Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Израиль и Иаков — родоначальники северных и южных колен




 

С возвращением Иакова в Ханаан связаны два необычайно важных момента в библейской истории, которые касаются его наречения вторым именем — Израиль. Первый эпизод произошел в ночь перед встречей с Эсавом и его воинами возле притока Иордана — Яббок. Библия повествует об этом так: «И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; И, увидев, что не одолевает его, коснулся сустава бедра его и повредил сустав бедра Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал Тот: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал ему Тот: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал Тот: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и людей одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи имя Твое. И Он сказал: зачем ты спрашиваешь о имени Моем? И благословил его там. И нарек Иаков имя месту тому: Пниэль; ибо, [говорил он], я видел Бога лицом к лицу, и сохранилась душа моя» (Быт. 32:24–30).

Второй эпизод произошел позднее, когда Иаков вместе со своими людьми пришел в Бейт-Эль, где находилось святилище племен хабиру. Там он молился еще по пути в Харан, когда бежал от своего брата Эсава. В этот раз «сказал ему Бог: имя твое Иаков; отныне ты не будешь называться Иаковом, но будет имя тебе: Израиль. И нарек ему имя: Израиль» (Быт. 35:10). Одновременно Бог повторил обещание, данное прежде Аврааму и Исааку, — отдать ему и его потомству страну Ханаан.

Таким образом, Бог дважды дает Иакову новое имя — Израиль. Наречение новым именем, обещание произвести от Иакова великий народ и отдать его потомству страну Ханаан очень напоминают заключение завета с Авраамом в Элоней Мамрэ. Возможно, изначально речь шла об обновлении союза между Иаковом и Богом его отцов — традиционный ритуал, распространенный в Ханаане того времени. Однако первые составители Библии придали ему совсем иной характер. Иакову не просто изменили его же собственное имя, как в случае с Авраамом, ему дали второе, совершенно новое имя. Причем это произошло не при рождении и не при принятии новой веры, и даже не в период драматических военных событий, а в обычное мирное время. В прямом переводе с древнееврейского имя Израиль означает «богоборец»; разумеется, тогда имелись в виду языческие боги, с которыми приходилось бороться людям-героям. Но известный нам по Библии жизненный путь Иакова не был сопряжен ни с войнами, ни с религиозными реформами. Библия не сообщает ни о каких событиях, которые могли бы оправдать присвоение ему этого имени или титула. Совершенно неожиданно возникшая сцена борьбы с неизвестным (посланником Бога) ничего не объясняет, а лишь создает впечатление, что устное предание об Иакове дополнили задним числом вставкой из другого предания о другом человеке, и что все это было продиктовано соображениями более поздних времен.

С того времени, когда Аврам получил от Господа новое имя — Авраам, оно полностью вытеснило прежнее, и повсюду в библейских текстах стал использоваться только тот, последний его вариант. Однако совершенно иное происходит со вторым именем Иакова. Несмотря на слова Бога: «отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль», оба имени используются в библейских текстах наравне друг с другом. Более того, составители книги Бытие подозрительно часто подчеркивают единство Иакова и Израиля, словно хотят доказать, что это был именно один общий предок, а не два родоначальника двух различных племенных групп.

Не менее интересна и ситуация с женами патриархов. У праотца Авраама была лишь одна главная жена — Сарра, то же самое и у Исаака — Ревекка. Но у Иакова одновременно две жены, причем с одинаковым статусом, чего никогда не было у его предшественников. Не здесь ли произошло искусственное соединение родословных двух групп древнееврейских племен — северных и южных хабиру? Сначала Иакову добавили жену и сыновей родоначальника северных племен, а потом и его имя — Израиль. Нет сомнения, что в официальный библейский канон вошли далеко не все ветви родства от Авраама. Упомянуты только те из них, которые не подвергают сомнению главенство линии Авраам-Исаак-Иаков. Вероятно, в устном эпосе кочевых амореев существовало немало преданий, связанных с историей северной группы древнееврейских племен, известных позднее как «Израиль», однако лишь немногие из них были вплетены в родословную южной древнееврейской группы «Иаков». Противостояние Иакова посланнику Бога в ночь перед встречей с Эсавом — это, безусловно, эпизод, взятый из эпоса об Израиле — родоначальнике северных колен. Вторая жена Иакова, Рахель, и сыновья от нее, Иосиф и Биньямин, тоже относятся к родословной северян. Вероятнее всего, северная группа пришла в Ханаан из северо-западной Месопотамии еще до Авраама, приблизительно в XXIII в. до н. э. И заняла свободные земли в северной и центральной Палестине. Лишь позднее, около XX в. до н. э., в Ханаан приходит Авраам со своей группой племен. В отличие от своих сородичей из северной группы племена Авраама или часть из них уже успели побывать в южной Месопотамии, поэтому, появившись в Ханаане позднее, вынуждены были довольствоваться более засушливыми южными и восточными районами Палестины.

Таким образом, к началу II тыс. до н. э. в Ханаане обосновались пять групп кочевых амореев. Две из них — в западной части этой страны. Именно из этих групп в дальнейшем выделились северные древнееврейские племена (Израиль) и южные (Иаков). Восточную часть Ханаана, Заиорданье, заняли два других племенных союза — Аммон и Моав, которые пришли вместе с Авраамом; и, наконец, на юго-востоке обособился Эдом. У соседних оседлых народов первые две племенные группы впоследствии были больше известны под именем «хабиру», а остальные три — как «суту» или «шасу» (так их называли египтяне). Все они были близкородственными, имели общих предков и говорили на одном языке. Но они разделились в разное время, и поэтому были в разной степени близки друг к другу.

Если попытаться выстроить модель родственных отношений между этими пятью группами кочевых амореев, то мы получим следующую картину. Ближе всех группе «Иаков» приходилась другая южная группа — Эдом. Затем, по мере удаления от них, шли два заиорданских племенных союза — Моав и Аммон, которые между собой были также близки как и обе южные группы. И, наконец, как это ни парадоксально, дальше всех от них стояли северные племена, известные впоследствии как Израиль. Таким образом, эта модель полностью переворачивает традиционные представления о степени родства и близости между южными и северными древнееврейскими племенами. Согласно ей Моав и Аммон, не говоря уже об Эдоме, оказываются куда ближе к южной группе древнееврейских племен, чем северные. Южная группа (Иаков) состояла не более чем из четырех племен: Йеуда, Реувен, Шимон и Леви. Самым крупным из них было колено Йеуда, а самым маленьким — Леви. Поэтому вряд ли будет ошибкой идентифицировать эту южную древнееврейскую группу как «Иаков-Йеуда», тем более что Южное царство Получило свое название также от имени этого самого большого племени.

К сожалению, мы вплоть до XII в. до н. э. ничего не знаем о северных древнееврейских племенах, так как вся известная нам до этого времени библейская история представляет на самом деле лишь историю южной древнееврейской группы «Иаков-Йеуда», в которую позднее вписали родословие северных племен. Совместная история этих двух групп началась только в XII в. до н. э., когда южная группа вернулась из Египта и часть ее присоединилась к племенному союзу Израиль, уже существовавшему в центральном Ханаане. Основа известного нам сегодня библейского канона о семье Авраама-Исаака-Иакова и 12 сыновьях Иакова-Израиля, вероятнее всего, была написана в эпоху объединенного царства, в период правления царей Давида и Соломона. Именно тогда, руководствуясь политическими интересами объединенного Израильско-Иудейского государства, носители традиции — левиты и аарониды — создали единое родословие двух различных древнееврейских групп. Так, северные племена оказались вписаны задним числом в библейское повествование о южной группе «Иаков-Йеуда». А между тем северные племена, видимо, имели историю даже более интересную и драматичную, чем южные. Именно их прошлое может помочь нам лучше понять, что же происходило в Ханаане и Египте в XVIII–XIII вв. до н. э., то есть в период, представляющий сплошные белые пятна в Библии.

Основу северных древнееврейских племен составили колена Эфраим (Ефрем), Менаше (Манассия) и Биньямин (Вениамин). Два первых — самые многочисленные и сильные — возводили свою родословную непосредственно к легендарному Иосифу, поэтому их и называли «домом Иосифа». Третье колено, существенно меньшее, находилось в особых родственных отношениях с двумя первыми. Учитывая, что сам Иосиф считался любимым сыном родоначальника северных племен — Израиля, всю эту группу можно идентифицировать как «Израиль-Иосиф». «Дом Иосифа» занимал не просто привилегированное положение в группе северных племен, он был основателем племенного союза Израиль, который возник в центральном Ханаане в XIII в. до н. э. Другие племена, такие как Дан, Нафтали (Неффалим), Гад и Ашер (Асир), играли второстепенную, подчиненную роль, что нашло свое отражение и в библейском каноне: родоначальники этих колен считались тоже сыновьями патриарха, но от женщин с низким социальным статусом. На промежуточной ступеньке между первыми и вторыми стояли колена Звулун и Исахар. В то же время все эти колена — как «дом Иосифа», так и второстепенные — возводили свое происхождение к общему патриарху — Израилю.

Где-то в конце XVIII в. до н. э. группа «Израиль-Иосиф» покидает северную и центральную Палестину и уходит в Египет, в дельту Нила. Скорее всего, это произошло в период библейского патриарха Исаака, во время засухи и голода в Ханаане. Библия упоминает следующее: «Был голод в земле, сверх прежнего голода, который был во дни Авраама; и пошел Исаак к Авимелеху, царю филистимскому, в Герар. Господь явился ему и сказал: не ходи в Египет; живи в земле, о которой Я скажу тебе, странствуй по этой земле, и Я буду с тобою, и благословлю тебя, ибо тебе и потомству твоему дам все эти земли и исполню клятву, которой Я клялся Аврааму, отцу твоему;» (Быт. 26:1–3). Таким образом, Исаак и его южные племена не ушли в Египет. Но тот факт, что составители Библии подчеркивают это обстоятельство, косвенно свидетельствует в пользу того, что другая часть кочевых амореев все же покинула Ханаан и переселилась в нильскую дельту.

Как правило, больше всего от засухи страдает именно южная часть Палестины, где собственно и обосновались две родственные южные группы «Иаков» и Эдом. Однако если они не ушли, то почему это сделали северные племена, ведь в центральном Ханаане больше воды, чем на юге? Видимо, уход северных колен или некоторых из них объяснялся не столько засухой, сколько междоусобными конфликтами. Свет на эту проблему может пролить предание об Иосифе и его братьях. Нет сомнения, что составители книги Бытие паяли это предание из эпоса северных племен, но они сочли необходимым добавить туда и родоначальников из собственной южной группы, чтобы новая версия подкрепляла созданную ими единую родословную обеих групп. Прежде всего, обращает на себя внимание географическая неувязка: праотец Иаков находится в долине Хеврона, то есть в традиционной вотчине южных колен, но посылает своих сыновей пасти скот прямо в центр племенной территории северных — в район Шхема (Сихем) и долины Дотан. Всем, кто хорошо знаком с географией и природными условиями Палестины, будет непонятно, зачем понадобилось перегонять скот так далеко, да еще в чужие владения, если такие же пастбища имеются под Хевроном? Во-вторых, бросается в глаза, что спасителями жизни Иосифа выступают только родоначальники южных колен — Реувен и Йеуда. Возможно, эта легенда основана на реальном историческом факте — конфликте внутри северной группы «Израиль-Иосиф». Такой конфликт мог произойти между «домом Иосифа» и остальными северными племенами. Не исключено, что южная группа «Иаков-Йеуда» заняла в решающий момент нейтральную позицию и пропустила «дом Иосифа» через свою территорию в Египет. Тогда становится ясным, что первыми там оказались колена Эфраим и Менаше, и их упреки к соплеменникам-братьям могли иметь достаточные основания. Не исключено, что не засуха и голод, а именно привилегированное положение «дома Иосифа» в гиксосском Египте привлекло туда впоследствии и остальные северные племена. И отличие от них южная группа «Иаков» оказалась в нильской дельте значительно позднее, лишь во второй половине XVII в. до н. э., и ее судьба в Египте оказалась иной, чем у ее северных братьев.

Нет сомнения, что повествование о семье Авраама-Исаака-Иакова представляет собой устный эпос двух групп кочевых амореев — южной (Иаков) и северной (Израиль). Составители самой ранней части Пятикнижия не просто записали передававшиеся многие столетия устные предания, они пошли гораздо дальше — они их переплели друг с другом, сделали из них единое родословие. Чтобы понять, насколько точно составители смогли передать историю давно минувших дней, важно знать, когда и сколько времени спустя она была записана.

Период между приходом Авраама в Ханаан и уходом Иакова в Египет ограничен приблизительно XX и XVII вв. до н. э. Городом исхода Авраама библейский текст называет Ур халдейский. Как известно, халдеи представляли собой многочисленную группу арамейских племен. Однако арамейцы появились в южной Месопотамии лишь после XI в. до н. э., поэтому в XX в. до н. э., когда Авраам ушел оттуда, этот город никак не мог так называться. Аналогичная проблема существует и с правителем города Герара — Авимелехом. Именно с ним связаны два схожих предания — одно об Аврааме, другое об Исааке. В обоих преданиях этот правитель и его земли называются «филистимскими». Однако филистимляне появились в Гераре, на юго-западе Палестины, только в самом начале XII в. до н. э., то есть через 700–800 лет после Авраама и Исаака, поэтому ни сам Авимелех, ни его земли не могли быть филистимскими. Более того, если составители Библии уже успели забыть о времени прихода филистимлян и рассматривали их как давно живущий в этих местах народ, значит, записывались эти события не раньше XI–X вв. до н. э.

Еще несколько эпизодов, проливающих свет на время записи преданий о патриархах, связаны с верблюдами. Эти животные упоминаются не раз, в частности во время приезда домоуправителя Элиэзера в Харан за Ревеккой, невестой для Исаака. Они же фигурируют как тягловые животные и при возвращении Иакова в Ханаан. Но верблюд был одомашнен лишь в XI в. до н. э. и никак не мог использоваться в XX–XVII вв. до н. э. Однако и это далеко не все. Праотец Исаак отправляет своего сына Иакова к родным, жившим в северо-западной Месопотамии, в Харане. Но вместо Харана в тексте появляется новое название — Падан-Арам, а брат Ревекки, Лаван, именуется «сыном арамейца Бетуэля (Вафуила)» (Быт. 28:5). В обоих случаях — и в географическом названии и в этнической принадлежности — упоминаются арамейцы, племена западных семитов, появившиеся там только в XII в. до н. э. Каким образом, Лаван, сын племянника Авраама — кочевого аморея, которого Библия ранее определяла как «иври» (хабиру), — мог стать арамейцем? Самым логичным объяснением всего этого является предположение, что в те времена, когда записывалось это устное предание, аморейских племен уже не было в северо-западной Месопотамии; их вытеснили новые западносемитские племена — арамейцы (арамеи). Не исключено, что оставшиеся там амореи смешались с этнически близкими им пришельцами.

Последнее подтверждается следующим эпизодом. Кмуэль, сын Нахора, брата Авраама, назван родоначальником Арама. Сомнительно, что многочисленные арамейские племена берут начало от одного из аморейских кочевых племен (хабиру). Скорее всего, речь идет о том, что потомки Кмуэля породнились и слились с пришедшими туда арамейцами. Как бы то ни было, но упоминания об арамейцах лишний раз свидетельствуют, что повествование о патриархах было записано, безусловно, позднее XII в. до н. э.

Есть и еще неопровержимые доказательства того, что предание об Аврааме-Исааке-Иакове было окончательно составлено уже после пребывания в Египте и возвращения в Палестину. К ним относится, в частности, сон Авраама: «Солнце было к заходу, как напал на Аврама крепкий сон, и вот, напал на него ужас и мрак великий. И сказал [Господь] Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в чужой стране, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет. Но Я произведу суд над народом, у которого они будут порабощении; после сего они выйдут с большим имуществом» (Быт. 15:12–14). Об этом же говорит и предсказание, полученное Ревеккой, что старший ее сын (Эсав) будет служить младшему (Иакову). Это действительно произошло, но не раньше X в. до н. э., в период объединенной монархии, когда Эдом стал данником Израильско-Иудейского царства. Знаменательно и пророчество самого Иакова перед своей смертью в Египте. Он упоминает о религиозном центре в Шило, который был создан лишь несколько столетий спустя, и предсказывает каждому древнееврейскому племени его судьбу, которая стала известна лишь в X в. до н. э.

Ортодоксальная традиция приписывает авторство всего Пятикнижия Моисею, то есть относит его к периоду исхода из Египта и скитания по пустыне, одним словом, к первой половине XII в. Однако исторический анализ повествования о семье Авраама-Исаака-Иакова однозначно свидетельствует в пользу его записи в первой половине X в. до н. э. в период объединенного царства. Более того, эпизоды, связанные с верой Авраама, с характеристиками Бога отцов претерпели серьезную редакцию в еще более позднее время.

Таким образом, события XX–XVII вв. до н. э. были реально записаны лишь в X в. до н. э. Это привело к тому, что авторы Пятикнижия подсознательно перенесли культурно-историческую и этническую картину своего времени на период Авраама-Исаака-Иакова, отделенный от них чуть ли не тысячелетием. Такова истинная причина ошибок в названиях мест и именах народов. Зная, когда создавалось предание о патриархах, можно попытаться скорректировать и другие проблематичные места. Так, из библейского текста следует, что религиозный центр южной группы «Иаков» и резиденция ее вождей находились в районе Хеврона, в Элоней Мамрэ, изначально принадлежавшем аморейскому правителю Мамрэ. Он и его братья, Эшкол и Анер, являлись союзниками Авраама. Скорее всего, это были правители оседлых амореев, которые пришли в Ханаан еще до появления там кочевых племен Авраама. Мы знаем, что эти три аморейских правителя участвовали вместе с Авраамом в войне против коалиции южносирийских царей, которая закончилась освобождением Лота — племянника Авраама. Одним словом, из этого предания нам известно, что район Хеврона был заселен западными семитами, такими же амореями, как и Авраам, только оседлыми. Однако другое предание, связанное с погребением Сарры, рисует нам уже совершенно иную этническую картину: местное население именуется «хеттами», а сам Хеврон получает новое название — Кирьят-Арба. Что это? Свидетельство серьезных этнических изменений в южной Палестине? Неужели хетты — индоевропейцы в течение максимум нескольких десятков лет сумели сменить амореев — западных семитов? Да и могли ли хетты появиться в южном Ханаане в XX–XIX вв. до н. э.? Видимо, нет. Об этом же свидетельствует и явно семитское имя «хетта» — Эфрон, сын Цохара, у которого Авраам покупает знаменитую пещеру Махпела. С определенной долей уверенности мы можем утверждать, что хетты там появились намного позднее, вероятно, в XII в. до н. э., когда Хеттская держава была уничтожена «народами моря» и волна индоевропейского населения обрушилась на семитские районы Передней Азии. Может быть, это были даже не сами хетты, а выходцы из других индоевропейских народов, например лувийцы, которых обобщенно называли «хеттами».

Библия упоминает о хеттах и в еще одном раннем предании — об Эсаве: «И был Эсав сорока лет, и взял себе в жены Йеудит, дочь Беэра Хетта, и Босмат, дочь Элона Хетта» (Быт. 26:34). Правда, в другом месте та же Босмат названа дочерью Ишмаэля, зато Ада, опять-таки жена Эсава, упомянута в качестве дочери Элона Хетта. Здесь, как и в предыдущем предании, все имена хеттов явно семитские, более того, хетты упомянуты как сыны и дочери Ханаана, то есть как коренные народы Палестины. Налицо явная непоследовательность и в географических названиях, и в этнонимах народов. Видимо, это неизбежное явление, когда устные предания из разных временных периодов записывались спустя много сотен лет, причем не в хронологическом порядке, а исходя из религиозных и политических соображений авторов Библии. Вероятно, южные древнееврейские племена из группы «Иаков» застали «хеттов» в южной Палестине после возвращения из Египта и завоевания Ханаана. Очевидно и другое: «хетты» очень быстро ассимилировались среди преобладавшего там семитского населения и утратили не только свой язык, но даже собственные имена. Кстати, библейская книга Йеошуа, сына Нуна (Иисуса Навина), повествующая о завоевании Ханаана древнееврейскими племенами, называет хеттов в качестве одного из народов, живших в Палестине и воевавших Против израильтян, однако она ничего не говорит о хеттах в южном Ханаане и тем более в Хевроне (Нав. 11:3). Более того, она упоминает Оама — правителя Хеврона, как одного из «эморейских» (аморейских) царей, а древнее название Хеврона — Кирьят-Арба — связывает не с хеттами, а с анаками — остатками древнейшего неолитического населения Палестины (Нав. 15:13–14).

Нужно признаться, что иногда закрадывается мысль, а имеем ли мы дело вообще с хеттами? Может быть, в действительности речь идет о каком-то народе аморейского или ханаанейского происхождения, чье самоназвание очень сходно с этнонимом «хетты»? В таком случае путаница была бы неизбежна, так как авторы библейских текстов о патриархах создавали их в то время, когда имя «хетты» было у всех на устах. Здесь уместно вспомнить, что согласно семитской родословной из библейской книги Бытие именем «Хет» назван сын Ханаана, родоначальника всех ханаанских народов. Если Авраам покупал пещеру Махпела у этих «хеттов», то в действительности они были не народом индоевропейского происхождения из Анатолии, а представителями одного из западносемитских народов Ханаана. Ничего удивительного, что первые составители Библии в XI–X вв. до н. э. смешали название этого ханаанского народа, упомянутого в древнем эпосе об Аврааме, с этнонимом «хетты», хорошо известным в их время. Не исключено и другое, что путаница произошла намного позднее, и когда истерлась память о ханаанском народе «хет», этот этноним стал ассоциироваться с куда более известными хеттами-индоевропейцами.

В любом случае, упоминание о хеттах, живших в южной Палестине в период Авраама и Исаака, звучит совершенно неправдоподобно, так как XX–XVIII вв. до н. э. хетты не выходили за пределы центральной и юго-восточной Анатолии. Гипотетически они могли попасть в южный Ханаан, но никак не раньше конца XVII — начала XVI в. до н. э., когда хеттский царь Хаттушили I укрепился в Северной Сирии, а его внук Муршили I захватил Вавилонию. Правда, одно дело — военные походы с целью захвата добычи, а другое — колонизация захваченных земель. К тому же все это происходило очень далеко от Ханаана, а тем более от его южной части. В то же время не следует забывать, что не позднее второй половины XVII в. до н. э. южные древнееврейские племена (группа «Иаков») ушли в Египет, где уже находились и северные колена. Таким образом, любые контакты между хеттами как народом и древнееврейскими племенами в XX–XVII вв. до н. э. были исключены, по крайней мере, в южной Палестине, о которой идет речь в Библии. С XV до начала XII в. до н. э. вся Палестина находилась под властью Египта — главного противника хеттов на Ближнем Востоке, поэтому сомнительно, чтобы египтяне позволили последним сколь-нибудь серьезную колонизационную деятельность II этой стране. Наконец, ни один внебиблейский источник не упоминает об оседании хеттов в Ханаане, а уж тем более в его южной части. Только в XIV–XIII вв. до н. э. военные отряды хеттов появляются в южной Сирии и в стране Амурру (нынешний Ливан), но опять-таки не в Палестине. Древнееврейские племена обосновываются в Ханаане в XII в. до н. э., но Библия лишь мельком упоминает «хеттов», перечисляя их среди народов, противостоящих им. Таким образом, ареал распространения хеттов, если мы имеем в виду этот индоевропейский народ, никак не пересекается с путями древнееврейских племен. Что касается хеттов-наемников, служивших при дворах израильско-иудейских царей, то их нельзя рассматривать в качестве доказательства присутствия этого народа в Палестине. Остается предположить только одно: либо речь идет о каком-то народе из амореев или ханаанеев на юге Ханаана, чей этноним был впоследствии спутан с хеттами-индоевропейцами, либо, действительно, какие-то группы хеттов бежали в Ханаан после гибели Хеттской державы, но это могло произойти не раньше начала XII в. до н. э. Не исключено, что ханаанские и аморейские правители использовали хеттских беженцев в качестве воинов-наемников против древнееврейских племен — этим объясняется более чем краткое упоминание о хеттах как о враждебном народе в период завоевания Ханаана. В любом случае говорить о присутствии хеттов в Палестине во времена Авраама-Исаака-Иакова так же бессмысленно, как и о филистимлянах в тот период.

Предание о патриархах демонстрирует однозначно отрицательное отношение к смешению с другими народами, даже с этнически близкими. Авраам не желает искать жену для своего сына среди народов Ханаана, среди «чужих», а посылает своего слугу к родичам в северо-западную Месопотамию. Точно так же поступает его сын Исаак, отправляя Иакова опять-таки к родным в Падан-Араме. Две жены Эсава, происходившие из хеттов, «были в тягость Исааку и Ревекке» (Быт. 26:34–35), а сам Исаак наставлял Иакова: «Не бери себе жены из дочерей Ханаана» (Быт. 28:1). Правда, в самом предании нет объяснения этой неприязни к чужим. Религиозной причины, по крайней мере в тот период, быть еще не могло. Зато на первом плане находилось чувство кровной и племенной близости. В то время свои род и племя были лучшей защитой и гарантией от всех невзгод. Даже сегодняшние бедуины на Ближнем Востоке стараются придерживаться тех же традиций кровного родства, что и кочевые племена в древности.

Чувство недоверия к чужим народам было еще и искусственно усилено редакторами Библии в более позднее время, когда на первый план вышла борьба за монотеизм, против влияния языческих культов окружавших народов. Несмотря на попытки редакторов «обособить» семью Авраама-Исаака-Иакова, предание о патриархах содержит немало фактов, свидетельствующих об обратном — о тенденции к смешению кочевых амореев с народами Ханаана. Так, например, Эсав имел по крайней мере двух жен из хеттов, а третья происходила из хивеев. Хотя Эсав по традиции считается родоначальником эдомитян, а не евреев, однако, считаясь старшим и любимым сыном еврейского патриарха Исаака, он, безусловно, поступал так же, как и вожди древнееврейских племен. И библейские тексты дают нам многочисленные подтверждения этому. Йеуда, родоначальник главного колена в южной группе «Иаков», имел жену-ханаанеянку, и общего с ней сына, Шела, от которого ведут свою родословную вожди крупнейшего клана этого племени. Аналогичный пример подал и родоначальник другого южноеврейского племени — Шимон: его сын Шауль был также от ханаанеянки.

Родства с другими народами не чуждались и северные племена. Родоначальник крупнейших из них, Иосиф, был женат на Аснат, дочери египетского жреца Потифера. Именно от египтянки у Иосифа родились Менаше и Эфраим, основатели двух самых известных северных племен, сыгравших огромную роль в истории древнего Израиля. Нет сомнения, что перечисленные факты являлись лишь верхушкой айсберга в процессе ассимиляции древнееврейских племен с местными народами Ханаана. Они попали в библейский канон только потому, что касались праотцов древних евреев. Вероятно, что и намерения Авраама и Исаака найти для своих сыновей невест с прежней родины в Харане были мотивированы не столько неприязнью к «дочерям Ханаана», сколько желанием сохранить узы родства и союз с другой близкой им группой кочевых амореев, вождем-основателем которой считался Нахор.

Записывая эпос о патриархах, составители Библии вынуждены были найти решение двух серьезных проблем того времени. Первая касалась первородства или главенства, как среди кочевых амореев-хабиру в Ханаане, так и среди самих древнееврейских племен. Вторая заключалась в необходимости связать воедино родословные северной (Израиль) и южной (Иаков) групп племен, которые волею судеб объединились в одном государстве. Проще всего решалась проблема старшинства Исаака, так как его мать Сарра занимала более высокое положение среди жен и наложниц Авраама: она была дочерью отца патриарха от другой женщины. Главенство Иакова над Эсавом выглядит куда менее убедительно, хотя в библейский канон включены как предания о продаже первородства за чечевичную похлебку, так и эпизод о благословлений Исаака, полученное обманным путем. Как ни старались составители Библии, Эсав, основатель Эдома, выглядит более достойно, чем Иаков, родоначальник южных древнееврейских племен. Видимо, отношения между двумя родственными южными группами «Эдом» и «Иаков» были изначально настолько теплыми и дружественными, что, несмотря на конфликты более позднего времени, память о былой близости не истерлась в устных преданиях.

Не менее проблематично обстояло дело и с главенством самого крупного южного племени — Йеуда. Ведь выше него по рангу стояли три старших брата по линии Леи — Реувен, Шимон и Леви. Поэтому для каждого из них составители Библии выбрали из устного эпоса такие предания, которые ставили под сомнение их право на лидерство в южной группе. Право выбирать принадлежало только их родоначальнику Иакову, и именно в его уста были вложены слова, лишающие старших сыновей претензий на главенство. Так, самому старшему, Реувену, поставили в вину его былую связь с наложницей отца Бильхой: «Реувен, первенец ты мой… не будешь иметь преимущества, ибо ты взошел на ложе отца твоего, осквернил тогда восходившую на постель мою» (Быт. 49:3–4). Шимону и Леви припомнили резню в Шхеме, которую они устроили в отместку за то, что сын правителя города обесчестил их сестру Дину. «Шимон и Леви, братья, орудия жестокости мечи их. Не вступи в сговор с ними, душа моя, и к обществу их не присоединяйся, честь моя! Ибо в гневе своем убили людей и по прихоти своей истребили волов. Проклят гнев их, ибо жесток, и ярость их, ибо свирепа; разделю их в Иакове и рассею их в Израиле» (Быт. 49:5–7). После того как претензии старших братьев на главенство были отметены, следует обоснование права Йеуды на власть: «Йеуда! тебя восхвалят братья твои. Рука твоя на хребте врагов твоих; поклонятся тебе сыны отца твоего… Не отойдет скипетр от Йеуды и законодатель из среды потомков его…» (Быт. 49:8, 10). Разумеется, включение в библейский канон подобных слов стало возможным не ранее первой половины X в. до н. э., когда вся власть перешла в руки династии Давида, происходившего из колена Йеуда.

Однако в наиболее щекотливом положении оказались редакторы Библии, когда речь зашла об оценке и судьбе «дома Иосифа». Они не могли не воздать должное Иосифу как главному партнеру по союзу, но постарались всячески обойти его право на власть. «Росток плодоносный Иосиф, росток плодоносный при источнике, побеги — каждый через ограду преступает. Его огорчали, и стреляли, и враждовали с ним стрельцы. Но тверд остался лук его, и крепки были мышцы рук его, поддержанные Владыкою Иакова, — оттого пастырем стал, твердыней Израиля… Благословения отца твоего превышают благословения моих родителей до вершины холмов вековых. Да будут они на голове Иосифа и на темени избранного между братьями своими» (Быт. 49:22–24, 26). «Дом Иосифа» надо было обязательно выделить среди остальных колен, во-первых, как главную силу среди северных племен, во-вторых, за его особое, привилегированное положение в Египте, но опять-таки не дать ему оснований для претензиям на главенство среди древнееврейских племен. Поэтому еще в одном месте отец, обращаясь к Иосифу, напоминает: «Я даю тебе больше братьев твоих, один участок, который я взял из рук эмореев мечом моим и луком моим» (Быт. 48:22).

Надо признать, что с точки зрения доказательств главенства линии Исаак-Иаков-Йеуда, то есть династии царя Давида, задача составителей книги Бытия была выполнена лишь отчасти. Их доводы в пользу преимуществ Иакова над Эсавом и Йеуды над его старшими братьями выглядят неубедительно. Но это, в свою очередь, свидетельствует и в пользу авторов Библии. Очевидно, их свобода творчества была сильно ограничена: они имели право заниматься только компиляцией уже существовавшего устного эпоса, а не сочинением нового. Следовательно, мы имеем дело не с творческим вымыслом, а с подлинными преданиями, которые отражали реальную историю кочевых амореев в Ханаане. Составители книги Бытие, руководствуясь политическими интересами как объединенного царства, так и самой династии Давида, легитимизировали верховную власть давидидов и их претензии на правление не только своими южными племенами, но и северными. Если бы составителям Ветхого Завета было позволено выйти за рамки редакции устного эпоса племен Хабиру, то они нашли бы куда более убедительные и веские «доказательства» в пользу главенства линии Иаков-Йеуда.

Со второй задачей — соединением воедино родословий северной и южной групп — редакторы Пятикнижия справились гораздо лучше. Им удалось настолько хорошо сплести воедино различные куски из эпоса об Иакове и Израиле — родоначальниках южных и северных племен, — что все последующие поколения еврейского народа стали воспринимать их как единого праотца с двойным именем — Иаков-Израиль.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 349; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2019 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.015 с.) Главная | Обратная связь