взгляде на них вас не охватывает приятная дрожь? И даже несколько дрожей сразу? Я хочу украсить этими ветками мою комнату.

— Опять мусор! — сказала Марилла, чье эстетическое чувство не было слишком развито. — Заваливаешь свою комнату всем, что тащишь с улицы. Спальня — для того чтобы спать.

— И видеть сны, Марилла. Ведь сны снятся гораздо лучше в комнате, где есть красивые вещи. Я поставлю эти ветки в старый голубой кувшин у себя на столе.

— Смотри только не сори листьями на лестнице. Я поеду сегодня в Кармоди на собрание благотворительного общества, Аня, и скорее всего вернусь уже затемно. Тебе придется накрыть к ужину для Мэтью и Джерри, так что не забудь заварить чай заранее, прежде чем сядете за стол, а не как прошлый раз.

— Да, ужасно, что я тогда об этом забыла, — сказала Аня виновато, — но это случилось в тот день, когда я пыталась придумать название Долине Фиалок, и это совершенно вытеснило все остальные мысли у меня из головы. Но Мэтью отнесся к этому так снисходительно. Он совсем не сердился. Он сам насыпал чай в заварной чайник и сказал, что можно и подождать. А я рассказала ему чудесную сказку, пока мы ждали, так что время прошло незаметно. Это была прекрасная сказка, Марилла. Я забыла ее конец и сама сочинила другой, а Мэтью сказал, что даже не заметил, где кончилась сказка и началось мое воображение.

— Мэтью не возражал бы, даже если бы тебе пришло в голову встать среди ночи и сесть обедать. На этот раз постарайся сохранять голову на плечах. И… не знаю, правильно ли я поступаю… может быть, от этого ты будешь только еще более рассеянной… можешь пригласить Диану и угостить ее чаем.

— Ах, Марилла! — Аня сложила руки. — Просто прелесть! У вас, несомненно, тоже есть воображение, иначе вы никогда бы не догадались, как сильно я именно этого и хочу. Это будет так мило и совсем как у взрослых. И уж конечно я не забуду заварить чай, если у меня будет гостья. Ах, Марилла, можно мне взять парадный сервиз с розовыми бутонами?

— Разумеется, нет! Сервиз! Что еще ты придумаешь? Ты ведь знаешь, я его достаю, только когда к чаю приходит священник или дамы из благотворительного общества. Возьмешь старую коричневую чайную посуду. Но можешь открыть желтый глиняный горшочек с вишневым вареньем. Надо его съесть… а то, боюсь, оно начинает засахариваться. Можешь отрезать кусок фруктового пирога и взять печенья и имбирных пряников.

— Я так и воображаю, как я сижу на месте хозяйки и разливаю чай, — сказала Аня, в восторге закрывая глаза. — И я спрошу Диану, пьет ли она с сахаром. Я знаю, что нет, но все равно спрошу, как будто не знаю. А потом я буду уговаривать ее взять еще кусочек фруктового пирога и еще немножко варенья. Ах, Марилла, как приятно даже только подумать об этом! Можно мне провести ее в комнату для гостей, чтобы она сняла и оставила там свою шляпу? И можно нам посидеть в парадной гостиной?

— Нет. Маленькая гостиная вполне подойдет для тебя и твоей гостьи. Но там осталось полбутылки малинового сиропа после собрания нашего общества на прошлой неделе. Она стоит на второй полке в шкафу в маленькой гостиной. Вы с Дианой можете взять, если хотите, и выпить его с печеньем на полдник, потому что Мэтью, думаю, вернется к ужину поздно; он будет возить картофель на пристань.

Аня пустилась бегом вниз через долину, мимо Ключа Дриад и потом вверх по дорожке между елей к Садовому Склону, чтобы пригласить Диану на чай. В результате, как только Марилла отправилась в Кармоди, явилась Диана в одном из своих лучших платьев и именно с таким видом, какой должен быть, когда вас пригласили на чай. В другое время она просто вбегала в кухню, даже не постучавшись, но теперь она чопорно постучала в парадную дверь. И когда Аня, тоже в одном из своих лучших платьев, так же чопорно открыла, девочки пожали друг другу руки так серьезно, как будто они никогда прежде не встречались. Эта неестественная торжественность сохранялась, когда Диана была приглашена и прошла в комнату в мезонине, чтобы оставить там свою шляпу, и потом минут десять сидела в маленькой гостиной в изящной позе.



— Как здоровье вашей мамы? — спросила Аня с изысканной любезностью, как будто и не видела этим утром миссис Барри в добром здравии и настроении, собирающую яблоки в своем саду.

— Очень хорошо, спасибо. Я полагаю, что мистер Касберт возит сегодня картофель на пароход "Лили Сэндс", не правда ли? — спросила Диана, которую в это утро Мэтью подвез на своей повозке до дома мистера Хармона Эндрюса.

— Да. У нас очень хороший урожай картофеля в этом году. Я надеюсь, у вашего папы тоже хороший урожай картофеля.

— Да, очень хороший, спасибо. Много ли вы уже собрали яблок?

— Ах, ужасно много! — воскликнула Аня, забыв о напускной важности и быстро вскакивая с места. — Пойдем в сад, нарвем себе красных сладких яблок, Диана. Марилла сказала, что мы можем взять все, которые остались на дереве. Марилла очень щедрая! Она сказала, что мы можем взять фруктовый пирог и вишневое варенье к чаю. Ах, я забыла, что хорошая манера — не говорить гостям, что собираешься подать им к чаю, так что я не скажу тебе, что она разрешила нам выпить. Оно начинается на «м» и «с» и ярко-красного цвета. Я очень люблю красные напитки, а ты? Они в два раза вкуснее, чем любого другого цвета.

Сад с его огромными развесистыми деревьями — ветви некоторых сгибались до земли под тяжестью созревших плодов — оказался столь восхитительным местом, что девочки провели там большую часть дня. Они сидели в поросшем травой уголке, где мороз еще не успел побить зелени и где пригревало мягкое осеннее солнце, хрустели яблоками и болтали наперебой. У Дианы было много школьных новостей. Ей пришлось сесть с Герти Пай, и это ужасно; Герти все время скрипит своим грифелем, и от этого у нее, Дианы, кровь стынет в жилах; Руби Джиллис вывела все свои бородавки — честное слово! — волшебным камнем, который ей дала старая Мэри Джо из Крик. Нужно потереть бородавки этим камнем, а потом бросить его через левое плечо в новолуние — и все бородавки сойдут. Имя Чарли Слоана написали на стенке рядом с именем Эм Уайт, и Эм Уайт страшно разозлилась. Сэм Бултер запер мистера Филлипса в классе, и мистер Филлипс побил его за это, а отец Сэма пришел в школу и пригрозил разделаться с мистером Филлипсом, если он еще раз осмелится хоть пальцем тронуть его детей. У Мэтти Эндрюс новый красный капор и голубая шаль с кистями, и она так важничает из-за этого, что смотреть противно. А Лиззи Райт не разговаривает с Мейми Уилсон, потому что старшая сестра Мейми Уилсон отбила жениха у старшей сестры Лиззи Райт. И все в школе скучают без Ани и хотят, чтобы она вернулась, а Гилберт Блайт…

Но Аня не желала и слышать про Гилберта Блайта. Она поспешно вскочила и предложила пойти в дом, чтобы выпить малинового сиропа.

Аня заглянула на вторую полку шкафа в маленькой гостиной, но там бутылки с сиропом не оказалось. Ее удалось обнаружить в глубине верхней полки. Аня поставила ее на поднос вместе со стаканами и подала на стол.

— Пожалуйста, угощайся, Диана, — сказала она вежливо. — Я не буду пока пить. Я так наелась яблок, что ничего не хочу.

Диана налила себе полный стакан сиропа, с восхищением посмотрела на его яркий красный оттенок и изящно пригубила.

— Потрясающе вкусный сироп, — сказала она. — Я даже не знала, что малиновый сироп может быть таким вкусным.

— Я так рада, что тебе нравится. Пей сколько хочешь. Я побегу, помешаю поленья в камине. Ведение домашнего хозяйства накладывает огромную ответственность, правда?

Когда Аня вернулась из кухни, Диана допивала второй стакан сиропа, а в ответ на любезные уговоры Ани не отказалась и от третьего. Стакан был вместительный, а малиновый сироп замечательно вкусный.

— Вкуснее я никогда не пила, — сказала Диана. — Он гораздо вкуснее, чем у миссис Линд, хоть она так и хвастается своим. Этот совсем не такой, как у нее.

— Я вполне могу поверить, что малиновый сироп Мариллы вкуснее, чем у миссис Линд, — заявила верная Аня. — Марилла — замечательная хозяйка. Она старается и меня научить готовить, но уверяю тебя, Диана, это тяжкий труд. На кухне так мало простора для воображения. Нужно во всем следовать правилам. Последний раз, когда я пекла пирог, я забыла положить муки. Потому что я как раз придумывала чудеснейшую историю обо мне и о тебе, Диана. Я думала, будто ты заболела оспой и все тебя покинули, но я неустрашимо осталась у твоей постели, выходила тебя и вернула к жизни, но потом я сама заразилась оспой и умерла, и меня похоронили под теми тополями на кладбище, и ты посадила розовый куст на моей могиле и поливала его своими слезами; и ты никогда-никогда не забывала подругу юности, которая пожертвовала своей жизнью ради тебя. Ах, это была такая трогательная история, Диана! Слезы так и текли у меня по щекам, когда я замешивала тесто. Но я забыла про муку, и ничего не получилось. Ты ведь знаешь, без муки не может быть пирога. Марилла очень рассердилась, и это совсем неудивительно. Я для нее сущее наказание! Ей было очень неприятно из-за соуса для пудинга на прошлой неделе. Во вторник к обеду у нас был сливовый пудинг. Половина его и горшочек соуса остались, и Марилла сказала, что этого хватит на следующий обед, и велела мне поставить все это на полку в кладовой и накрыть крышкой. Я все так и собиралась сделать, но когда я несла горшочек и кастрюлю в кладовую, я воображала, что я монахиня — конечно, я протестантка, но я вообразила себя католичкой, — которая приняла постриг, чтобы в тиши монастыря похоронить навсегда свое разбитое сердце. И я совсем забыла накрыть соус. Я вспомнила об этом на следующее утро и побежала в кладовую. Диана, ты не можешь вообразить мой ужас, когда я увидела, что в соусе утонула мышь! Я вытащила ее оттуда ложкой и выбросила во двор, а потом вымыла ложку в трех водах. Марилла в это время доила коров, и я собиралась спросить ее, когда она вернется, не вылить ли соус свиньям, но когда она пришла, я как раз воображала, что я фея холода, которая, пробегая по лесу, делает деревья желтыми или красными, как они захотят, и я не вспомнила о соусе, а Марилла послала меня собирать яблоки. Ну вот, а в то утро к нам приехали в гости мистер и миссис Росс из Спенсерваля. Они, понимаешь, очень благовоспитанные и элегантные люди, особенно миссис Росс. Когда Марилла позвала меня из сада, обед уже был готов и все сидели за столом. Я старалась казаться как можно вежливее и воспитаннее, потому что хотела, чтобы миссис Росс убедилась, что я похожа на настоящую даму, хоть и некрасивая. Все шло хорошо до той минуты, когда я увидела Мариллу, возвращающуюся из кладовой со сливовым пудингом в одной руке и горшочком соуса — подогретого! — в другой. Диана, это был ужасный момент. Я все вспомнила, вскочила с места и закричала: "Марилла, нельзя есть этот соус! В нем утонула мышь! Я забыла вам сказать!" О Диана, проживи я даже сто лет, мне до самой смерти не забыть этой страшной минуты. Миссис Росс только взглянула на меня, и я подумала, что провалюсь сквозь землю от стыда. Она отличная хозяйка, и вообрази, что она должна была подумать о нас. Марилла покраснела как рак, но не сказала ни слова в тот момент. Она просто унесла соус и пудинг и принесла земляничное варенье Она даже угостила и меня, но я не могла ни капли проглотить. Меня мучила совесть, что мне отплатили добром за зло. Когда миссис Росс ушла, Марилла задала мне ужасную головомойку. Ах, Диана, что случилось?

Диана неуверенно поднялась с места, потом снова села, приложив руки к голове.

— Я… Меня ужасно мутит, — сказала она чуть хрипло. — Я… Я… пойду домой.

— О, ты не можешь уйти, не выпив чаю! — воскликнула Аня в ужасе. — Я сейчас принесу чай… Я сию минуту поставлю чайник.

— Я должна идти домой, — повторяла Диана тупо, но решительно.

— Ну съешь хоть что-нибудь, — умоляла Аня. — Позволь, я угощу тебя фруктовым пирогом и вишневым вареньем. Приляг на диван на минутку, и тебе станет лучше. Что у тебя болит?

— Я должна идти домой, — сказала Диана, и это было все, чего от нее можно было добиться. Тщетно Аня просила ее остаться.

— Я никогда не слышала, чтобы гости уходили без чая, — сокрушалась она. — О, Диана, как ты думаешь, не может быть, что ты и вправду заразилась оспой? Если ты заразилась, я приду и буду ухаживать за тобой, можешь на меня положиться, я тебя никогда не покину. Но сейчас я так хочу, чтобы ты выпила чаю. Где у тебя болит?

— Голова ужасно кружится, — сказала Диана.

И действительно, она шла, сильно шатаясь. Аня со слезами разочарования принесла Диане шляпу и проводила ее до калитки дома Барри. Потом она плакала всю обратную дорогу до Зеленых Мезонинов, где в глубокой печали поставила остатки малинового сиропа в шкаф и заварила чай для Мэтью и Джерри, но весь интерес к этому занятию у нее пропал.

На следующий день было воскресенье. Дождь лил как из ведра с самого утра до ночи, и Аня не выходила из Зеленых Мезонинов. В понедельник после обеда Марилла послала ее с поручением к миссис Линд. Очень скоро Аня уже мчалась обратно, а по лицу ее катились крупные слезы. Она влетела в кухню и в отчаянии упала на диван лицом вниз,

— Что еще случилось, Аня? — осведомилась Марилла испуганно и неуверенно. — Надеюсь, ты не заболела и не надерзила опять миссис Линд?

Никакого ответа, кроме слез и бурных рыданий.

— Аня, когда я задаю вопрос, я хочу, чтобы мне отвечали. Сядь прямо сию же минуту и скажи мне, о чем ты плачешь.

Аня села, словно олицетворение трагедии.

— Миссис Линд заходила сегодня к миссис Барри, и миссис Барри была в ужасном состоянии, — всхлипывала она. — Она говорит, что в субботу я напоила Диану пьяной и отправила ее домой в кошмарном виде. И она говорит, что я, должно быть, совершенно испорченная, злая девочка и что она никогда-никогда больше не позволит Диане играть со мной. О, Марилла, каким я охвачена горем!

Марилла уставилась на нее, остолбенев от изумления.

— Напоила Диану пьяной! — сказала она, когда к ней вернулся дар речи. — Аня, кто сошел с ума — ты или миссис Барри? Да что, скажи на милость, ты ей дала?

— Ничего, кроме малинового сиропа, — всхлипывала Аня. — Я понятия не имела, что от малинового сиропа люди делаются пьяными, Марилла… даже если выпить три больших стакана, как Диана. О, это так страшно звучит… пьяная… как… как… муж миссис Томас! Но я не хотела напоить ее!

— Напоить! Что за чепуха! — сказала Марилла, направляясь к шкафу. Там на полке стояла бутылка, в которой она с первого взгляда узнала свою трехлетней давности смородинную настойку, изготовлением которой она славилась на всю Авонлею, хотя некоторые из людей особенно строгих правил, и среди них миссис Барри, весьма ее за это осуждали. В ту же минуту Марилла вспомнила, что она поставила бутылку с малиновым сиропом в подвал, а не в шкаф, как она сказала Ане.

Она вернулась обратно в кухню с бутылкой в руке: Несмотря на все усилия, ей было трудно удержаться от смеха.

— Аня, у тебя прямо-таки дар создавать себе самой неприятности. Ты угостила Диану смородинной настойкой вместо малинового сиропа. Неужели ты сама не почувствовала разницы?

— Я его и не пробовала, — возразила Аня. — Я думала, это сироп. Я хотела быть такой… такой… гостеприимной. Диану ужасно затошнило, и ей пришлось пойти домой. Миссис Барри сказала миссис Линд, что Диана была совершенно пьяной. Она только глупо посмеивалась, когда мама спрашивала ее, что случилось, и легла спать, и проспала несколько часов. Ее мама по запаху догадалась, что Диана пьяная. У нее вчера весь день страшно болела голова. Миссис Барри ужасно возмущена. Она никогда не поверит, что я сделала это ненарочно.

— Я думаю, она лучше поступила бы, если бы наказала Диану за жадность. Выпить три стакана! — сказала Марилла решительно. — Да даже если бы это был всего лишь сироп, от трех таких больших стаканов ее бы затошнило. Эта история даст удобный повод для новых нападок всем, кто осуждает меня за то, что я делаю смородинную настойку. Правда, я уже не делала ее три года, с тех пор как узнала, что священник тоже этого не одобряет, А эту бутылку я держала на случай болезни. Ну, ну, Аня, не плачь! Тебя не в чем винить, хотя очень жаль, что так получилось.

— Я не могу не плакать, — сказала Аня. — Сердце мое разбито! Сама судьба против меня, Марилла. Нас с Дианой разлучают навеки! О, Марилла, не думала я, что так будет, когда мы впервые принесли обеты вечной дружбы.

— Да ну, что за глупости, Аня. Миссис Барри изменит свое мнение, когда узнает, что ты ни в чем не виновата. Она, наверное, думает, что ты сделала это из глупого озорства или что-то в этом роде. Лучше сходи к ней сегодня вечером и объясни, как все случилось.

— Мне страшно даже подумать, что нужно взглянуть в лицо негодующей Дианиной маме, — вздохнула Аня. — Я хотела бы, чтобы к ней сходили вы, Марилла. Вы внушаете гораздо больше уважения, чем я. Она скорее послушает вас, чем меня.

— Хорошо, я схожу, — согласилась Марилла, подумав, что это действительно будет разумнее. — Не плачь, Аня. Все будет хорошо.

Но к тому времени, когда Марилла вернулась из Садового Склона, она уже изменила свое мнение на тот счет, что все будет хорошо. Аня ждала ее возвращения и выбежала ей навстречу.

— О, Марилла, я по вашему лицу вижу, что все бесполезно! — горестно воскликнула она. — Миссис Барри не простит меня?

— Миссис Барри! — фыркнула Марилла. — С кем другим еще можно договориться, но никак не с ней! Я ей сказала, что произошла ошибка и что ты не виновата, но она мне не поверила. Она все свалила на мою смородинную настойку и напомнила мне с упреком мои слова, что настойка никому не может повредить. Тогда я ей прямо сказала, что никто не пьет три стакана настойки за раз и что, если бы у меня был такой жадный ребенок, я отрезвила бы его, хорошенько отшлепав.

Марилла удалилась в кухню в сильном раздражении, оставив на крыльце обезумевшую от горя маленькую душу. И тогда Аня с непокрытой головой шагнула в промозглые осенние сумерки, очень решительно и твердо она направила свой путь через увядший клеверный луг, через бревенчатый мостик, через еловый лесок на холме, освещаемая лишь бледной луной, которая висела на западе над лесом. Миссис Барри, открывшая дверь в ответ на робкий стук, увидела на пороге маленького просителя с побелевшими губами и полными мольбы глазами.

Лицо ее приняло суровое выражение. Миссис Барри была женщиной с глубокими предрассудками и предубеждениями, и гнев ее был холодным и мрачным; такой гнев труднее всего преодолеть. Справедливости ради нужно сказать, что она была глубоко убеждена, что Аня напоила Диану со злым умыслом, и потому всей душой стремилась оградить свою дочку от дурного влияния такого ребенка.

— Что тебе? — спросила она холодно.

Аня умоляюще сложила руки:

— Ах, миссис Барри, пожалуйста, простите меня. Я не хотела… на… напоить… Диану. Как бы я могла? Только вообразите, что вы бедная маленькая сирота, которую взяли на воспитание добрые люди и у вас есть единственная на свете задушевная подруга. Вы думаете, что вы могли бы нарочно напоить ее? Я думала, что это всего лишь малиновый сироп. Я была твердо уверена, что это малиновый сироп. О, прошу вас, не говорите, что вы не позволите больше Диане играть со мной! Не покрывайте мою жизнь мрачной тучей отчаяния!

Эта речь, которая, без сомнения, смогла бы тронуть сердце миссис Линд в мгновение ока, не произвела никакого впечатления на миссис Барри; напротив, она только раздражила ее еще больше. Она с подозрением отнеслась к Аниным возвышенным словам и драматическим жестам. Ей показалось, что девочка издевается над ней. Поэтому она ответила холодно и жестоко:

— Я считаю твое общество неподходящим для Дианы. Иди домой и веди себя как следует.

У Ани задрожали губы.

— Позвольте мне увидеться с Дианой, чтобы сказать ей последнее прости, — с мольбой сказала она.

— Диана уехала с отцом в Кармоди, — ответила миссис Барри, вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Аня вернулась в Зеленые Мезонины со спокойствием отчаяния.

— Последняя моя надежда умерла, — сказала она Марилле. — Я сама сходила и поговорила с миссис Барри, но она обошлась со мной оскорбительно. Марилла, я не считаю ее учтивой женщиной. Ничего не остается, кроме как молиться, но я не очень надеюсь, что это поможет, Марилла. Я не верю, что сам Бог может чего-то добиться, имея, дело с такой упрямой особой, как миссис Барри.

— Аня, ты не должна говорить такие вещи, — строго заметила Марилла, борясь с нечестивым желанием рассмеяться, которое, к ее ужасу, овладевало ею все сильнее. В тот вечер, рассказывая всю эту историю Мэтью, она смеялась от души.

Но когда, перед тем как лечь спать, она зашла в комнатку в мезонине и увидела, что Аня уже выплакалась и уснула, непривычная мягкость прокралась в выражение ее лица.

— Бедняжка, — пробормотала она, отводя спутанную прядь волос с залитого слезами лица девочки. Потом она наклонилась над спящей и поцеловала ее горячую щеку.

 

Глава 17

Новая цель в жизни

 

Н а следующий день после обеда, когда Аня сидела в кухне, усердно трудясь над своим лоскутным покрывалом, она случайно взглянула в окно и увидела Диану, стоящую возле Ключа Дриад и подающую ей таинственные знаки. В то же мгновение Аня выбежала из дома и полетела в долину; удивление и надежда сменяли друг друга в ее выразительных глазах. Но надежда поблекла, когда, подбежав, она увидела удрученное лицо Дианы.

— Твоя мама не смягчилась? — задыхаясь, спросила она.

Диана уныло покачала головой:

— Нет. Ох, Аня, она говорит, что больше не позволит мне играть с тобой. Я плакала и плакала и говорила ей, что ты не виновата, но все бесполезно. Я только уговорила ее позволить мне сбегать сюда и попрощаться с тобой. Она сказала, что я могу сходить, но только на десять минут, — она заметит время по часам.

— Десять минут — это слишком мало, чтобы успеть проститься навеки, — сказала Аня со слезами. — Ах, Диана, обещай никогда не забывать меня, подругу своей юности, какие бы близкие друзья ни появились в твоей жизни в будущем.

— Конечно не забуду, — всхлипнула Диана, — и никогда у меня не будет другой задушевной подруги… я не хочу другой. Я не смогу никого полюбить так, как тебя.

— О, Диана, — воскликнула Аня, складывая руки, — ты меня любишь?

— Ну конечно. Разве ты не знала?

— Нет. — Аня глубоко вздохнула. — Я, конечно, думала, что и тебе нравлюсь, но даже и не надеялась, что ты меня любишь. Ах, Диана, я не предполагала, что кто-то может полюбить меня. Никто никогда меня не любил, сколько я себя помню. Ах, это чудесно! Это луч света, который вечно будет прорезать мрак моего жизненного пути, отныне разошедшегося с твоим, Диана… О, скажи это еще раз!

— Я тебя по-настоящему люблю, Аня, — заверила Диана, — и всегда буду любить, можешь быть уверена.

— И я всегда буду любить тебя, Диана, — сказала Аня, торжественно протягивая руку. — и в будущем память о тебе вечно будет сиять словно звезда над моей одинокой судьбой, как написано в той повести, последней, которую мы читали вместе. Диана, дашь ли ты мне на память один из своих черных как смоль локонов, чтобы я могла вечно хранить его как самое дорогое сокровище?

— А у тебя есть чем отрезать? — спросила Диана, вытирая слезы, вызванные Аниными трогательными речами, и обращаясь к практической стороне вопроса.

— Да, к счастью, у меня в кармане передника лежат мои рабочие ножницы, — сказала Аня и торжественно срезала один из локонов Дианы. — Прощай навек, любимая подруга! Отныне мы должны быть чужими друг другу, живя так близко. Но мое сердце будет вечно хранить верность тебе.

Аня стояла и провожала Диану взглядом, печально взмахивая на прощание рукой каждый раз, когда та оборачивалась. Потом она вернулась домой, ничуть не утешенная этим романтичным прощанием.

— Все кончено, — сообщила она Марилле. — У меня никогда больше не будет подруги. Мне еще хуже, чем прежде, потому что теперь у меня нет Кейти Морис и Виолетты. Но даже если бы они и были, это ничего не изменило бы. Почему-то такие придуманные девочки уже не могут удовлетворить после настоящей подруги. У нас с Дианой было такое трогательное прощание у источника! Оно навсегда останется для меня священным воспоминанием. Я говорила самые трогательные и возвышенные слова, какие могла придумать… Диана дала мне свой локон, и я собираюсь сшить для него маленький мешочек и носить его на шее всю жизнь. Пожалуйста, проследите, чтобы меня с ним и похоронили, потому что, я думаю, жизнь моя окажется недолгой. Возможно, когда миссис Барри увидит меня мертвой и окоченевшей, она почувствует угрызения совести из-за того, что она сделала, и позволит Диане присутствовать на моих похоронах.

— Не думаю, чтобы тебе грозило умереть от горя, пока ты можешь болтать не переводя дыхания, — сказала Марилла без всякого сочувствия.

В следующий понедельник Марилла была безмерно удивлена, увидев Аню, спускающуюся из своей комнаты с корзинкой книг в руке и решительно сжатыми губами.

— Я возвращаюсь в школу, — объявила она. — Это все, что осталось мне в жизни теперь, когда моя подруга безжалостно отторгнута от меня. В школе я смогу смотреть на нее и предаваться мыслям о минувших днях.

— Лучше бы ты предавалась мыслям о своих уроках и задачках, — сказала Марилла, ничем не выдав своей радости от такого неожиданного оборота событий. — И надеюсь, мы больше не услышим о грифельных дощечках, разбитых о чью-либо голову, и прочих подобных вещах. Веди себя хорошо и делай, что велит учитель.

— Я постараюсь стать образцовой ученицей, — согласилась Аня меланхолично. — Не думаю, чтобы это оказалось очень приятно. Мистер Филлипс говорил, что Минни Эндрюс — образцовая ученица, а в ней нет даже искры воображения или живости. Она такая скучная и тупая и, кажется, ничему никогда не радуется. Но я чувствую себя такой подавленной, что, вероятно, мне будет нетрудно стать похожей на нее. Я буду ходить в школу по большой дороге. Я не в силах была бы пройти одна по Березовой Дорожке. Я всю дорогу плакала бы горькими слезами.

В школе Аню встретили с распростертыми объятиями. Ее воображения не хватало в играх, голоса — в песнях, театральных способностей — при чтении вслух в обеденный час. Руби Джиллис во время чтения Библии украдкой переслала ей три синие сливы, а Элла Макферсон подарила огромную желтую маргаритку, вырезанную из обложки каталога семян, — разновидность украшения парты, высоко ценившаяся в авонлейской школе. София Слоан предложила научить ее вязать крючком прелестнейшие кружавчики, чтобы украсить ими передничек. Кейти Бултер дала ей бутылочку из-под духов, чтобы держать в ней воду для грифельной дощечки, а Джули Белл старательно переписала на листочек бледно-розовой бумаги с зубчиками по краям следующие душевные излияния:

 

К Ане

Лишь первая вечерняя звезда

Прольет на мир свой яркий луч легко,

Подругу вспомни верную тогда,

Хотя она, быть может, далеко.

 

— Так приятно, когда тебя ценят, — восторженно вздыхала Аня, рассказывая Марилле в тот вечер о школе.

Не только девочки «ценили» ее. Когда Аня после обеда вернулась на свое место — мистер Филлипс посадил ее рядом с образцовой Минни Эндрюс, — она обнаружила на своей парте большое и сочное «ананасное» яблоко. Аня схватила его и только собралась впиться в него зубами, как вспомнила, что единственным местом в Авонлее, где росли такие яблоки, был старый сад Блайтов по другую сторону Озера Сверкающих Вод. Аня отбросила яблоко, словно это был раскаленный уголь, и демонстративно вытерла пальцы носовым платком. Яблоко оставалось лежать нетронутым на ее парте до следующего утра, когда маленький Тимоти Эндрюс, который подметал школу и растапливал камин, присвоил его в качестве дополнительного дохода. Более благосклонный прием встретил великолепный карандаш для грифельной дощечки, покрытый красно-желтой полосатой оболочкой и стоивший два цента, в то время как обычные карандаши стоили только один. Его прислал ей после обеда Чарли Слоан. Аня соизволила благосклонно принять карандаш и наградила дарителя улыбкой. Чарли почувствовал себя на седьмом небе от радости и в результате наделал таких ужасных ошибок в диктанте, что мистер Филлипс оставил его после уроков их исправлять.

Но главное, что омрачало Анин маленький триумф, было явное отсутствие какого-либо подношения или знака внимания со стороны Дианы Барри, которая сидела теперь с Герти Пай.

— Я думаю, Диана могла бы хоть разок мне улыбнуться, — жаловалась Аня в тот вечер Марилле.

Но на следующее утро предусмотрительно и умело свернутая записочка вместе с небольшим пакетиком были украдкой переданы Ане.

 

"Дорогая Аня, — говорилось в записке, — мама не разрешает мне ни играть, ни разговаривать с тобой даже в школе. Я не виновата и не сердись на меня, потому что я люблю тебя, как всегда. Мне ужасно тебя не хватает и некому рассказать мои секреты, и мне ничуточки не нравится Герти Пай. Я сделала для тебя закладку для книжки из красной папиросной бумаги. Они сейчас ужасно модные, и только три девочки в школе знают, как их делать. Каждый раз, когда посмотришь на нее, вспоминай твою верную подругу Диану

Барри".

 

Аня прочитала записку, поцеловала закладку и быстро переслала в другой конец класса свой ответ.

 

"Единственная моя Диана, конечно я не сержусь на тебя, потому что ты должна слушаться маму. Но душой мы можем слиться. Твой прилестный подарок я сохраню навсегда. Минни Эндрюс — очень хорошая девочка (хотя у нее совсем нет воображения), но после того, как я была задушевной подругой Дианы, я не могу дружить с Минни. Прости, если в письме есть ошибки, я пока еще не очень грамотно пишу, хотя ошибок уже стало поменьше.

Твоя, пока смерть нас не разлучит,

Анна, или Корделия, Ширли.

P. S. Я буду спать сегодня с твоим письмом под подушкой. А., или К., Ш.".

 

Марилла с пессимизмом ожидала новых неприятностей, когда Аня снова начала ходить в школу. Но опасения не оправдались. Быть может, Аня переняла некоторые черты у «образцовой» Минни Эндрюс; по крайней мере, в ее отношениях с мистером Филлипсом все было в порядке. Она всей душой предалась учебе, исполненная решимости не дать себя ни в чем обогнать Гилберту Блайту. Соперничество в учебе между ними вскоре стало очевидным. Оно было вполне благожелательным со стороны Гилберта; но, боюсь, нельзя было сказать того же об Ане, которая, несомненно, руководствовалась не заслуживающими похвалы враждебными чувствами. Она была столь же страстной в ненависти, сколь и в любви. Она не снисходила до того, чтобы признать, что соперничает с Гилбертом в учебе, потому что это означало бы признать его существование, которого упорно старалась не замечать. Но соперничество существовало, и награды доставались им поочередно. То Гилберт был первым в правописании, то Аня, упрямо тряхнув своими рыжими косами, писала правильно трудное слово. Один день Гилберт решил правильно все задачи, и его имя было написано на классной доске в списке отличившихся; на следующий день Аня, целый вечер накануне упорно бившаяся над десятичными дробями, оказалась первой в этом списке. В один ужасный день они разделили между собой первое место, и их имена оказались на доске рядом. Это почти равнялось объявлению "Обратите внимание", и огорчение Ани было столь же очевидным, как и удовлетворение Гилберта. Когда в конце каждого месяца проходили письменные контрольные работы, напряжение возрастало еще сильнее. В первом месяце Гилберт был на три балла впереди, в следующем — Аня опередила его на пять. Но ее триумф был омрачен тем обстоятельством, что Гилберт сердечно поздравил ее перед всей школой. Ей было бы гораздо милей, если бы он ощутил горечь своего поражения.

Мистер Филлипс мог и не быть очень хорошим учителем, но ученица, которая была так решительно настроена на учебу, как Аня, не могла не добиться успеха при любом учителе. К концу полугодия и Аня и Гилберт были переведены в пятый класс и приступили к изучению "элементов отраслей знания", каковыми считались такие предметы, как латынь, французский, геометрия и алгебра.

В геометрии Аня нашла свое Ватерлоо.[4]

— Это просто ужасный предмет, Марилла, — стонала она. — Я уверена, что ничего в ней не разберу. Здесь совершенно нет простора для воображения. Мистер Филлипс говорит, что он не видел никого тупее меня в геометрии. А Гил… я хочу сказать, некоторые другие так здорово в ней соображают. Это ужасно унизительно, Марилла. Даже Диана лучше решает задачки по геометрии, чем я. Но я совсем не против, если Диана в чем-то лучше меня. Хотя мы и встречаемся теперь как чужие, я по-прежнему люблю ее неугасимой любовью. Мне иногда очень грустно, когда я о ней думаю. Но, честное слово, Марилла, человек не может очень долго оставаться печальным в таком интересном мире, ведь правда?

 

Глава 18

Аня приходит на помощь

 

В се великие события тесно переплетаются с событиями незначительными. На первый взгляд может показаться невероятным, что решение очередного премьер-министра Канады включить остров Принца Эдуарда в маршрут своей официальной поездки по стране могло иметь важное, или вообще какое бы то ни было, значение в судьбе маленькой Ани Ширли из Зеленых Мезонинов. Но случилось именно так.

Было это в январе. Премьер приехал, чтобы обратиться к своим верным сторонникам, а также к тем из противников, которые решили принять участие в огромном митинге, устраиваемом в Шарлоттауне. Большинство жителей Авонлеи принадлежало к числу политических сторонников премьера, и поэтому в день митинга почти все мужчины и огромное большинство женщин отправились в город, лежавший за тридцать миль от Авонлеи. Миссис Рейчел Линд отправилась вместе со всеми. Миссис Рейчел Линд была завзятым политиком и считала, что политическое собрание не может обойтись без ее присутствия, хотя она и принадлежала к противникам премьера. А потому она отправилась в город и взяла с собой мужа — Томас мог пригодиться, чтобы приглядеть за лошадью, — и Мариллу Касберт. Марилла в глубине души тоже живо интересовалась политикой и, рассудив, что это, вероятно, единственный шанс для нее увидеть настоящего живого премьера, быстро ухватилась за представившуюся возможность, оставив дом на целые сутки на попечение Ани и Мэтью.

И таким образом, в то время как Марилла и миссис Рейчел славно проводили время на митинге, Аня и Мэтью вдвоем хозяйствовали в уютной кухне Зеленых Мезонинов. Яркий огонь пылал в старомодном камине, а на оконных стеклах сверкали бело-голубые морозные узоры. Мэтью, сидя на диване, клевал носом над газетой "Друг фермера", а Аня за столом с мрачной решимостью учила уроки, порой бросая печальные взгляды на полку под часами, где лежала новая книжка, которую в тот день дала ей почитать Джейн Эндрюс. Джейн уверяла, что от этой книжки ее не раз проняла дрожь, или что-то в этом роде, и у Ани руки сами собой тянулись к книжке. Но приняться за чтение означало согласиться на завтрашний триумф Гилберта Блайта. Аня повернулась спиной к полке и постаралась вообразить, что там ничего не лежит.

— Мэтью, а вы учили в школе геометрию?

— Нет, не учил, — сказал Мэтью, вздрогнув и очнувшись от дремы.

— Жаль, — вздохнула Аня, — иначе вы могли бы мне посочувствовать. Раз вы ее никогда не учили, вы не можете полностью войти в мое положение. Она омрачает все мое существование. Я такая бестолковая в геометрии, Мэтью.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

  1. Безработица: типы, измерение, социально-экономические последствия
  2. Билет Рыночное равновесие, равновесная цена и последствия нарушения равновесия. Эластичность спроса и предложения. Виды (формы) эластичности. Коэффициент эластичности
  3. БОЛЕЗНЬ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ВЕЛИКОГО ЭКСПЕРИМЕНТА, А ТАКЖЕ ВОЕННЫЙ СОВЕТ ДУГЛАСА СО СВОИМ СОРАТНИКОМ
  4. Великая греческая колонизация» VIII – VI вв. до н.э. Ее причины и последствия.
  5. Великие географические открытия: причины и последствия.
  6. Возмездие Трагические голоса Священники на допросах
  7. Вопрос 1. Недействительные сделки: виды и правовые последствия их совершения.
  8. Вопрос 46 экономические последствия монополии
  9. ВОПРОС № 31: Промышленный переворот; ускорение процесса индустриализации в XIX в. и его политические, экономические, социальные и культурные последствия
  10. Вторая мировая война (1939-1945 гг.): происхождение, основные проблемы истории, последствия
  11. Глава 10. Последствия реформы: взгляд через призму аутистического сознания
  12. Глава 45:Не дразни меня, последствия будут очень серьёзными




Последнее изменение этой страницы: 2016-05-30; Просмотров: 300; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.057 с.) Главная | Обратная связь