Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Закон о реформе процедуры развода от 26 мая 2004 г.



Эта реформа была произведена с целью придания более спокойного ха­рактера процедуре развода, и в списке возможных вспомогательных мер, пред­писываемых судьей, семейной медиации отведено первое место:

«Ст. 255. Судья, в частно­сти, обладает правом:

1. Предложить супругам меры ме­диации, и после получения их согла­сия назначить семейного медиатора для начала такой процедуры.

2. Предписать супругам провести встречу с семейным медиатором, ко­торый проинформирует их о предме­те и порядке проведения такой про­цедуры».

3. Законопроект от 3 марта 2010 г. «О реформе судебной системы, вменяющий обязательное пред­варительное применение процедуры семейной медиации».

Этот законопроект направлен на то, чтобы любым решениям об изменении в режиме исполнения родительских прав и обязанностей, либо участии в содержании и воспитании ребенка, по которым судьей принимается решение, предше­ствовала попытка медиации.

«При вынесении судьей решения о режиме исполнения родительских прав и обязанностей, либо участии в содержании и воспитании ребенка, в рамках дела о разводе или раздель­ном проживании родителей, перед обращением к судье с целью изме­нения такого режима, под страхом отказа в принятии искового заяв­ления, должна предшествовать по­пытка медиации, за исключением предусмотренных законом основа­ний или случаев обоюдного согласия родителей на предполагаемые из­менения. В последнем случае роди­тели могут непосредственно обра­титься к судье по семейным делам с целью официального признания их согласия».

Эта новая мера должна позволить родителям возобновить диалог между собой, чтобы содействовать достиже­нию соглашений – и ограничить судеб­ное вмешательство только действитель­но конфликтными ситуациями.

В то же время, такая мера задержи­вает доступ к судебному рассмотрению дела. Тем не менее, подобная задержка преследует законную цель умиротворе­ния семейных отношений в высших ин­тересах ребенка.

Таким образом, очевидно, что зада­ча всех этих мер заключается в умиро­творении процедуры развода и решения вопросов раздельного проживания – для защиты детей от конфликтов меж­ду родителями.

Вместе с тем, семейная медиация ис­пользуется во Франции еще недостаточно активно; и надо признать, что при возник­новении конфликтной ситуации в семье обращение к семейной медиации проис­ходит далеко не всегда. В то же время статистические дан­ные демонстрируют относительно высокую долю достигнутых письменных соглашений (приблизительно 50 %). В качественном от­ношении можно также отметить удовлет­воренность участников результатами ме­диации и чаще всего улучшение общения между людьми. Кстати, судьи, использую­щие семейную медиацию, нередко замеча­ют, что при возвращении людей в зал суда конфликт чаще всего смягчается – и про­исходит восстановление диалога между сторонами. А судейское решение в таких условиях (то есть даже при отсутствии со­глашения после проведенной медиации) принимается сторонами значительно легче.

Долгосрочные и среднесрочные ис­следования говорят нам, что люди, про­шедшие через процедуру медиации, в бу­дущем реже обращаются в суд, а одно из проведенных в США исследований показывает, что через 12 лет после ме­диации контакт ребенка с родителем, который с ним больше не живет, носит более регулярный характер, чем при от­сутствии медиации.

– В чем вы видите преимущества медиации при разрешении судебных споров в области семейного права?

– Семейная медиация позволяет успокоить стороны супружеского кон­фликта и таким образом обеспечивает защиту детей. Более того, в отличие от судебного разбирательства, медиация принимает во внимание не только предмет конфлик­та, но также и взаимоотношения между людьми. Она позволяет людям повысить качество своих взаимоотношений. В долгосрочной перспективе семей­ная медиация позволяет научиться кон­структивному общению, а также приня­тию решений на основе сотрудничества и равноправия

– Какими качествами должен об­ладать практикующий медиатор?

– Он должен быть специалистом своего дела, обладать необходимой ква­лификацией, независимостью и умением сохранять конфиденциальность. Он должен быть беспристрастен, и не высказывать своего мнения по су­ществу вопроса.

Практикующий медиатор – это спе­циалист в области общения и управления конфликтами. Но, вместе с тем, он дол­жен знать семейное право и детскую пси­хологию, чтобы не позволить родителям принимать решения, противоречащие ин­тересам ребенка и закону. Он устанавливает рамки для дискус­сии между людьми; он – гарант этих ра­мок. Однако он не должен ни на минуту забывать, что все решения, касающие­ся участников спора и их несовершен­нолетних детей, принимаются самими участниками.

Кроме того, медиатор должен обла­дать определенными человеческими ка­чествами, быть открытым разнообразию культур и личностей; он должен уметь по-настоящему слушать людей. Наконец, он должен быть оптимистом – и верить в то, что люди могут выйти из той трудной си­туации, в которой они оказались.

– Представители каких профес­сий чаще всего становятся медиато­рами? Что, по вашему мнению, явля­ется наиболее важным для успешной работы медиатора – профессиональ­ная подготовка или талант и человече­ские качества?

Семейными медиаторами стано­вятся люди разных профессий. Большин­ство являются социальными работниками или адвокатами. Встречаются также пси­хологи, преподаватели и прочие. Медиатор должен иметь подготов­ку в области методов проведения меди­ации, поскольку именно он является га­рантом процесса, который устанавливает рамки, позволяющие людям чувствовать себя в безопасности при обмене мнени­ями по вопросам, которые их разделяют.

Что касается человеческих качеств, важно, чтобы он принимал различия между людьми, чтобы его не смущали конфликтные ситуации, чтобы он не за­нимался судейством. Он должен демон­стрировать способность к сопереживанию.

Таким образом, от него требуются и человеческие качества, и профессио­нальная компетентность.

– Может ли медиация в долго­срочной перспективе повлиять на пред­ставления людей об окружающем мире и снизить уровень социальной напря­женности в обществе?

– Несомненно, что это самый глав­ный результат медиации, ведь она пред­ставляет собой целую идеологию.

В краткосрочной перспективе медиа­ция позволяет управлять существующими конфликтами и (или) принимать решения.

В среднесрочной перспективе люди, которые участвовали в медиации, долж­ны стать способными управлять другими конфликтами, которые обычно возника­ют сами по себе.

В более долгосрочной перспективе люди начинают шире смотреть на челове­ческие взаимоотношения и, в частности, на различия между собой. Они также узна­ют о том, как надо отстаивать свои права.

В результате можно предположить, что благодаря медиации произойдет улуч­шение взаимоотношений между людьми в обществе в широком смысле. Может быть, это похоже на утопию. Но что­бы получить реальные результаты, мы должны стремиться к невозможному.

Задание 2. Изучите работу Луиз Отис – судьи апелляционного суда г. Квебек (Канада), (текст см. ниже)[6]. Обсудите этические проблемы судебной и внесудебной медиации. Подготовьте свои предложения в проект кодекса профессиональной этики медиатора.

Как предполагается в на­шем исследовании сессии су­дебной медиации, этические вопросы возникают в течение всего этого процесса, и они представляют собой определенные проблемы для разных участников, которых здесь призывают играть незнакомую и часто меняющуюся роль. Для судей, в частности, ме­диация означает сдвиг от знако­мой им адъюкативной роли к более близкому знакомству со сторона­ми, чем это обычно происходит при вынесении решения по делу. У это­го явления есть важные этические предпосылки, поскольку содейству­ющая роль судьи-медиатора ставит его (или ее) в деликатную позицию поддержания сторон и периодиче­ского раскрытия их секретов. Это гораздо более активная роль, чем та реагирующая функция, которую су­дьи обычно исполняют. И, как та­ковая, эта роль требует чуткости по отношению к потенциальным конфликтам.

Так же и для адвокатов: раз­ные роли, требуемые в медиации, выдвигают их за пределы обыч­ных этических рамок, выстроен­ных с установкой па состязатель­ность и представление клиентов в процессе судебного разбиратель­ства. В определенной степени адво­кат должен подавить в себе страст­ное желание защищать клиентскую позицию ради поиска соглашения, потому что целью медиации явля­ется урегулирование, а не победа. Ниже мы кратко исследуем эти вы­зовы, выделив некоторые проблемы и предлагая их решения.

Действующие этические моде­ли закона развивались в контексте состязательного правосудия и межличностного конфликта. Правила профессиональной! тайны, к при­меру, допускают потенциальный конфликт по поводу рассматрива­емой! информации; правило избега­ния конфликтов интересов помогает подкрепить страстное стремле­ние защищать интересы клиентов, а судейская беспристрастность га­рантирует, что судопроизводство станет местом битвы за справед­ливость. Медиация дестабилизи­рует эту парадигму разными спо­собами. И, что более важно: хотя медиация вытекает из конфликта, она означает не конфронтацию или состязание, а сотрудничество. Как таковая, медиация требует, что­бы правовая этика получила новое определение – от парадигмы со­ревновательности к тому, что Кэр­ри Менкель-Мидоу назвала «несостязательной этикой».

Существующие этические ко­дексы и принципы, чьи правила тя­готеют к отражению традиционной судебной и адвокатской практики, зачастую могут быть адаптированы к практике медиации с большим тру­дом. Правила и руководства по ме­диации могут помочь исправить этот дефект, хотя тут нужно соблюдать должную осторожность и избегать предположений, будто испытанные старые добрые принципы будут ра­ботать и хорошо служить в новых областях применения.

Между медиацией и вынесени­ем судебного решения есть огромная разница, и особое внимание здесь уде­ляется этической ответственности – в частности, ее непубличной приро­де. Это ведет к нескольким этическим вопросам, каждый из которых требу­ет переосмысления или адаптации су­ществующих этических принципов.

Во-первых, поскольку медиа­ция, как правило, происходит в виде закрытых сессий, только с участием сторон и их представителей, а обсуж­дения и презентации во время этих сессий строго конфиденциальны, воз­можности апелляционного пересмо­тра результатов процесса ограниче­ны. Это накладывает определенные обязательства как на судей, так и на адвокатов. Во-вторых, поскольку ме­диативная сессия в целом является более широкой и открытой, чем су­дебное слушание, и стороны здесь играют центральную роль в откро­венном обмене позициями и идеями, внимание сторон будет сосредоточено больше на относительно абстрактных вопросах этики, ответственности и правосудия, нежели на правовых принципах и процедурных гаранти­ях. В-третьих, сам процесс приво­дит судей к более близкому контакту с тяжущимися и их консультантами, и этот контакт происходит в атмос­фере, где правила и границы четко не определены. Кокусы, частные об­суждения экс парте (со сторонами по отдельности), даже обмен инфор­мацией по телефону и электронной почте, инициированный сторонами, представляет этическую дилемму как для судьи-медиатора, так и для вовлеченных юристов – и подобная дилемма куда реже встречается в бо­лее четко определенном мире судо­производства.

Далее мы рассмотрим эти пун­кты в свете трех вопросов, на кото­рые часто ссылаются при обдумы­вании и создании законодательства по медиации: конфиденциальность, автономия сторон и равная спра­ведливость для всех участников процесса. Хотя эти вопросы не исчерпывают весь ряд этических во­просов в судебной медиации, это главные опасения, иллюстрирую­щие важные различия между эти­кой в контексте судебной медиации и в контексте вынесения судебных решений. Затем последуют не­которые замечания по особенно­стям судебной медиации в отноше­нии этики адвокатов, участвующих в процессе.

1. Конфиденциальность. Эффективность медиации в це­лом покоится па конфиденциально­сти процедуры; без конфиденциаль­ности откровенный обмен идеями и атмосфера доверия, необходимая для плодотворных переговоров, бу­дут невозможны. Как было отмече­но ранее, общее правило заключа­ется в том, что процедура медиации является конфиденциальной, и по­лученная здесь информация не мо­жет впоследствии быть использована в суде, за исключением очень редких обстоятельств (к примеру, угроза об­щественной безопасности). Но если мы перейдем от рас­смотрения конфиденциальности как правового обязательства, определя­ющего в целом процесс, к рассмо­трению его как этического вопроса, мы увидим, что закрытая природа ме­диативного процесса ставит судью-медиатора в особенно непростую с этической точки зрения позицию. Содействуя процессу, судья-медиа­тор узнает деликатную информацию и должен знать, как использовать ее для продвижения урегулирования, в то же время уважая необходимость конфиденциальности.

Требуемый баланс более четко проявляется во время кокусов или встреч экс парте (со сторонами ин­дивидуально). На таких встречах ча­сто раскрывается конфиденциальная информация, иногда с особыми ука­заниями относительно того, может ли эта информация быть открыта другой стороне. Здесь, безусловно, затронута проблема судейской беспристрастно­сти, – и в особенности потому, что су­дья-медиатор, который передает ин­формацию, должен соблюдать грань между излишней осторожностью, ко­торая ограничивает круг возможно­стей, и излишней либеральностью, которая может вызвать сомнения либо в его беспристрастности, либо в сохранении конфиденциальности.

Судьи всегда должны помнить о том, что их роль как фасилитаторов является активной, а не пассивной, и что даже выбор фраз, расстановка акцентов или расчет времени в пере­даче информации имеет этические предпосылки. Осуществляя вме­шательство во время медиативной встречи, судья делает определенный стратегический выбор, включающий обращение с информацией, имеющейся в его распоряжении, – выбор, необходимый для продвижения процесса медиации к соглашению. В некотором смысле, чем больше информации находится в распоря­жении судьи-медиатора, тем боль­ше опасность ее раскрытия. Даже когда это делается непреднамерен­но или в виде намеков – вполне воз­можно, что дело касается информа­ции, которую одна из сторон считает конфиденциальной или наносящей ущерб. Вот почему подобные перего­воры «на минном поле» требуют ос­новательной и тщательной отработки навыков и умений со стороны судьи-медиатора (хотя на самом деле, точно такая же подготовка требуется и ме­диаторам в частном секторе).

2. Автономия сторон. Особенности роли судьи-медиато­ра определяются самой природой ме­диативного процесса, где сами сторо­ны контролируют процедуру и развитие событий. Одно из ключевых отличий судебной медиации от судопроизвод­ства – это наделение стороны силой определить проблему, выделить прио­ритеты и найти решение, исчерпываю­щее конфликт. Это означает, что хотя судья-медиатор и является «стражем справедливости процесса» (о чем мы еще поговорим далее), по существу его (или ее) роль ограничена проверкой и подтверждением реальности со­гласия сторон на достигнутые догово­ренности. Кроме того, судья-медиатор убеждается в том, что окончательное соглашение уважает общественный порядок и не является явно и в край­ней степени несправедливым.

Это ограничение является неве­роятно важным, потому что во время медиации судья-медиатор остается судьей, обладающим определенным статусом, властью и обязанностями, чье мнение и присутствие в высшей степени влияют как на стороны спо­ра, так и на консультантов. В этих об­стоятельствах важно, чтобы судьи-медиаторы всегда помнили: их роль заключается в содействии и продви­жении автономии сторон, а не в вы­несении судебного решения.

3. Равная справедливость. Хотя специфика последующей процедуры и существо любого согла­шения зависит от волн сторон, судья-медиатор должен защищать цельность процесса медиации от любого давле­ния и манипуляций. Поэтому уре­гулировать проблему расстановки сил важно в самом начале процеду­ры медиации. И это важно не только для конкретной медиативной сессии, но и для института медиации в целом, потому что сомнения в справедливости одной отдельной медиации могут привести к возникновению у общества сомнений в процессе вообще, что, в свою очередь, может подорвать эф­фективность будущих медиаций. Тем более что из-за отсутствия формаль­ных процессуальных правил – и не да­вая права на апелляцию, что создало бы ощущение большей безопасности процесса, – медиация может оказать­ся под угрозой того, что общество при­мет процесс как самоуправный и. тем самым, несправедливый.

Нужно особо обратить внима­ние на два фактора, которые могут дать начало ощущению несправедли­вости. Во-первых, судьи-медиаторы должны быть особенно вниматель­ны к динамике распределения сил в медиации – и разными способа­ми сопоставлять свои предположе­ния с соответствующими ситуациями в более формализованном процес­се вынесения судебного решения. Во-вторых, судьи-медиаторы должны осознавать культурные раз­личия в ожиданиях и в стиле перего­воров – и должны управлять этими различиями осторожно и с уважени­ем. Оба эти фактора опять поднима­ют вопрос проверки согласия; будучи хранителем процесса, судья-медиатор всегда должен быть начеку, является ли согласие добровольным и четким, и постоянно убеждаться, что процесс не ставит без достаточных на то ос­нований одну из сторон в невыгодное положение, особенно если участник не имеет юридического консультанта.

4. Этика адвокатов. Медиация предполагает опре­деленные этические обязательства и со стороны юристов, отличающи­еся от тех. которыми они наделены в процессе вынесения судебного ре­шения. В отличие от классического судопроизводства, медиация постро­ена так, чтобы позволить самим сто­ронам высказаться; коммуникация происходит напрямую между сторо­нами (судья-медиатор при этом вы­ступает как фасилитатор, а не как собеседник), а не между предста­вителями сторон и судьей. Поэтому роль юристов в медиации определена менее четко, чем в судопроизводстве; их присутствие требуется редко, ино­гда даже оно нежелательно, и может представлять собой несущее пробле­мы вмешательство классической со­стязательной модели в новую пара­дигму, каковой является судебная медиация. По этим причинам, необ­ходима адаптация определенных тра­диционных этических обязательств адвокатов к новому контексту прописывается в Этическом ко­дексе адвокатов, который действу­ет для каждого юриста «незави­симо от контекста или манеры его вовлечения в профессиональную деятельность». Иными словами, юрист, представляющий клиента на медиации, обязан продолжать действовать как юрист, и, таким об­разом, связан положениями упомя­нутого Кодекса этики.

Этические обязательства юри­ста действуют в двух направлениях, в частности, с тех пор, как в апре­ле 2004 года в Кодекс этики были внесены изменения.

С одной стороны, юрист обя­зан соблюдать лояльность по от­ношению к своему клиенту; с дру­гой стороны, юрист также «служит правосудию» и «не может действо­вать таким образом, чтобы нано­сить ущерб отправлению право­судия». В контексте медиации это означает, что юристы могут разры­ваться между лояльностью по от­ношению к клиенту, который при­держивается состязательного пли соревновательного понимания ад­вокатской работы, и интересами правосудия, которое ориентируется скорее па следственное или сотрудничающее понимание. Как мы убе­дились ранее, состязательная мо­дель «выигрыш–проигрыш» – не самый плодотворный способ выра­ботать решение по конфликту, и тем не менее для юриста нахождение в этой парадигме неизбежно, прини­мая во внимание дуальную концеп­цию роли юриста как представителя клиента и как представителя суда.

Эта дилемма роли юриста осо­бенно заметна в нескольких других положениях Кодекса этики. К при­меру, обязанность служить правосу­дию для юриста означает «сотруд­ничать с другими адвокатами, чтобы обеспечить надлежащее свершение правосудия», а если сторона не име­ет своего представителя, юрист дол­жен следить за тем, чтобы не ввести этого участника в заблуждение или не злоупотребить его благими намере­ниями. Из-за этих этических проблем роль адвоката во время медиации от­ходит от адвокатской деятельности – и ограничивается обшей поддержкой, рекомендациями и объяснениями.

Основными игроками в медиа­ции остаются сами стороны; их пред­ставители, как и судья-медиатор, об­лечены этическими обязательствами, которые направлены на защиту цель­ности процесса и медиации – и кото­рые накладывают ограничения на то, насколько активную роль они могут играть. Для юристов, вовлеченных в процесс медиации, это означает, что надо особенно хорошо осознавать ко­нечную цель процесса – скорее уре­гулирование конфликта, нежели по­беду. Это ставит юристов в не очень знакомую им позицию, поскольку их роль как сотрудников суда выступа­ет на передний план, а роль адвока­тов – отходит в тень.

Наконец, стоит отметить, что роль юристов как представителей суда накладывает на них еще одно обязательство – по консультирова­нию своих клиентов о доступности или уместности медиации. В апел­ляционной программе Квебека су­дья может порекомендовать медиа­цию сторонам на этапе рассмотрения апелляции или во время выслушива­ния информации по делу, если сочтет дело подходящим для медиации. Од­нако, может случиться и так, что сто­роны никогда не получат подобное предложение о медиации (к примеру, если дело поступает непосредственно в апелляционную инстанцию) и, со­ответственно, могут остаться в неве­дении относительно доступности ме­диации, невзирая на ее уместность.

Это может провоцировать опас­ность злоупотреблений со сторо­ны юристов. В большом, продолжительном, основанном на фактах деле, к примеру, юристы несомненно будут заинтересованы финансово в про­должении судопроизводства, даже если подобные дела более чем под­ходят для медиации. Особенно это относится к спорам, которые вовле­кают в разбирательство мало соб­ственно правовых вопросов – если вовлекают их вообще – и таким об­разом имеют небольшую ценность как прецеденты. К тому же подоб­ные дела излишне потребляют ре­сурсы суда. Однако адвокаты заин­тересованы в судебном слушании таких дел. Предотвращение подоб­ного поведения адвокатов частично является проблемой образования: юристы и широкая общественность просто должны быть проинформи­рованы о доступности медиации и ее уместности в определенных видах дел. Это также этическая пробле­ма, которая касается обязательства юристов по содействию отправлению правосудия и избеганию слепой по­гони за прибылью.

Заключение. По мере того, как судебная ме­диация приживается и создает новый подход к разрешению споров в рам­ках формальных институтов право­судия, возникают новые проблемы. Как и с любом проблемой, которая возникает исходя из устоявшейся парадигмы, решение этих вопросов потребует новых способов мышле­ния, выходящих за рамки предполо­жения, что судопроизводство явля­ется нормативным, в то время как другие формы разрешения конфлик­тов являются альтернативными или исключительными. Цель остается той же: разрешение правовых кон­фликтов справедливым, завершен­ным и эффективным способом. Су­дебная медиация обеспечивает иной способ достижения этом цели, кото­рый полностью интегрирован с фор­мальной правовой системой, но кото­рый в некоторых случаях регулирует, смягчает ее ригидность и формализм.

Что более очевидно, по мере развития и созревания этой модели может оказаться выгодным расши­рять масштаб ее применения, чтобы охватить большее количество спо­ров, например в гражданско-право­вых, коммерческих и семейных долях. В Квебеке уже был начат подобный пилотный проект по уголовным долам, и программа в апелляционном суде разрослась, чтобы охватить во­просы уголовного права и сложное, многостороннее судопроизводство. Однако установление границ приме­нимости медиации поднимает много вопросов практического, институци­онального, этического и политиче­ского характера и, как всегда, здесь нужен баланс часто различающихся требований эффективности и спра­ведливости правосудия.

Конечно, экспансия судебной медиации не может быть просто сле­пым «построением империи», но и не нужно ограничивать эту экспан­сию просто потому, что медиация не­знакома или ее пока еще не пробо­вали применять в данной области

Но здесь важно ясно понимать, что может закон и чего он не может, что­бы не быть «ослепленным» потен­циальными преимуществами при­менения новых методов к различным типам проблем.

Прояснение этических принци­пов при проведении медиации явля­ется самым актуальным вызовом, па который нелегко ответить. Как мы уже увидели, судебная медиация поднимает разнообразные этические проблемы для судьи-медиатора и для участвующих в процедуре юристов. Более того, эти этические проблемы являются динамичными: они изме­няют свои контуры во время разных этапов медиативной сессии. Любые заявления об этических принципах должны, таким образом, учитывать всех участников судебной медиа­ции, признавать разные роли, ко­торую каждый из них играет во вре­мя встречи, и концептуализировать их этические обязательства скорее в контексте взаимоотношений, чем в строго индивидуальных терминах.

Третья значительная проблема, которую нужно отслеживать но мере «взросления» и распространения судебной медиации, это тенденция к профессионализации процесса

Опыт США показал, что внесу­дебные формы разрешения споров подвергаются различному давле­нию, и что идеал самоопределения сторон может легко дать дорогу урегулированию, уполномоченному судом, упорядоченному профессио­нальными юристами и эффективно навязанному сторонам.

Однако исключение профес­сиональных адвокатов из про­цесса медиации – не выход, по­скольку слишком многое находится па кону, и возможность дисбалан­са сил слишком высока. Тем не менее, важно противодейство­вать естественной тенденции юри­стов трансформировать все споры в дела по принципу «выигрыш-проигрыш», подлежащие рассмо­трению в суде. Опасно это тем, что медиация станет просто еще одним подвидом судопроизводства, «игрой с нулевой ставкой», где правит со­ревнование, а не сотрудничество, и все ее преимущества будут по­теряны. Избегание этого требует изменений в правовом образова­нии и профессиональной подготов­ке юристов, чтобы устранить уко­ренившееся представление о том, будто судопроизводство являет­ся нормой, и что альтернативные методы разрешения споров мож­но стерпеть только ради повыше­ния производительности.

Возникновение новых методов разрешения конфликтов в рамках систем правосудия, контролиру­емых государством, подтвержда­ет готовность отдельных людей брать на себя повышенную ответ­ственность в отношении правового разрешения их споров. Это безусловно, указывает на возник­новение и принятие новой концеп­туализации права, которая больше не смотрит на закон как па необык­новенную и непреложную государ­ственную монополию, относительно которой человек играет строго ре­агирующую роль. Растущий кри­зис эффективности воздействует на судебные институты. Осозна­ние того, что традиционные спо­собы разрешения споров иногда могут способствовать очень враж­дебной динамике конфликта, при­водит к тому, что люди стремятся получить возможность для самосто­ятельного разрешения собствен­ных споров.

Это не симптом того, что тра­диционный нормативный порядок теряет легитимность. Скорее, это знак, что система проходит демокра­тическое обновление, знак здоровой гибкости, чей эффект может иногда только усиливать легитимность. Уча­стие судей – хранителей обществен­ного порядка и демократических ценностей – наряду с сообществом вэтой трансформации классической системы гражданского правосудия подтверждает, что пропасть меж­ду судебной системой и обществом уменьшается. А если мы лучше по­нимаем общество, то можем лучше ему служить.

Задание 3. Изучите работу национального омбудсмена Нидерландов А. Брен­нин­мейджера (текст см. ниже). Сформулируйте свою позицию относительно роли медиации в деятельности госорганов в России.

Введение[7].Как национальный омбудсмен, я каждый день оказываюсь вовлечен в общение с людьми, у которых возник­ли противоречия с гос. институтами. Эти проблемы часто ведут их к подаче официальных жалоб. Я ду­маю, что должное обращение с этими претензиями требует больше, чем про­сто строго юридического (бюрократи­ческого) применения административно­го права. Именно этому вопро­су и посвящена данная статья, в кото­рой я затрону несколько различных его аспектов. Во-первых, это противоречия между внутренним ощущением гражда­нина о том, что справедливо, а что нет, и упором на букве закона, который пре­валирует в государственной системе. Во-вторых, это последствия данных противо­речий, быстро приводящие к конфликту. В-третьих, это вопрос о том, как система государственного управления и отдель­ный гражданин могут взаимодействовать, чтобы выработать поведение, являюще­еся как уместным, так и законным. В за­ключении я поделюсь несколькими за­мечаниями об использовании медиации в публичных правоотношениях, Предла­гаемый вашему вниманию материал это первая попытка структурировать идеи по данной теме, которые были разра­ботаны мною в процессе работы нацио­нальным омбудсменом, судьей – и про­анализированы с научно-юридической точки зрения.

В сфере государственного управ­ления мы часто употребляем термины о действиях властей как «законные» или «должные». Вопрос заключается в том, так ли воспринимает эти действия ши­рокая публика. Насколько важно от­дельному гражданину, чтобы действия правительства были и уместными, и за­конными?

С юридическойи судебной точек зрения, ключевой вопрос состоит в за­конности. Это нормативный подход. Иными словами, он основан на особых нормах или стандартах, принятых в об­ществе. В отличие от него, однако, можно предложить еще и описательный подход, который основан на понимании отдель­ными гражданами справедливости. Ис­следование показывает, что именно это заботит публику. Ощущение людей, что свершилось правосудие, тесно связа­но с ощущением, что с ними обошлись справедливо. Это приводит нас к доста­точно обширной области теории права: так называемой «справедливости про­цесса». Справедли­вость процесса имеет такое же значение, как и справедливость при распределении благ (вы получаете то, на что имеете пра­во, согласно предписаниям закона). Но правомерность – это не единственная проблема. Важен также следующий во­прос, что имеют в виду граждане, когда говорят «Это несправедливо»? Вероят­нее всего, они имеют в виду, что с ними обошлись несправедливо. Это и есть под­ход, основанный на справедливости, которому я бы хотел уделить внимание.

Работа национального омбудсмена сосредоточена иногда на достаточ­но напряженных отношениях между от­дельными гражданами и государством. В настоящее время этому вопросу уде­ляется очень большое внимание в Ни­дерландах. У меня в кабинете на столе на видном месте лежит томик Кафки, и ее вид, всегда способствует оживлен­ной дискуссии. Для меня Кафка является символом напряжения между человеком и системой. С одной стороны, есть адми­нистративные органы, с их собственны­ми профессиональными нормами и ра­циональным подходом. С другой стороны, находится отдельный человеческий инди­вид.

Мое основное предложение заклю­чается в том, что государству необходи­мо разработать свой порядок взаимодей­ствия (интерфейс) между гражданином и системой. Я позаимствовал слово «ин­терфейс» из мира компьюте­ров, где компании разрабатывают широ­кий круг интерфейсов (таких как мышь, клавиатура и операционные системы), чтобы облегчить обычным людям вза­имодействие с компьютером и позво­лить им делать то, что они хотят делать, не беспокоясь о сложном внутреннем устройстве машины. Пока работает ин­терфейс, нас не заботит остальное. Нам нужно найти похожий способ взаимо­действия между гражданами и государ­ственной машиной во всех ее аспектах.

У данного интерфейса должно быть три качества. Первое и самое важное: конечно, он должен быть личностно ориентированным. Как национальный омбудсмен я часто вижу, что даже когда проблема, возникшая между человеком и государством, достигла критического состояния, ситуацию можно смягчить, показав, что и административные органы представлены человеком. К примеру я недавно разговаривал с одним из сотрудников прокуратуры, беседа шла об очень грустном случае, когда родители потеряли ребенка, и по­следующее расследование было прове­дено совершенно неправильно. Между сторонами царила чудовищная непри­язнь, пока главный общественный об­винитель не вышел из своего кабинета, чтобы поговорить с родителями лично. Этот жест был очень высоко оценен и в реальности привел к удовлетвори­тельному окончанию дела. Очень важ­ным иногда оказывается, чувствует ли человек, что государство обращается с ним должным образом, и личный кон­такт часто является мощным средством достижения такого ощущения.

Во-вторых, я думаю, что подобному интерфейсу необходимо хорошее управ­ление в том, что касается хороших ма­нер. Основой деятельности националь­ного омбудсмена является способность показать пример вежливого и направ­ленного на помощь обхождения, а так­же содействовать научению администра­тивных органов тому, как они могут сами обеспечить такое обхождение с гражда­нами в повседневной работе. Та вежли­вость в обращении, которую ощущают обращающиеся люди, является важной при формировании их чувства справед­ливости в данной ситуации. Ведь неко­торые фундаментальные вопросы иногда именно из-за этого и находятся на кону, в частности, вопрос общественного при­нятия, одобрения и признания. Скажем, очень много исследований было проведе­но на тему того, как полицейские долж­ны вести себя, чтобы заручиться готов­ностью общества к сотрудничеству.

Но на кону находится кое-что еще: доверие общества к государству. Иссле­дование, проведенное Научным советом по государственной политике Нидерландов доказывает, что ощущения индивидов того, обращались ли с ними справедливо или нет, – это фактор, определяющий не только удовлетворение, но также степень их доверия к государству. У этого явления есть крайне важные последствия.

И, наконец, в связи со всем этим, я хотел затронуть тему «Государство как обучающаяся организация». Эта тема интересна именно как концептуальная модель. Обучающееся государство будет приветствовать обратную связь со стороны граждан и относиться к их словам со всей серьезностью. Поступая так, то есть прислушиваясь к мнению своих граждан, государство автоматически научится функционировать должным образом. Иными словами, система, которая постоянно получает эффективную обратную связь, будет использовать ее для постоянного самосовершенствования во всех областях, включая процедуры и механизмы взаимодействия с отдельными гражданами. Это, в свою очередь, повысит общественное признание действий государства и в итоге будет содействовать повышению доверия общества к системе.


Поделиться:



Популярное:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-25; Просмотров: 594; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2024 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.059 с.)
Главная | Случайная страница | Обратная связь