Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Религиозный интеллектуализм и религиозный антиинтеллектуализм. Взаимоотношение разума и веры




Спор между представителями схоластики и мистики о наиболее эффективных средствах приобщения людей к религии на уровне философии и теологии вылился в спор о наилучших формах и методах защиты и обоснования христианского мировоззрения. Различные подходы к решению этих вопросов сформулировали две основных тенденции: религиозный интеллектуализм и религиозный антиин­теллектуализм.

В религиозном интеллектуализме отчетливо выражено стремление опереться на рассудочное начало в человеческом сознании, апеллировать к социальному и интеллектуальному опыту, здравому смыслу. Цель интеллектуализма — выработать у человека сознательное восприятие религиозного вероучения, опирающегося не только на авторитет, но и подкрепленное разумными доводами. Представители интеллектуализма в определенной степени допускаютучастие разума и связанных с ним средств теоретического анализа и оценки в религиозную жизнь людей. Они стремятся поставить разум на службу вере, примирить науку и религию, максимально использо­вать возможности рациональных средств воздействия на человека.

В противоположность религиозному интеллектуализму, представителирелигиозного антиинтеллектуализма полагают, что рассудочный подход к религии, содержащий в себе момент принуди­тельности и обязательности для Бога, исключает в нем творческое начало, свободу, произвол, всемогущество. Действия Бога, с точки зрения антиинтеллектуалистов, неподвластны законам разума. Бог абсолютно свободен, его действия абсолютно непредсказуемы. На пути к Богу разум является помехой. Чтобы прийти к Богу, нужно за­быть все, что знал, забыть даже вообще, что может быть знание. Ан­тиинтеллектуализм культивирует среди приверженцев религии слепую и бездумную веру.

Борьба религиозного интеллектуализма и религиозного анти­интеллектуализма проходит красной нитью через всю историю сред­невековой философии. Однако на каждом конкретно-историческом этапе истории эта борьба имела свои особенности. В период становле­ния христианской апологетики она велась по вопросам отношения к античной культуре вообще и к античной философии, как теоретиче­скому выражению этой культуры, в частности. Представители анти­интеллектуализма заняли по отношению к античной культуре отри­цательную позицию. Они стремились опорочить ее в глазах своих приверженцев как ложные, противоречивые по своей природе воз­зрения, уводящие людей от их подлинного назначения — «спасения своей души».

Негативная позиция антиинтеллектуализма по отношению к античной культуре отчасти объяснялась и тем, что в христианских общинах на первом этапе абсолютное большинство составляли не­грамотные, малообразованные люди. Положение о том, что возве­щенная в христианстве истина — полная и окончательная, достаточ­ная для решения всех проблем человеческого существования — в известной мере удовлетворяла его приверженцев и обеспечивала функционирование христианства в обществе. Однако идеологи хри­стианства постоянно стремились к расширению социальной базы но­ной религии. Они хотели склонить на свою сторону образованные слои римского общества: патрициев, интеллигенцию. Решение этой задачи требовало изменения политики по отношению к античной культуре, перехода от конфронтации к ассимиляции.

Представители интеллектуализма считали, что понятийно-рациональные средства воздействия не следует отбрасывать в сто­рону, а тем более оставлять в руках врагов. Их необходимо поставить на службу христианству. Как отмечает В. В. Соколов, уже у Юстина наметилась примирительная линия по отношению к эллинистичес­кой философии (см.: Соколов В. В. Средневековая философия.— М., 1979— С. 40).

Ориентация на приобщение к античной культуре свое высшее ныражение находит в разработанной Августиномтеории о гармонии веры и разума. Августин выступает с требованием признания двух путей приобщения людей к религии: понятийно-рационального (логи­ческого мышления, достижения наук и философии) и нерационально­го (авторитета «Священного писания» церкви, эмоций и чувств). Но эти пути, с его точки зрения, неравноценны. Августин отдает бес­спорный приоритет нерациональным средствам. «Не учением челове­ческим, а внутренним светом, а также силой высочайшей любви мог Христос обратить людей к спасительной вере». Согласно воззрениям Августина, религиозная вера не предполагает рационального обосно­вания в том смысле, что для принятия тех или иных положений рели­гии необходимо обязательно знать, понимать, располагать доказа­тельствами. В сфере религиозной жизни следует просто верить, не требуя никаких доказательств.

Вместе с тем, Августин отчетливо сознает ту важную роль, ко­торую играют рациональные средства воздействия. Поэтому он счи­тает необходимым усилить веру доказательствами разума, ратует за внутреннюю связь веры и знания. Врачевание души, по его сло­вам, распадается на авторитет и разум. Авторитет требует веры и подготавливает человека к разуму. Разум приводит к пониманию и знанию. Хотя разум не составляет высшего авторитета, познанная и уясненная истина служит высшим авторитетом. Послушный рели­гии разум и подкрепленная разумными доводами вера — таков иде­ал августиновской апологетики. Однако следует отметить, что пред­ставленная Августином теория о гармонии веры и разума не допус­кает и возможности, хотя бы в какой-то степени, поставить веру в зависимость от разума. Решающее значение в его системе без вся­кого сомнения отдается откровению.

Августин создавал свою теорию гармонии веры и разума в IV—V вв. в ранний период христианской истории. ВXI—XII вв. в борьбе за идейное господство в обществе начинает оказывать все возрастающее влияние зародившееся в недрах феодальной культу­рысвободомыслие. Появление средневекового свободомыслия свя­зано с рядом объективных факторов: выделение из крестьянского хозяйства ремесла и развитие на этой основе городов, которые по­степенно становятся существенным фактором средневековой жиз­ни. В городах начинает формироваться светская культура. Одним из важнейших следствий этого фактора является то, что церковь пере­стала быть абсолютным носителем образования и образованности. В связи с развитием ремесла и торговли среди городского населения возрастает потребность в знании права, медицины, техники. Возни­кают частные юридические школы, которые находятся под контро­лем церкви, городского управления.

Средневековое свободомыслие складывается как движение за десакрализацию определенных сфер жизнедеятельности чело­века, за признание их автономии по отношению к религии и церкви. Представители средневекового свободомыслия Пьер Абеляр (1079 — 1142 гг.), Жильбер Порретанский (ок. 1076 — 1154 гг.), Сигер Брабантский (ок. 1235 — 1282 гг.), Боэций Даккийский и другие не от­вергали религию. Это было невозможно в западноевропейских усло­виях того периода и не отвечало их настроениям в качестве верую­щих христиан. Поэтому они признавали существование сверхъесте­ственного порядка, подчиняющегося руководству сверхприродного Бога. В своих работах средневековые свободомыслящие постоянно ссылаются на авторитет «Священного писания», «отцов церкви». Вместе с тем, они отстаивают права и возможности человеческого разума, максимальную самостоятельность рационально-философ­ского исследования и, тем самым, объективно подрывают устои ревеляционистского догматизма.

Первые шаги средневекового свободомыслия связаны с проник­новением в религиозное вероучение диалектики как науки о законах правильного мышления. Яркий представитель этого периода — Пьер Абеляр. В период абсолютного господства теологического авторита­ризма Абеляр предпринял попытку поднять голос в защиту философ­ского разума. Исходной посылкой концепции Абеляра служит отож­дествление Христа с Логосом. «Христос как Логос (слово, рассужде­ние), так и мудрость отца — София. И подобно тому, как от Христа возникло название «христиане», так и логика получила название от Логоса. Последователи ее тем истинней называются философами, чем более истинными любителями этой высшей мудрости они являются.. Эта величайшая мудрость наивысшего этапа, когда она облекается в нашу природу для того, чтобы просветлять нас от мирской любви: любви в отношении его самого, конечно, делает нас в равной степени христианами и истинными философами... Сам господь Иисус Христос побеждал Иудеев в частых спорах и подавил их клевету как писанием, гак и раздумьем, доказательством укрепить веру в себя не только мо­гуществом чудес, но особенно силой слов... Мы должны привлекать к вере при помощи разумных доказательств, тех, кто ищет мудрости...» (Абеляр П. Возражение некоему невежде в области диалекти­ки//Антология мировой философии. В 4-х тт. Т. 1 .— С. 802). Оценка Абеляра роли разума в религиозной жизни выглядит может быть даже скромнее, чем у Климента или Августина, но в XI веке она звучит крайне революционно, и не в последнюю очередь за эту оценку Абеляр был подвергнут жестоким преследованиям.

Свое наивысшее выражение рационалистические моменты идеологии средневекового свободомыслия нашли втеории двух ис­тин или «двойственной истины». Эта теория переносит проблему соотношения веры и разума, религии и знания в сферу взаимоотноше­ний теологии и философии. Главный смысл теории «двух истин» — утвердить независимость науки и философии от вероисповедных догм теологии.

В средневековой мысли существовали различные варианты и теории «двух истин». Один из них, представленный Шартрской школой, сводился к утверждению различий предмета и методов теологии, с одной стороны, науки и философии, с другой. Теологии отдава­лась область сверхъестественного, науке и философии — область знания, относящаяся к естественному миру. Истина сверхъестест­венного откровения в силу авторитета «Священного писания» и церкви должна быть принята на веру. Философия же в своем иссле­довании опирается на разум и опыт. Основные усилия представите­лей Шартрской школы были направлены на то, чтобы доказать поло­жение об отсутствии противоречий между теологией и философией в силу различия их предметных областей и методов, хотя несомненный примат отдавался теологии.

Более радикальным выглядит вариант теории «двух истин», представленный латинскими аввероистами Сигером Брабантским и Боэцием Даккийским. Представители данного направления свобо­домыслия действуют в новых исторических условиях. К этому вре­мени были переведены на латинский язык произведения Авиценны, Альфараби, Маймоннида, Ибн-Геброля, ряд произведений арабо-язычной науки — медицины, астрономии, математики, оптики. Еще большую роль сыграли переводы античных философов Платона, Плотина, Прокла. Особое значение имел перевод «Метафизики»

Аристотеля.

В отличие от представителей Шартрской школы, Сигер Брабантский и Боэций Даккийский уже борются, по возможности, за полную автономию научно-философского знания и доходят до признания возможности полной противоположности теологии и философии по ряду важных вопросов. В своемучении о нуметрическом единстве разума Сигер Брабантский выдвинул идею веч­ности мира и вечности разума как природного качества человека. Согласно учению Сигера всеобщий и вечный разум обеспечивает адекватное познание мира каждому человеку, поскольку он причастен этому разуму. Отдельный человек может ошибиться, разум же, как таковой, никогда не ошибается. В сущности, здесь выска­зывается уверенность в объективной ценности человеческого зна­ния, накопленного веками и проверенного опытом людей. Данные науки и исследования человеческого разума, по Сигеру, находятся как бы вне сферы веры, основываясь на законах мышления и при­роды. Важным средством обоснования автономии понятийно-ра­циональной сферы было подчеркивание латинскими аввероистами иррационального характера религиозной догматики, невоз­можности обоснования ее средствами разума, противоположности самим началам науки.

Перед католическими теологами руководством церкви была поставлена задача выработать средства противодействия влиянию свободомыслия, и в то же время учесть возросший авторитет науки и философии. Наилучшим образом, с точки зрения церкви, эту задачу решил Фома Аквинский (1225 — 1274 гг.). Учение Фомы Аквинского вскоре после его смерти было признано в качестве официального учения католицизма.

Краеугольным камнем всей громадной философско-теологической системы Фомы Аквинского является новая, по сравнению с Августином,версия теории о гармонии веры и разу­ма. Аквинский провозгласил, что вера не должна противоречить ра­зуму, что некоторые принципиальные положения вероучения могут быть рационально обоснованы. Например, разум способен доказать догматы о существовании Бога, о сотворении мира, о бессмертии ду­ши и др. В конечном счете, разум и вера направлены к познанию од­ной и той же Истины — Бога, но делают они это разными путями. Ра­зум опирается на науку и философию, вера — на теологию. Возмож­ность гармонии разума и веры базируется на том факте, что Бог открывается человеку двумя путями: естественным — через сотво­ренный мир и сверхъестественным — через откровение. Наука и фи­лософия средствами разума, познавая сотворенный мир, приходят к мысли о существовании Бога и управлении Богом всеми процесса­ми в этом мире. Теология на основании сверхъестественного откро­вения, содержащегося в Библии и решениях церкви, позволяет че­ловеку принять наиболее важные истины вероучения.

Признавая возможность совпадения выводов, к которым че­ловек приходит на основании разума и веры, Фома Аквинский в то же время подчеркивал, что они не могут и не должны противоречить друг другу. Разум и вера — это принципиально различные пути к Истине. Основанием для принятия истин разума служит их внут­ренняя убедительность, доказательность всех исходных положе­ний, основанием же для принятия истин веры служит авторитет возвестившего их Бога. Итогом деятельности разума является зна­ние. Итогом же деятельности веры является вероучение. Знание — это область очевидных и доказуемых истин, а вера — неочевидных и недоказуемых.

Одну и ту же истину нельзя одновременно знать и верить в нее. Человек о чем-то либо достоверно знает, либо он принимает это за веру. Согласие с истинами разума является следствием логической необходимости, согласие же с истинами веры является актом свобод­ной воли. Проведя четкое различие между разумом и верой, Фома Аквинский отделял науку и философию от теологии и обосновал тем самым их относительную самостоятельность. Но относительная са­мостоятельность, по Аквинскому, отнюдь не означала, полного обо­собления веры от знания и знания от веры. Фома Аквинский исклю­чает возможность признания теории двух истин. Согласно его уче­нию, в науке и философии не может быть признано истинным то, что является ложным, с точки зрения теологии. В случае конфликта между ними решающим является критерий истин откровения, кото­рые превосходят своей истинностью и ценностью любые рациональ­ные доказательства. Таким образом, Фома Аквинский признавал ценность научного знания, рациональных доказательств и в то же время сохранил контроль теологии над наукой и философией.

Итак, средневековая христианская философия, сохраняя приверженность основным принципам религиозного философского стиля мышления и мировоззрения, прошла длительный путь разви­тия. Начав с небольших по объему и довольно простых по содержа­нию «Апологий», она закончила созданием грандиозных философско-теологических систем, в которых получили свое отражение и развитие все стороны философской теории: онтология, гносеология, философия истории, этика и эстетика.

 

 

Лекция 5





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 1611; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2020 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.009 с.) Главная | Обратная связь