Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Амнезия и контроль над информацией.




Школы семейной психотерапии различаются в плане своих представлений о том, что вызывает изменения и какие должны быть процедуры введения этих изменений. Нередко психотерапевт убежден в том, что отреагирования аффекта и достижение инсайта являются именно теми событиями, которые ведут к изменениям. Поэтому он будет побуждать членов семьи к свободному выражению своих чувств друг к другу и помогать им понять, из-за каких прошлых переживаний они вели себя так, а не иначе. Очень часто семейный психотерапевт поощряет поток открытой свободной коммуникации между членами семьи, так, чтобы каждый из членов семьи говорил вслух все то, что приходит ему в голову. Представляется, что Эриксон не был ориентирован подобным образом, хотя в некоторых случаях он мог побуждать к свободному выражения аффекта, или к пониманию, или к открытой коммуникации, обычно он этого не делал. Часто он встречался со всеми членами семьи по отдельности, и, когда потом он собирал всех вместе, организовывал все то, что должно быть сказано, и как это должно быть сказано, с тем, чтобы все происходящее было направлено к определенной цели. Иногда он встречался с женой, давая ей определенные инструкции, а затем с мужем, получавшим от него другие инструкции. Он отнюдь не поощрял, даже предотвращал попытки супругов обсуждать происходящее между собой. Часто муж и жена получали от Эриксона свои инструкции, а затем он собирал их вместе и обеспечивал открытую коммуникацию между ними. Обычно он следовал фундаментальному правилу семейной психотерапии -- не объединяться постоянно с одним членом семьи против другого, или с одной частью семьи против другой. Тем не менее, когда он начинал входить в систему семьи, его влияние могло быть направлено на разные части семьи, причем он тщательно контролировал, как именно информация должна распределяться между членами семьи.

Поскольку такой подход сильно отличается от всех других, любопытно будет проследить за его источниками. Я считаю, что он вырос из гипнотических техник. Опыт гипнотизера давал Эриксону возможность не только выдавать инструкцию, но и брать ответственность за то, что происходит, контролируя это, а также управлять, как это делают многие гипнотизеры, сознанием субъекта. Он был склонен представлять личность как состоящую из двух частей и управлять процессом поступления бессознательных идей в сознание. Очевидным примером является осознание забытого травматического переживания. Этот прием Эриксон использовал на ранних этапах своей работы с гипнотическими состояниями. Сначала он развивал у субъекта способность к амнезии, а затем систематически модифицировал способ воспроизведения травматического переживания. Обычно переживание воспроизводилось, но субъект выходил из гипнотического состояния с амнезией на это воспроизведение. Затем, постепенно, по шагам, с помощью специальных контролируемых способов, информация перемещалась из подсознания в сознание. Иногда имел место и инсайт относительно ситуации, затем этот инсайт подвергался амнезии и лишь позднее возвращался в сознание. Я считаю, что по форме этот процесс напоминает Эриксоновский контроль над распространением информации среди членов семьи, когда он разрешает обмениваться одним видом информации, но не другим -- до тех пор, пока конечная цель не будет достигнута.

Пробуждение и освобождение

Подобно некоторым другим семейным психотерапевтам, Эриксон обращал пристальное внимание на достижение независимости и автономии каждым членом семьи, впрочем, как и на сплоченность семьи. Если к нему обращались по поводу проблемного поведения ребенка, он был склонен искать в семье взрослого, чаще всего одного из родителей, кто находился в слишком тесной эмоциональной связи с этим ребенком, и вмешивался с целью обеспечения ребенку более широкого пространства и большего количества степеней свободы. Если речь шла о подростковой или юношеской шизофрении, он был склонен работать в направлении освобождения этого подростка от слишком интенсивной, патологически интенсивной вовлеченности в семью и оринтирования его на самостоятельную жизнь. Это внимание к интенсивным диадическим отношениям, при которых два человека реагируют друг на друга настолько сильно, что исключают из взаимодействия всех других, кажется мне вполне естественным для гипнотизера. Гипнотизер сосредоточивается на субъекте и стремится к тому, чтобы заставить субъекта как можно более полно реагировать именно на него, а не на другие стимулы. Когда гипнотизер наблюдает за взаимодействием членов семьи, он с легкостью опознает такую диаду и знает, как с ней быть. Я считаю также, что изучение того, как гипнотизер управляет процессом пробуждения, может помочь нам понять, как переключить человека с интенсивных взаимодействий с другим человеком на более поверхностные. Мы часто принимаем пробуждение от гипнотического сна как простую реакцию на какой-либо стимул, например, слова гипнотизера: "Просыпайтесь", или же на счет: "Раз, два, три". Но если внимательно понаблюдать за гипнотизером и субъектом, то можно увидеть, что этот процесс гораздо более сложен. Гипнотизер не просто предъявляет стимул, но он меняет все свое поведение в целом. Меняется его поза, характер движение, интонация, и его внимание и интерес перемещаются на что-то другое. Субъект тоже переходит от трансового поведения к более социализированному. Если субъект сопротивляется, продолжая оставаться в трансе, гипнотизер часто начинает акцентировать нетрансовые социализированные черты своего поведения, побуждая субъекта реагировать на него менее вовлеченным образом. Мне кажется, что создавая способы психотерапевтического вмешательства в диаду со сверхинтенсивными отношениями, Эриксон опирался на свой многообразный опыт пробуждения субъектов от гипнотического сна.



Избегание самоанализа.

Стремление Эриксона разрешить задачу изменения отношений в семье равно по силе его стремлению избежать того, чтобы члены семьи поняли, почему же их способы взаимодействия были до сих пор такими неадекватными. Радикально новым в подходе Эриксона является полное отсутствие интерпретаций предполагаемых причин поведения. Несмотря на то, что Эриксон вроде бы нигде не утверждал этого открыто, имплицитно в его работах присутствует мысль о том, что психотерапевт, пытающийся дать пациентам понять, почему они ведут себя так, а не иначе, фактически препятствует реальным психотерапевтическим изменениям.

Базовым условием выздоровления в динамической психиатрии считалось понимание пациентом себя, мотивов своего поведения. Представляется, что основным источником этой идеи является принадлежащее XIX веку понимание человека как рационального существа. Фрейд пришел к выводу, что человек не столь уж рационален, но если бы он, человек, изучил бы законы своего собственного подсознания, то стал бы вполне рациональным. Вытеснение в теории Фрейда рассматривалось как основная причина психической патологии, а возвращение вытесненного сознания посредством инсайта представляло собой основную цель терапии. Техника заключалась в интерпретации того, что пациент говорил и делал с целью осознания пациентом трансферентных искажений в собственном восприятии и поведении.

По мере того, как психиатрия становилась все более интерперсональной, точка приложения сил психотерапевта перемещалась. Салливен подчеркивал необходимость осознания пациентом своих трудностей в интерперсональных отношениях. Если бы пациент мог "увидеть", что он делает, и "связать" это со своим прошлым опытом, он изменился бы и выздоровел.

Впоследствии, когда психотерапевты начали работать с семьями, а не с отдельными индивидами, они автоматически привнесли в свою работу идею о том, что осознанное понимание влечет за собой изменение (иногда допускались вариации: осознанное переживание, осознанный эмоциональный опыт). Если бы члены семьи могли понять, как и почему они взаимодействуют друг с другом, вся система семьи изменилась бы. Иногда психотерапевт использовал психодинамические интерпретации, чтобы помочь членам открыть внутри себя интроецированные образы из прошлого. Иногда интерпретации могли быть более саллизеновскими, если целью было осознание нарушений межличностных отношений. Весьма часто интерпретации касались провокаций или трансферентных отношений членов семьи и психотерапевта.

В последнее десятилетие психотерапевты, использующие теорию обусловливания, предложили альтернативную теорию изменений. Процедуры реципрокного торможения и модификации поведения с помощью специальных подкреплений не предполагают идеи о том, что для изменения необходимо осознать причины своего поведения. Предполагается, что изменение подкреплений изменит поведение. Некоторые, весьма немногие, типы семейной психотерапии опираются на идею о том, что способ вмешательства психотерапевта в семью порождает в ней изменения совершенно независимо от сознания членов семьи. Поэтому более респектабельным стало утверждать, что терапевтические изменения появляются вне зависимости от того, понимают ли пациенты значение или функцию своего поведения. Оказалось также, что такие несознательные изменения более устойчивы, нежели те, которые были достигнуты "с пониманием" того, что человек делает.

Но, как правило, и сегодня хорошо подготовленный психотерапевт склонен делать интерпретации, и это происходит почти рефлекторно. Он может рассуждать об интерперсональном поведении, теории систем, подкреплении, но его психотерапевтическая техника будет состоять, в основном, в выдаче характеристик поведения пациента и попыток оказания пациенту помощи в плане понимания причин своего поведения. Если лишить психотерапевта возможности интерпретировать, он, как правило, почувствует себя неуютно. При введении такого ограничения его технический репертуар ограничился бы несколькими малознакомыми для него приемами обусловливания и модификации поведения. Альтернативой является психотерапевтический подход Эриксона, представленный в этой книге.

Милтон Эриксон получил подготовку психиатра, но затем пошел своим собственным путем. В период учебы Эриксона отношение Фрейда к гипнозу сделало это искусство запретным для нескольких поколений молодых психиатров. Но Эриксон обучился гипнозу и использовал его для лечения пациентов весьма широко. Клиницисты тогода, если и использовали гипноз, то все равно оставались в рамках Фрейдовской концепции. Они проводили гипноанализ и привносили в сознание пациента прошлые травмы и бессознательные идеи. Эриксон экспериментировал с этим подходом, но, впоследствии, оставил его, создавая вместо этого совершенно новые способы применения гипноза. Вместо того, чтобы думать о том, как помочь человеку осознать, почему он делает то, что он делает, Эриксон начал думать о том, как совершить психотерапевтическое изменение. И это заставило его отойти от традиционного психиатрического подхода. Этот отход не был обусловлен принципиальными соображениями, но тщательным анализом своей работы и изобретением новых перспективных методов, приемов и техник. В настоящее время терапевтический подход Эриксона представляет собой результат 30-ти летнего экспериментирования с различными способами создания измерений.

Легче, наверное, будет рассказать о том, чего Эриксон не делал в психотерапии, нежели рассказать о том, что он делал. Целесообразнее всего, наверное, будет приведение историй болезней. Стиль Эриксона не основывается на инсайте относительно подсознательных процессов, равно как и на понимании пациентом своих проблем в области межличностных отношений. Он не делает трансферентных интерпретаций, не исследует мотивов поведения субъекта, и не производит простого переобусловливания. Его теория изменений более сложна. Представляется, что она основана на интерперсональном влиянии психотерапевта на пациента без осознания пациентом этого влияния. Оно предполагает применение инструкций, обеспечивающих изменение и метафорическую коммуникацию.

Жизненный цикл семьи.

Описание Эриксоновской стратегии, предназначенной для решения проблем человека, будет неполным, если не проанализировать цели его терапии. Гораздо в большей степени, чем все другие психотерапевты, он учитывал "нормальные", обычные процессы в жизни людей. К новобрачным он относился совершенно иначе, нежели к семейной паре, поженившейся 20 лет назад. Если он имел дело с семьей, где были маленькие дети, он действовал совершенно иначе, чем тогда, когда перед ним была семья, где дети выросли настолько, что были готовы покинуть дом. Окончание истории болезни пациентов, которыми занимался Эриксон, часто как бы банальны, потому что его цели очень просты. В период ухаживания успехом терапии он считал брак. В первые годы семейной жизни -- рождение детей. На любой стадии жизни семьи критическим шагом развития семьи является переход семьи на следующую стадию. Структура этой книги соответствует последовательности стадий в жизненном цикле семьи от ухаживаний до старости и смерти. Стратегии, используемые Эриксоном для решения проблем на каждой из этих стадий, описываются в структуре соответствующих историй болезни. Подход Эриксона становится наиболее понятным, если учитывать процессы развития семьи и точки кризиса, возникающие при переходе от стадии к стадии на протяжении всего жизненного цикла семьи.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-05; Просмотров: 552; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.013 с.) Главная | Обратная связь