Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Глава II. Контрмеры и санкции




_ 1. Проблема принуждения в международном праве

_ 2. Санкции международных организаций

_ 3. Контрмеры

_ 4. Цель и пределы контрмер

_ 5. Обязательства, не затрагиваемые контрмерами

_ 6. Пропорциональность контрмер

_ 7. Условия, относящиеся к применению контрмер

_ 8. Прекращение контрмер

_ 9. Меры, предпринимаемые государствами, иными, чем потерпевшее

государство

 

_ 1. Проблема принуждения в международном праве

Контрмеры и санкции представляют собой меры принуждения к выполнению обязательств, вытекающих из правоотношений ответственности. Проблема применения мер принуждения к соблюдению норм международного права является одной из наиболее важных и сложных проблем этого права. Этот момент не раз отмечался специалистами. В исследовании, посвященном контрмерам, О. Елагаб пришел к выводу: "Вопрос о контрмерах... является одним из наиболее трудных и противоречивых в области ответственности государств".*(777)

Принуждение - необходимый элемент децентрализованного механизма функционирования международного права. Ubi jus, ibi remedies - где право, там и средства его обеспечения. Одна из главных особенностей механизма функционирования международного права состоит в отсутствии централизованного аппарата принуждения, способного принуждать суверенных субъектов к соблюдению норм международного права. Средства принуждения находятся в руках самих государств, которые применяют их индивидуально или коллективно.

На протяжении всей истории международного права проблема принуждения привлекала к себе значительное внимание юристов. Для этого были достаточные основания. Сила и насилие играли решающую роль в международных отношениях. Одна из главных задач международного права состояла и состоит в максимально возможном ограничении возможности применения силы. Характерной чертой современного международного права является все более основательная регламентация применения мер принуждения.*(778) Статьи об ответственности государств являются важным шагом в этом направлении. Допускаемое международным правом принуждение представляет собой не насилие, а одно из средств реализации права. Необходимый признак такого принуждения - правомерность. Принуждение должно быть правомерным как по основанию, так и по методам и объему.

Существовало и чисто юридическое основание особого внимания юристов к проблеме принуждения. Вопрос стоял так: всякое право обеспечивается принуждением, если в международном праве принуждение отсутствует, то можно ли считать его правом? Э. де Ваттель писал: "Когда нельзя прибегать к принуждению, чтобы заставить уважать свое право, осуществимость этого права оказывается весьма сомнительной".*(779) Прошли века, но вопрос о принуждении сохраняет свое значение. А.Н. Талалаев писал: "Если бы в международных отношениях отсутствовала возможность принудительного государственного осуществления международно-правовых норм, то нельзя было бы говорить о существовании международного права вообще".*(780)

Нельзя не отметить, что весьма распространенные среди политологов и политических обозревателей нигилистические концепции международного права обосновываются ссылками на отсутствие в нем механизма принуждения. В качестве примера приведу мнение одного из видных американских обозревателей, утверждающего, что международное право не является правом, поскольку "никто не принуждает к его соблюдению иным образом, чем путем совместных действий государств".*(781) Это обстоятельство тем более печально, что подобные взгляды распространяются средствами массовой информации, препятствуя формированию международно-правового сознания у широких слоев населения.

Справедливости ради следует отметить, что доктрине известно и мнение, сторонники которого отрицали необходимость принуждения в международном праве. Подобное мнение высказывалось и в отечественной литературе.*(782) Однако в целом в доктрине нашла широкое признание концепция санкций как средства принуждения к выполнению обязательств, вытекающих из правонарушения. Г.И. Тункин утверждал: "Нормам международного права, как правовым нормам присуща санкция..." Одновременно он подчеркивал особенность санкций в международном праве.*(783) Р.Монако писал, что в "любой правовой системе соблюдение норм обеспечивается при помощи санкций".*(784)



Надо сказать, что и относительно соотношения ответственности и санкций существуют различные взгляды, в том числе, и явно необоснованные. Наиболее распространенным, особенно в отечественной литературе, было понимание ответственности как всей совокупности отрицательных последствий, включая санкции, наступающие в результате международного правонарушения.*(785) Между тем, ответственность и "санкции", будучи взаимосвязанными, представляют различные явления. "Санкции" являются средствами имплементации ответственности.

Поэтому нельзя согласиться с мнением П. Куриса, полагающего, будто "ответственность представляет собой реализацию санкции; следствие действия и применения санкции. Санкция... причинно обусловливает ответственность".*(786) На самом деле, правонарушение порождает правоохранительное правоотношение ответственности, создающее для сторон новые права и обязанности. Лишь в случае невыполнения правонарушителем возникших для него обязанностей возникает вопрос о применении к нему "санкций".

Заслугой В.А. Василенко является то, что, опираясь на материалы Комиссии международного права ООН, он четко разграничил ответственность и санкции: "Таким образом, несмотря на тесную взаимосвязь, международно-правовые санкции и международно-правовая ответственность по их юридической природе и функциям представляют собой институционно различные правовые явления... В силу этого международно-правовые санкции не являются формами ответственности за международные правонарушения, так же как формы международно-правовой ответственности не выступают в качестве санкций".*(787) Одновременно был дан критический анализ концепций, не проводящих разграничения между ответственностью и санкциями.

Несмотря на свою обоснованность, отмеченная концепция далеко не сразу находит признание в доктрине. С.В. Черниченко упрекает ее в "определенной нелогичности" и включает "меры" ответственности в число мер принуждения. Вызывает сомнения сам термин "меры ответственности". Автор объединяет меры ответственности и иные меры принуждения тем, что они выступают как предусмотренные правом неблагоприятные последствия. Признавая возможность добровольной реализации обязанностей, вытекающих из ответственности, С.В. Черниченко считает, что в таких случаях осуществление насилия "практически часто имеет символический характер, но оно обязательно есть". Во всех случаях ответом на правонарушение является "санкционное (деликтное) международно-правовое принуждение.*(788) В общем, такой подход трудно назвать достаточно логичным и четким.

Представляется, что содержащееся в Статьях об ответственности государств определение мер принуждения, контрмер как средств имплементации ответственности должно положить конец отмеченным разногласиям.

Существует также значительный разброс мнений относительно того, что же охватывается понятием санкций. Довольно распространенным было мнение, согласно которому это понятие охватывает все неблагоприятные последствия правонарушения, от возмещения ущерба до мер военного принуждения. Подобного мнения придерживался даже такой авторитетный специалист, как Г.И. Тункин.*(789) Относительно понятия "международные санкции в широком смысле слова" М.Х.Фарукшин писал, что под этим "следует понимать не только применяемые в отношении субъекта международного деликта меры государственного принуждения (санкции в узком смысле слова), но и другие допускаемые международным правом последствия неправомерных деяний: реституцию, репарацию, сатисфакцию, уголовное наказание физических лиц, репрессалии".*(790) Как видим, в понятие санкций были включены и различные меры возмещения.

В этой связи замечу, что и в отношении связи возмещения и санкций в доктрине существовали различные мнения. Так, Г. Кельзен считал, что "общее международное право не налагает на государство обязанности возместить причиненный им ущерб... оно, тем более, не налагает на потерпевшее государство обязанности добиваться получения возмещения перед тем, как прибегнуть к репрессалиям или войне против государства, несущего ответственность за противоправное деяние".*(791) Но, пожалуй, преобладающим было мнение, согласно которому возмещение не представляет собой разновидность санкций, и прежде чем прибегнуть к санкциям, а именно к репрессалиям и войне, потерпевшее государство обязано попытаться получить возмещение.*(792)

Разные мнения существуют и относительно наименования мер принуждения. Пишут о "самопомощи", "репрессалиях", "реторсии", в последние десятилетия чаще всего использовался термин "санкции". Еще в недалеком прошлом понятие "репрессалии" (лат. - repressaliae - сдерживать) охватывало все меры воздействия на правонарушителя. Такое понимание нашло отражение и в Декларации о принципах международного права 1970 г., в которой сказано: "Государства обязаны воздерживаться от актов репрессалий, связанных с применением силы".

В последние годы термин "репрессалии" стал преимущественно применяться в узком значении для обозначения военных репрессалий в условиях вооруженного конфликта.*(793) Так, в Венской конвенции о праве договоров с участием международных организаций 1986 г. говорится, что положения о прекращении или приостановлении действия договора вследствие его нарушения "не применяются к положениям, касающимся защиты человеческой личности, которые содержатся в договорах, носящих гуманитарный характер, и особенно к положениям, исключающим любую форму репрессалий по отношению к лицам, пользующимся защитой по таким договорам" (ст. 60.5).

Сохранил свое значение термин "реторсии" (лат. - retorsio), которым обозначают не выходящие за рамки международного права меры воздействия одного государства на другое, преследующие цель побудить последнее прекратить недружелюбные, дискриминационные и тем не менее правомерные действия. Реторсии могут быть использованы и с тем, чтобы побудить правонарушителя выполнить обязанности, вытекающие из его ответственности. Тем не менее, к рассматриваемым мерам они не относятся, поскольку такие меры характеризуются тем, что они были бы противоправными, если бы не применялись в качестве ответных мер. Замечу, что реторсии были известны еще практике Древнего Рима, например: "Какие бы законы иностранцы не установили для нас, мы установим для них такие же" (quam legem exteri nobis posuere, eandem illis ponemus).

В доктрине и практике прошлого существовала концепция "самопомощи". Согласно этой концепции государства были вправе защищать свои права такими мерами, которые они считали целесообразными, без каких-либо ограничений. Известные юристы прошлого, например Г. Кельзен, полагали, что несмотря на отсутствие механизма исполнительной и судебной власти на международной арене, международное право может обоснованно считаться "правом" именно потому, что оно разрешает жертве противоправного деяния брать правосудие в свои руки.*(794)

Положение изменилось после запрещения Уставом ООН применения силы. В результате сила перестала быть законным средством воздействия на правонарушителя. Это принципиальное положение подчеркивается как в международной практике, так и в доктрине. Немецкий профессор Х. Томушат делает вывод: "Таким образом, ни одно государство не может понуждать к выполнению своей претензии, прибегая к насильственным средствам, какой бы законной и хорошо обоснованной эта претензия ни была".*(795)

Значительное внимание понятию самопомощи уделили отечественные авторы.*(796) Даже такие специалисты по вопросам международной ответственности, как П. Курис и В.А. Василенко обосновывали понятие самопомощи. П. Курис утверждал, что "самопомощь является понятием собирательного характера, объединяющим и реторсии и репрессалии, которые, будучи отдельными видами самопомощи, не исчерпывают, однако, всего содержания этого института".*(797)

Причина распространенности термина или даже понятия самопомощи видится в том, что действительно такой элемент имеется в односторонних действиях государства, предпринимаемых в защиту своих прав. Однако термин "самопомощь" трудно совместить с признанием юридического характера международного права. Самопомощь характерна для отношений, не регулируемых правом, и использование этого термина как бы подтверждает мнение о том, что международное право является примитивной системой. Коль скоро применение мер воздействия на правонарушителя регулируется правом, то речь должна идти о правовых действиях, регламентированных нормами, установленными общим соглашением государств и опирающимися на их поддержку.

Необоснованность термина "самопомощь" стала особенно очевидной в свете современного международного права, предусматривающего все более широкое сотрудничество государств и повышение роли международных организаций в обеспечении уважения к этому праву. Показателен в этом плане тот факт, что Д.Б. Левин в работе 1966 г. допускал сохранение этого термина, а в публикации 1971 г. решительно занял иную позицию. Он настаивал на необходимости "отказаться от самого термина "самопомощь". Так называемая самопомощь и генетически, и семантически настолько тесно связаны со старым международным правом, признававшим право государства на вооруженное насилие в различных формах, что не только понятию, но и термину "самопомощь" не должно быть места в современном международном праве.."*(798). Негативную позицию в отношении самопомощи заняли и другие авторы.*(799)

В наше время государства, активно использующие меры принуждения, предпочитают именовать их не репрессалиями, а "санкциями" (лат. - sanctio - принудительная мера). В отличие от репрессалий этот термин как бы предполагает правомерность. Эта тенденция нашла отражение и в доктрине. Содействовала тому определенная аналогия с внутренним правом, в котором принудительные меры именуются "санкциями". Этот термин, однако, не соответствует координационному характеру международного права. Равный над равным власти не имеет (par in parem imperium non habet) и, следовательно, не может применять санкций.

Существуют весьма серьезные расхождения и относительно того, что представляют собой санкции. В.А. Василенко относит к санкциям все виды правомерного принуждения, осуществляемого как государствами, так и международными организациями. Основными элементами международно-правовых санкций "стали: реторсии; репрессалии (исключительно невооруженные); самооборона; коллективные невооруженные и вооруженные принудительные меры, осуществляемые международными организациями".*(800) Для сравнения приведу мнение С.В. Черниченко, который различает три категории "индивидуальных материальных мер санкционного международно-правового принуждения: реторсии, репрессалии и вооруженные меры самозащиты.."*(801). Отмечу, что оба автора относят к санкциям реторсии и самооборону.

Решение проблемы санкций имеет большое практическое значение для обеспечения международного правопорядка. Общеизвестны печальные последствия одностороннего применения "санкций" крупными державами, не останавливавшимися перед применением силы. Особенно широко применялась сила под предлогом "санкций" без должного уважения к международному праву Соединенными Штатами. В начале XXI в. "санкции" США действовали в отношении Афганистана, Бирмы, Ирана, Ирака, Кубы, Либерии, Ливии, Северной Кореи, Сьерра-Леоне, Судана, Сирии, Югославии.

Полномочия администрации США на одностороннее применение силовых санкций были поддержаны в законодательном порядке конгрессом. Еще в 1977 г. был принят закон о чрезвычайных экономических полномочиях, который стал основанием для широкого применения "санкций". Возможные ограничения со стороны международного права не влияли на полномочия президента по этому закону. Знаменателен комментарий сенатора Б. Картера относительно этого закона: "Частое использование таких санкций Соединенными Штатами и многими другими странами представляет убедительное свидетельство того, что не существует направленных против них четких норм международного обычного права".*(802)

Сенатор прав в одном отношении - пусть в меньшей мере, но "санкциями" злоупотребляют не только США. Французский профессор А. Пелле пишет: "Совершенно ясно, что претензия Соединенных Штатов на "лидерство", а также самоназначение на эту роль приводят их к нередким недопустимым односторонним законам (законы Хелмса-Бартона или Д'Амато) либо к действиям (Гренада, Никарагуа, Панама...). Но они находятся в хорошей компании, нельзя отрицать, что другие крупные (или почти крупные) государства являются далеко не безупречными в этом отношении". Все это причиняет ощутимый урон международному правопорядку. Нельзя не согласиться с А. Пелле, когда он подчеркивает, что "могущество порождает не "лидерство", а особую ответственность".*(803) Заслуживает также внимания мнение американки Р. Веджвуд о том, что "односторонность мало соответствует многостороннему миру".*(804)

Нельзя не отметить, что одностороннее применение силовых мер пытаются обосновать не только американские сенаторы, но и известные юристы других стран. Касаясь вооруженной интервенции НАТО в Косово, итальянский юрист А. Кассезе пишет: "Действительно интервенция была противоправной, но не в этом суть дела, при всех условиях она создает важный прецедент". Представляет особый интерес анализ автором такого удивительного понятия, как "гуманитарные контрмеры", призванные оправдать получающую распространение так называемую "гуманитарную интервенцию".*(805)

Юристов, стремящихся оправдать действия, подобные интервенции в Косово, немало. Немецкий профессор Б. Зимма, констатируя противоправность интервенции НАТО, вместе с тем, утверждает, что грань между правомерным и противоправным весьма тонка.*(806) Более сложную, основанную на противопоставлении морали и права концепцию для оправдания интервенции НАТО предлагает уже упоминавшийся А. Пелле: "Право не является само по себе целью, и даже если можно надеяться, что (социальные) моральные стандарты и правовые нормы будут совпадать, о последних можно забыть (если они шокируют человеческую совесть)". Поэтому порою оправданно "игнорировать право". На этом основании делается вывод: "Нет сомнения, что действия НАТО в Косово могут (и должны) рассматриваться как оправданные, в то время как, с другой стороны, саботаж России и Китая в Совете Безопасности не может".*(807)

Представляется, что видные юристы зря ломают перья в стремлении хотя бы как-то примирить американскую политику односторонних "санкций" с международным правом. Суть дела в том, что в этой политике находит выражение специфическая концепция санкций. Санкции понимаются как меры принуждения, предпринимаемые во имя достижения политических целей или обеспечения национальной безопасности. Такие цели могут включать свержение правительства иностранного государства или изменение его политики. Международное право здесь ни при чем.

В подтверждение можно привести мнение юриста министерства торговли США Синди Байс относительно экономических санкций. Последние определяются как "принудительные экономические или финансовые меры, предпринимаемые одним или несколькими странами против одной или нескольких других стран во имя достижения целей своей внешней политики или национальной безопасности". Такими целями могут быть "изменение иностранного правительства или одного из направлений его политики". Автор констатирует, что США широко используют санкции в указанных целях, и признает их эффективными. Одновременно замечает, что они "применяются Соединенными Штатами таким образом, что возникают серьезные вопросы относительно их соответствия международным правовым принципам..."*(808). Как и положено чиновнику, автор оговаривает, что излагаемые ею взгляды являются исключительно личными. Однако приводимые в статье факты свидетельствуют, что концепция автора весьма основательно отражает политику США. Новым подтверждением тому служит принятый администрацией США документ "Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов".*(809)

Отмечая значение мер принуждения как средства воздействия на правонарушителя, реального или потенциального, необходимо, вместе с тем, предупредить против весьма распространенной в доктрине и практике переоценки роли принуждения в обеспечении уважения к международному праву. Ю.М. Колосов обоснованно отмечал, что "санкции являются далеко не единственным средством, обеспечивающим соблюдение норм международного права, и их абсолютизация ничем не оправдана".*(810) Главная роль в обеспечении соблюдения норм международного права заключается в том, что этого требуют интересы государств и международного сообщества в целом. От этого, в конечном счете, зависит не только нормальное функционирование международной системы, приобретающей растущее значение для каждого государства, но и само выживание человечества. В обеспечении уважения к международному праву немалая роль принадлежит и нематериальным факторам, правосознанию, морали.*(811)

Для оценки роли санкций представляет интерес анализ практики их применения, включая конечный результат. Известно свыше 100 случаев применения санкций, в основном односторонних, на протяжении XX в. Наиболее обстоятельное и авторитетное исследование применения санкций было осуществлено Международным институтом экономики в 1990 г.*(812) Исследовался период с момента окончания Первой мировой войны и до 1990 г. Объектом анализа были преимущественно экономические односторонние санкции, главным образом, применявшиеся США. Было установлено, что даже частичное достижение цели имело место в 66% случаев из 115. Была отмечена тенденция к снижению эффективности санкций в результате углубления взаимозависимости государств. В период с 1973 по 1990 г. лишь в одном из четырех случаев был достигнут хотя бы частичный успех. Последующие исследования подтвердили полученные результаты.

Представляется, что неправильно оценивать действенность принудительных мер лишь с точки зрения достижения поставленных перед ними конечных целей. Действие таких мер многогранно. Они воздействуют на международное правосознание. Имеют значение для предупреждения новых правонарушений.

В результате серьезных различий в могуществе государств их возможности в области применения мер принуждения принципиально различаются. В этом была одна из причин того, что при обсуждении проекта Статей об ответственности государств на Генеральной Ассамблее ООН представители ряда развивающихся стран выступили вообще против статей о контрмерах, которые, по их мнению, легализуют применение силы крупными государствами. Это же мнение высказывалось и в Комиссии международного права ООН. В этой связи пришлось обратить внимание членов Комиссии на то, что применение мер принуждения предусмотрено позитивным международным правом, а соответствующие статьи не легализуют, а ограничивают применение соответствующих мер.

Следует учитывать, что разница в возможностях государств имеет не только военный, но и экономический аспект. Экономические меры воздействия одного государства на другое приобретают все большее значение. Прекращение экономических связей с зависящим от них государством может иметь для него катастрофические последствия. Существенные последствия может иметь и прекращение оказания экономической помощи.

Как известно, международное право прошлого исходило из того, что государству присуще право на полный контроль в отношении торговых связей, включая применение экономических мер принудительного характера.*(813) Устав ООН, как известно, запрещает применение силы вообще. В связи с этим возник вопрос о том, распространяется ли это и на меры экономического принуждения.*(814) Встречается мнение о том, что запрещение применения силы распространяется и на соответствующие экономические меры.*(815) При разработке проекта Устава делегация Бразилии предложила поправку, направленную на запрещение применения мер экономического принуждения. Но поправка принята не была.*(816) Ситуация повторилась при подготовке резолюции Генеральной Ассамблеи об определении агрессии. Соответствующее предложение Боливии было отклонено западными державами.*(817)

При разработке в ООН определения агрессии СССР в 1953 г. предложил проект определения, которое охватывало и такие ее формы, как экономическая и даже идеологическая агрессия.*(818) Думается, что предложение об идеологической агрессии носило пропагандистский характер. Пропаганда определенных идей и взглядов запрещается специальными нормами международного права.

Несмотря на сказанное, в ряде резолюций Генеральная Ассамблея выразила негативную позицию в отношении экономического принуждения, рассматривая его в плане принципа невмешательства, а не запрещения применения силы. Так, Декларация о недопустимости вмешательства во внутренние дела 1965 г. установила: "Ни одно государство не вправе применять или поощрять применение экономических, политических и любых иных мер в целях принуждения другого государства для того, чтобы добиться от него подчинения при осуществлении им своих суверенных прав или получить от него преимущества любого рода" (п. 2).

Вопрос вновь возник при разработке Специальным комитетом проекта Декларации о принципах международного права 1970 г. Комитет пришел к согласию, что слово "сила" не охватывает экономическое принуждение и что вопрос об экономическом принуждении должен решаться в рамках обязанности невмешательства.*(819) В результате приведенная формулировка Декларации 1965 г. практически дословно воспроизведена в Декларации о принципах.

Как видим, было принято компромиссное решение. Применение средств экономического принуждения рассматривается в плане принципа невмешательства, а не принципа неприменения силы. Подобное положение нельзя назвать оптимальным, особенно в плане контрмер. Ссылка на суверенные права как бы предполагает, что запрещение касается лишь самых крупномасштабных экономических мер принуждения и ссылка на "преимущества иного рода" не меняет дела. Но главное, очевидно, в том, что даже подобное положение не нашло достаточно широкого одобрения ни в доктрине, ни в практике многих государств.*(820)

Сказанное дает представление о том, сколь сложные вопросы возникают в связи с применением "санкций" государствами. В интересах упрочения международного правопорядка и уточнения норм, регулирующих применение принуждения, целесообразно под санкциями понимать лишь меры принуждения, применяемые международными организациями. Такие меры принимаются представляющими международное сообщество организациями, которые наделены государствами соответствующими правами, что придает им принципиальное отличие от индивидуальных действий государств.

_ 2. Санкции международных организаций

Международные организации играют все более существенную роль в обеспечении уважения к международному праву. Это обстоятельство констатируется многими известными специалистами в области права международных организаций. Е.А. Шибаева отмечала: "Одним из существенных направлений развития международных организаций является увеличение их роли в обеспечении принуждения к соблюдению норм международного права".*(821)

Существенную роль в реализации возможностей организаций в рассматриваемой области играет институт санкций. Практика организаций в области применения санкций привлекает внимание доктрины.*(822) Понимание санкций как мер принуждения, осуществляемых именно организациями, неоднократно обосновывалось в литературе и получило значительное признание. Впервые оно было высказано после принятия Статуса Лиги Наций.*(823) Еще более популярным оно стало после принятия Устава ООН.*(824)

У такого понимания санкций есть и противники. П. Курис считает, что "следуя такому пониманию, надо было бы оставить за пределами понятия "санкции" все формы индивидуального государственного принуждения...". Именно в этом как раз и видится задача проведения различия между применяемыми организациями санкциями и мерами индивидуального государственного принуждения. В обоснование своей позиции автор ссылается на то, рассматриваемое понимание может создать иллюзию, что нормы международного права по существу не обеспечены санкциями.*(825) Но ведь речь идет лишь о терминологии, а не об отрицании права государств принимать меры принуждения в случае правонарушения.

Понимание санкций как мер, предпринимаемых организациями, подтверждается международной практикой. Поэтому едва ли можно согласиться с содержащимся в Комментарии к Статьям об ответственности государств мнением о том, что применительно к международным организациям "этот термин неточен". Обосновывается это тем, что "в Главе VII Устава Организации Объединенных Наций упоминается лишь о мерах".

Подобное мнение явно не соответствует позиции Совета Безопасности ООН. Представляется целесообразным, прежде всего, рассмотреть полномочия Совета в области применения мер принуждения в более широком плане. Устав ООН предусматривает возможность применения по решению Совета Безопасности широкого арсенала воздействия на правонарушителя (ст. 41, 42). Эти меры могут применяться лишь при "существовании любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии" (ст. 39). Естественно, возникает вопрос - относятся ли эти меры к индивидуальной или коллективной самообороне или к санкциям? Есть основания полагать, что институт самообороны относится только к государствам. Это явно следует из ст. 51 Устава. В той же статье проводится различие между мерами самообороны государств и полномочиями Совета Безопасности в отношении принятия "действий, какие он сочтет необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности". Иными словами, речь идет о полномочиях Совета предпринимать меры в целях пресечения наиболее тяжких правонарушений.

Эта, безусловно, важная проблема, естественно, не ушла от внимания доктрины. Определились две основные точки зрения. Одна из них, пожалуй, преобладающая, состоит в том, что система ООН и, прежде всего, Совет Безопасности, являются важными институтами, обеспечивающими соблюдение международных норм, включая обязательства из правоотношений ответственности. Согласно другой точке зрения система коллективной безопасности ООН и право международной ответственности совершенно различные явления. Наконец, третья точка зрения носит компромиссный характер.

В качестве примера можно привести точку зрения А. Пелле. Подвергнув критике взгляд, согласно которому право ООН и право международной ответственности почти образуют единое целое, он пишет: "Оба комплекса правовых норм действуют в одном направлении во многих отношениях. Однако это не значит, что механизм Устава является частью общего права международной ответственности или что оба режима полностью переплетены..." С таким мнением трудно не согласиться. А вот его обоснование вызывает сомнения. Обоснование сводится к тому, что у этих режимов различные цели. Право международной ответственности "имеет дело с последствиями противоправного деяния. Со своей стороны, Устав не касается принудительного обеспечения правовых норм, его задача - поддержание мира".*(826)

Это утверждение сомнительно как с юридической, так и с практической точек зрения. Известно, что одна из целей ООН состоит в том, чтобы "создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права..." В этом же заключается и главная цель права международной ответственности.

Что же касается практики ООН, то ее деятельность становится все более важным фактором поддержания международного правопорядка, причем не только в сфере международной безопасности. Помимо всего прочего, поддержание мира означает обеспечение уважения к наиболее важным нормам международного права. Этот момент признает и А. Пелле. Касаясь целей ООН и права международной ответственности, он пишет: "Конечно, может случиться, и, надо надеяться, чаще случается, чем не случается, что обе цели совпадают".

Следует отметить еще один существенный аспект связи права ответственности с Уставом ООН. Статья 103 Устава установила преимущественную силу обязательств по Уставу перед обязательствами по любому договору. Из этого следует, что решение Совета Безопасности, принятое в соответствии с гл. VII, рассматривается как обстоятельство, исключающее противоправность невыполнения договора. Подтверждением тому могут служить резолюции Совета, потребовавшие от государств ограничения связей с Ираком, невзирая на существующие у них с ним договоры.

Практика Совета свидетельствует, что он не ограничивается пресечением правонарушений, но и определяет последствия, вытекающие из ответственности за эти правонарушения. Выполнение вытекающих из ответственности обязательств Совет гарантирует применением санкций, предпринимаемых в соответствии с гл. VII Устава. Весьма показателен в этом плане цикл резолюций, принятых в отношении Ирака. В данном случае важен тот факт, что сам Совет квалифицирует принимаемые им меры как санкции. В резолюции 665 говорится, что резолюцией 661 (1900 г.) Совет решил "применить экономические санкции согласно главе VII Устава Организации Объединенных Наций".*(827)

Позиция России в отношении санкций не раз излагалась в ООН. Санкции рассматриваются как мощный инструмент воздействия на правонарушителя. Их введение оказывает влияние на население подвергающегося санкциям государства и на его отношения с другими странами. Поэтому введение санкций должно быть крайней мерой, которая допустима в случаях, когда иные способы воздействия не дали результата и когда Совет Безопасности определит наличие угрозы международному миру и безопасности. Самое существенное значение имеет правильная оценка Советом степени такой угрозы.*(828)

Таким образом, Устав ООН возложил на Совет Безопасности важнейшую функцию - поддержание международного мира и безопасности и тем самым обеспечения основ международного правопорядка и наделил его соответствующими полномочиями. В результате Совет призван играть важную роль в находящемся в процессе становления режиме коллективной реакции на нарушение норм, которые рассматриваются международным сообществом как особенно важные. Нарушение таких норм квалифицируется как угроза или нарушение международного мира и безопасности.*(829)

Многочисленные резолюции Совета Безопасности, принятые на основе гл. VII Устава ООН, содержат все правовые элементы, характерные для международной ответственности. Определение в соответствии со ст. 39 наличия угрозы миру или акта агрессии означает констатацию нарушения основополагающих норм. Резолюции Совета Безопасности призывают прекратить соответствующее деяние, дать гарантии неповторения и даже предоставить возмещение. Меры, предпринимаемые в соответствии со ст. 41 и 42, представляют собой санкции, призванные побудить правонарушителя выполнить обязанности, вытекающие из ответственности.

Если взять, например, резолюции Совета Безопасности, связанные с Косово, то окажется, что в них речь идет не только о безопасности, но и об обеспечении уважения основополагающих норм (резолюции 1160, 1199 и 1203, принятые в 1998 г.).





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-10; Просмотров: 1400; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2022 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.032 с.) Главная | Обратная связь