МИХАЛ МИХАЛЫЧ НА ЭТИКЕТКЕ И С ПОРТФЕЛЯМИ

Наверное, за последние годы это был самый весёлый юбилей. В московский Дом молодёжи к 60-летнему Михаилу Жванецкому пришли многочисленные именитые гости. И, разумеется, не с пустыми руками. Но подарки были необычными. Если одежда, то узбекский халат или китель с фуражкой капитана дальнего плавания. Если напитки, то только выпущенные в честь юбиляра. Самым оригинальным и вкусным (всем дали попробовать) оказалось вино “Михал Михалыч” с портфелем виновника торжества на этикетке. Целый ящик таких бутылок прислало крымское предприятие “Дионис”.

Нескольким гостям одновременно пришла мысль осчастливить писателя новым портфелем. Старый, с которым мы привыкли видеть его не выступлениях, за долгие годы изрядно поистёрся. Какая-то иностранная фирма подарила Жванецкому новый портфель с гарантией на следующие шестьдесят лет.

 

Весь вечер “на манеже” блистал тамада Александр Ширвиндт. На столах было всё – от “Абсолюта” до молочного поросёнка. Естественно, за счёт поклонников. То есть спонсоров. Как сказал юбиляр, никакой писатель, даже сатирик, даже получивший “Золотого Остапа”, премию “Триумф” и орден Дружбы народов, не смог бы выдержать такого финансового испытания в наше время.

Весь вечер было смешно, тепло и уютно. И никто не спешил уходить. Даже министры и депутаты. Потому что все знали – на десерт Михал Михалыч будет читать новые произведения. И он прочитал! Это было крепче “Абсолюта” и вкуснее молочного поросёнка. Пересказать невозможно, но по ТВ, возможно, покажут.

 

В.Ахломов.

“Неделя”, № 11, 1994 г.

_______________

 

Примерно всё так и было. Здесь ещё не упомянули, что Жванецкому подарили джип.

Но не в подарках счастье. Мы с Танюшкой были до того момента, пока не подошёл микроавтобус, отвозивший проживающих в “Пекине”.

На следующий день пришли в офис. Накануне договорились, что Михал Михалыч подпишет книги тем, кто изготовил перстень. В кабинете Жванецкого народ. Он спрашивает у меня имена, подписывает один экземпляр “Моей Одессы”, второй. Я собираюсь откланяться, Михал Михалыч спрашивает: “А тому, кто поднос делал? ” Отвечаю: “Пишите Юрию Сергеевичу Комратову”. – “А можно, я напишу просто Юре? ” – “Конечно, Михал Михалыч”.

 

Подписывает: “Юра, спасибо. Теперь я буду смотреть на себя”. Я через плечо Михал Михалыча заглядываю на автограф. Жванецкий: “Саша, от тебя такой перегар”. – “Так ваш юбилей отмечаем, Михал Михалыч”. – “Правильно. Давай ещё выпьем”.

Забыл написать, что на юбилее на всех столах стояло вино “Михал Михалыч” с фото Жванецкого на этикетке. Эта партия вина была подарена Жванецкому арендным предприятием “Дионис”, но кроме этого была ещё партия водки “ZHVANETSKY” Vodka 1840 ZWACK. Эта водка была только на некоторых столах. А основные запасы были в офисе. Разлита в фирменную плоскую фляжку и размещена в симпатичном таком картонном чемоданчике, в котором было ещё и две фирменные рюмки.

Вот эту водку и налили. Выпили. Михал Михалыч: “Саша, ко мне из Одессы приехали, чтобы обговорить проведение моего юбилея там”. – “Хорошо, Михал Михалыч, уходим”. Жванецкий распорядился, чтобы нам дали такой же чемоданчик (бутылка под номером 202).

Возвращаемся в гостиницу, собираемся и 8 марта отбываем домой. Позже Оля переслала мне магнитофонную запись вечера, я её расшифровал, добавил другие материалы по 60-летию Михал Михалыча и напечатал 21 том.

 

Г о д

 

Олег Леонидович Сташкевич мне неоднократно говорил, чтобы я готовил собрание произведений Жванецкого. Я не то, чтобы отнекивался, но отвечал, что меня Михал Михалыч об этом не

 

предупреждал. А какой смысл делать без его “добро”. Может он поручит это кому-либо другому, а я тут вперёд лезу.

Но выбор всё-таки пал на меня. В январе-феврале 98-го года Михал Михалыч вызвал меня для подготовки новой книги (или книг? ). Ехал – думал, что будет несколько совещаний по составлению книги.

Оказалось всё иначе.

Приехал, остановился в Театре. Мне была выделена комната, лежало новое постельное бельё.

Сходу позвонил Олегу: “Приехал, что дальше? ” – “Саша, бери из блоков произведения и начинай работу. Позже я приеду”.

В зале на шести больших столах разложил рукописи. Но что делать с ними? Мне нужна была хоть какая-то установка. А именно:

  – какой объём книги или нескольких книг?

– по какому принципу составлять – по датам или по темам?   

– вставлять ли в книгу то, что уже вошло во “Встречи на улицах”, “Год за два” и “Мою Одессу”?

– может, делать избранное или Михал Михалыч задумал собрание произведений, куда войдёт ВСЁ, написанное им?

В этих раздумьях меня и застал Олег. Поделился с ним. Олег сказал, чтобы я дождался Михал Михалыча и добавил, что со мной хотят встретиться два человека. Один – К.В.Душенко – литературный агент, представитель Станислава Лема в России (привожу по визитной карточке) собирает все известные крылатые фразы для своей книги, и я должен его проконсультировать, какие из них принадлежат Жванецкому.

Второй – А.В.Зоненко, кандидат технических наук, бывший военный, вышел в отставку и, как он потом мне рассказывал,

 

полгода лежал на диване, обдумывая, чем заняться дальше. Решил иллюстрировать с помощью компьютера произведения Михал Михалыча. Я и тогда не смог понять его мысль, а теперь тем более трудно конкретно описать её. Я спросил после всех его объяснений: “Чем конкретно могу помочь? ” Датировки произведений (в основном приблизительные, поскольку Михал Михалыч их не ставил) – пожалуйста. Произведения Михал Михалыча – пожалуйста, если он разрешит. Я тогда пришёл к выводу, что Олег его тоже не понял и передал мне в надежде, что я соображу. Одним словом, чем-то я ему помог, потом пришёл Жванецкий и Зоненко переключился на него, видимо, уговорил, и они ушли подписывать договор. Позже я не интересовался, получилось ли что-либо с ним, но мой жизненный опыт подсказывает: не всё чисто с этим товарищем.

К.В.Душенко действительно издал книгу, в которой даже выразил мне признательность за помощь.

Но вернусь к первому дню. Дождался Михал Михалыча. Он заглянул в зал, поздоровался, поинтересовался здоровьем, сказал, что сам приболел, поэтому близко ко мне не подходит, назвал сумму моего гонорара, пообещал впоследствие со мной выпить (это обещание он не сдержал) и повернул на выход. Ну нет, тут уж я его остановил и задал те вопросы по книге, которые меня мучили. Судя по реакции Михал Михалыча, он не был к ним готов. По крайней мере, ответил не сразу, а после продолжительной паузы. Состоялся следующий разговор:

– Михал Михалыч, сколько намечаете книг?

– Думаю, будет две книги.

 

 

– Как их разделить? Может, в одной произведения до перестройки, а во второй – после.

– Да, можно так.

– Какие произведения включать?

– Те, что не вошли во “Встречи на улицах”, “Год за два” и “Мою Одессу”.

– А если публиковались в “Магазине”?

– Включай.

– Какой объём каждой книги?

– Какой получится.

 Конечно, в неоднократно мною упомянутых трёх книгах Жванецкого были лучшие доперестроечные произведения. Поэтому составлять достойную им книгу было непросто. Намного легче со второй: написано много и нигде не опубликовано. Михал Михалыч

понимал трудности с первой книгой, поэтому дал мне карт-бланш: “Включай всё студенческое, наивное, даже то, что тебе не нравится”.

Ну и началась работа. Главное подспорье – мой каталог, в котором было всё: название произведения, год написания, где опубликовано, на какой странице и т.д. Каждое из произведений Михал Михалыча, хранящееся в его архиве, я брал, прочитывал, сверял по каталогу и соответственно откладывал.

Не всё из того, что я напечатал, было в архиве, поэтому по моей просьбе были привезены из квартиры Жванецкого все 25 томов, напечатанных мной. Приходилось из них перепечатывать нужные произведения. Причём, первые три тома, напечатанные в 1985-1986 г.г., оказалось, были утеряны, и я уже позже, из дома высылал произведения. А в 1999 году восстановил по просьбе Михал Михалыча эти тома и привёз ему.

 

Параллельно, конечно, ксерокопировал те произведения, которые были мне неизвестны. Из них позже составил 27 том.

Работа продолжалась дней 7. С утра и до вечера с перерывом на обед. Когда я сказал, что сделал всё, что мог, Михал Михалыч удивился: “Я думал, ты пробудешь у нас недели две-три”.

Михал Михалыч распорядился посчитать количество листов в первой и второй книге и уложить их в две большие папки.

В тот же раз окончательно договорился со Жванецким о его приезде к нам. Договорились на апрель месяц. Позже я узнал, что предполагалось следующее турне: 14 апреля – Каменск-Уральский, 15 апреля – Нижний Тагил, 16 апреля – Свердловск, ! 8 апреля – Челябинск.

 

 

Год, а п р е л ь

Сухов: “Ты как здесь оказался? ”

Саид: “Стреляли”.

(Х/ф “Белое солнце пустыни”)

 

Итак, после 11 лет Михал Михалыч приезжает к нам, но уже с единственным концертом.

Да больше и не требовалось, так как положение нашего комбината (замечу, градообразующего) к тому времени было аховое. Денег не платили. В ходу были так называемые слипы, по которым в двух-трёх магазинах города можно было отовариться. Несколько подобных магазинов было на территории комбината,

 

работники которого в течение смены только и были заняты обсуждением вопроса, где что “выбросили” (вот и термины пошли совковые), снова восстанавливался блат, чтобы в этих магазинах “достать” без очереди, “с чёрного кырыльца” (Михал Михалыч как-то на концерте получил записку: “Михал Михалыч, не надо писать новое – читайте старое помедленнее” – воистину всё пошло по новому кругу).

Поэтому мы, как никогда, раскрутили рекламу: наклеили афиши, радиостанция “Экофонд” давала объявления, я даже согласился на интервью по этому радио, позже Михал Михалыч прислал (по нашей просьбе) небольшое видеообращение к тагильчанам, которое неоднократно показывали по телевидению.

Снова запланировали проведение концерта в “Современнике”, надеясь, что в апреле месяце Михал Михалыч не замёрзнет на сцене. Я подстраховался, договорившись, что будут калориферы, договорился также о бане после концерта.

Каждый день звонил Столбову: как продажа билетов? Аншлаг, тем не менее, не вытанцовывался – 100-150 билетов не были проданы.

14 апреля Михал Михалыч выступал в Каменске-Уральском, а утром 15-го они должны были привезти Михал Михалыча к посту ГАИ, что на дороге в аэропорт “Кольцово”, а мы – подъехать туда на машине. Комбинатовская “Волга” уже стояла под парами.

 14 апреля утром после ночной смены я зашёл к маме попроведать, но на всякий случай позвонил домой и сказал тёще, где я нахожусь. Выпил у мамы за завтраком своего винца в качестве снотворного и уже одевался в прихожей, когда раздался звонок. Звонил Олег Сташкевич (тёща ему сообщила телефон):

 

– Саша, в Каменске-Уральском нас встретили очень плохо, поселили в гостинице без воды, концерт оплатить не могут – куда-то подевались деньги от продажи билетов. Приезжай за нами, мы здесь не хотим ночевать.

– Олег, я сейчас еду домой – там все телефоны, чтобы договориться с машиной. Перезвони мне через полчаса.

Приезжаю домой – тёща говорит: “Звонил Сташкевич, сказал, чтобы ты не приезжал”.

 Вот те на! Видимо, Олег Леонидович с Михал Михалычем восприняли мои слова как вежливый отказ. Что же делать? А в конце концов, что мне комбинатовская машина, если есть своя. Правда, непритязательная десятилетняя “шестёрка”, но на ходу. Нашёл на работе сына, сказал, чтобы срочно ехал домой.

Когда Илья приехал, всё ему объяснил. Илья: “Папа, конечно, поехали”. Танюшке в школу решил не звонить – будет волноваться,

лучше поставить её перед этим событием постфактум. Тёще сказал: “Надо помочь Михал Михалычу. Если уж он просит – значит, дело серъёзное”. Выпил водки – теперь уже, чтобы не заснуть, и пошли в гараж.

Поехали. Дорогу знаем только до Свердловска, а дальше не ездили. А от него ещё не менее 100 километров до Каменска-Уральского. Апрель. Подморозило. На дороге гололедица. Особенно это почувствовали в Свердловске. На красный останавливаемся, на зелёный колёса пробуксовывают (они у нас без шипов), я выскакивал и толкал машину.

От Свердловска до Каменск-Уральского тоже не разогнаться – заносит машину.

 

 

Часов в 7 вечера были в Каменск-Уральском. По телефону я не спросил Олега, в каком Дворце они выступают (думал, что город не очень большой, поэтому Дворец один, а в крайнем случае сориентируемся по афишам) и в каком часу, поэтому боялся, что после концерта Михал Михалыча с Олегом увезут куда-нибудь в баню – и пиши пропало.

Я ошибся: город оказался больше, чем я предполагал и, соответственно, Дворцов – тоже, афиш в городе не увидели, опрос прохожих ничего не дал. Но всё-таки нам повезло – один мужчина сказал, куда нам ехать.

Подъезжаем ко Дворцу. Илью оставил в машине, сам побежал внутрь. Слава Богу, концерт недавно начался (с задержкой на час) Показали гримёрную Михал Михалыча, захожу – Олег: “Саша, я же звонил, чтобы ты не приезжал”. Поговорили немного, подошёл Илья и мы с ним прошли в зал.

После первого отделения возвращаемся в гримёрную. Михал Михалыч: “Сысоев, я же сказал, чтобы ты не приезжал”. Ну что я мог ответить? Что я подумал, что они с Олегом решили будто я по-японски отказался, предложив перезвонить? Или ответить эпиграфом к этой главе?

После второго отделения в гримёрную набился народ за автографами, интервью, сфотографироваться, с предложениями в баню, отобедать и т.д. Михал Михалыч всё это стойко перенёс. От обеда и бани отказался.

Постепенно гримёрная освободилась. Заходит капитан-летун: “Михал Михалыч, мы ждём вас в нашей столовой”. Жванецкий достаточно резко: “Я никуда не пойду. За мной из Тагила специально приехал Сысоев, мы сейчас поедем к нему. В вашем

 

городе я не хочу оставаться. И ваша солдатская столовая мне не нужна”. Капитан стушевался, потоптался у дверей, вышел.

Через минуту заходит полковник. Чтобы описать эту сцену нужно перо Л.Н.Толстого, но где его сейчас найдёшь, придётся мне попробовать.

В общем, заходит ну настоящий полковник. Выправка, рост, грудь в наградах. Речь его меня потрясла – мат клубился на устах: “Михал Михалыч, бл..., Михал Михалыч, бл..., мы уже третий раз греем, бл..., ждём вас, бл... Михал Михалыч, нашу часть расформировывают, бл... На нашем знамени, бл... расписались все, бл... последний – Розенбаум, бл... Михал Михалыч, бл... вы должны, бл... расписаться на знамени нашей части, бл...”. Ну живой персонаж “Баржи”.

Жванецкий от такого напора и такой речи оторопел, поворачивается ко мне: “Ну что, Сысоев, поедем к ним? ” – “Как скажете, Михал Михалыч”. Жванецкий уже полковнику: “Но только до 12 ночи, не больше”.

Выходим из Дворца. На улице две машины (одна из них – джип), не считая нашей. Полковник предлагает Михал Михалычу сесть в джип, но он отказывается: “Я поеду с Сысоевым”. Сначала заехали в гостиницу, забрали свои вещи, после чего кавалькада из трёх машин потянулась в часть. Ехали довольно долго. Наконец приехали.

Военные повели Михал Михалыча в штаб к своему знамени. Я с Олегом и Ильёй покурили у машины. Потом поехали в столовую.

Не знаю, как они служат, но гостей встретили хлебосольно. Было нас за столом человек 10: капитан, полковник, Михал Михалыч, Олег Леонидович, две-три женщины и мы с Ильёй.

 

Первый тост – за Жванецкого. Потом Михал Михалыч встал, представил меня и предложил выпить.

У меня адски болела голова. В основном я на неё не жалуюсь, но тут – просто невыносимо. Есть не хочу, пить не хочу, повернуть голову не могу – одна боль. Видимо смешал мамино вино, водку дома, пиво по дороге, плюс ночная смена и вся эта нервотрёпка. Даже не догадался попросить таблетку.

Просидели до 24. Верховодил, конечно, полковник. Рассказывал про самолёты, подарил несколько фотографий Михал Михалычу (позже он отдал их мне), потом стал уговаривать остаться у них ночевать, но тут Михал Михалыч был неумолим.

Встали из-за стола, снова впереди военные, мы сзади, ехали минут 30. Головная машина остановилась, все вышли. Полковник: “Михал Михалыч, бл... здесь моя власть кончается. Можно с вами сфотографироваться? ” Встали у машины, мы трое – в стороне. Сфотографировались. Попрощались. Погрузились. Разъехались.

Наконец мы одни. Михал Михалыч с Олегом на заднем сиденье. Едем. Михал Михалыч поторапливает Илью.

Я:

– Михал Михалыч, колёса не шипованные, гололёд, не будем торопиться.

Подъезжаем к заправке. Илья выходит оплатить бензин. Михал Михалыч что-то негромко говорит Олегу, тот мне: “Саша, я заплачу” – “Олег, у меня есть деньги”. – “Оставь. Я заплачу”.

Ехали до Свердловска часа два. Один раз останавливались – Олег давал Михал Михалычу таблетки. Михал Михалыч дремлет, иногда спрашивает, скоро ли Свердловск, недоволен низкой скоростью. Проехали несколько машин, “отдыхающих” в кюветах –

 

они торопились, я поворачиваю голову, говорю Олегу: “Олег, ты видишь? ” – “Вижу”.

Наконец вьезжаем в Свердловск. Так как решили заночевать в нём, ищем гостиницу. Но у кого спросить? 2, 5 часа ночи. Улицы безлюдны. Я в Свердловске знаю только 2-3 района, в остальных не бывал.

Останавливаемся. Михал Михалыч даёт мне свой сотовый. Звоню своему другу: “Венчик, мы на (называю) улице. Как проехать к гостинице? ” Веня объясняет.

Добираемся до гостиницы “Большой Урал”. Олег уходит узнать наличие свободных номеров, мы сидим в машине. Михал Михалыч сзади кладёт мне руку на плечо: “Сысоев, почему ты всё-таки приехал? ” – “Ну как я мог не приехать, если просили вы. Даже если потом дали отбой”. – “Спасибо тебе”.

Места были. Олег с Михал Михалычем уходят в гостиницу, провожаю их до администратора, договариваемся, что в 10 утра мы с Ильёй за ними приедем.

Мы, доехав до ближайшей к Венчику стоянке, поставили машину и пошли к нему. Шёл четвёртый час ночи. Позвонили домой, успокоили Танюшку. Посидели часок. Тут я догадался попросить у Надюши – Вениной жены – таблетку, заглотил её, запил сухим вином и легли спать.

Утром приехали к гостинице, позвонил в номер Жванецкого: “Михал Михалыч, мы внизу, Мне подняться помочь вам вынести вещи? ” – “Саша, я заболел. Концерт в Тагиле отменяется. Поднимись ко мне, обговори всё с Олегом”.

 

Поднимаюсь. Меня встречает Олег, проходим в холл гостиницы. Я в полной прострации: тысяча человек придёт вечером в “Современник”, а концерт отменён. Что делать?

Олег:

– Саша, давай перенесём концерт на лето”.

– Это нереально. Летом все по садам и отпускам – не соберём людей.

– Есть ещё один вариант. Если Михал Михалычу полегчает, есть окно послезавтра, но я не даю гарантий, что Михал Михалыч к этому времени выздоровеет.

– Давай остановимся на этом варианте. Олег, непременно информируй меня о здоровье Жванецкого.

Из номера Олега позвонил Столбову и сказал, что концерт переносится ориентировочно на послезавтра. Расстаёмся. Спускаюсь вниз. Илья: “Пап, что ты так долго? А где Михал Михалыч с Олегом Леонидовичем? ” – “Концерт отменили. Едем в Тагил. По дороге расскажу”.

Что я пережил за последующие двое суток – тут и Толстой отдыхает. Практически полностью провёл в кресле у телефона, никуда не отлучаясь. Масса звонков и мне и от меня. Олег звонил постоянно, говорил о здоровье Михал Михалыча, а также попросил передать в Свердловск сумку Жванецкого, забытую в багажнике. Нашли людей, которые ехали в Свердловск, передали через них эту сумку.

16 апреля в 2 часа ночи звонок в дверь. Смотрю в глазок – двое парней, с которыми не хотелось бы встретиться не только ночью на большой дороге, но и днём. Спрашиваю: “Что надо? ” – “Мишу”. Я в полном недоумении: “Какого Мишу? ” – “Жванецкого”. – “Нет

 

его, концерт отменён”. Боже мой, это что же, решили крутые ребятки с Михал Михалычем за жизнь поговорить, или в баню пригласить, или рэкетом заняться? Но как они меня вычислили? Фамилия моя звучала, но адрес не назывался. Потоптались, пошли к лифту.

Вечером того же дня звонит Олег: “Саша, Михал Михалыч чувствует себя сносно. Сегодня выступил в Свердловске. Приезжай завтра часов в 12”. – “Олег, в баню пойдём? ” – “Нет, только концерт и обратно в Свердловск, а оттуда – в Челябинск”.

Утром иду в гараж комбината, нахожу машину, которая едет за Жванецким, осматриваю багажник, в котором чего только нет и очень вежливо, чтобы не рассердить шофёра – они зачастую такие нервные – прошу его половину выложить, так как у Жванецкого багаж. Но шофёры, кроме того, что бывают раздражительные, ещё и упрямые, отвечает отказом. Ладно, поехали.

Я прихватил с собой два последних тома – 25-й и 26-й – чтобы отдать их Михал Михалычу, если опять приезд в Тагил сорвётся, ибо уже ни в чём уверен не был.

Приезжаем в ту же гостиницу. Поднимаемся наверх. Состояние предобморочное – а вдруг опять ситуация изменилась. Нет, слава Богу, Михал Михалыч в настроении, чувствует себя хорошо. Звоню из его номера Столбову и подтверждаю приезд, потом звоню на “Экорадио”, по которому Михал Михалыч даёт короткое интервью, которое тут же запускают в эфир.

Не успеваем выйти из номера – приходят двое свердловчан, организовывавших концерт Михал Михалыча в Свердловск. Оказывается, за рекламу по ТВ Михал Михалыч должен на нём выступить. Жванецкий отказывается, они ко мне: “Перенеси

 

концерт в Тагил на пару часов”. – “Ребята, да вы что? Мы и так уже перенесли на двое суток, а теперь ещё переносить! ” Михал Михалыч звонит на ТВ и обещает осенью дать интервью, конфликт гаснет.

Спускаемся к машине. Михал Михалыч просит открыть багажник, чтобы уложить сумку. Шофёр открывает. Ну что я ему говорил! Слушать надо Сысоева – он всуе не скажет. Жванецкий выговаривает шофёру за грязный и захламлённый багажник, тот начинает суетливо прибираться.

Наконец поехали. Тут у меня окончательно отлегло. Отдаю Михал Михалычу книги. Он их рассматривает, про последний 26 том спрашивает, что за шрифт. Объясняю, что Юра Гуров из Новосибирска подарил мне компьютер, и эту книгу я набрал уже на нём.

– А модем у тебя есть?

– Нет. Я компьютер использую только как печатную машинку.

– Олег, давай подарим Сысоеву факс. Я ему буду скидывать свои произведения.

Олег:

– Хорошо.

– Сысоев, ты согласен?

– Согласен, Михал Михалыч.

Из разговора в машине запомнились вопросы Жванецкого, почему лес повален. Отвечаю: “В мае 1994 года была мощная буря. Это – результат”. – “В театре билеты раскуплены полностью? ” – “Когда я уезжал сюда, билетов 100 были не проданы”. – “Ну вот. В каждом городе аншлаг, а в Тагиле – нет”. – “Михал Михалыч, комбинат не работает, люди деньги не получают”. Рассказал ему о слипах. Михал Михалыч хлопает меня по плечу: “Ну ладно, Саша,

 

успокойся”. Потом: “А где у вас горы? Говорят, Уральский хребет..”. – “Мы сейчас внизу, поднимемся вверх – увидим горы”.

Приезжаем в город за час-полтора до выступления. Раздеваемся. Проходим в зал. Прохладно. Несмотря на апрель, на кондиционеры, установленные на сцене. Михал Михалыч раздражён: “Кондиционеры выключить. Всё равно от них толка нет, от них все мои листочки разлетятся. Ну, Сысоев, если бы не ты, отменил бы концерт. Свитер есть? ” Столбов сбегал домой, принёс два свитера, Михал Михалыч один из них надел. Ну, с Богом.

Прозвенел звонок. Концерт начался. Зал был полон. Михал Михалыч в свитере и кожаной куртке выходит в зал. После объяснений по поводу своей одежды начинает говорить обо мне, заставляет меня встать – показаться залу.

Концерт прошёл отлично, Михал Михалыч в хорошем настроении идёт в гримёрную. Все хотят взять интервью, но я отдаю предпочтение “Экофонду”. Наконец, вытесняем журналистов. Остаётся пять-шесть человек, из них двое фотографы. Михал Михалыч: “Сфотографируйте меня с Сысоевым”. Встаю рядом. Жванецкий: “Саша, можно, я тебя обниму? ” – “Конечно, Михал Михалыч”. Вот такими нас и сфотографировали. Потом Михал Михалыч говорит: “Сысоев, ты обещал обед”. – “Михал Михалыч, дома уже всё готово” – “Тогда по машинам”.

Приехали ко мне, сели за стол, пообедали. Как раз в этот день были сороковины матушки Олега Леонидовича. Помянули её. Столбов ушёл в мой кабинет рассчитываться с Олегом, позже Виктор отдаст мне положенную мне сумму за концерт.

Перед отъездом Михал Михалыч отсчитал мне деньги на факс. Сейчас он стоит у меня. Правда, Михал Михалыч не скидывает мне

 

свои произведения на него, но с Олей я иногда созваниваюсь, и она мне кое-что присылает.

После обеда Михал Михалыч прилёг в моём кабинете на диван, мы с Олегом коротали время в ожидании машины. Она задерживалась. Ну что за напасть! Позвонил диспетчеру комбината, который по рации вызвал шофёра. Оказалось, тот был в гараже, менял какую-то деталь (у них всегда одна отговорка – наверняка занимался своими делами).

Вскоре машина приехала, мы проводили Михал Михалыча и Олега Леонидовича до неё, распрощались.

Позже я позвонил Олегу в Москву, поинтересовался, как прошли выступления в Челябинске, как себя чувствовал Михал Михалыч, не приболел ли после “Современника”. Нет, всё обошлось, всё хорошо.

Г о д

 

В конце февраля Олег позвонил мне: “Саша, надо приехать доработать книгу Михал Михалыча”.

Приехал. При взгляде на те две папки, что я подготовил в 1998 году, у меня сложилось впечатление, что Михал Михалыч так и не просматривал их.

За год у Жванецкого накопилось достаточное количество рукописей. Я снова засел за стол.

 

 

Отмечу, что это был канун 65-летия Михал Михалыча и я перед отъездом в Москву купил небольшую малахитовую шкатулку. Вечером Михал Михалыч зашёл в комнату, где я остановился. Я поздравил его с наступающим днём рождения и отдал шкатулку.

Дня через два-три ко мне зашёл Олег: “Саша, сегодня первая программа ТВ будет брать у Михал Михалыча интервью”.

Они действительно пришли и начали устанавливать в зале свою аппаратуру, поэтому я ушёл к себе, чтобы не мешаться под ногами.

Сижу, пью чай. Минут через 40-50 после начала съёмки крик Жванецкого: “Сысоев! ” Подхватываюсь, прибегаю. Михал Михалыч представляет меня съёмочной группе, показывает на выложенные книги и рассказывает, что это всё моя работа. Телевизионщики сделали стойку и начали меня допрашивать и снимать. Продолжалось это минут 15-20.

Через два дня я уехал обратно.

 

 

Год

В начале года мне позвонили из Свердловска и сообщили, что вскоре у них будет выступать Жванецкий. Я уж было собрался ехать, но за пару дней до этого позвонил Михал Михалычу и спросил, будет ли он в Свердловске. – “Нет, – причину не помню, – Саша, весной я тебя вызову на презентацию книжки”.

Жду. Накануне дня рождения Михал Михалыча прошла информация, что презентация 4-х томника состоялась. Думаю,

 

 

значит, не судьба. Однако в начале мая позвонил Олег Сташкевич и сказал, чтобы я с женой приехал к 17 мая.

Приезжаем, приходим в Театр. Пытаюсь выяснить у Ольги Максимовны – администратора, – в чём дело. Оно, оказывается, в следующем: 1 апреля в Одессе состоялся фестиваль телевизионных юмористических программ “Мастер Гамбс”, одним из победителей которого стал Михаил Жванецкий. Но вследствие болезни Михал Михалыч в апреле не смог приехать в Одессу.

И вот одесситы, по принципу “если гора не идёт к Магомету...” приехали в Москву для вручения Михал Михалычу приза этого фестиваля – “Двенадцатого стула”. Вручение должно было происходить в культурном центре Украины.

Поехали туда. Олег нас встретил, проводил в раздевалку и предоставил самим себе.

В холле стоят столы, официанты за ними. Сейчас пить или позже? – вот вопрос.

Знакомых лиц мало: Наташа Жванецкая, Р.Карцев, А.Ширвиндт, А.Бильжо, Ю.Рост. В основном, по-видимому, одесситы и члены ОДЕКОЛОНа (Одесская Колония в Москве).

Вскоре пришёл Михал Михалыч и все направились в зал.

Для начала выступил министр культуры Украины и посол Украины в России, которые вручили Михал Михалычу приз (он небольшой, сантиметров 10, позолоченный), потом одесситы-организаторы.

Как всегда – не меньше 3 кинокамер.

Потом с ответным словом выступил Михал Михалыч. Начал его с представления моей скромной персоны. Поскольку люди при этом стали вертеть головами, Танюшка мне шепнула: “Поднимись”.

 

Знал бы, что такое будет – отработал бы поклоны дома, а так, естественно, нелепо получилось. Покраснел, а кинокамеры – прямо в нос смотрят.. Приятно, конечно, что тут говорить.

Потом выступали Ширвиндт, Карцев – называю тех, кого запомнил. Окончательно – Михал Михалыч минут 40 читал свои произведения и серьёзные и смешные.

После этого – шведский стол. Нет, ребята, это всё-таки не моё (я этот стол имею в виду). Он хорош для знающих друг друга людей, которые постепенно общаются со всеми знакомыми и друзьями, параллельно выпивая и закусывая. Но мы с женой... практически нам не к кому подойти, поэтому подпирали колонну.

Пока к нам не подошёл Михал Михалыч. Я поблагодарил его за добрые слова в мой адрес, он в свою очередь: “Саша, завтра будь в офисе – я тебе подарю 4-х–томник и дам премию за его подготовку. И ещё у меня к тебе поручение: надо составить книгу под рабочим названием “Шлягеры Жванецкого”. – “Михал Михалыч, что в неё включать? ” Жванецкий смотрит на меня с сожалением: “Шлягеры”. – “То есть на мой взгляд”. – “Да, на твой. А я потом посмотрю и отредактирую”.

Я вам уже писал, уважаемый читатель, что такое счастье. Так вот и это – тоже.

Естественно, я начал напиваться, но Танюшка была начеку и вскоре мы шли с ней по ночной Москве. Погода отличная, настроение – лучше не бывает. Под это дело я прикупил чекушку, которой в офисе и завершил этот вечер.

На следующий день во второй половине (я даром время не терял – подбирал с Олей материалы) пришёл Михал Михалыч, вручил мне конверт с деньгами и четырёхтомник с надписью:

 

“Александр Анисимович, Танечка! Спасибо вам за всё! Здесь, Сашенька, много твоего труда! Если меня будут читать, то и тебя не забудут. Твой Жванецкий. 18.05.01”. На титульном листе: “Я благодарен Олегу Сташкевичу из Москвы, Сергею Шойгу из Москвы, Александру Сысоеву из Нижнего Тагила, Валентине Сериковой из Киева – моим друзьям, собирателям и вдохновителям этого издания. М.Жванецкий”.

Отдельно о четырёхтомнике. Как вы помните, основным условием составления книг было не включать опубликованные произведения. А в этом четырёхтомнике даже при беглом взгляде я обнаружил много опубликованных ранее произведений. Но! Включены, но не все. Причём, обойдены вниманием наиболее известные произведения. Я по этому поводу не спрашивал Михал Михалыча, но думаю, что на каком-то этапе он решил сделать полное собрание произведений, но, по-видимому, поручил включить изданные произведения не совсем компетентному человеку. Одним словом, получилось ни два ни полтора. Не выдержан принцип включения только неизданных, не выдержан принцип включения всех произведений. Повторяю, я Михал Михалычу не говорил об отношении к четырёхтомнику, да он меня и не спрашивал, но моё однозначное мнение: необходимо переиздание исправленное и дополненное.

Работу над “Шлягерами” я закончил в кратчайшие сроки и в октябре отвёз книгу Жванецкому.

Чтобы закончить тему книг, скажу, что кроме вышеуказанной “Моей Одессы”, четырёхтомника и “Шлягеров Жванецкого”, в своё время было мной подготовлено ещё несколько книг.

 

 

Как-то Средне-Уральское книжное издательство вышло на меня с предложением напечатать книгу М.Жванецкого. Я сообщил ему об этом, Михал Михалыч согласился, после чего я подготовил к изданию книгу и передал её Жванецкому. Но, видимо, дальше предварительных переговоров дело не пошло.

Позже составил книгу фраз Жванецкого. Кто-то предложил ему опубликовать книгу, в которой на каждой странице была бы только одна фраза. Но опубликована она не была.

По своей инициативе подготовил книгу произведений Михал Михалыча о женщинах.

С одной стороны, пришло самое желанное для каждого писателя время – только публикуйся. С другой стороны страшит перепроизводство. Как пример: массовый выход книг В.Высоцкого девальвировал, на мой взгляд, его имя.

Однажды Михал Михалыч сказал, что не хотел бы быть захватанным как дверная ручка. Возможно, именно с этим связан осторожный и взвешенный подход Жванецкого к изданию своих книг.

 

 

Год

 

Вот, наконец, я подошёл к последнему из описываемых мною лет. В начале января у Михал Михалыча угнали машину. Шума было очень много. Я не бросился со словами утешения, ибо понимал, что Михал Михалычу не до меня, тем более, что пресса как с цепи сорвалась – каждый журналист спешил отметиться.

 

Но однажды прочитал в газете, что у Жванецкого тогда забрали также рукопись книги “Автобиография”. Подумал: а вдруг это та книга, что я подготовил, только под другим названием, поэтому позвонил:

– Михал Михалыч, извините, прочитал, что забрали рукопись книги “Автобиография”. Это не та книга, которую я вам подготовил?

– Нет. Это журналисты всё напутали. Я им сказал про произведение “Автобиография”, а они написали про книгу.

В феврале, будучи в длительной командировке в Москве, посетил Театр (Михал Михалыч был в это время в Америке) и с помощью Оли набрал довольно много материалов, из которых впоследствие получилось два хороших тома – 34 и 35, которые и отдал Михал Михалычу в середине ноября, когда он выступал во Дворце Молодёжи Свердловска.

Михал Михалыч помог мне материально, сказал, что в декабре, возможно, я ему понадоблюсь, и второе отделение начал снова с рассказа обо мне, заставил показаться зрителям. Так что опыт поклонов у меня уже есть.

Концерт был замечательным. Жванецкий летом даром время не терял. Я насчитал позже два десятка неизвестных мне произведений.

Сфотографировался с Михал Михалычем и Олегом Леонидовичем для этой книги.

Уже конец декабря. Михал Михалыч меня не вызывает. Жду. Если поеду в Москву, то продолжу эту главу, если нет – на этом пока и остановимся.

 

 

* * *

Перечень томов М.Жванецкого, составленных мной в период с 1985 по 2002 г.г.

 1 том. “...потому, что думаю всё время...”, 1985 г.

 2 том. “...говорю...”, 1986 г.

 3 том. “...переживаю...”, 1986 г.

 4 том. “Встречи на улицах”, 1987 г.

 5 том. “8+8+8”, 1987 г.

 6 том. “Занавес раздвигается”, 1987 г.

 7 том. “Движение... движение...”, 1988 г.

 8 том. “Наш дом”, 1988 г.

 9 том. “Здравствуйте”, 1988 г.

10 том. “Занятия сатирой”, 1988 г.

11 том. “Осень, 1988”, 1988 г.

12 том. “Молитва”, 1989 г.

13 том. “Выход в свет”, 1990 г.

14 том. “Наш путь”, 1990 г.

15 том. “Человек года”, 1991 г.

16 том. “Парнас-2”, 1991 г.

17 том. “Ваш собеседник”, 1992 г.

18 том. “Тема – жизнь”, 1992 г.

19 том. “Автопортрет”, 1993 г.

20 том. “Без ретуши”, 1994 г.

21 том. “60”, 1995 г.

22 том. “Примерно так”, 1995 г.

23 том. “Интервью, 1995”, 1996 г.

24 том. “Интервью, 1996”, 1997 г.

 

25 том. “Всё будет хорошо”, 1997 г.

26 том. “Сатирик – это состояние кожи”, 1998 г.

27 том. “”Ваш, ваш и твой”, 1998 г.

28 том. “Разница во времени”, 1999 г.

29 том. “Они и мы”, 1999 г.

30 том. “Психотерапевт России”, 2000 г.

31 том. “Простые вещи”, 2001 г.

32 том. “Дар”, 2001 г.

33 том. “Миша”, 2002 г.

34 том. “Трели соловья”, 2002 г.

35 том. “История вкратце”, 2002 г.

 ...........................................................

 

Г.г.

 – Чего вы, чёрт возьми, хотите от меня добиться?

– Того, что хотел добиться друг моего детства Коля

Остен-Бакен от подруги моего же детства польской

красавицы Инги Зайонц. Он добивался любви.

И.Ильф, Е.Петров “Золотой телёнок”.

– Хер вам всем на рыло! – торжественно произнёс

 хозяин “Оффенбахера”. – Тащите так!

В.Шендерович “Вечное движение”.

 

Эта история случилась летом 1999 года, вернее, берёт своё начало. 25 июля ко мне в сад пришёл мой товарищ Миша Паршиков, чтобы помянуть Владимира Семёновича. Традиция у нас такая. Раньше в этот день я говорил Танюшке, чтоб меня не искала, и шёл к “высотникам”. Но в последние годы поминал в саду с Танюшкой или с кем-либо из заезжих товарищей.

Так случилось и на этот раз. Сели с Мишей на летней веранде, помянули, как полагается, и в процессе разговора Миша мне говорит: “У тебя какое-то чутьё на таланты: Высоцкий, Жванецкий, Златковский... А вот чьи бы книги ты в настоящее время напечатал? ” Я недолго думал: “Шендеровича”. Мне очень нравилась его передача “ИтогО”, вплоть до того, что записывал на

 

видеомагнитофон (теперь он появился и у меня) и несколько раз просматривал одну и ту же передачу.

Разговор бы этот забылся, но по осени я снова остался не у дел и подумал: а почему бы и не попробовать? Этакий каприз художника, у которого появилось свободное время.

Позвонил Злату и спросил у него телефон Шендеровича, а также попросил, чтобы он представил меня Виктору Анатольевичу (Златковский незадолго до этого иллюстрировал книгу Шендеровича “Московский пейзаж”), заочно, естественно.

Через пару недель позвонил Шендеровичу:

– Здравствуйте, Виктор Анатольевич. Моя фамилия Сысоев. Михаил Златковский рассказывал вам обо мне?

– Нет. Я отсутствовал в Москве, поэтому он до меня мог не дозвониться.

– Тогда я представлюсь. Я напечатал 5 книг Высоцкого, 29 книг Жванецкого и 3 – Златковского...

Я не успел договорить, когда Шендерович меня перебил:

– Достаточно. Я о вас наслышан. Что у вас ко мне?

– Вы не собираетесь издать “ИтогО”?

– Нет.

– Тогда я хотел бы это сделать.

– Понимаете, эта передача, во-первых, делается не мной одним; а во-вторых, она потеряет в напечатанном виде.

– Об этом можно поспорить. Про Высоцкого и Жванецкого тоже говорили, что при чтении их произведения теряют, тем не менее их книги выходят и пользуются спросом. Давайте попробуем. Мне нужны для этого видеозаписи “ИтогО”, начиная с первой передачи.

 

 

– Обратитесь к моему техническому директору, я её предупрежу, – называет номер телефона, после чего мы прощаемся.

Неоднократно звонил по указанному телефону: то ещё не пришла, то болеет... Однажды всё-таки разговор состоялся. Директор сказала, что записи сделаны на профессиональном видео, поэтому для бытового видео кассеты не подойдут, а переписать нет возможности.

Одним словом, с чего начал, к тому и вернулся: нулевой результат, если не считать счетов за межгород.

Ну что ж, придётся исходить из того, что есть. С сентября стал записывать и расшифровывать передачи “ИтогО”. До нового года получилось 15 передач. Набрал их на компьютере, сбросил на принтер, каждую передачу оформил рисунком Златковского. Юра Мелешенко сделал титульный лист. Переплёл.

Получилась достаточно симпатичная книга объёмом 174 листа. с названием “ИтогО”. Дал ей пятый порядковый номер в надежде, что всё-таки предыдущие передачи достану и напечатаю (Виктор Анатольевич сказал мне с которого года началась передача и я путём несложного матанализа пришёл к выводу, что из предыдущих передач может получиться 4 тома).

Несколько слов о том, как шёл процесс расшифровки. Ещё при первичном просмотре передачи в подсознании оставалось впечатление о степени трудности. Касалось оно в основном “специфических репортажей Аси Бякиной и Васи Букина”, поскольку съёмки велись на улице и не всегда можно было уловить реприки прохожих. Это составляло некоторую сложность, а в основном расшифровывал – как песню пел.

 

 

В январе 2000 года закончил работу над этой книгой. К тому времени Юра Гуров прислал мне ксерокопии 3-х томов Злата в двух экземплярах (я уже писал, что Миша потерял эти книги и просил меня восстановить их), переплёл их, были также готовы два очередных тома – 29 и 30 – для Жванецкого. Пора было их отдавать законным владельцам.

С этой целью в середине марта поехали с Танюшкой в Москву (предложил ей проветриться). Предупреждать не стал – будь что будет – кто в столице – того и застану. Созвонился только с Олей о возможности ночлега в офисе.

15 марта 2000 года приезжаем. Узнаю, что Михал Михалыч через пару дней приедет в Москву. Созваниваюсь со Златом – тут же назначает встречу. До Шендеровича в тот день не дозвонился.

Вечером пошли к Златковским. Очень тепло провели вечер. Вручил причитающиеся ему книги. Миша в долгу не остался – подарил мне книгу Шендеровича “Московский пейзаж”.

На следующий день всё-таки созвонился с Виктором Анатольевичем. Он сказал, что практически живёт на телевидении и не представляет, как мы сможем встретиться.

Я:

– Виктор Анатольевич, я не собираюсь отнимать у вас время. Назначьте место, мимо которого вы будете проезжать, я передам вам книгу, и вы поедете дальше.

– Нет, так нельзя. Надо встретиться. Вы не сможете придти на телевидение?

– Смогу, конечно.

– Назовите ваши паспортные данные.

– Виктор Анатольевич, я не один. С женой.

 

– И её данные тоже.

Виктор Анатольевич назначает время встречи в “Останкино”. Приезжаем, получаем пропуска. Всё очень серьёзно: автоматчики на проходной. Поднимаемся на 11 этаж, находим комнату Шендеровича.

Небольшой кабинет. Виктор Анатольевич – очень энергичный, приветливый, встречает нас, помогает Танюшке раздеться. Садимся в кресла. Я достаю книгу, отдаю Шендеровичу. Он внимательно просматривает, благодарит, говорит, что подобная у него впервые в жизни.

– Я вам тоже хочу подарить свою книгу, но с собой у меня её нет. Вы не смогли бы подойти завтра (называет адрес). Я там буду читать лекцию.

– Придём непременно.

– Эту книгу надо отметить. Я неплохо устроился – рядом буфет. Может быть выпьем?

– С Шендеровичем да не выпить? С удовольствием.

Идём в буфет. Довольно много народа.

Шендерович:

– Я выпью сухого. А вы? – обращаясь к Танюшке.

– Тоже сухого.

Ну а мой имидж этого не позволяет, поэтому я заказываю 100 граммов водки.

Результатом этих консультаций стал следующий заказ: два по сто грамм сухого и по яблочному штруделю, и 100 грамм водки мне (закусывать эти капли я счёл ниже своего достоинства). Меня ужаснула цена заказанного: 234 рубля! (Запомнил только потому,

 

 

что цифры идут по порядку.) Да на эти деньги в Тагиле я бы... мы бы!..

Разговор за столом неоднократно прерывался: Шендеровичу постоянно звонили на мобильник, подходили, но тем не менее поговорили.

Я предложил Виктору Анатольевичу продолжить работу над книгами “ИтогО” – не нашёл понимания. Предложил свою помощь в случае, если он соберётся выпускать свою книгу – ответил, что у него плохой почерк и я вряд ли разберу.

После выхода его книги в серии “Антология Сатиры и Юмора России ХХ века”, вышедшей в конце 2000 года, я убедился, что он сам справляется или кто-то есть, помогающий ему в этом.

Возвращался, конечно, с чувством неудовлетворённости. Встреча, вне сомнений, была интересная, но без будущего.

На следующий день пришёл в Театр Михал Михалыч. Я встретился с ним, отдал 29 и 30 тома, поговорили, взял у Оли материалы.

Вечером пошли с Танюшкой по указанному адресу. Все ноги сбили пока нашли этот незаметный переулочек с 2-3 домами, в центре города.

Думали, что опоздали, но Шендерович пришёл позже нас. Подарил нам книгу, тоже “Московский пейзаж”: “Александру Анисимовичу и Татьяне Ивановне – с искренней симпатией, на память о встречах. Счастья! Шендерович. 17.03.2000 г.”

Я спросил разрешения присутствовать на лекции.

Дом – старинный особняк, на втором этаже которого, видимо, раньше был танцевальный зал.

 

 

Лекция продолжалась два часа (организаторы – какой-то клуб словесности), которые для меня пролетели как две минуты – настолько это было интересно.

На следующий день 18 марта уехали.

Уехали, но история на этом не закончилась. Весной я думал, что если Шендеровичу это не нужно, так есть ли смысл мне продолжать? Летом понял: есть смысл. Мне самому это нужно, мне самому интересно. Я помнил, с каким удовольствием работал над расшифровкой, а впоследствие – набором первой книги.

С осени 2000 года вновь начал запись и расшифровку “ИтогО”. Опять иллюстрировал рисунками Злата. В этот раз дал название каждой передаче по литературной версии, опубликованной в “Московских новостях”.

Каждая передача тянула на 12-15 листов. В этот раз было 17 передач, книга получилась на 228 листов – ну просто загляденье!

В мае 2001 года, будучи в Москве, позвонил Шендеровичу. Он отсутствовал в городе, поэтому я попросил Мишу Златковского передать Виктору Анатольевичу книгу. Позже он сказал, что неоднократно звонил Шендеровичу, чтобы тот приехал за книгой, в конце концов он прислал свою секретаршу.

Обидно за такое отношение. Но опять же повторяю: это нужно было в первую очередь мне.

И опять же неймётся мне. С января по апрель (по закрытие НТВ) 2001 года снова записывал и расшифровывал передачу. 13 передач, 170 листов. Третья книга тоже получилась неплохой.

Будучи в командировке в феврале 2002 года, звоню Шендеровичу – он опять отсутствует. Решил не обременять Злата

 

 

передачей этой книги, поэтому договорился с его женой о встрече у памятника Грибоедову на Чистых прудах, где и отдаю её.

Позже позвонил Виктору Анатольевичу, поинтересовался его творческими планами. Он сказал, что готовит новую передачу. Действительно, она вышла на ТВС, но просуществовала недолго, я даже не помню сейчас её название.

Потом появился “Бесплатный сыр”. Стараюсь её не пропускать, смотрю – нет, уже не то. Кончилась эпоха “ИтогО”.

Я отдаю должное уму и таланту В.А.Шендеровича. Уверен – он ещё себя покажет, и я когда-нибудь вновь “заторчу” от его передач и начну их расшифровывать. 

Слежу с интересом за выходом его книг. Недавно буквально проглотил “Здесь было НТВ”.

 

З А К Л Ю Ч Е Н И Е

Это время в нас ввинчено штопором.

О.Мандельштам

Несмотря на второй смысл, оно должно быть жизнеутверждающим. Таким и будет – к гадалке не ходи.

Михал Михалыч Жванецкий ещё не на одну книгу напишет. А ближайшей, по всей вероятности, будет расшифрованная передача “Дежурный по стране”.

Михал Михалыч Златковский нарисует не на один альбом. А ближайшей книгой будет перепечатка его диссертации.

А ещё есть у меня задумка: всё-таки сделать полное собрание сочинений Владимира Семёновича Высоцкого со всеми примечаниями, рисунками и так далее. Это как в карате – крутить кате называется – с одного места начинаешь движение и после ряда блоков и ударов возвращаешься прямёхонько на первоначальное. Как я начал свой самиздат с книг Высоцкого, так и завершу.

А иначе неинтересно жить, скучно. Видимо, тяга к книгосамиздату у меня в крови, и себя не переделать, да и не нужно мне другого.

Се ля ви.

Тьфу-тьфу-тьфу – не сглазить бы.

 

Июль – декабрь 2002 г.

г. Нижний Тагил.

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

 

Послесловие к посвящению............................... 2

Предисловие............................................3

Владимир Высоцкий

Начало.................................................5

Глазов, 1979 год.........................................8

1980 год, март........................................29

1980 – 1984 г.г......................................... 33

 

Михаил Златковский

1981 – 2002 г.г..........................................47

Владимир Высоцкий

1980 – 1984 г.г..........................................61

1984 г. КГБ............................................ 73

Вадим Иванович Туманов............................... 83

О друзьях–товарищах

   Виктор Столбов........................................96

Евгений Чулков....................................... 99

Барзовка-87.......................................... 102

Владимир Дерябин.................................... 108

Михаил Жванецкий

1984–2002............................................130

1989 год...............................................154

1990 г................................................158

 

Театр Жванецкого.....................................162

Как на духу...........................................166

Шестьдесят...........................................169

1998 год............................................. 176

1998 год, апрель.......................................180

1999 год..............................................191

2001 год..............................................193

2002 год..............................................197

Виктор Шендерович

1999–2001 г.г.......................................... 201

 

Заключение...........................................209

Содержание.......................................... 210

 

Рисунки М.Златковского.

Оформление Ю.Мелешенко.

 

Тираж 20 экз.

 

 

⇐ Предыдущая567891011121314

Поделиться: