КЛАДБИЩЕ РАЗБИТЫХ КОРАБЛЕЙ

Житейское море похоже на все моря на свете. Одни денечки в нем солнечные и теплые, другие – с нахмурившимися тучами и промозглым ветром. Бывают в нем и штиль, и волнение, и бури, и разрушительные ураганы… Встречаются подводные течения, рифы, мели, водовороты. Ждут корабли тихие гавани, шумные порты и чудесные острова. В общем, море как море. И иногда в нем происходят кораблекрушения. Обломки кораблей течением сносит в одно место, которое на карте Житейского моря так и обозначено: «Кладбище Разбитых Кораблей»…

Они выбрались из воды почти одновременно – две женщины. Одна совсем молодая, другая постарше. Заползли повыше, цепляясь за обломки мачт и куски железа, которые в изобилии присутствуют на Кладбище Разбитых Кораблей, и упали без сил, безнадежно наблюдая, как волны прибивают к берегу новые обломки. Обломки их кораблей.

- Все. Конец, — мрачно проговорила одна, глядя на мокрую тряпку, которую полоскали волны. Совсем недавно она была ее флагом.

- Вот ведь черт! Опять вляпалась, — ругнулась другая.

- Эй, подруги! С прибытием, что ли? – окликнул их кто-то.

Они обернулись – с горы спрессованного хлама на них насмешливо глядела женщина, похожая на призрак. Бесцветная, почти бесплотная, ветер трепал ее тусклые волосы и блеклое платье.

- Да ладно, не сомневайтесь, я и есть фактически призрак. Призрак Несбывшихся Надежд. В прошлой жизни так и звали – Надежда, — проинформировала она. – Сейчас тут кем-то вроде кладбищенского смотрителя. Новичков в курс ввожу.

- Кладбищенского? Мы что, погибли? – хрипло спросила старшая.

- Да нет пока, — хохотнула Надежда. – Но можете. Это как себя поведете.

- А как надо? – спросила молодая.

- А я откуда знаю? – удивилась Надежда. – Тут каждый сам за себя решает. Если сумели раздолбать свой корабль, так и что дальше делать – вам решать.

- А где мы? – вновь спросила старшая.

- На Кладбище Разбитых Кораблей. Сюда прибивает тех, чьим посудинкам все, хана. Жить здесь можно, хотя и недолго. Воды, еды мало. Слезы пьем, горем заедаем. Развлечений вообще никаких. И жизни никакой. Только обломки надежд и обрывки воспоминаний. Хотите – стройте себе лодку, и в путь. Глядишь, повезет – доплывете до материка или острова. Или по дороге большой корабль подберет. Не хотите – тут обустраивайтесь, стройматериала завались. И так жить можно.

- А кто тут за главного? – жалобно спросила молодая. – Ну, если к кому обратиться потребуется.

- Нет тут главных, — вздохнула Надежда. – Тут одни неудачники. Каждый сам за себя, каждый сам себе главный. Если что спросить – так кликните меня, я объясню. Ну, отдыхайте пока. До новых встреч!

Она исчезла, словно испарилась – как и не было.

- Ну, давай знакомиться, — предложила старшая. – Меня Вера зовут. А тебя?

- Ася.

- Сказала бы «очень приятно», да место неподходящее. Ну что, Ася, пойдем обустраиваться?

К вечеру они соорудили себе из подручных средств что-то вроде шалаша, нашли приличный кусок брезента и какую-то ветошь, соорудили себе постели. Когда солнце закатилось за горизонт, начались разговоры.

- У меня это в четвертый раз, — рассказывала Вера. – Сначала страстная любовь, потом замуж, потом он как-то незаметно садится мне на шею, потом шея начинает трещать, а он – наглеть, а потом он находит другую, все рушится, и хана моему семейному кораблику. И с каждым разом кораблекрушение все круче и круче, едва успевала на берег выскочить. На этот раз так закрутило, завертело, думала – все, хана мне, не выплыву, захлебнусь! Но, как видишь, ничего, повезло. Хоть на Кладбище, но живая. А ты?

- А что я? – отвечала Ася. – Мне дело к 30 идет, а все как-то так…неопределенно. Закончила институт с отличием, но, как оказалось, ошибочка вышла. Работу ненавижу, одни нервы с ней. Карьеры никакой. Денег тоже – кот наплакал. Перспектив – ноль. Сплошная муть.

- А муж есть? Семья?

- Семья – одно название. Мы и не расписаны даже. Жилья своего нет. Живем то у его родителей, то у моих. Его тихо ненавидят меня, мои – его.

- А чего ж не снимете?

- На какие шиши??? Он не работает нигде, уж много лет. Все себя ищет. Шляется по дому – из депрессии в агрессию и обратно.

- А зачем он тебе тогда?

- Так люблю. У меня, кроме него, вообще никакой зацепки в жизни нет.

- Понятно. Тяжелый случай. Давай спать, а утро вчера всегда мудренее.

Утро было тихим и солнечным.

- Эй, Аська! Вылезай из норы! Посмотри, красиво-то как! Рассвет, блин!

- Да ну! Ненавижу вставать рано. Я посплю еще.

- Как знаешь.

Солнце уже встало, когда заспанная и недовольная Ася вылезла из шалаша. Надежда неподалеку деловито раскладывала что-то на кучки.

- Проснулась? А я тут рейд по окрестностям совершила. Знаешь, на сокровищах ведь сидим! Тут чего только нет, если покопаться. Я вот ящик с плотницким инструментом нашла. Тяжелый, еле дотащила.

- Зачем? – меланхолично спросила Ася.

- Как «зачем»? Пригодится! – бодро отвечала Вера. – Мы ж тут не на один день зависли? Ну так надо о будущем подумать.

- Какое у нас тут будущее.. – вяло махнула рукой Ася. – Пожрать бы чего…

- Только водоросли! Я уже пробовала жевать – гадость, конечно, но типа как в японском ресторане.

- Водоросли… Ладно, давай водоросли.

- Что значит «давай»? – удивленно обернулась Вера. – Пойди да возьми. Вон их сколько у кромки.

Ася, поджав губы, полезла вниз, к воде.

- Тьфу, мерзость какая! От них йодом несет.

- А то что, думала, их тут майонезом «Провансаль» тебе польют? Не любо – не кушай, а жрать не мешай!

К обеду небо затянуло, с моря рвануло холодным ветром, заморосил дождь. Женщины забрались в шалаш, накрылись брезентом, прижавшись друг у другу, но все равно зуб на зуб не попадал.

- Надо будет походить, поискать какую-то одежонку. Или ткань хоть, — вслух подумала Вера.

- Да тут на этих завалах ноги переломаешь! – капризно прохныкала Ася. – И сыро!

- Ничего. Не сахарные, не растаем, — решительно сказала Вера. – Только непогоду переждать, а там…

Погода установилась только назавтра. Всю ночь женщины провели в полудреме, потому что холод пробирал до костей, и уснуть по-настоящему не удавалось. И только под утро, когда дождь кончился, случилось пару часов поспать.

- Аська! Я такой сон видела! Корабль! Под белыми парусами! – едва проснувшись, объявила Вера. – Хороший знак!

- Какой к черту знак? – тоскливо пробормотала Ася, натягивая на себя брезент. – Ты что, до сих пор в сказки веришь? Ненавижу самообман. Мало тебя жизнь долбала?

- Видать, мало, — усмехнулась Вера. – Раз повторять приходится. Но я не в обиде. Жива – и ладно. Значит, есть надежда.

- Эй, новенькие! Вы тут как? – раздалось сверху.

- О! Надежда пришла, — обрадовалась Вера. – Слышь, Надь! Я чего спросить хотела! А бывает так, что отсюда уплывают?

- Всяко бывает, — неопределенно ответила призрачная Надежда.

- А на чем? Сюда, что ли, корабли приплывают?

- Нет, конечно. Только в виде запчастей.

- А как тогда?

- Ну, как… Лодки строят. Только имейте в виду, здесь такой закон: каждый в одиночку прибывает, каждый в одиночку и спасается.

- Это как?

- Одна лодка – один человек. Если двое и больше – сразу рассыпается.

- Ну ж, блин! Несправедливо как-то.

- Справедливо-справедливо. Потом сама поймешь. Надо так. Еще вопросы есть?

- У меня есть! – высунула нос Ася. – А тут снабжение хоть какое-нибудь налажено? Ну там, теплыми вещами…обувью… товарами первой необходимости.

- Какое еще снабжение? – весело изумилась Надежда. – Девочка моя! Ты на Кладбище Разбитых Кораблей! Все уже, приплыли! Теперь или ты сама себя спасать научишься, или уж не обижайся…

- А собрания тут бывают? – вмешалась Вера. – Или клуб какой-нибудь? Ну, типа для обмена опытом! Мы же не одни здесь, я полагаю?

- Обмен опытом??? Никогда не слышала, — покачала головой Надежда. – Но тут у нас свобода полная. Если хочешь, организуй!

Вскоре Вера разыскала поодаль какой-то мятый бидон и уже вовсю колотила по нему железякой.

- Ты чего шумишь? – недовольно крикнула ей Ася. – Ненавижу шум!

- Я внимание привлекаю! – бодро ответила Вера. – Пусть сползаются! Хоть познакомимся!

- Ненавижу тупые сборища, — раздраженно бросила Ася. – На фига все это???

Как ни странно, на шум и впрямь стали сползаться фигуры. Что-то около десятка. Ася видела, как они подходили к Вере, но принципиально не пошла – легла спать.

- Слушай, Аська! Ты дурочка, — позже внушала ей Вера. – Знаешь, сколько интересного было?

- Что там может быть интересного? – с тоской отвечала Ася. – Одни неудачницы другим неудачницам истину вещают? Ненавижу эту бодягу!

- Сама ты бодяга! Во-первых, поделились своими историями. Я много полезного для себя узнала! Кое-какие выводы сделала. Во-вторых, обсудили, как лодки строить. Мы ж судостроительных не заканчивали, корабелы еще те! А в-третьих, все-таки живое общение, как-то прямо жить захотелось!

- Какая тут жизнь??? Так, жалкое существование. Нет уж, делитесь опытом без меня.

Вскоре Вера начала собирать материал для лодки.

- Аська! Что ты сиднем сидишь да на волны пялишься? Ты что, до пенсии здесь загорать собираешься? – укоряла ее Вера, таща за собой очередную доску.

- А куда торопиться? И зачем, главное? – равнодушно пожимала плечами Ася.

- Ну как зачем! Надежда же сказала, что один человек – одна лодка. Не знаю, как ты – а я собираюсь выплывать из этой мертвой зоны!

- И я собираюсь, — вяло отмахивалась Ася и все же тащилась за какой-нибудь корягой.

По вечерам, на закате, местные обитатели собирались на свой клуб обмена опытом. Из рассказов Веры Ася уже знала, что в это сообщество захотели войти далеко не все – были и такие же, как она: опустившие руки, отчаявшиеся, полусонные, предпочитающие сидеть на берегу, задумчиво изучая горизонт.

Но, глядя на энергичную Веру, Ася тоже понемногу делала свою лодку. Ей было непонятно, откуда у Веры берутся силы. Вроде ест те же водоросли, пьет ту же дождевую воду, по возрасту – старше Аси, но чувствует себя куда как бодрее. Вера по утрам стала делать зарядку, и ее одноклубницы присоединялись. К чему? На кой ляд?

- Пока до земли доберешься, придется все делать: и на веслах сидеть, и парусом управлять. Если силы не будет, кто поможет-то? – объясняла Вера. – Только на себя и можно рассчитывать!

- А то у нас до крушения по-другому было? – язвительно интересовалась Ася. – Можно подумать, за нас кто-то что-то делал?

- Права, подруга. И «до того» — тоже сами. Только вышло-то хреновенько, да? Ну так я не хочу повторять прежних ошибок!

И Вера с удвоенной силой начинала поднимать-опускать пару золотых брусков, приспособленных ею вместо гантелей. Днем она обегала всех своих новых приятельниц, консультировала их в процессе строительства, помогала даже кое-кому, вечером собирала их на клуб. Скучать ей было некогда. Она и помолодела вроде: глянцевый загар появился, здоровый румянец, точеный силуэт и гибкость в теле. Ася удивлялась и даже слегка завидовала.

Иногда появлялась Надежда.

- А может, и ты с нами на большую землю? – предлагала ей Вера. – Не век же тебе в смотрителях кладбища ходить?

- Посмотрим, — улыбалась Надежда. – Вот вас провожу – может, тогда…

Первой лодку построила, как ни странно, вовсе не Вера. Другая женщина.

- Ась, пойдешь провожать? Мы все собираемся! – оживленно говорила ей Вера. – Здорово-то как! Представляешь, завтра она уже будет далеко отсюда!

- А ты-то чего радуешься? – скептически кривила губы Ася. – Она-то будет, а ты вот пробегала, и еще не достроила свою. Все другим помогала! Неужели не обидно?

- С чего бы я обижалась? – удивлялась Вера. – Меня ж никто не заставлял, я сама так решила. Ничего, придет и мой час спуска на воду! Да и ты давай, форсируй процесс! А то одна тут останешься!

Ася решила, что и правда надо шевелиться. Но было лень – тем более что строить лодки она не умела, да и вообще что-то делать для себя ей и до крушения приходилось через силу, а тут – вообще…. Лодка выходила какая-то кривенькая, косенькая, ненадежная. А потом Ася и вовсе решила, что пусть будет лучше плот – на нем тоже плыть можно. Вера только головой покачала, но спорить не стала.

Потом отплыла с Кладбища еще одна лодка, и еще одна.

- Надь, а можно как-нибудь узнать, доплыли они до материка или нет? – как-то спросила Вера у Надежды, все чаще появлявшейся у их шалаша.

- Отсюда – никак. Вот когда сама выберешься, тогда и узнаешь, — ответила Надежда. – Моряк моряка по походке узнает, как говорится!

Вера и Ася закончили строительство одновременно. У Веры лодка получилась что надо: крепкая, крутобокая, с ровной мачтой и приличным парусом. У Аси – плот. Тоже так ничего себе…если в целом смотреть.

В день отплытия их провожали те, кто еще не достроил свои лодки. Надежда тоже была.

- Эх, Вера! Нам тебя будет не хватать, — искренне сказала она. – С тобой тут как-то живенько стало. Даже я порой стала забывать, что я – Призрак Несбывшихся Надежд.

- Каких же несбывшихся? – широко улыбнулась Вера. – Вот они, лодочки-то! Сбылись надежды! Появился шанс!

- Ну, шанс, он у всех есть. Не все используют, — заметила Надежда. – Ну, с богом, что ли? Попутный ветер в паруса!

- До встречи! – твердо сказала Вера. – Верю, еще свидимся с тобой на большой земле!

- И я надеюсь, — кивнула Надежда.

- Аська, прыгай на плот! Становись в кильватер! Вперед, гардемарины!!!

Верина лодка сразу устойчиво встала на воду. Два удара веслами – и она уже далеко от берега. Развернулся парус – и лодка мгновенно понеслась вдаль, как будто мотор заработал. Асин плот все еще неуверенно качался у берега, словно прикидывал: доплывет-не доплывет?

Первый канат лопнул, когда она была метрах в трех от кромки Кладбища. За ним второй. А потом и плот стал рассыпаться по бревнышкам. Ася оказалась в воде, поплыла, ухватилась за какую-то загогулину.

- Давай руку, — сказала Надежда и помогла ей выбраться из воды.

- Почему у меня всегда так? – мрачно спросила Ася, глядя на остатки своего спасательного плотика.

- Потому что ты даже для себя все делаешь тяп-ляп. Любви в тебе нет, девочка, вот что, — заметила Надежда. – Не любишь ты себя, а от этого – и никого не любишь.

- Любви? А за что мне себя любить? – устало спросила Ася. – Я по жизни – неудачница.

- Все мы «по жизни неудачницы» тут собрались, — тихо сказала Надежда. – Только если кто нас и топит, то это мы сами. И спасти себя тоже можем только сами. Или навеки остаться на Кладбище Разбитых Кораблей. Сами выбираем. Сами делаем. Все – сами!

- Ну почему у кого-то получается, а у меня – как всегда? – с отчаянием спросила Ася. – Вера же вот смогла? Чем она меня лучше?

- В ней зависти нет. И ненависти. Она не озлобилась. И главное – ведь все у нее от души шло, бескорыстно, не в расчете на то, что как-то окупится… Сама видела, как всем помогала. Как жить хотела! Вот и выбралась.

- Теперь я совсем одна осталась…

- Ну отчего же? У тебя всегда есть я – Призрак Несбывшихся Надежд.

Ася просидела в опустевшем шалаше почти сутки. Думала. Перебирала по листочку всю свою жизнь. Честно, без балды. Получалось, что она все время жила как бы «на черновик». Все ждала, что вот случится что-то такое, необычайное, и начнется настоящая жизнь. Но ничего не случалось, и жизнь не начиналась. Она копила обиды и ненависть, но ничего не сделала, чтобы убрать их причины. Она хотела жить с любимым мужем, в красивом доме, в достатке, с ребятней, и на работу бежать, как на праздник! Но упорно тащилась каждое утро на нелюбимую работу (ненависть копить!!!) и выбрала в спутники жизни человека, который брать ответственность за семью не мог и не хотел. Да что там за семью – он и сам-то по жизни плыл, как ее хлипкий ненадежный плотик! Впрочем, как и она сама. Стоило ли удивляться, что мечты оставались мечтами, а реальность относилась к ней с таким же омерзением, как и она – к реальности???

Вот такие думы варились в ее голове. И из них следовало сделать выводы. Она и сделала. Что там говорили Вера с Надеждой? Что есть еще те, кто по норам сидит, жизни боится?

На следующий день, к вечеру, перед закатом, она вылезла на белый свет, отыскала Верин помятый бидон, какую-то железяку, и Кладбище Разбитых Кораблей огласил беспорядочный трезвон.

- Люди! Собирайтесь! Вылезайте из своих нор! Заседание клуба имени Веры и Надежды вот-вот начнется! Будем меняться опытом! Я расскажу вам, как не надо делать! А потом вместе подумаем, как надо!

Над Кладбищем Разбитых Кораблей заходило солнце. Житейское море было сегодня на редкость мирным и тихим. А со всех сторон на звон потихоньку подтягивались люди…

 

 

КУДА КАТИТСЯ МИР?

Мир бодро катился в тар-тарары – в этом многие были просто уверены. Тар-тарары – это такое страшное место, где никто не был, но все знают, что если уж туда кто-то попал, то совсем и навсегда. Вот туда и катился мир.

Вы спросите, почему он катился именно в тар-тарары, а не в какое-то более приятное место? Так это же очевидно: потому что слишком многие люди в это поверили. Да и как не поверить, если тебе со всех сторон нашептывают, говорят, кричат: «Мир катится в тар-тарары!».

- Наступает Конец Света! – неслось из газет, журналов, с экранов, и многие в это поверили.

- Апокалипсис не за горами! – провозглашали пророки, и многие верили, что да, не за горами, буквально вон за той многоэтажкой, притаился и только ждет сигнала.

- Будет Третья Мировая война! – обещали другие, и у них находились последователи, верящие, что этого ну уж никак не избежать.

- Куда катится мир? – переговаривались старушки, глядя на молодежь – руки в тату, носы в пирсинге, волосы в три цвета крашены…

- Куда катится мир? – ахали покупатели, глядя на цены, которые со вчера выросли, как будто их всю ночь из леечки удобрением поливали.

- Куда катится мир? – вздыхали пенсионеры, пряча в кошельки пенсии, которые, конечно, тоже росли, но за ценами угнаться стабильно не могли.

- Куда катится мир? – ужасались родители, отчаявшись оторвать детей от компьютеров и выгнать погулять, или хоть книжку почитать, что ли…

- Куда катится мир? – горестно вопрошал депутат, глядя из-за тонированного стекла служебной машины на двух бомжей, дерущихся из-за пустой бутылки.

А мир тем временем, нерешительно покачавшись, силой мысли многих людей был направлен… куда? – правильно, в тар-тарары! Тут ведь главное первоначальное ускорение придать, а там дело само пойдет.

И тут откуда ни возьмись появилась девочка, которая встала у катящегося в тар-тарары мира на пути. Он, конечно, мог ее смять и раздавить, но не стал, потому что очень удивился. А девочка взялась за мир руками, уперлась в землю ногами и стала толкать его совсем в другую сторону.

- Детка, что ты делаешь? – спросили ее.

- Я качу мир! – сообщила девочка.

- Куда???

- В Счастливое Будущее. Туда, где солнце, радость, цветы и Большая Детская Площадка, Где Все Для Всех Всегда Есть.

- Ах, какое же ты забавное дитя! – снисходительно засмеялись взрослые. – Придумала какое-то Счастливое Будущее… Всем известно, что мир катится в тар-тарары!

- А мне неизвестно! – упрямо сказала девочка. – Мой мир катится в совершенно противоположную сторону! И я все равно его буду туда катить!

- Ну, кати-кати, — разрешили взрослые. – Поиграй хоть напоследок…

- А я тоже буду катить мир в Счастливое Будущее! – заявил маленький мальчик. – Хочу туда, где Детская Площадка!

И он, невзирая на протесты своих родителей, встал рядом с девочкой и стал толкать мир. И другие дети следом за ним побежали, всем захотелось на Детскую Площадку.

- Да ладно, надо помочь мелюзге, — лениво бросил своей компании рэпер в жутких шароварах и поплевал на ладони, примериваясь к миру. И вся его компания тоже поплевала на ладони и встала рядышком с ним.

- Не бросим же мы нашего малыша? – спросили друг друга родители мальчика и встали слева и справа от сына.

И еще нашлись взрослые, которым вдруг захотелось отложить на время свои Очень Важные Дела и присоединиться. Ну, хотя бы попробовать!».

И мир вздрогнул и стронулся с места. Не в тар-тарары, а совсем в другом направлении. Потому что миру, в принципе, все равно, куда катиться, куда толкают – туда и катится.

- Куда катится мир? – спрашивают друг друга те, кто все еще сидит на лавочках, на диванах и у телевизоров.

А те, кто катит, ничего не отвечают. Некогда им отвечать – дело делать надо. Ну их, эти самые тар-тарары, еще неизвестно, что там. А вот Счастливое Будущее – другое дело, туда и мир катить приятно. Особенно если всем миром!

 

 

КУРОЧКА-ДУРОЧКА

Мой день начинается с того, что я долбаю по яйцам. Нет, не надо только ржать и махать руками возмущенно – это не то, что вы подумали. Яйца самые настоящие, куриные, их мне регулярно поставляет курочка, которую мне подарили на совершеннолетие. При дарении уверили, что курица редкостная, заморская, за огромные деньжищи купленная, клюет помалу, несется хоть и редко, да метко, и срок жизни у нее такой же длительный, как у человека. «Наверное, генетически модифицированная», — подумала тогда я, курицу с благодарностями приняла, назвала ее Рябой и стала ждать яиц.

Яйца вскоре стали появляться – не часто и не регулярно, но это бы можно было пережить, если бы с них была хоть какая-то польза. Дело в том, что яйца было невозможно расколотить – ни ножом, ни топором, ни пилой-ножовкой (я пробовала!). Видать, что-то там перемудрили генетики, и яйца у моей Рябы получались железобетонные. Ладно, хоть цветом красивые – светло-рыженькие такие, с перламутровым отливом, практически золотые. Но несъедобные! И цыплят она высиживать даже не пыталась: снесла яйцо, выкатила лапой наружу – и опять в свою коробку, прятаться и тужиться, следующее яйцо к презентации готовить.

Поначалу я не унывала, потому что верила, что рано или поздно найду способ разбить яйцо и отведать хотя бы яичницы с помидорами. Но время шло, а способ не находился. Я пыталась и корма менять, и световой режим, и разговаривала с Рябой и по-хорошему, и по-плохому, но ничего не менялось. Раз-два в месяц получала я все то же непонятное яйцо, которое ни в омлет, ни в пироги. Утром встану – поупражняюсь в яйцеразбивании, вечером приду – опять тренируюсь, а уж по выходным и вовсе научные опыты произвожу со всем фанатизмом исследователя-естествоиспытателя.

Вот вышла я замуж, мужа тоже к научным опытам привлекла – может, мужская сила тут нужна? Он поначалу с энтузиазмом мне помогал, потом, конечно, остыл, стал нехотя участвовать, а потом и вовсе отлынивать начал, но мне это было все равно: курица, в конце концов, моя, я – законная яйцевладелица, и я не отступлюсь, все равно научусь добывать из яиц пользу, хоть бы и из железобетонных. Так что бить, бить и еще раз бить!

Процесс это был долгий и трудный, а главное — безуспешный. С балкона яйца сбрасывала, болгаркой мужа упросила попробовать, сынуля на трамвайные рельсы подкладывал с моего наущения – нет, все впустую, ни на одном яйце – ни вмятинки. Лежат, сияют, как дурак на поминках.

- Уууу, глупая ты птица, хоть и заморская, – бурчу я на курицу. – И чего я тебя в доме держу? Может, тебя в деревню отвезти – у нормальных кур поучиться, как яйца несут? Смотри у меня, дождешься!

- Ккоооо… кккоооо…. – тихонько клокочет курица, а вид у нее такой кроткий, глупый, как у деревенской дурочки…

В общем, как-то незаметно превратилась моя курочка Ряба в Курочку-Дурочку, только так я ее теперь и называла. Со временем непробиваемых яиц от Курочки-Дурочки накопилось много, даже раздражать они меня стали. Бренчат по углам, выкатываются все время, на глаза лезут, под ноги попадаются, того и гляди споткнешься. Я и стала их раздаривать друзьям и знакомым в качестве редкостных сувениров. Люди дивились, брали, а потом благодарили, говорили всякие глупости – вроде как яйца в темноте светятся и удачу в дом приносят, будто бы чудесные они, эти яйца. Я многозначительно кивала – дескать, ага, точно, так и есть! – хотя на самом деле все это ерунда, ничего они не светились и не приносили, уж я-то знаю! Потому что какая там удача, если в процессе жизни я обратное наблюдала, и не раз? Вот так в какой-то момент мужа у меня лучшая подруга увела, и не стало разом ни любви, ни дружбы… Бизнес семейный при разделе ему достался, так уж все юридически прописано было, не додумала я в свое время обезопаситься… Ладно, проехали и забыли, надо дальше жить. Собственный бизнес попыталась завести – не идет, топчется на месте, того и гляди закудахчет… Да и другие проблемы возникали с завидной регулярностью, так что никаких чудес от яиц не происходило, это факт.

Вот так я жила, в борьбе за место под солнцем, старилась потихоньку, и курица вместе со мной. Только на ней это меньше было заметно, потому что курицы от морщин не страдают. С течением времени яйца стали появляться все реже, потом и вовсе иссякли, и наступил момент, когда осталось одно – последнее. Остальные я давно раздарила, а это осталось, так, на память. Я, конечно, и его попыталась расколотить, но, как всегда, потерпела неудачу, махнула рукой и поставила его на компьютерный столик, для красоты.

И вот однажды, сама знаю как, зацепила я шнуром от мышки это яйцо – оно покатилось, на пол шмякнулось и… ой, мама моя! – разбилось!!! Но из него не белок-желток, а какая-то жидкая черная пыль — протухло, что ли?

Смотрю я, значит, тупо, как по моему сливочно-бежевому ковру черная клякса расползается, и от ужаса коченею: эту же лабуду потом ни один пятновыводитель не возьмет! Так что я сразу за веником, за тряпкой и тазиком – и на ликвидацию последствий. Только потом, когда с пятном справилась и скорлупу в веник собрала, сообразила: господи, да свершилось же!!! Кокнула я все-таки это яйцо, посредством мышки! И ничего интересного там не оказалось – даже внутренности высохли в яичный порошок, да и тот зачах от времени.

Собрала я последствия в совок и вдруг замерла. Показалось мне, что это – вся моя жизнь, которая прахом пошла. Вот мне уже лет – страшно говорить, сколько, а что я имею? Квартиру в ипотеке, тягостные воспоминания, тотальное недоверие к тем, кому доверяла, да робкую надежду, что, может, все-таки, жизнь еще не кончилась, и лучшее впереди? И так мне горько стало, что я села на ковер вместе с этим совком и разрыдалась в полный голос. Жалко мне и жизни своей, и яйца разбитого – все-таки память о днях золотых, о первом свидании и о том, как из роддома с орущим свертком приехали, и как бизнес свой поднимали, и как на пикники выезжали всей семьей, да сколько их было, тех золотых дней? Если подумать, так и немало, только я занята была – все с яйцами воевала, пыталась до сути докопаться. Докопалась вот…

- Чертова курица! – взвыла я. – Всю жизнь ты мне испортила своими яйцами несуразными!!!

А тут и Курочка-Дурочка из коробки выгреблась, ко мне приковыляла.

- Ккоооо… кккоооо…. кокого черта? – говорит она мне человеческим языком. – Кто тут кому что испортил? Да я и есть Жизнь, если хочешь знать!

У меня слезы мигом высохли, сижу, таращусь на курицу, думаю, почудилось или правда птичка моя заговорила… А курица клюв разинула да как гаркнет:

- Я тебе со своей стороны чудеса исправно несла, а если ты их употребить не смогла, так при чем тут я-то?

- Какие еще чудеса? Яйца, что ли? Да что за проку в твоих яйцах, которые ни съесть, ни изучить?

- А чудеса не едят и не препарируют. Ими любуются! Чудеса жизнь украшают и вдохновляют на подвиги! Ими наслаждаться надо! А ты на что жизнь убила? На то, чтобы чудо расплющить! Не приняла ты моих даров, а теперь вот рыдаешь…

- И не правда это! – обиделась я. – Я между долблением яиц книжки умные читала, и практики применяла, и на тренинги ездила не раз. Я до чудес очень даже охочая! Только вот жизнь не такой удалась, как я хотела…

- Это что, я, по-твоему, неудачница? Или это ты неудачница?

- Я… я… — тут я не выдержала и снова заплакала, потому что в неудачницы мне не хотелось, а другого слова не придумывалось. Потому как выходило, что это не она Курочка-Дурочка, а я. А как себя еще назвать, если все чудеса за своими научными опытами проморгала?

- Ладно, не плачь, — проквохтала курочка. – Снесу я тебе другое яичко, да не золотое – простое. Яичницу, например, пожаришь, или пироги заведешь…

- Да что ж мне теперь, обожраться и помереть молодой? – возмутилась я. – На пироги я и в магазине яиц добуду. Мне бы чудеса в жизнь вернуть!!! Снеси еще одно золотое, а? Ну пожалуйста!

- Ну, уж и не знаю, — курица говорит. – Я как-то растренировалась уже, квалификацию потеряла. Тебе золотых яиц не надо было – а мне-то чего напрягаться? Я и так много лет впустую пыхтела…

- А если я тебя кормить как следует буду? Витаминчиков там, травки свеженькой? Может, гнездо тебе новое соорудить? Ты скажи, я мигом! Я без особых надежд и тебя не принуждаю, но интересно же мне с чудом пожить, раз уж осознала!

- Ко-ко-ко-короче! Хватит ныть, вставай. Ничего я тебе не обещаю, но попробую. Только учти: если ты и на этот раз тем же путем пойдешь, ничего не выйдет.

- Не пойду, не пойду! – замахала руками я. – Этим путем я уже сто раз ходила! Не буду больше с чудесами шутить.

- То-то и оно, что шутить как раз надо, — хохотнула курица. – Слушай и запоминай: если слишком серьезно к жизни относиться, то все чудеса будут казаться задачками с подковырками, решать их-не перерешать. А чудеса – они штука легкая, несерьезная. Шутки и смех – это то, что я люблю. Из них во мне чудеса и образуются…

- …а чудеса не надо препарировать, ими надо любоваться и наслаждаться, — подхватила я. – Потому что они освещают дом и приносят удачу!

… Времени с того памятного случая прошло совсем немного. Пока курочка еще не снесла мне золотого яичка. Простые у нее уже получаются, это да. Я им тоже несказанно рада – ведь это уже прогресс, курочка старается! Но я усиленно подкармливаю ее шутками и смехом, не даю себе снова уйти в «научное препарирование», стараюсь смотреть на все легко и с юмором и верю, что рано или поздно это свершится, и моя жизнь выкатит мне под ноги своей куриной лапой еще одно, самое главное в моей жизни Чудо. И уж его-то я ни за что не проморгаю!

 

ЛИНИЯ ЖИЗНИ

Однажды Люсе по руке гадали, и сказали, что линия жизни у нее прямо завидная, длинная и ровная, а в конце у нее ну очень светлое будущее! А еще сказали, что у нее имеются четкие жизненные ориентиры. Главное – этим самым ориентирам следовать, и все – пройдешь по линии жизни легко и весело, как по приморскому бульвару, с радостью и удовольствием.

Люсю гадание впечатлило, она в это дело крепко поверила и стала жить, как предсказано было. Ведь если во что-то веришь – оно сбывается! Нет, не то чтобы совсем без проблем – конечно, случались какие-то неприятные события, но Люся на них внимания особо не обращала – чего ж морочиться, когда у нее жизненные ориентиры ясные и понятные? Люся и не металась – шла по линии жизни, как по столбовой дороге, от вехи до вехи и еще дальше. Светлое будущее аж до горизонта просматривалось!

Так вот шла себе, шла, и не сразу заметила, что линия жизни куда-то исчезла, а местность вокруг нее странно изменилась: кругом какие-то холмы и лощины, поля-перелески, а из-под ног множество тропинок убегает в разные стороны, путаются меж собой, пересекаются. Хотела было по жизненным ориентирам свериться – ан нет, пропали куда-то ориентиры. Смотрит в будущее – а его туманной дымкой заволокло, ничего не разглядеть…

Тут уж Люся забеспокоилась, приостановилась, по сторонам оглядываться начала. Куда податься? По какой тропинке идти? Что там, впереди? Вот ведь как хорошо было – все ясно и понятно, а тут… Где она, линия жизни? Куда каждая из этих тропок ведет? Совсем Люся растерялась…

— Эй, есть кто живой? – закричала она. – Люди, отзовитесь! Подскажите дорогу!

— Иди сюда, — позвали ее из-за ближайшего холма.

— Куда «сюда»? Я не вижу!

— На голос иди! Извини, не могу сама подойти, а то нить потеряю.

Пошла Люся на голос, обогнула холм, и что же видит? – идет по полю старуха, на плече у нее моток красной веревки, а конец вдаль тянется, и не видать, где начало. А на поле еще веревки разноцветные в беспорядке разбросаны – синие, красные, зеленые, желтые, всякие разные. Пересекаются в разных вариациях не хуже ее тропинок.

— Здравствуйте, бабушка, — поприветствовала Люся. – Бог в помощь!

— И тебе, моя хорошая, — отозвалась старуха, приостанавливаясь.

— Вы не подскажете, где тут дорога?

— А везде, — охотно отозвалась бабка. – Где идешь – там и дорога.

— Ну как «где идешь»? – не поняла Люся. – Я вот раньше шла, так линию жизни ясно было видно, и жизненные ориентиры четкие имелись. А потом все как-то – ррраз! – и изменилось. Куда идти – непонятно, что впереди – неясно. Вот я и стала на помощь звать. Заплутать боюсь, запутаться.

— Ах ты, лапушка моя! – рассмеялась старуха. – Заплутать она боится… Запутаться! А ты не бойся! Из путаницы знаешь какие узоры получаются? Вон, не хуже моих!

— А что у вас за узоры? – поинтересовалась Люся.

— А ты нешто не видишь?

— Нет… Вижу веревки цветные, по полю разбросанные, и все. А узора – нет, не вижу.

— Это потому что ты смотришь не с того ракурса, — объяснила старуха. – Вот если на холмик взберешься, совсем другая картина будет.

— Аааа… Ну, понятно. А зачем вы их тут разбрасываете?

— Так Узоры Судьбы сплетаю, — просто объяснила старуха. – Имя у меня, видишь ли, такое – старуха Судьба. Так меня люди называют.

— Ох, очень приятно, уважаемая Судьба! А меня Люсей зовут, простите, что сразу не представилась.

— Ничего, не мудрено, что забыла. Ты ж такая потерянная была! Сейчас вот вроде как нашлась немного…

— А моя судьба тут имеется?

— Конечно, девочка моя. Я ведь не чью-то конкретную судьбу плету – только общую канву. А по ней уж каждый сам себе судьбу высматривает.

— Это как – «высматривает»?

— Да как? Кто как может! Тут правил нет. Хочешь – с земли смотри, одна картина получится, та, что попроще. Хочешь – на холмик поднимись, тут уже другой узор. А если с высоты птичьего полета – вообще изумительные картины открываются. Так что соображай сама, с какой точки зрения судьбу себе выбирать.

Люся недолго думала.

— Так, где тут ближайший холм? С земли я уже посмотрела — ничего не поняла. Надо с возвышенности!

— Помоги мне эту красную нить по полю размотать, тогда я тебе компанию составлю, — предложила старуха Судьба и вручила Люсе моток веревки.

Пошли они по полю, Судьба впереди, поводырем, а Люся сзади. Да не прямо пошли, а замысловато, зигзагами.

— А зачем мы все время такие крутые повороты делаем? – спросила Люся.

— А это чтобы жить интереснее было! – захихикала старуха. – Если все прямо да прямо, какой тогда интерес? Так и заснуть на ходу можно, от монотонности-то и однообразия, и жизнь наскучит аж до оскомины. А вот когда судьба виражи делает – это мобилизует, думать заставляет и шевелиться, по сторонам смотреть да новые пути искать.

— Это точно, — согласилась Люся. – Я вот шла-шла, сзади прошлое, впереди – будущее, под ногами – дорога столбовая, уже и задумываться перестала. А как туман заклубился да ориентиры потеряла – так сразу мозги включились!

— Я и говорю, без зигзагов – никак невозможно, — кивнула Судьба. – Да и узор, он же причудливый, прихотливый должен быть, тогда прямо как персидский ковер получается. А если по прямой выкладывать – выйдет какой-нибудь половичок пестротканый, для прихожей, ни полета в нем, ни фантазии.

— Так, может, и у меня линия жизни просто зигзаг сделала? – предположила Люся.

— Может, да. А может, и нет, — не стала возражать Судьба. – Посмотришь с высоты – понятнее станет.

Так, за разговором, размотали они веревку до самого конца. А конец как раз у подножья холма и случился. Стали они наверх подниматься, идут, друг другу руку подают, лезть помогают – то Люся Судьбе, то Судьба Люсе. Наконец, Судьба и говорит:

— Ну все, пришли. Вершина!

Люся посмотрела вниз, на поле, а оно такое огромное! И все цветными линиями переложено вдоль, поперек, по диагонали и вообще незнамо как. Как на контурной карте, только еще замысловатее. Правда, вроде уже и узор какой-то просматривается.

— Нравится? – спросила Судьба.

— Ну, в общем да, ярко так, пестренько, — вежливо ответила Люся.

— А что видишь-то, что?

— Цветные линии вижу, много. Такой абстрактный узор, как у современных художников.

— Вишь как, — хохотнула польщенная Судьба. – Да уж конечно, куда современнее, раз сама старуха Судьба узоры плела! Ну что, как там с линией жизни, узрела?

— Не вижу ничего, — призналась Люся. – Вообще сплошная путаница и неразбериха. Хотя и красиво, и глаз радует.

— Ага! Стало быть, тебе еще выше надо подняться, — понимающе кивнула Судьба. – Видать, ты свои горизонты уже давно переросла…

— Это как, бабушка?

— Вот сама подумай. Пока ребенок маленький, он в манежике живет, и весь его мирок там умещается. А когда поползет, у него границы мира расширяются, и хочется знать, а что там, за бортиком. Так?

— Конечно. Нельзя же всю жизнь в манежике просидеть! – засмеялась Люся.

— Вот он по комнате ползает, все углы исследует. А когда ребенок на ножки встанет и бегать начнет, у него ракурс зрения изменится? Как думаешь?

— Ну разумеется! – почувствовала себя увереннее Люся. – Он будет исследовать уже не углы, а тумбочки и столы. А когда подрастет – и до верхних полок доберется!

— Ага, точно. А еще есть двор, и район, и город, и страна…

— И континент, и планета, и космос, — подхватила Люся.

— Ну вот видишь, все правильно понимаешь! – обрадовалась Судьба. – Мир из манежика и мир из космоса – это ж совсем разные картины, хотя мир-то, по сути, один и тот же!

— А где тут есть гора повыше? Может, мне на нее взобраться?

— Можно и взобраться, — пожала плечами Судьба. – Только зачем тебе? Ты так… взлетай и смотри!

— Бабушка, да вы что? – рассмеялась Люся. – Как это «взлети»? Я ж не птица, а человеку крыльев не предусмотрено!

— Да ну??? Кто тебе такую глупость сказал? – ужасно удивилась старуха Судьба. – Нашла, кому верить. Для человека все предусмотрено! Не все только в узоре Судьбы свое отыскать могут. А ну, смотри внимательно! Ищи себе крылья!

Люся старательно таращилась на узоры, раскинувшиеся внизу, но видела только цветные линии, которые складывались в разные геометрические фигуры. Треугольники, параллелограммы, синусоиды, зигзаги, и никаких кры…

— Вижу!!! – вдруг завопила она. – Вон там, там узор складывается в планер!!! Вон крылья, вон кабина, вон хвост!!!

— Стало быть, Судьба посылает тебе планер, — важно сказала старуха. – Раз ты так увидела…

И тут же, как по волшебству, рядом приземлился самый что ни на есть настоящий планер, из кабины весело махал рукой пилот в очках и шлеме, а за ним было еще два свободных места.

— Пойдем, с тобой слетаю, — решила Судьба. – Мне и самой интересно на свои узоры взглянуть с высоты птичьего полета.

Планер взмыл, и поле вмиг отодвинулось, стало маленьким, как лоскутное одеяло. И вдруг увидела Люся, что там, внизу, словно мозаика цветная, а из нее целые картины складываются. Увидела она в узорах и людей, и деревья, и птиц невиданных, и большие города, и дальние страны. И вроде даже себя увидела, танцующую при луне, на берегу какого-то дивного водоема. Она и не помнила, когда в последний раз вот так танцевала.

— Вижу! Вижу узоры Судьбы! – ликующе крикнула она. – Господи, счастье-то какое!

— Это все твое! – прокричала ей в ухо старуха Судьба. – Твоя судьба, раз ты ее такой видишь!

Тут Люся спохватилась – где ж ее линия жизни проходит? И вдруг поняла, что линия жизни у нее расширилась невероятно, и туда входит и все разноцветное поле, и еще другие поля, и прилегающие холмы, и паутинка тропинок, разбегающихся в разные стороны…

Она посмотрела в будущее и увидела, что полоса тумана скоро закончится, а там, впереди… океан! Огромный, синий, искрящийся, бескрайний!

— Это – цель, — разъяснила старуха. – Все капельки стремятся слиться с Океаном, чтобы почувствовать себя Единым Целым!

— А как к нему прийти? – спросила Люся, и вдруг сама увидела: все, абсолютно все тропинки и дороги в конечном итоге выходили к Океану.

— Правильно понимаешь, — подтвердила старуха, словно угадав ее мысли. – Выбирай самую симпатичную тропинку, чтобы шагать радостно было – и вперед, к цели! Радость жизни – вот твой единственный ориентир. Океан тебя ждет, даже не сомневайся. Он всех ждет.

«Интересно, а корабль с алыми парусами там будет?», — подумала Люся.

И не успела мысль до конца довести, а на синей глади океана уже появился, откуда ни возьмись, белоснежный корабль, и паруса были самые что ни на есть алые – как придумалось!

— Откуда он нарисовался? – ахнула Люся.

— Ты и нарисовала, — засмеялась Судьба. – Тому, кто поднимается выше страхов и сомнений, вся картина открывается, целиком! Вот тогда человек сам может рисовать узоры своей судьбы! Все, что захочет!!!

И Люся тоже засмеялась, раскинув руки, как крылья. Теперь линия жизни была ей совершенно ясна.

 

 

 

 

МАЛЕНЬКИЙ ТАНК

На одном лугу обитали, плодились и занимались повседневной разумной деятельностью разные существа: целеустремленно копошились муравьи, пиликали на скрипочках кузнечики, опыляли цветы бабочки, собирали нектар пчелы, рыли норы суслики. Все занимались своими делами и пребывали в благостной гармонии, пока не появлялся Маленький Танк. Откуда он взялся, уже никто и не помнил, да и что поделаешь, если он с незапамятных времен поселился тут, на лугу? О нем не разговаривали, его просто боялись.

А Маленький Танк, между прочим, вовсе не желал, чтобы его боялись. Напротив, он активизировался и проявлялся только тогда, когда нужно было прийти на помощь. Ему, с высоты своей башни, было хорошо видно, кто в ней нуждается.

То и дело на лугу раздавался чей-нибудь панический писк: «Атас! Танковая атака!», и тогда все бросали свои дела и старались поскорее разбежаться и спрятаться, чтобы не попасть под гусеницы. А что? И такое бывало! Ведь танк, спеша на помощь какому-нибудь муравьишке, проезжался по сусликам и кузнечикам, даже не замечая этого. Нет, он, конечно, и сусликам помогал, если нужно, и кузнечикам, но почему-то больше всего беспокоился о муравьях.

Муравьев же столь пристальное внимание напрягало и утомляло. Тем более что помогая одному муравью, танк нередко походя давил других. Да и помощь-то была какой-то… тяжеловесной. После такой помощи еще надо было отдышаться.

И вот однажды, когда Маленький Танк отдыхал, к нему явилась делегация муравьев. Танк думал, с благодарностями, оказалось – вовсе нет.

- Уважаемый танк! Мы, муравьи, тебя признаем как исконного обитателя луга и потому не настаиваем на твоем категорическом выселении. Но от всей души просим: не приближайся ты к муравейнику! Выбери себе местечко, где никто не живет, и катайся там себе на здоровье. А нас оставь в покое, сделай милость.

Танк сначала опешил, а потом ужасно огорчился.

- Но я же не просто так! Я исключительно с благородными целями! – стал объяснять он. – Я чтобы вам помочь!

- Так оно конечно… мы понимаем. А только урона от тебя для нас куда больше, чем пользы. Ты сам посуди: мы маленькие, ты большой. Ты пока одного спасешь – сотню задавишь. А гусеницы твои так луг перепахивают, что нам потом дороги восстанавливать месяцами приходится.

- Но зато я вижу, чего вы не видите, — возразил танк. – Мне сверху-то виднее, где, кому и когда требуется танковая поддержка. У меня башня!

- Набекрень у тебя башня, — угрюмо сказал самый старый муравей. – Да ты и вовсе безбашенный бываешь, когда прешь, как танк. Хотя, впрочем, ты и есть танк…

- Но я не со зла! Я так-то мирное существо! – обиженно пропыхтел танк.

- Мирное, мирное… верим! Только какая нам разница? В общем, мы свое слово сказали. Не нуждаемся мы в твоих наездах, так и знай. Совесть имей, да?

И муравьи длинной вереницей потянулись назад, к муравейнику. А танк сначала сильно обиделся, а потом рассердился. Он взревел всеми двигателями и на полной скорости помчался прочь от луга – только треск стоял да ошметки из-под гусениц летели.

Долго ли, коротко ли, а прибыл он на полигон, где обитали другие танки. Они оказались куда больше по размеру и выглядели очень внушительно.

- Эй, малыш! Ты откуда тут взялся? – спросил пятнистый изящный француз по прозвищу «Леопард».

- С зеленого луга, — ответил танк. – Я там живу.

- Танки не живут на лугах, — усмехнулся стремительный Т90 МС по прозвищу «Тагил». – Мы обитаем в ангарах, вот на этом полигоне. Да и размеры у тебя какие-то… не танковые. Мелковат ты для нашей породы, вот что я скажу.

- Ай, я вас умоляю! – вмешалась широкая израильская «Меркава». – Оставьте ваших нападок, ребенок еще имеет вырасти! Малыш, не слушай этих глупостей, я сама тобой займусь, и шоб эти поцы были здоровы!

Поначалу танк обрадовался. На полигоне было интереснее, чем на лугу, да и забот поубавилось. Старшие следили, чтобы он всегда был заправлен горючим, вычищен и снабжен всем необходимым. На ночь ему определили место в ангаре, а днем учили его тактике и стратегии.

- Ведь почему ты с луга сбежал? Потому что там нет ни простора, ни размаха! –втолковывал ему могучий «Оплот-М». – Уважающий себя танк должен выбрать достойную цель. А оказывать помощь муравьям – это, сынок, не танковое дело! То ли дело на полигоне? Выбрал мишень, прицелился – и пли!

- Танковая атака – это напор, мощь, стремительность, ускорение и устрашение! – вторил «Тагил». – «Броня крепка, и танки наши быстры» — слышал такое? Это, брат, про нас! «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход…»! А твоя броня крепка? Ты готов к яростному походу?

- Ему надо еще немного подрасти! – говорила заботливая «Меркава». – Он не то что на танк – даже на танкетку пока не тянет!

Это было так. Броня была крепка, мужества хватало, и блеск стали наблюдался. И даже яростный поход у него особых возражений не вызывал. Но вот подрасти мы маленького танка никак не получалось: как был маленький, так таким и оставался. И, если совсем уж честно, среди танков он тоже не чувствовал себя своим. Теперь Маленький Танк умел напролом переть через разные препятствия, преодолевать рвы и заграждения, лупить по мишеням и сметать все на своем пути, но при этом не чувствовал особого удовольствия. Ну, может только когда хвалили за удачный выстрел, да и то поначалу, а потом привык. Все чаще он отползал на край полигона и там грустил в одиночестве. Однажды там его и нашла «Меркава».

- Ты опять тут, шлимазл? Что башню повесил?

- Да нет, все в порядке, — встрепенулся Маленький Танк. – Просто… просто…

- Просто ты не на своем месте, — закончила за него «Меркава». – Ты не боевой, и в этом все дело. Мы, танки, созданы для военных действий и героических побед. А ты – нет.

- Я стараюсь, — уныло произнес Маленький Танк.

- Старайся, не старайся, а все равно видно: не танк ты, не танк. И даже не танкетка. Ты кто-то другой.

- А кто же я?

- Кому же это знать, как не тебе? Броня – это внешнее, это защита. А вот что у тебя внутри? Чего оно хочет?

- Оно хочет на луг, — прислушавшись к себе, прошептал Маленький Танк. – Спасать муравьев… Но они почему-то меня отвергают.

- Разберись с этим, — посоветовала «Меркава». – Думаю, пришла пора определиться, кто ты, с кем ты и к чему стремишься.

И «Меркава» помчалась по своим бронетанковым делам, а Маленький Танк впал в ужасную тоску. Легко сказать: загляни в себя! А вот как это сделать?

Он и не заметил, как кто-то присел на его башню.

- Апчхи! Апчхи! – этот «кто-то» ужасно щекотал дуло, и хотелось чихать.

- Ну хватит уже, — недовольно сказал «кто-то». – Я не могу держать равновесие, когда все сотрясается.

- Привет, — сказал Маленький Танк. – Вы, кажется, птица?

- Тебе не кажется. Я и есть птица из семейства Врановых. А зовут меня Галка. Можно Галочка. Теперь ты представься.

- А я… я… Я не знаю, кто я, — смущенно сознался Танк. – То есть я думал, что я Танк, но тут выяснилось, что не совсем танк. Или даже совсем не танк. Говорят у меня внутри, под броней, кто-то сидит. Но я не знаю, кто там.

- Так давай посмотрим! – предложила Галка.

- Но мне трудно самому в себя залезть, — растерянно сказал Танк. – Это так неудобно – рассматривать, что у себя внутри…

- Ох и дурной ты! – воскликнула Галка. – Зачем же самому? Ты раскрой люк, а я посмотрю и все тебе расскажу.

- Да? Так можно? Ладно я сейчас!

Но люк не очень-то спешил открываться. Его края словно прикипели друг к другу, даже Галка удивилась:

- Когда же ты в последний раз заглядывал в свой внутренний мир?

Маленький Танк попытался вспомнить, но так и не смог. Галке пришлось долго долбить клювом край люка, чтобы ржавчина отлетела. Наконец, люк распахнулся, и…

- Темно, — сказала Галка. – Темно и пусто.

- Выходит, я темный и пустой? Я никто?

- Погоди. Не мешай. Здесь явно кто-то есть. Он затаился, но я слышу, как он дышит. Эй, ты! Выходи не свет!

- Не могу! Боюсь! – послышался тоненький голосок из танка.

- Чего боишься?

- Окружающего мира! Там опасно!

- Да не особенно. Тем более сейчас ты под моей защитой, а я очень опытная Галка. Мы, Врановые, славимся умом и мудростью, про нас даже в сказках рассказывают. Так что не бойся, не обидят. Ну выходи, познакомимся!

Послышалась возня, а потом из самого дальнего из самого темного закоулка показался… муравей.

- Здравствуйте. Я – Маленький Танк.

- Ты??? Танк??? Ой, не могу! – и Галка расхохоталась на всю округу. – Разве танки такими бывают? Ты – муравей!

- Я – муравей? – растерянно произнес Маленький Танк, озирая собственную броню у себя под ногами. – Не может быть…

Галка мигом подскочила, долбанула по броне клювом, и она с грохотом рассыпалась на мелкие осколки – муравьишка кубарем полетел вниз, в траву. Галку это развеселило еще больше.

- Да, ты – муравей,- отсмеявшись, подтвердила Галка. – Самый муравьиный муравей. Что я, муравьев не видела???

- Но муравьи маленькие, а я – большой! Сильный, мощный, смелый, спешащий на помощь!

- Думаю, тебе хотелось бы таким казаться. Но на самом деле ты мелкий, робкий и полный страхов. Наверное, в родном муравейнике тебя часто обижали, и ты решил нарастить броню, завести башню и прочие устрашающие приспособления. Придумал себе образ, который будет отпугивать обидчиков еще на дальних подступах, и очень ловко всех обманывал.

- Я не обманывал! Я и правда спасал других муравьев!

- Похоже, спасая других, ты каждый раз видел в них себя. Маленькие такие, беззащитные… Интересно, а они-то хотели спасаться?

Муравей задумался: а правда, хотели ли они спасаться? Но ведь он их не спрашивал! Каждый раз, заметив непорядок, мчался туда, чтобы восстановить порядок. И обычно получалось так, что ему были вовсе не рады!

- Я не знаю, — пискнул муравей. – Меня как-то не особенно принимали. Даже побаивались…

- Еще бы, — саркастически каркнула Галка. – А ты бы не испугался, если бы сейчас на тебя надвинулся танк?

Словно в подтверждение ее словам, раздался тревожный грохот, и из-за кустов вывалил «Оплот-М». Его гусеницы бешено перемалывали грунт, а башня рыскала во все стороны. Поодаль дорогу пересек «Тагил», бодро пересек овраг и углубился в лес. Галка схватила муравья в клюв и перенесла на дерево – от греха подальше.

- Раздавят – не заметят, — сердито буркнула она. – Дураки железные…

- Наверное, меня ищут, — предположил муравей, едва оказавшись на ветке. – То есть не этого меня, а того меня… ну, мою оболочку. Маленький Танк. Который рассыпался.

- Так ты все-таки танк? Или…?

- «Или», — глубоко вздохнул Муравей. – Ты, Галочка, права: страшно быть маленьким и беззащитным. А когда я придумал себе броню и сделался больше всех, свои меня бояться начали. Так что и от муравьев отстал, и к танкам не прибился. Что же мне делать?

- Возвращаться к своим, — категорично заявила Галка. – Нужно наращивать не внешнюю силу, а внутреннюю. Хочешь помогать – ради бога, только ты сам себе сначала помоги! И знаешь… лучше быть Великой Галкой, чем Мелким Орлом.

- Лучше быть Великим Муравьем, чем Маленьким Танком, — догадался Муравей.

- Правильно, — одобрила Галка. – Только так и нужно! Отнести тебя на твой родной луг?

- Не стоит, — поразмыслив, ответил Муравей. – Я должен найти дорогу к своим сам. Иначе как я наращу внутреннюю силу?

- Тогда – в добрый путь! Увидимся! – прокричала Галка, вспорхнув с ветки.

- Обязательно! – кивнул Муравей и, поплевав на лапки, двинулся вниз по стволу – искать путь к родному муравейнику. У него еще было время, чтобы попробовать стать Великим Муравьем.

 

МОРЕ БЛАГОДАРНОСТИ

Девушка барахталась и кричала, беспомощно оглядываясь по сторонам. Волнение было нешуточное – того и гляди, захлестнет. Девушку все дальше относило от берега.

- Ой-ой-ой, тону! Спасите! Помогите!

Вдруг откуда ни возьмись протянулась Рука Помощи. Как известно, она умудряется появляться в самые критические моменты, главное, не пропустить ее появление и не оттолкнуть по глупости и недоразумению.

- Что случилось, девушка? Держите Руку Помощи. Цепляйтесь за меня! И прекратите так надрываться, вы же последние силы теряете!

- Вы не понимаете! Я тону в Море Горя!

- Откуда же здесь Море образовалось? На карте здесь обозначена Цветущая Поляна и Медовое Разнотравье. Но пахнет вовсе не медом, а солью и гниющими водорослями. Горький запах, неприятный.

- Это мои слезы, я столько наплакала. И, поверьте, они очень, очень горькие! И захлебнуться в них очень даже легко. Я уже обессилела и почти сдалась!

- А вот сдаваться никогда не следует. Держитесь крепче! Давайте вот сюда, к этому островку! Выбирайтесь скорее на сушу, я вам помогу! Все, сидите пока тут, обсыхайте на солнышке. Эй, эй, вы, никак, опять плакать собираетесь?

- Так стра-а-ашно же! Я ведь чуть-чуть ко дну не пошла! Оно ведь бездонное, это море!

- «Чуть-чуть» не считается. Вы уже спасены, — успокоила ее Рука Помощи. – Хорошо, что вы так громко кричали, иначе я могла бы просто не успеть. Всегда меня зовите, хорошо?

- Хорошо, буду звать, — пообещала девушка. – А вы где живете?

- Я? – удивилась Рука Помощи. – Да везде! Главное – позвать как следует, а уж я протянусь, даже и не сомневайтесь! Ну ладно, до свидания, мне пора – а то вдруг еще кому-нибудь в этот момент помощь нужна?

- Стойте! Погодите! А мне что, на этом островке оставаться? В Море Горя? Я же тут умру!

- Это уже не ко мне, — сочувственно ответила Рука Помощи. – Призовите Здравый Смысл. Он умный, он подскажет, что дальше делать.

И рука помощи исчезла. Девушка уже собралась было снова зарыдать, но передумала: островок был совсем маленький, того и гляди смоет волной.

- Так, никакого волнения! Успокоиться и призвать Здравый Смысл, — приказала себе девушка. – Здравый Смысл! Появись, пожалуйста!

Здравый Смысл не заставил себя долго ждать.

- Раз знакомству! – поклонился он. – Впрочем, кажется, мы уже встречались?

- По-моему, да. Хотя, если честно, довольно редко. У меня на первом месте Эмоции, а у ж потом Здравый Смысл.

- Ох уж, эти мне Эмоции! – покачал головой Здравый Смысл. – Такие несдержанные, такие противоречивые! Но раз уж вы обратились ко мне, давайте общаться! Чего вы от меня ожидаете?

- Я ожидаю, что вы подскажете мне, как выбраться с этого необитаемого острова, — сообщила девушка.

- Ну что ж, давайте рассуждать вместе, — предложил Здравый Смысл. – Вы находитесь на островке размером с небольшой чулан, на котором ничего, кроме песка, не наблюдается. Стало быть, вариант «построить лодку или плот» отбрасываем сразу. Средств связи, как я понимаю, у вас нет. Запасов воды и продовольствия тоже нет. То есть вариант «сидеть и ждать, пока случайно заметят и вывезут», нам тоже не подходит. Тогда остается только один вариант: вплавь.

- Вплавь??? – растерянно уставилась на него девушка.

- Так подсказывает Здравый Смысл, — скромно заметил Здравый Смысл.

- Тогда я точно умру, — безнадежно сказала девушка. – Мне ни за что не преодолеть Море Горя.

- Ах, так это Море Горя? А чьего, простите, горя? – уточнил Здравый Смысл.

- Так моего же! – удивленно глянула на него девушка. – Накопилось, понимаете ли… У меня была такая нелегкая жизнь! Моя душа все время плакала, плакала, и вот – получилось целое море.

- Но как-то же вы по нему плыли, раз попали на этот клочок суши?

- Не совсем плыла, — призналась девушка. – Скорее, я тонула. Хотя, в общем-то, я хорошо плаваю, но… Видите ли, в Море Горя очень горькая и тяжелая вода, она не держит, а наоборот – тянет ко дну. Я уже совсем отчаялась, когда появилась Рука Помощи и выдернула меня на этот остров. Она мне и посоветовала обратиться к Здравому Смыслу, то есть к вам. Все.

- Понятно, — кивнул Здравый Смысл. – Ну что ж, тогда я могу подсказать вам такой выход: поработать непосредственно с морем и сделать его воды благоприятными для плавания.

- Но как это возможно? Ведь Море Горя не на пустом месте возникло! У меня была очень тяжелая жизнь: меня не любили, наказывали, обижали, обделяли, предавали, оскорбляли, вышвыривали из жизни, и судьба у меня не удала…

- Сто-стоп-стоп! – остановил ее Здравый Смысл. – Если мы сейчас начнем вспоминать все, что вы считали плохим и нежелательным, то вы точно так и засохнете на этом островке, без еды, воды и надежды. Нет: если уж речь идет о выживании, Здравый Смысл подсказывает не копаться в прошлом, а думать о будущем.

- Да-да, — спохватилась девушка. – Правда, пить ужасно хочется. И есть тоже. Давайте поскорее думать о будущем!

- А в чем вам было бы приятно купаться? Подумайте, представьте…

Девушка напряженно задумалась.

- Хотелось бы плескаться в Море Любви. Но это нереально. Я не могу любить тех, кто причинил мне столько зла и боли. Да и они явно не из любви ко мне действовали. Увы, я не смогу превратить Море Горя в Море Любви.

- Согласен, — кивнул Здравый Смысл. – К чему себя обманывать? Да и не обязаны вы любить своих мучителей и терзателей. Нет так нет. Подумайте еще!

- Может, Море Прощения? Говорят, что прощать нужно и полезно. Но я не уверена, что могу их прямо вот так взять и простить. Скорее «нет», чем «да». Даже наверняка «нет»! Мне на это понадобится очень, очень много времени, и то не знаю, получится ли…

- Хорошо, что вы трезво оцениваете свои возможности, — одобрил Здравый Смысл. – Честность – великая сила. Можно годами заниматься самообманом, что, мол, «простил и отпустил», но рано или поздно правда вылезет наружу. И тогда глядь – а ты по-прежнему сидишь в какой-нибудь Луже Обид, или, того печальнее, в Море Горя.

- Тогда что мне же делать? – в отчаянии воззрилась на него девушка. – Здравый смысл, ну подскажи же, пожалуйста! Я уверена, что есть еще какой-нибудь способ спасения, только я его пока не вижу.

- Есть еще такое интересное чувство, как Благодарность, — подсказал Здравый Смысл. – Ты можешь не любить, не простить, но уж благодарна должна быть в любом случае. За то, что люди дали тебе определенный опыт. Научили, чего следует опасаться и как вести себя в разных ситуациях. Придали тебе ускорение и умение сопротивляться. За то, что узнала о существовании Руки Помощи, Которая Всегда Рядом. В конце концов, за то, что ты была вынуждена обратиться к Здравому Смыслу! Ведь если бы ты не оказалась тут, на этом островке, у тебя и стимула бы не было со мной встретиться.

- Это точно, — согласилась девушка. – Согласна, в чем-то даже хорошо, что все так случилось. И я уж точно благодарна судьбе, что осталась жива. Да, Благодарность – это то, что надо и что я реально могу сделать.

- Вот и займись, — посоветовал Здравый Смысл. – Не откладывай в долгий ящик. Времени у тебя, если честно, осталось не так уж много.

… Рука Помощи только что выдернула из неприятной ситуации одного хорошего человека и возвращалась обратно. И тут…

- Что такое? – приостановилась Рука. – Какие чудесные разноцветные блики! Какое благоухание! Что у нас тут по карте? А! Тут у нас вроде бы расположено Море Горя, образовавшееся на месте Цветущей Поляны. Но на Море Горя это совершенно не похоже!

И тут Рука Помощи заметила в волнах девушку. Она лежала на спине, раскинув руки, а глаза ее были закрыты. Впрочем, ока казалась совершенно довольной и умиротворенной.

- Помощь нужна? – на всякий случай крикнула Рука Помощи.

Девушка открыла глаза и заулыбалась.

- А, это вы! Я вас узнала. Нет, спасибо, помощи мне не надо, я просто отдыхаю.

- В Море Горя?

- Нет, что вы! – засмеялась девушка. – Я купаюсь в Море Благодарности! Оказывается, Благодарность – такая целительная сила! А если в нее окунуться с головой, то можно даже дышать, и дышится так легко, представляете?

- Охотно представляю, — подтвердила Рука Помощи. – Меня часто благодарят, это бывает приятно.

- Я вам очень, очень благодарна за спасение! – сказала девушка. – И Здравому Смыслу, и всем-всем-всем, кто меня когда-то обидел. Кажется, я их даже немножко любить начинаю. Ведь если бы не они, я бы и не узнала, что это такое – целиком погружаться в Благодарность. Я теперь совершенно не плачу, потому что счастлива!

- Все в жизни взаимосвязано, и ничего лишнего просто не бывает. Не уставайте благодарить, и будет вам счастье, — назидательно пробормотал на минуточку вышедший из нирваны Здравый Смысл.

 

 

 

 

ПОДРУГИ

ПОДРУГИ

Встретились две подруги – как всегда, на бегу-на лету. Притормозили, присели пожужжать немного.

- Ах, ты вся такая нарядная! Праздник какой-то?

- Да нет, на работу лечу, потому и нарядная. А ты чего вся в черном, как в трауре?

- И я на работу, потому и в трауре. Чего хорошего-то?

- А я работу свою люблю, так что у меня что ни день – то праздник.

- Нашла повод… Жизнь – полный мрак, радоваться нечему.

- Да ладно! С чего это она полный мрак? Наоборот – солнце, простор, аромат цветов!

- Ага, аромат… Только не цветов, а помойки! И не аромат, а вонь.

- Какой-то у тебя мрачный взгляд на жизнь…

- Ясное дело, мрачный! Ничего я от нее хорошего не вижу. Кручусь-мечусь, чтобы ноги с голодухи не протянуть, а толку мало. Обидно, да?

- А мне и самой хватает, и делюсь со своими, и еще про запас остается. Я на мир не в обиде!

- Так ведь при этом еще того и гляди прихлопнут или задавят. Люди такие злые!

- А мне добрые попадаются… Ухаживают, помогают. Ну, а если что – так я за себя постоять могу, все знают, что меня лучше не сердить.

- А меня никто не слушает! Отмахиваются от меня, гонят, морщатся… назойливая я, говорят…

- Ну, мало ли что говорят! Тебе-то какая разница? Мне вот, например, и слушать-то некогда, что там про меня говорят. Я дело делаю, только успеваю с места на место перелетать.

- Ну и надо оно тебе, так вкалывать? За что? Для кого?

- Да для себя. Мне в радость!

- В радость ей… Что вообще в этом мире может быть в радость? Оглянись – кругом сплошная помойка!

- А я когда оглядываюсь – везде цветочный луг.

- Как же, как же, луг… Чернуха одна! Тошнит уже от всего этого убожества.

- Да вот слушаю я тебя и удивляюсь: мы с тобой вроде как в разных мирах живем, подруга. Одними дорогами летаем, а видим по-разному.

- Это потому что ты идеалистка, тебе все медом намазано, а мне… Эх, да что там говорить, вся жизнь – сплошное дерьмо! Ладно, пора мне. Надо торопиться, а то всюду опоздаю и голодная останусь.

- Ну, и мне пора, до заката еще смогу три захода сделать! До встречи, подруга!

И муха, нервно потерев лапки, расправила крылышки и полетела к мусорным бакам. А пчелка, расправив крылышки, помчалась к липам – они как раз начали цвести, и от них шел нежный аромат свежего нектара, который пчела твердо намеревалась переработать и превратить в душистый целебный мед.

 

 

ПРЫЖОК

Я дошла до самого края.

Я как-то пропустила момент, когда и без того не слишком благополучная семейная жизнь пересекла какую-то незримую черту, за которой была только пропасть. Вот на краю этой самой пропасти я и балансировала из последних сил, стараясь удержаться, не сорваться и не совершить чего-то непоправимого. Впереди была неизвестность, позади – сплошной мрак и ужас, а на краю обрыва – я, заложница, и мне было страшно.

Как я оказалась в заложницах? Да как и миллионы других женщин: мечтала о крепкой семье и любящем муже, показалось, что нашла именно такого, а после свадьбы поняла, что он совсем не тот, каким казался. Расхожая история – пил и бил, оскорблял и ревновал, и надо было бежать от него еще тогда, но у меня на руках уже был малыш, и он все время болел, и я не работала, и… В общем, тогда мне не до этого было. А потом… Потом я стала заложницей ситуации. И родственники, и друзья, зная обо всем, искренне старались дать мне совет, и все желали мне добра.

- Ребенку нужен отец, — это я слышала так много раз, что выучила наизусть. С этим трудно было спорить – ну да, нужен…

- Ты не можешь опозорить семью разводом, — чеканила мама, и я впадала в чувство вины – как же сможет она, отличник народного образования, осознавать, что ее дочь создала семью «на троечку», значит, она неправильно ее воспитала?

- Мужик-то без тебя совсем погибнет… его ж только семья и держит… подумай, а? — тяжко вздыхала свекровь, и мне становилось стыдно: действительно, я ж его венчанная жена, имею ли я право вот так взять – и скинуть с себя свой тяжкий крест?

- Ну и кому ты будешь нужна с довеском? – вразумляла меня подруга Юлька. – Хороший муж в наше время – большая редкость, ты посмотри, сколько вокруг юных прелестных созданий, и все хотят замуж, а ты разведенка, да еще с ребенком на руках, шансов – почти ноль! А шило на мыло менять – оно тебе надо?

И правда, поднимался страх: а вдруг так и придется одной век вековать, самой сына поднимать, по принципу «я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик»? Или попадется еще кто похуже? У моего-то хоть руки золотые, когда не пьет, да и сына любит…

И я тянула с решением, сколько могла, пока не оказалась перед выбором: или прыгнуть и разбиться, или вернуться в свой привычный ад, где я живая, но заложница. И тут со мной заговорила сама Пропасть…

- Почему ты хочешь непременно разбиться? – услышала я.

- Я не хочу. Но выбора нет. Или назад, или вниз.

- Ну, если вниз – наверное, разобьешься. Хотя не факт! Ведь можно за что-нибудь зацепиться – за кусты, за корни, за выступ скалы.

- А вдруг не успею?

- Тогда выбери другую траекторию.

- А что, есть и другие?

- Конечно. Ты можешь прыгнуть вверх и посмотреть, что их этого выйдет. Или вообще перепрыгнуть через меня на другую сторону. Или построить мост.

- Я не умею строить мосты. Да и материала у меня нет. А «вверх» или «через» – боязно. Я никогда этого не делала!

- Ну и что? В аду ты тоже никогда не жила, но вот попробовала же – и ничего, привыкла.

- Не привыкла. Иначе бы я здесь не оказалась. А теперь мне уже все равно. Сына только жалко…

- А в аду его держать не жалко, да?

- Чего ты от меня хочешь?

- Да чтобы ты прыгнула! Ну хотя бы попробовала!

- Боюсь, у меня не хватит сил…

- Хватит, если ты по-настоящему захочешь что-то в своей жизни изменить. Помнишь стихи: «Есть упоение в бою и мрачной бездны на краю»? Ну так хватит упиваться своими страданиями, почувствуй упоение собственной смелостью!

Я подошла и опасливо заглянула в бездну – там клубился туман, ничего не было видно, я даже не смогла бы определить глубину. Может, три метра, а может, триста… Тогда я оглянулась назад. Там были все, и они смотрели на меня – кто осуждающе, кто с испугом…

- Ты безвозвратно разрушишь даже то, что имела! – зловеще пообещала мама.

- Ой, ошибку ты совершаешь, ой, ошибку! – запричитала свекровь.

- Разобьешься, сумасшедшая, костей не соберешь, — заплакала подруга.

- Давай, давай, еще прибежишь, на коленях приползешь, — пьяно ухмыльнулся муж, откупоривая очередной баллон «Охотничьего крепкого».

Это был край… И я вдруг поняла – если я не прыгну, я умру. Что бы там не оказалось, в пугающей меня неизвестности, это все равно будет лучше, чем там, за спиной. Сначала я аккуратно сняла с себя чувство вины, рядышком сложила стыд, неуверенность, сомнения, а сверху положила страх. Зачем они мне в свободном полете? Сразу стало легче, я даже засмеялась. А затем я покрепче прижала к себе сына, разбежалась – и прыгнула. Прыгнула не вниз, а вверх, потому что меня настигло то самое упоение, и я подумала, что хотя бы на несколько мгновений смогу испытать радость Свободного Полета.

И вдруг… Я поняла, что лечу! Да, да, да! Вместо того, чтобы камнем рухнуть вниз, я парила, и за спиной моей развернулись во всю ширину крылья. Я попробовала – они слушались, и теперь я могла лететь и на другую сторону, и налево, и направо, и вообще – куда захочу. Господи, откуда же они взялись?

- Крылья есть у всех, только многие даже не подозревают об этом, — шепнула Пропасть. – И к бездне жизнь и загоняет как раз для того, чтобы люди взлетели. А уж вверх или вниз – каждый выбирает сам…

 

 

СКАЗКА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Однажды она поняла, что жизнь не имеет никакого смысла, потому что где-то на жизненном пути она потеряла себя. А может, даже и не находила. Так и жила – по инерции да по привычке.

Если жизнь не имеет смысла, ее надо либо прекращать, либо менять. Она подумала и выбрала второе, потому что жила уже долго, и было жать потраченного времени. Но как менять жизнь – она не знала, и у кого спросить, не знала тоже, а потому печалилась, нервничала и металась. Так долго продолжаться не могло – нервные метания ни к чему хорошему не приводят. Хотя случаются и исключения – именно так и произошло на этот раз.

Однажды ей приснился сон. Во сне ей явился дворник дядя Вася с большой метлой, и укоризненно качая головой, спросил ее:

- Ты ничего не потеряла?

- Потеряла. Я себя никак найти не могу! – пожаловалась она.

- А ты где уже искала? – спросил дядя Вася.

- Дома искала – нету. На работе вроде тоже нету. И у друзей нету. Как будто бы не свою жизнь живу. Вот и получается: вроде я есть – но меня нет.

- А ты поищи там, где еще не была, — посоветовал дядя Вася. – Куда не ступала нога человека!

- Это где ж такие места водятся? – спросила она.

- А вот подумай, — загадочно сказал дядя Вася, сел на метлу и улетел. Только какой-то листочек, кружась, опустилась на коврик в прихожей.

Утром она сначала и не вспомнила про сон, но, выходя из дома, увидела на коврике валяется что-то. Подняла – а это цветной буклет, фото какой-то поляны в сумрачном лесу, по ней идут туристы с рюкзаками, сверху слоган: «Преодолей свою лень!», а снизу – «Измени жизнь к лучшему!». Она сунула буклет в сумочку и побежала на работу. И целый день думала: откуда же он взялся? Ну не из сна же! Хотя по всему выходило, что как раз из сна, ведь вечером она сама вытряхивала коврик и запирала дверь – не было там никаких полян, туристов и слоганов.

Время от времени она доставала буклет и рассматривала картинку. Особенно ей нравились слоганы. Ей очень хотелось преодолеть свою лень и изменить жизнь к лучшему! Только вот как? И в какой-то миг она вдруг поняла, что картинка невероятным образом изменилась. Туристы, идущие через поляну, скрылись в лесу – видно было только рюкзак последнего. Да не могло такого быть!!!

Она стала всматриваться, и вдруг… Мгновенное головокружение, может, даже обморок, – и мир вокруг изменился. Исчезли стены, столы и стулья, резко отодвинулся потолок, пол провалился, она почувствовала, что летит, потом мягкое приземление на все четыре точки, пятой кверху – она только ойкнуть успела.

Она стояла на четвереньках на зеленой траве, в которой свиристели кузнечики. Вокруг была поляна, дальше – дремучий лес. Над головой – синее небо, а в нем парила одинокая птица. Пахло цветами и хвоей. «Сплю. И это мне снится!» — решила она.

- Откуда ты, прелестное дитя? – спросил кто-то сверху.

Она обалдело потрясла головой и поднялась с четверенек. Перед ней стоял некто с метлой. Если бы дворника дядю Васю одеть в зеленые лохмотья, нахлобучить на голову гриб-поганку, вымазать землей и подпоясать пучком травы – было бы очень похоже. В общем, Старичок-Лесовичок.

- Позвал кто, али сама ищешь кого? – продолжал Старичок.

- Я тут случайно оказалась, — ответила она. – Как-то ненароком…

- И часто у тебя в жизни такие странности происходят? Когда случайно да ненароком?

- Да у меня всегда так, — созналась она. – Как-то само… Даже не знаю, как.

- Стало быть, ты своей жизни не хозяйка? – спросил Старичок-Лесовичок.

- Ну, как бы не очень, — застенчиво сказала она. – Я себя никак не могу найти.

- О! Ну, тогда ты по адресу, — обрадовался старик. – Сюда, в Лес Чудес, многие ходят по таким вопросам. Кто за счастьем, кто за любовью, кто за мудростью… А ты вот – себя обрести, значит?

- Значит, — подтвердила она. – А что это за Лес Чудес?

- Дык что тут добавить? – озадачился Лесовичок. – Оно и есть, чудесный, стало быть, лес. Потому как всякие чудеса здесь с людьми случаются. Вот, давеча туристы прошли, целая группа – за Синей Птицей Удачи отправились. Чтобы в природе понаблюдать, в естественных условиях.

- А может, я их догоню? – с надеждой спросила она. – Вместе, оно как-то не так боязно.

- Не, тебе туда не надо, — помотал головой Старичок. – Они-то себя давно нашли. У тебя другой маршрут.

- А какой? Не подскажете?

- Не подскажу, — с сожалением сказал Лесовичок. – Откуда ж мне знать, где ты себя потеряла? А знаешь что? Я тебе клубочек дам. Как в сказках положено. Он разговорчивый, веселый. Все какой-то спутник в дороге!

- Ладно, спасибо, давайте! Ой, какой пушистенький!

- Ну, бывай, девушка. Выбирай любое направление, куда душа подскажет – и удачи тебе.

С этими словами Старичок-Лесовичок оседлал метлу и махом исчез в зените.

- Как зовут? – мрачно осведомился клубочек, который она держала в руках.

- Ой! Правда, говорящий! – удивилась она. – Меня Маша зовут. А тебя?

- Не тебя, а вас, — поправил Клубочек. – Я постарше тебя буду. Так и зовут, Клубком. Пошли, что ли?

- А вы мне дорогу будете подсказывать?

- Еще чего, — сурово сказал Клубок. – Ты и так всю жизнь по чужим подсказками прожила. Начинай своей головой думать! А то как ты себя найдешь?

- Ну ладно, не сердитесь. Просто я совсем растерялась.

- Вот-вот, — ядовито подтвердил Клубок. – Маша-Растеряша. Это ж надо такой растерянной быть, чтоб себя потерять? Давай, определяйся.

- Тогда – вот сюда! – решилась она, засовывая Клубок в карман, и вскоре поляна исчезла из виду, а за ними сомкнулся густой лес.

Через какое-то время стало совсем темно. В лесу что-то потрескивало, ухало и завывало, и это не прибавляло бодрости и энтузиазма.

- Клубочек, миленький, а здесь волки есть? – спросила Маша.

- Здесь все есть, — коротко ответил Клубок. – Будешь бояться – сожрут. Так что лучше не бойся.

- Ой! Мне кто-то за пазуху залез! – взвизгнула Маша. – Ой, мамочки!

- Это я, Страх, — раздался писклявый голос из-за пазухи. – Не раздави смотри, я пока маленький.

- Ты чего это? Ты как там очутился? – спросила Маша, пытаясь вытряхнуть Страх из футболки.

- Я закрался тебе в душу, — сообщил Страх. – Страхи всегда закрадываются в душу, когда человек начинает паниковать.

Тем временем Маше удалось достать из недр футболки нечто мелкое, мохнатое, с огромными печальными глазами.

- Ничего ты глазастый! – подивилась Маша.

- Ага, у Страха глаза велики, — гордо пискнул Страх. – Давай дальше бояться? Тогда я быстро вырасту!

- Не хочу, — сердито сказала Маша. – Больно нужно мне за пазухой такую тяжесть таскать! Я тебя здесь оставлю.

- Ну не надо, — заныл Страх. – Я же так умру! Не бросай меня, я тебе пригожусь. Я другие страхи отгонять буду, скажу, что я уже в душе поселился, они и не полезут. Пожалуйста! Я полезный, я на опасности указываю…

- Ай, ладно, — решила Маша. – Лезь за пазуху, только смотри не расти! Клубок, куда дальше-то? Темно совсем.

- Не знаю я, куда, — ворчливо сказал Клубок. – Освети себе путь, вот и увидишь.

- Чем осветить-то? – запечалилась Маша. – У меня ни спичек, ни фонарика.

- О господи, ну что вы за народ? – вздохнул Клубок. – Зажги Огонек Надежды! Он любую тьму разгоняет. И главное – искать не надо, потому что он у тебя в душе!

- Надо же, — удивилась Маша. – У меня в душе такая полезная штука, а я и не знала… Сейчас поищу.

И через пару мгновений вокруг посветлело, потому что в экстремальных условиях Огонек Надежды только и ждет, чтобы кто-нибудь заглянул в душу.

- Пошли! – храбро скомандовала Маша. – А чтобы не страшно было, будем песню разучивать. «Вместе весело шагать по просторам», вот!

Спорить никто не стал. Они шли по темному лесу и голосили на три голоса «Вместе весело шагать…», и Большие Страхи, было собравшиеся из густой темноты, отступали, потому что не привыкли, что на них внимания не обращают. А потом чаща стала редеть, трава становилась все ниже, постепенно ее сменил мох, и вот под ногами захлюпало, лес кончился, и Маша поняла, что перед ней простирается необозримое болото.

- Приехали, вылезайте, остановка «Застойное Болото», — объявил Клубок.

- И что делать? – озадачилась Маша, прикидывая на глазок масштаб бедствия. – А обойти никак нельзя?

- Нельзя. Уж если ты в своей жизни такое Застойное Болото развела, тебе его и ликвидировать, — злорадно сказал вредный Клубок.

- Ну ничего себе, — испугалась Маша.

- Эй, ты что? – заверещал из-за пазухи Страх. – Не надо, а то я расту! Ты имей в виду: глаза боятся, руки делают! Начни через Болото гать прокладывать! Глядишь – и выберемся.

- Я не понимаю, откуда взялось это Застойное Болото? Как я его развела? – не могла поверить Маша.

- Если ты не хочешь ничего менять, привыкла сидеть и ждать, пока оно само как-нибудь улучшится, цепляешься за старое, отвергаешь новое – вот тогда Болото и появляется, — пояснил Клубок. — Ну давай уже, делай что-нибудь.

- Так, — прикинула Маша. – Топора у нас нет, деревья валить нечем. Крыльев тоже нет – не перелетим. Обойти, значит, не получится, так, Клубок? Это я все известные мне способы вспомнила. Значит, остается поискать неизвестные!

- Мудрое решение, — высунулся Страх. – Не бойся, я с тобой!

- Сиди уж, защитник, — усмехнулась Маша. – Как бы сейчас пригодилась дяди Васина метла!!! Мы бы сели – и перелетели. Ой! А ведь метлу мы и сами смастерить можем! У меня вот поясок имеется, а прутьев и палку мы на опушке найдем.

- А почему метла? – спросил Клубок.

- А мы ей болото осушать будем! Такое новое, нестандартное решение! – сообщила Маша и пошла собирать материал.

Метла получилась кривоватая, зато крепкая. Честно говоря, собирая прутья в метлу, Маша еще не очень представляла, что она потом будет с ней делать. Аэродинамические свойства метлы вызывали большие сомнения. Но когда работа подошла к логическому концу, вдруг в голову упала идея.

- Слушайте, ребята! – призвала Маша. – Я вот подумала: если я в жизни цеплялась за старое и отвергала новое – стало быть, надо все старое отмести и расчистить для нового путь. Я правильно говорю? Так вот говорят же: «Новая метла по-новому метет»? Ну и проверим!

- Ничего себе! – с уважением сказал Клубок. – Мудро! Не ожидал!

- А не страшно? – задал контрольный вопрос Страх.

- Ну, в Застойном Болоте погрязнуть страшнее, — ответила Маша и решительно взялась за Новую Метлу.

- Я отметаю все старое, ненужное, отжившее! – заявила она, делая первый взмах.

- Я расчищаю дорогу для всего нового, свежего, позитивного, — продолжала она, продвигаясь вглубь Болота.

- Мне надоело ходить только проторенными путями – я ищу новые! – ликовала Маша, потому что метла себя оправдала: там, где она прошлась, возникала вполне приличная, твердая и надежная дорога.

- Вперед! – гудел Клубок.

- Ура! В атаку! – пищал Страх.

Они и не заметили, как Застойное Болото осталось позади, и они очутились на другом берегу. Берег был твердый, желтенький, песчаный, и никаких болот впереди не наблюдалось. Впрочем, кроме песка, вообще ничего не наблюдалось. Бесконечные барханы – до самого горизонта.

- И куда же мы пришли? – спросила Маша, уже предчувствуя, что сейчас прозвучит что-то крайне для нее неприятное.

- Твоя жизнь, — флегматично проинформировал Клубок. – Пустыня Обыденности. Ты как жила? По инерции и по привычке. В глубокие отношения не вступала – страшно. От любви шарахалась – больно. Знакомства все поверхностные – скучно. Развлечения однотипные – привычно. Все предсказуемо!

- А как надо? – озадачилась Маша.

- Ярко. Сильно. Интересно. Бесстрашно. Не боясь ошибок, боли, разочарований! – мечтательно сообщил Клубок. – И везде открывать живительные источники Любви! Чтобы пустыня превратилась в цветущий оазис.

- Да что уж ты меня так? У меня были в жизни оазисы! – возмутилась Маша. – Пока я себя не потеряла.

- Ну-ну, — саркастически ухмыльнулся Клубок. – Оно и видно. Сплошные оазисы, до самого горизонта. Давайте предадимся неге под сенью струй. Немедленно.

- Насмехаешься? – с укором спросила Маша. – Иронизируешь? Ты лучше скажи, что делать!

- Засадить пустыню цветами, например, — тут же отозвался Клубок. – Напоить живительной Любовью. Ну хотя бы миражи создать, для начала!

- Миражи… Миражи – это мысль! – ухватилась за идею Маша. – То есть миражи – это как бы фантазии. Это можно попробовать! Хотя говорят же «бесплодные фантазии»?

- Ошибочка вышла! Фантазии не бесплодны, а бесплотны, между прочим. Но если их долго думать и вкладывать в них энергию, они уплотнятся и материализуются, — открыл тайну Клубок. – Между прочим, любой материальный объект начинается с бесплотной идеи! В начале было слово, ты что, забыла?

- Забыла, — созналась Маша. – Но попробую. А вы мне поможете придумывать Оазисы в Пустыне?

- Ну давай, интересно даже, — степенно согласился Клубок.

- Да вообще жесть! – загорелся Страх. – Я еще никогда миражи не придумывал, прикольно!

- Первая фантазия! – воодушевленно объявила Маша. – Я нахожу новую работу! Это большой молодой коллектив, где все очень творческие и любят тусоваться! И начальник – тоже молодой и современный! Я на работу каждый день бегу с радостью, потому что там интересно!

Пока Маша фантазировала, в воздухе возникло зыбкое марево, которое быстро сгустилось, потемнело и стало складываться в фигуры и предметы. Маша, по всему видно, еще не очень хорошо умела фантазировать, поэтому офисные столы получились кривоватыми, а люди – похожими, но начало было положено!

- А в холле – фонтан! – с восторгом объявила Маша.

- Молодец! Беги к фонтану! – похвалил Клубок. – Он хоть и придуманный, но уже вполне реальный!

Маша зашла в свою фантазию с некоторой опаской, но Страшок из-за пазухи ее подбадривал:

- Не дрейфь! Это ж твоя фантазия, что тут может быть опасного? Ты ж себе плохого не пожелаешь, да?

- Ты сразу другую фантазию думать начинай, — посоветовал Клубок.

- Я вышла замуж! За самого лучшего мужчину на Земле! И в ее окрестностях! И у нас родились дети. Двое. Нет, трое! И у нас большой дом в зеленой зоне. Сад, две собаки и кот. Вот я ребятишек во дворе на качелях качаю, собаки друг за другом носятся, кот на крылечке сидит, а муж тут же машину моет в гараже, на нас поглядывает. И нам всем хорошо, потому что мы друг друга любим! И еще яблоня наша зацвела!

На очередном бархане зашевелился песок, из него выстрелил зеленый росток, который быстро стал деревцем, заматерел-зазеленел, обзавелся почками. Почки тут же лопнули и превратились в яблоневый цвет. Распространился чудный аромат.

- Вот это фантазия! – восхитился Клубок. – Ничего себе энергия вложена! Считай, до материализации один шаг остался.

- За мной! – завопила Маша, влетая в картинку с яблоневым садом. – А теперь дальше! Путешествие в Африку, на сафари!!!

Оказывается, Маша сама не знала, какая у нее буйная фантазия. Когда кончился песок и под ногами пошла каменная россыпь, она сама не поверила, что Пустыня Обыденности позади. Маша обернулась – вместо пустыни теперь простирались сплошные оазисы, в которых били Фонтаны Любви и кипела жизнь. Пусть пока это было всего лишь миражом – но если вкладывать энергию, оно материализуется! Обязательно!

Маша бодро двинулась по каменистой гряде вперед. Но вскоре ее победный марш был прерван очередным препятствием: каменная града кончилась, а впереди раскинулось море. Вода в нем была какая-то неприятная, мутная и грязноватая – искупаться не тянуло.

- Охо-хо, опять приплыли, — завздыхал Клубок. – Это где ж ты, моя дорогая, столько обид-то накопила?

- Каких еще обид? – не поняла Маша.

- Ну так это ж Море Обид! – доложил Клубок. – Каждый раз, когда ты кого-то не простила, обиделась, вода прибывает. Похоже, прощать ты не особо стремилась?

- Да я обиды старалась просто забывать, — созналась Маша. – Но время от времени всплывает, конечно…

Словно в подтверждение, из пучин с шумом поднялись на поверхность две основательные склизкие коряги и тут же тяжело ушли на дно.

- Вот так я с ними и поступала, главное – вглубь загнать, — вздохнула Маша.

- Подавляла, значит? – встрял Страшок.

- Ну, стало быть, подавляла, — не стала спорить Маша. – Неужели вплавь придется? А я плаваю плохо.

- Может, есть другой способ? – с надеждой спросил Страшок. – Помнишь, как ты ловко с метлой придумала?

- Здесь ничего не растет, только камни. За спиной одни миражи. Из чего тут метлу делать? – закручинилась Маша. – Слушай, Клубок! А вот ты говорил, что если не простила, вода прибывает. А если простила?

- Не знаю, — озадачился Клубок. – Не видел, не слышал, не пробовал.

- Ну так давайте же попробуем! – возликовала Маша. – А то есть очень хочется, скорее бы куда-нибудь прийти уже, а тут это Море Обид… Только я не знаю, как правильно прощать. И кого? Всех сразу или по отдельности?

- Тут я тебе помогу, — оживился Клубок. – Вот смотри: тут ведь что главное? Виноватых не искать! Ты прими всю ответственность на себя. Обиделась, мол, осознаю, что себе же и навредила, Море Обид накопила, теперь расхлебаться не могу. Поняла? Давай, принимай ответственность!

- Я принимаю ответственность… — начала Маша, обращаясь к Морю Обид, и прежде, чем она закончила, откуда ни возьмись волны принесли неказистую деревянную лодку. – Ну ничего себе результат!

- Ты и не представляешь, какой результат приносит Прощение, — высказался Клубок. – Давай дальше! Теперь пойми, что все твои обидчики действовали из любви. Чтобы дать тебе возможность научиться прощать. А если ты не простила – ну так это уже не их ответственность, а твоя. Нет возражений?

- Нет, Клубочек, миленький. Ты во всем прав! – кивнула Маша. – Так оно и было!

- Тогда говори всем вместе и каждому в отдельности: «Я люблю тебя. Я благодарю тебя. Прости меня. Мне очень жаль».

- Подожди, а меня-то за что прощать? – удивилась Маша. – Я же их не обижала?

- Тут в другом дело. Они пришли тебе урок дать, а ты его выучить не захотела. Время у людей отняла. Обиделась на них. Есть за что прощение просить!

- Унизительно как-то, — засомневалась Маша.

- Да ты не бойся, переступи через свои страхи, — подсказал Страшок. – Вот брось меня на землю и переступи через меня.

- Ладно, — решилась Маша, вынимая страх из-за пазухи. – Вот, я переступаю через свой Страх Унижения. Ой, правда легче стало! Я сейчас еще разочек… И еще! Все, я готова.

И Маша, переступив через свой страх, легко и свободно закричала в небо:

- Слышите меня??? Всем, на кого я обижалась, я от всей души говорю: «Я вас люблю! Я вас благодарю! Простите меня! Мне очень жаль!».

И она кричала это раз за разом, и не сразу заметила, что море отступает, как будто начался отлив, и обнажается дно, на котором скопился разный давно похороненный мусор, и он начинает таять и испаряться под лучами солнца. А утлая лодчонка, напротив, увеличивается в размерах и превращается в белоснежную яхту.

- Ого-го-го-го! Я всех простила! Во мне не осталось обид! Я свободна! – кричала Маша, танцуя дикий танец на каменистом берегу.

- Может, пора занять места на кораблике, — деликатно напомнил Клубок. – Ты же, кажется, кушать хотела?

- Ой, правда, — опомнилась Маша. – Только как мы теперь поплывем, если воды не стало?

- Ты легкость чувствуешь? – спросил Клубок.

- Неописуемую, — похвасталась Маша.

- Ну так давай не поплывем, а полетим! – высунулся осмелевший Страшок.

- И правда! – обрадовалась Маша. – Все на борт! Свистать всех наверх! Скорость 25 узлов, полет нормальный!

- Ну, одурела девка совсем, — одобрительно заметил Клубок. – Теперь на человека похожа. А то вначале была прямо сосуд мировой скорби, честное слово!

Яхта взмыла под облака, как будто отродясь бороздила воздушные океаны. Маша, свесившись над бортиком, смотрела, как визу проплывают разные пейзажи, сменяясь, как в калейдоскопе. Там, внизу, были и города, и водопады, и ленточки дорог, и дивные озера.

- Твое будущее, — подсказал Клубок.

- Не страшно тебе с такой высоты смотреть? – поинтересовался заботливый Страшок.

- Мне теперь ничего не страшно! – засмеялась Маша. – Я теперь правда ничего не боюсь. Осталось только найти себя. И пообедать!

- Просим пассажиров пройти в каюту капитана, — вдруг раздался голос из громкоговорителя. – Просим пассажиров…

- Просят – надо идти, — сказала Маша, с сожалением отрываясь от созерцания своего Будущего. – Может, хоть покормят…

Она не ошиблась. В капитанской каюте был сервирован столик на двоих, и одно место было занято девушкой модельной внешности, в белоснежном брючном костюме и капитанской фуражке.

- Садись, — пригласила девушка. – Давай быстрее, а то есть очень хочется. И сразу на «ты», ладно?

Маша смело уселась на свободное место и улыбнулась девушке.

- Спасибо, я и правда проголодалась. Я Маша. А ты?

- А я – Мари. Похоже, правда?

- Ага. Ой, креветки какие вкусные! А моих товарищей можно покормить? Клубок, Страшок – обедать!

- Ты чего, мы это не едим! – раздались недовольные голоса Машиных спутников. – Ты ешь, ешь, набирайся сил.

- Устала? – весело спросила Мари.

- Да знаешь, как-то и не особенно, — с удивлением прислушалась к себе Маша. – Вроде столько событий, такой длинный путь, а силы есть! Но мне еще предстоит найти себя…

- И как ты это намерена делать? – еще больше развеселилась Мари.

- Пока не знаю. Но верю, что у меня все получится!

- А какая ты на самом деле? – не унималась Мари. – Опиши!

- ну, раньше я думала, что я робкая. Некоммуникабельная. Закрытая. Ленивая. Скучная. Обычная. И еще всякая…нехорошая. Но вот потом мне приснился дядя Вася, я попала в этот сон, и случились всякие волшебные события! И оказалось, что я совсем другая! Я умею преодолевать страхи, я нашла себе спутников и подружилась с ними, и я умею фантазировать, и с метлой у меня очень здорово придумалось… Энергии у меня опять же много. И вовсе я не ленивая, когда надо!

- Хороший портрет, — похвалила Мари. – Очень приятная девушка вырисовывается.

- Вот только внешность подкачала, — сообщила Маша. – Но это дело поправимое. Мне бы хотелось быть как ты: ухоженной, с модной стрижкой, с маникюром, в стильном белом костюме, и можно даже капитаном яхты!

- Ну вот и отлично! – обрадовалась Мари. – Ты нашла себя. Твой путь, можно сказать, окончен. Ты ешь, ешь, не замирай с открытым ртом.

- Как это я нашла себя? – захлопала ресницами Маша.

- Очень просто. Я – это ты, в недалеком будущем, — объяснила Мари. – Теперь ты – капитан своего корабля. И очень скоро у тебя появятся спутники. И тебя будут называть «Мадемуазель Мари», потому что ты будешь жить во Франции. И яхта, которую тебе подарит любимый муж, будет называться так же. Тебе нравится?

- Еще бы, — восхищенно сказала Маша. – Очень хороший сон. Я его постараюсь запомнить до мельчайших деталей.

- Ты думаешь, это сон? – засмеялась Мари. – Впрочем, вся наша жизнь и есть сон. О чем думаешь – то и снится. Так что даже возражать нет смысла…

- А если я проснусь и забуду? – обеспокоилась Маша. – Так ведь бывает?

- На, возьми вот это, — улыбнулась Мари. – Не разворачивай, дома посмотришь, ладно?

- Эй, девки! Освобождайте каюту – мне приборку делать надо, — провозгласил невесть откуда взявшийся дядя Вася, помахивая своей верной метлой. – Давай, доедай – приземляемся.

-… Машка, уснула, что ли? – тронула ее за плечо секретарша Оленька. – Очнись, до конца работы полчаса осталось. Может, кофейку сделать?

- Ага, что-то голова разболелась, — встрепенулась Маша. – Прямо ужас. Спасибо, Оля.

В руках она все еще сжимала буклет. Тот самый, который «Преодолей свою лень!» и «Измени жизнь к лучшему!». Она машинально развернула его – и обомлела.

Там, где еще недавно туристы пересекали лесную поляну, красовалась белоснежная яхта на синей морской глади, а на капитанском мостике, обнявшись и ослепительно улыбаясь, стояли две супермодели, две красавицы, два капитана – Маша и Мари. Ее «Сегодня» и ее «Завтра». Итог ее долгого путешествия вглубь себя. Ее приз в игре под названием «Жизнь».

 

 

⇐ Предыдущая38394041424344454647Следующая ⇒

Поделиться: