Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


Часть 2: Состояние мертвых в Новом Завете



 

Новый Завет немногословен в отношении состояния мертвых в промежуточный период между упокоением и пробуждением в день воскресения. Мы вынуждены согласиться с Дж. Ч. Берковером: по его словам Новый Завет говорит о промежуточном состоянии «как бы шепотом»33. Основное внимание в Новом Завете уделено событиям, отмечающим переход из века сего в век грядущий, – возвращению Христа и воскресению мертвых.

О новозаветном взгляде на состояние мертвых мы можем судить, прежде всего, на основании 11 упоминаний hades (греческого эквивалента слова sheol) и 5 отрывков, к которым, как правило, обращаются те, кто хочет обосновать свою веру в сознательное существование души после смерти. Речь идет о следующих текстах: 1) Лк. 16:19—31, где изложена притча о богаче и Лазаре; 2) Лк. 23:42, 43, где сообщается о разговоре между Иисусом и разбойником на кресте; 3) Флп. 1:23, где Павел говорит о своем желании «разрешиться и быть со Христом»; 4) 2 Кор. 5:1—10, где Павел использует образы земного и небесного домов, наготы и облачения, чтобы выразить свое желание «выйти из тела и водвориться у Господа» (2 Кор. 5:8); и 5) Откр. 6:9—11, где упоминаются души мучеников под жертвенником, вопиющие к Богу о мщении за их кровь.

Значение и природа hades . Греческое слово hades вошло в библейское употребление, когда переводчики Септуагинты стали передавать им древнееврейское sheol. Однако hades использовалось в греческом мире совершенно иначе, чем sheol у древних евреев. В то время как ветхозаветное sheol представляет собой царство мертвых, где, как мы уже увидели, умершие пребывают в бессознательном состоянии, hades греческой мифологии — это подземный мир, где находятся бодрствующие души мертвых, одни в мучениях, другие — в блаженстве.

Эдвард Фадж так описывает греческую концепцию hades: «В древнегреческой мифологии Гадесом именовался бог подземного царства, а не само это царство. Харон переправлял души умерших через реки Стикс или Ахерон в свое обиталище, где сторожевые псы-церберы охраняли врата, не выпуская никого обратно. Этот языческий миф содержал все компоненты средневековой эсхатологии: там был и райский Элизий, и мрачный Тартар, и даже Елисейские поля, где обитали духи, не подходившие ни для рая, ни для ада. Вместе с Хароном правила его царица Прозерпина (или Персефона), которую он похитил из вышнего мира»34.

Греческая концепция hades повлияла на иудеев-эллинистов в межзаветный период таким образом, что они приняли веру в бессмертие души и пространственное разграничение между праведниками и безбожниками. Эти иудеи считали, что души праведников после смерти сразу же попадают в небесное блаженство и пребывают там в ожидании воскресения, а души нечестивых отправляются в адское пламя, пылающее в hades35. Всеобщее признание этой концепции нашло свое отражение в притче о богаче и Лазаре, которую мы рассмотрим чуть позже.

Этот взгляд на hades как на место мучений нечестивых в конце концов проник и в христианскую Церковь и повлиял даже на переводчиков Библии. Нельзя не отметить, что слово hades, встречающееся в Новом Завете 11 раз, 10 раз переведено в Библии короля Иакова как «ад»36, и только 1 раз — как «гроб»37. Пересмотренная стандартная версия транслитерирует это слово как «Гадес». Перевод hades термином «ад» неверен и вводит в заблуждение, потому что под этим словом везде, за исключением Лк. 16:23, подразумевается могила, или царство мертвых, а не место наказания грешников. Последнее же обозначается термином gehenna; он также встречается в Новом Завете 11 раз38, и его вполне допустимо переводить как «ад», поскольку он относится к озеру огненному, где будут уничтожены грешники. Hades, в свою очередь, употребляется в Новом Завете как устойчивый эквивалент древнееврейского sheol — царства мертвых, или могилы.

Иисус и hades . В Евангелиях Иисус упоминает hades трижды. Первый раз — в Мф. 11:23, где Он обличает Капернаум, говоря: «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься» (ср. Лк. 10:15). В данном случае hades, как и sheol в Ветхом Завете (Ам. 9:2, 3; Иов. 11:7—9), обозначает глубочайшее место во Вселенной, подобно тому как небо — высочайшее ее место. Это значит, что Капернаум претерпит унижение и будет низведен в царство мертвых, то есть на самое «дно» Вселенной.

Второй раз Иисус употребляет слово hades в Своей притче о богаче и Лазаре (Лк. 16:23). Мы к ней еще вернемся. А третий раз это слово встречается в Мф. 16:18, где Иисус выражает уверенность в том, что «врата ада [hades] не одолеют» Его Церковь. На значение фразы «врата hades» может пролить свет употребление того же выражения в Ветхом Завете и иудейской литературе (3 Мак. 5:51, Мудр. Сол. 16:13) в качестве синонима смерти. К примеру, Бог задает Иову риторический вопрос: «Отворялись ли для тебя врата смерти и видел ли ты врата тени смертной?» (Иов. 38:17; ср. Ис. 38:18). Преисподняя представлялась в ограждении отвесных скал, где пребывали мертвые. Таким образом, говоря о «вратах hades» Иисус имел в виду, что смерть не одолеет Его Церковь, поскольку Он одержал победу над смертью.

Как и все мертвые, Иисус сошел в hades, то есть в гроб, но в отличие от остальных Он победил смерть. «Ибо Ты не оставишь души моей в аде [hades] и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Деян. 2:27; ср. 2:31). В данном случае hades означает гроб, в котором тело Христа покоилось лишь три дня и, следовательно, «не увидело тления», поскольку срок для развития этого процесса был слишком мал. Благодаря победе Христа над смертью, отныне «hades -могила» представляет собой поверженного врага. Поэтому Павел и восклицает: «Смерть! где твое жало? ад [hades]! где твоя победа?» (1 Кор. 15:55).

Христос держит в Своих руках «ключи ада [hades] и смерти» (Откр. 1:18), Он властвует над смертью и могилой. Поэтому Он силен разверзнуть могилы и вызвать святых к вечной жизни при Своем пришествии. Во всех этих отрывках hades неизменно ассоциируется со смертью, поскольку является местом покоя мертвых, могилой. То же верно и в отношении Откр. 6:8, где говорится о бледном коне и его всаднике, «которому имя “смерть”; и ад [hades] следовал за ним». Причина, по которой за «смертью» следует hades, очевидна: после смерти мертвые попадают в hades, то есть в могилу.

В конце «миллениума» (тысячелетнего царства) «смерть и ад [hades]» отдадут своих мертвых (Откр. 20:13), после чего «и смерть и ад [будут] повержены в озеро огненное. Это — смерть вторая» (Откр. 20:14). Эти два стиха имеют важное значение. Они говорят нам, во-первых, о том, что в конце концов hades отдаст мертвых; а во-вторых, что в конце времен сам hades будет низвергнут в озеро огненное. С помощью этого яркого образа Библия заверяет нас, что в конечном итоге и смерть, и могила будут уничтожены. Это будет «смерть смерти», или, как сказано в Откровении, «вторая смерть».

Наш краткий обзор использования hades в Новом Завете ясно показывает, что его значение и словоупотребление совпадает с sheol в Ветхом Завете. Оба термина обозначают могилу, или царство мертвых, а не место наказания нечестивых39.

Богач и Лазарь. Слово hades встречается также и в притче о богаче и Лазаре, но здесь оно несет иной смысл. В десяти текстах, которые мы рассмотрели выше, hades означает могилу, или царство мертвых, а в притче о богаче и Лазаре оно соответствует месту наказания нечестивых (Лк. 16:23). Причину столь необычного для Библии словоупотребления мы рассмотрим чуть позже. Приверженцы дуализма не преминули воспользоваться этой притчей, как доводом в пользу сознательного существования развоплощенных душ в течение промежуточного периода (Лк. 16:19—31). Поскольку этой притче придается столь важное значение, нам необходимо изучить ее как можно более тщательно.

Во-первых, давайте обратимся к основным моментам этой истории. И Лазарь, и богач умирают. Положение, которое они занимали при жизни, после смерти кардинально меняется. Почивший Лазарь «отнесен был Ангелами на лоно Авраамово» (Лк. 16:22), в то время как богача отправили в hades, где предали мучению огнем (Лк. 16:23). Несмотря на то, что между ними великая пропасть, богачу видно Лазаря на лоне Авраамовом. Поэтому он умоляет Авраама послать Лазаря с двумя поручениями: во-первых, чтобы он «омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой» (Лк. 16:24), и во-вторых, чтобы Лазарь убедил его родственников покаяться во избежание того же наказания. Авраам отклонил обе просьбы, и на то у него было две причины. Первая — Лазарь не в состоянии прийти на помощь богачу, поскольку пропасть, их разделяющая, непреодолима (Лк. 16:26); вторая — раз уж его родственники «Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31).

Прежде чем приступить к рассмотрению этой притчи, нужно отметить, что, в отличие от аллегории вроде Путешествия пилигрима, где важна каждая деталь, те или иные элементы притчи не играют большой роли сами по себе, а служат «декорацией» для основной мысли рассказа. Притча как таковая предназначена для того, чтобы научить какой-то фундаментальной истине, и детали в данном случае не несут буквального смысла, если контекст не указывает на обратное. Из этого принципа проистекает другой, а именно: лишь фундаментальное учение, содержащееся в притче и соответствующее общему духу Писания, может на законных основаниях использоваться для обоснования доктрины.

К сожалению, эти два основополагающих принципа игнорируются теми, кто не прочь воспользоваться деталями притчи для подкрепления своих взглядов. Например, Роберт Петерсон извлекает урок из каждого основного персонажа притчи в отдельности. «Во-первых, подобно Лазарю, все, кому помогает Бог, после смерти будут препровождены в присутствие Божье… Во-вторых, подобно богачу, нераскаявшиеся грешники претерпят неизбежное наказание. Они тоже продолжат существование после смерти, но их бытие будет сопровождаться огнем и муками… В-третьих, Бог открывает Себя и Свою волю в Писании, так что никто из противящихся Ему не сможет опротестовать свой конечный удел»40.

Пытаясь извлечь три урока из этой притчи, Петерсон не принимает во внимание тот факт, что основной урок дается в последней, кульминационной строке: «Если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31). Вот в чем заключается главная мысль притчи, а именно: ничто и никто не в состоянии превзойти силу убеждения, которая сопровождает откровение, данное нам Богом в Его Слове. Говорить о том, что притча о богаче и Лазаре повествует об участи, ожидающей спасенных и неспасенных сразу после смерти, значит приписывать ей значение, которое изначально ей не было присуще.

Проблемы буквального истолкования. Всякий, кто интерпретирует притчу о богаче и Лазаре как буквальное описание посмертной участи спасенных и неспасенных, сталкивается с непреодолимыми трудностями. Если данное повествование содержит подлинное описание промежуточного состояния, значит, оно должно быть последовательным и точным в деталях. Если же притча — повествование образное, то нас должна интересовать лишь моральная истина, в ней открытая. Буквальное толкование этой притчи не выдерживает никакой критики в свете всех нелепостей и противоречий, которыми она насыщена.

Сторонники буквализма полагают, что богач и Лазарь стали развоплощенными духами, лишенными тел. Однако, судя по описанию, у богача наличествуют и глаза, и язык. Кроме того, он ищет облегчения, которое ему может принести «перст» Лазаря — и все это реальные части тела. Согласно притче они продолжают физическое существование, хотя тело богача было надлежащим образом предано земле. Неужели его тело по ошибке отнесли в hades вместе с душой?

Лазарь, пребывающий на небесах (на лоне Авраамовом), и богач, мучающийся в hades, разделены пропастью. Пропасть настолько велика, что никто не может ее преодолеть, и между тем настолько мала, что через нее можно общаться. Если воспринимать ее описание буквально, то придется признать, что пространственно небеса и ад располагаются настолько близко, что святые и грешники могут беспрепятственно общаться и наблюдать друг друга. Представьте на мгновение такую ситуацию: родители, пребывающие на небесах, на протяжении всей вечности видят своих детей, мучающихся в hades. Разве подобное зрелище не разрушит их небесную радость и блаженный покой? Сама мысль о том, что спасенные всю вечность будут наблюдать и общаться со своими неспасенными родственниками через непреодолимую пропасть, не представляется хоть сколько-нибудь вероятной.

Несовместимость с библейскими истинами. Буквальное толкование притчи о богаче и Лазаре не совместимо с основополагающими библейскими истинами. Если это повествование воспринимать буквально, значит, Лазарь получил свою награду, а богач — возмездие сразу после смерти и задолго до судного дня. Но Библия недвусмысленно учит, что воздаяние, так же, как и отсев спасенных от неспасенных, будут иметь место в день Христова пришествия: «Когда же приидет Сын Человеческий… соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других» (Мф. 25:31, 32). «Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его» (Откр. 22:12). Апостол Павел рассчитывал получить «венец правды» именно в день явления Христа (2 Тим. 4:8).

Буквальное толкование этой притчи противоречит также единому учению Ветхого и Нового Заветов, согласно которому мертвые — и праведники, и нечестивцы — пребывают в безмолвии и бессознательном состоянии вплоть до дня воскресения (Еккл. 9:5, 6; Иов. 14:12—15, 20, 21; Пс. 6:6, 113:25). Буквальная интерпретация противоречит и последовательному употреблению hades в Новом Завете для обозначения могилы или царства мертвых, а не места наказания. Мы уже отметили, что в 10 из 11 случаев hades определенным образом связано с понятием смерти и могилы. Необычный случай употребления hades в этой притче в значении места огненных мук (Лк. 16:24) основывается, как мы вскоре увидим, не на Писании, а на современных Христу иудейских представлениях, оказавшихся под влиянием греческой мифологии.

Иудейские концепции того времени. Весьма отраден для нашего исследования тот факт, что в нашем распоряжении есть иудейские письменные документы, проливающие свет на притчу о богаче и Лазаре. Особый интерес для нас представляет «Беседа с греками об аде», написанная Иосифом Флавием, знаменитым иудейским историком, жившим в новозаветные времена (умер около 100 г. от Р.Х.). Его «Беседа» тесно переплетается с рассказом о богаче и Лазаре. В ней Иосиф Флавий разъясняет, что «ад [hades] есть подземная область, куда не достигает свет этого мира… Эта область считается местом заточения душ, где их стерегут ангелы, отправляющие им временное наказание, в соответствии с тем, как поступал и каков был нрав каждого»41.

Иосиф отмечает, однако, что hades разделен надвое. Там есть и «область света», где обитают души умерших праведников, отнесенные ангелами в «то место, которое мы называем лоном Авраамовым»42. Вторая половина пребывает в «вечной тьме», и «ангелы, которым вверено наказание»43, силой влекут туда души нечестивых, и те оказываются «так близко к самому аду», что видят и чувствуют жар пламени44. Но их не бросают в ад, пока не совершится последний суд. «Бездна утверждена между ними, столь глубокая и обширная, что праведник, проникшийся к ним состраданием, не может перейти на ту сторону, как и нечестивец, решившийся на дерзкую попытку, не в силах пересечь ее»45.

Удивительное сходство между описанием hades, данным Иосифом Флавием, и притчей о богаче и Лазаре, говорит само за себя. В обоих повествованиях речь идет о двух сферах, служащих для отделения праведных от нечестивых, о лоне Авраама как местопребывании праведных, о непреодолимой пропасти и об обитателях этих сфер, наделенных возможностью видеть друг друга.

Описание Иосифа Флавия не единственное в своем роде. Подобные описания можно обнаружить и в других произведениях еврейской литературы46. Таким образом, Иисус воспользовался общепринятым представлением о состоянии мертвых в hades, но не ради насаждения этих взглядов, а для того, чтобы подчеркнуть, насколько важно в этой, земной жизни следовать учениям Моисея и пророков, ибо этим определяется участь человека в мире грядущем.

Как Иисус использовал традиционные взгляды. В данной связи будет уместно спросить: «Почему Иисус рассказал притчу, которая основана на бытовавших в то время представлениях, не соответствовавших истине, изложенной в Писании и в Его собственных учениях?» Все дело в том, что Иисус говорил с людьми на их языке, используя знакомые им образы, чтобы донести до них жизненно важные истины. Многие из Его слушателей верили в сознательное существование между смертью и воскресением, хотя подобное учение и чуждо Библии. Это заблуждение было воспринято в межзаветный период как часть процесса эллинизации иудаизма и стало частью иудаизма ко времени первого пришествия Христа.

В этой притче Иисус воспользовался общепринятой концепцией, чтобы запечатлеть в умах слушателей важный духовный урок, а не утвердить данное заблуждение. Стоит отметить, что и в предыдущей притче — о неверном управителе (Лк. 16:1—12) — Иисус использует сюжет, никоим образом не отражающий библейскую истину. Библия вовсе не одобряет лукавство в управлении чужим имуществом, когда человек прощает должникам своего хозяина половину их огромных долгов ради собственной выгоды. Эта притча учит «приобретать» себе друзей (Лк. 16:9), а не мошенничать в ведении дел.

Джон Купер признает, что притча о богаче и Лазаре «вовсе не обязательно отражает убеждения Иисуса или Луки относительно загробной жизни и не дает основания для доктрины о промежуточном состоянии. Вполне возможно, что Иисус просто воспользовался знакомыми всем образами, желая донести до сознания людей некий этический урок. Едва ли Своей притчей Он подтверждает их правильность. Едва ли Он верит в них Сам, ведь Он знал, что они не соответствуют действительности»47.

Затем Купер ставит вопрос: «Что этот отрывок говорит нам о промежуточном состоянии?» И тут же дает решительный и честный ответ: «Ничего. Дуалисты не могут полагаться на этот текст как на свой основной аргумент»48. Он считает, что нельзя выстраивать свои доводы на основании образов, которыми полна эта притча. По его словам, можно долго спорить, будем ли мы обладать телами, пребывая в промежуточном состоянии, или смогут ли спасенные и осужденные наблюдать друг за другом через бездну49.

Иисус и разбойник на кресте. Среди основных свидетельств в пользу сознательного существования умерших праведников в раю до дня воскресения нередко фигурирует краткий разговор, состоявшийся между Иисусом и висевшим рядом с Ним раскаявшимся разбойником (Лк. 23:42, 43). Поэтому нам стоит тщательно изучить слова, сказанные Иисусом этому человеку.

В отличие от второго разбойника и большинства людей, столпившихся у Голгофы, раскаявшийся разбойник действительно верил в мессианство Иисуса. Он сказал: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23:42). Иисус ответил ему: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43 — Синод. пер.). Толкование этого текста в значительной мере зависит от местонахождения запятой, которая в большинстве переводов стоит перед словом «ныне». Таким образом, большинство читателей и комментаторов полагают, что Иисус ответил так: «Ныне же будешь со Мною в раю». Подобное прочтение по сути означает, что «в тот же самый день»50 разбойник отправился с Иисусом в рай.

Однако в греческом оригинале нет пунктуации, поэтому буквальный перевод звучит следующим образом: «Истинно тебе Я говорю ныне будешь со Мною в раю». Наречие «ныне-semeron» стоит между глаголами «говорю-lego» и «будешь-ese». С точки зрения грамматики это означает, что наречие «ныне» может относиться к обоим глаголам. Если его отнести к первому глаголу, значит, Иисус сказал следующее: «Истинно говорю тебе ныне, будешь со Мною в раю».

Переводчики ставят запятую перед наречием «ныне», руководствуясь не грамматикой, а богословскими взглядами, согласно которым мертвые получают воздаяние сразу после смерти. Хотелось бы, чтобы переводчики занимались своим делом, а толкование текста оставили читателям.

Перед нами стоит вопрос: что хотел сказать Иисус: «Истинно говорю тебе ныне…» или «Ныне будешь со Мною в раю»? Те, кто придерживается последнего варианта, апеллируют к тому факту, что слово «ныне» нигде более не используется с часто встречающейся фразой «истинно говорю тебе». Справедливое наблюдение, однако причиной возникновения этого необычного словоупотребления вполне может быть непосредственный контекст. Разбойник попросил Иисуса вспомнить о нем в будущем, когда Тот установит Свое мессианское царство. Но Иисус ответил, «помянув» раскаявшегося разбойника сразу же, «ныне», и заверив его в том, что он будет с Ним в раю. Данную интерпретацию можно подтвердить тремя существенными соображениями: (1) новозаветным значением рая; (2) сроком, когда спасенные обретут свою награду в раю; и (3) временем, когда Иисус Сам вернулся в рай.

Что такое рай? Слово «рай- paradeisos» встречается в Новом Завете только трижды, включая Лк. 23:24. Во 2 Кор. 12:2—4 апостол Павел рассказывает о том, как он «восхищен был в рай», который, по его словам, находится на «третьем небе» (2 Кор. 12:2). Очевидно, что для Павла рай — на небесах. В Откр. 2:7 Господь дает такое обетование: «Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия». В данном случае рай увязывается с деревом жизни, которое, согласно Откр. 22:2, будет находиться в Новом Иерусалиме: «По ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой». На основании всего этого можно сделать вывод, что рай есть место вечного обитания искупленных в восстановленном «саду Едемском».

Таким образом, когда Иисус заверял раскаявшегося разбойника в том, что тот будет с Ним в «раю», Он имел в виду «многие обители» в «доме Отца» и то время, когда Он придет и возьмет искупленных к Себе (Ин. 14:1—3). На протяжении всего Своего служения Иисус учил, что спасенные войдут в Царство Его Отца при Втором пришествии: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34; Мк. 16:27). Павел учил той же истине. При втором пришествии Христа усопшие святые будут воскрешены, а живые святые — преображены, и все будут «восхищены… на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (1 Фес. 4:17). Именно тогда, после воскресения праведных, разбойник и будет с Иисусом в раю.

Когда Иисус вернулся в рай? Если интерпретировать слова Христа, обращенные к разбойнику, дуалистически, то есть в том смысле, что разбойник в тот же день оказался на небесах, чтобы быть со Христом, значит, Иисус и раскаявшийся разбойник вознеслись на небо сразу же после смерти. Но подобный вывод не находит подтверждения в Священном Писании.

Библия недвусмысленно утверждает, что в день Своего распятия Христос сошел в могилу-hades. На празднике Пятидесятницы Петр провозгласил, что, в соответствии с пророчеством Давида (Пс. 15:10), Христос не был оставлен «в аде [hades], и плоть Его не видела тления», но был воскрешен Богом (Деян. 2:31, 32). Hades, как мы уже увидели, последовательно соотносится в Новом Завете с могилой, или царством мертвых. Единственное исключение — Лк. 16:23, где hades обозначает место мучений. Это слово приняло такое значение из-за распространенных в Иудее взглядов, возникших под влиянием греческой мифологии, а не Священного Писания. Таким образом, Христос едва ли мог пообещать разбойнику, что он будет с Ним в раю в тот же день, ведь Он знал, что в тот день Он будет покоиться в гробу.

Некоторые исследователи считают, что только тело Христа покоилось в гробу, в то время как Его душа вознеслась на небеса. Однако они игнорируют слова Христа, сказанные Марии в день Его воскресения: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» (Ин. 20:17). Совершенно очевидно, что Иисус не был на небесах в течение тех трех дней. Он покоился во гробе в ожидании Божьего гласа, вызвавшего Его обратно к жизни. Разбойник никак не мог оказаться вместе с Иисусом в раю сразу после смерти, поскольку Сам Иисус не восходил к Отцу, пока не миновало определенное время после Его воскресения. Чтобы более полно понять, что значит быть «со Христом в раю», давайте обратимся к писаниям апостола Павла, где он выражал желание отойти к Христу.

«Разрешиться и быть со Христом». В своем письме к филиппийцам Павел говорит: «Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас» (Флп. 1:22, 23). Дуалисты считают этот текст одним из самых сильных доказательств в пользу того, что спасенная душа предстает пред Христом сразу после смерти. Например, Роберт Морей утверждает: «Этот новозаветный отрывок совершенно ясно говорит о том, что верующий после смерти оказывается рядом со Христом на небесах. В нем идет речь о желании Павла оставить земную жизнь ради небесной жизни со Христом. Воскресение в данном тексте не упоминается и даже не подразумевается»51.

Приверженцы данного толкования не понимают, что слова Павла: «Имею желание разрешиться и быть со Христом» касаются межличностных отношений, а не антропологии. Апостол говорит об отношениях, существующих между верующим и Христом, которые продолжают существовать и после смерти, а не о «состоянии» тела и души во временном промежутке между смертью и воскресением.

Хельмут Тилике справедливо отмечает, что в Новом Завете рассматривается прежде всего не «состояние» между смертью и воскресением, а отношения, существующие между верующим и Христом после смерти. Единение со Христом не нарушается смертью, поскольку верующий, почивший во Христе, не осознает хода времени. По словам Тилике, «Люди перестают ощущать время, а это значит, что для пробудившихся долгая смертная ночь сокращается до математической точки и таким образом они восстают для совершенной жизни»52.

Попытки найти в словах Павла основание для веры в переселение души на небеса после смерти не имеют под собой никакой почвы, поскольку, как верно замечает Рэй Андерсон, «Павел и не думал, что такой вопрос, как состояние человека между смертью и воскресением, нуждается в рассмотрении»53. Ведь для Павла «умершие во Христе» — это «спящие во Христе» (1 Кор. 15:18; 1 Фес. 4:14 — букв. пер.). Их отношения со Христом не претерпевают изменений, поскольку они не осознают течение времени между их смертью и воскресением. Они переживают то, что можно назвать «вечным временем». Для тех же, кто продолжает жить в земном измерении времени, между смертью и воскресением действительно есть существенный промежуток. Беда в том, что мы не в состоянии синхронизировать «вечное время» и время земное. Именно попытка сделать это привела к столь плачевным последствиям, как всякого рода измышления и споры по поводу так называемого промежуточного состояния.

Выразив желание «разрешиться и быть со Христом», Павел не давал никаких доктринальных определений того, что происходит с человеком после смерти. Он лишь выразил свое стремление окончить тяжкое земное бытие и быть со Христом. На протяжении многих столетий ревностные христиане выражали то же стремление, и далеко не все они рассчитывали при этом, что их приведут в присутствие Христа сразу после смерти. Данное высказывание Павла необходимо истолковывать на основании его же ясного учения относительно срока, когда верующие соединятся со Господом.

Со Христом при Его пришествии. Павел обращается к этой теме в своем письме в Фессалоники, где он поясняет, что и почившие, и живые верующие соединятся со Христом не в момент смерти, а при Его пришествии. «Мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем» (1 Фес. 4:16, 17)54. Слово «так» (houtos) указывает на способ, которым верующие соединятся со Христом, а именно: не через смерть, а посредством воскресения и вознесения при Его пришествии. Бэзил Аткинсон отмечает, что греческое houtos «обозначает ”таким образом”. Его расположение здесь, в начале предложения, придает ему усиление, так что все предложение принимает следующий смысл: ”Именно таким образом мы навечно соединимся с Господом”. То есть другого способа не существует, а это заставляет нас сделать вывод, что мы не соединимся с Господом до дня воскресения»55.

Нужно отметить, что в описании встречи верующих со Христом при Его пришествии апостол Павел ничего не говорит о развоплощенных душах, воссоединяющихся с воскресшими телами. Прежде всего, он говорит о воскрешении «мертвых во Христе» (1 Фес. 4:16). Очевидно, что при Христовом пришествии будут воскрешены не просто мертвые тела, но мертвые люди. Именно весь человек, в полноте всех составляющих его личности, воскреснет и воссоединится со Христом. Обратите внимание: живые праведники встретятся со Христом одновременно и «вместе» с воскресшими святыми (1 Фес. 4:17). Усопшие и живые святые встречают Иисуса «вместе» при Его пришествии, а не в момент смерти.

Полное отсутствие в трудах Павла каких-либо намеков на воссоединение души и тела при воскресении представляет собой, по моему мнению, непреодолимое затруднение для тех, кто исповедует сознательное существование души после смерти. Если бы Павлу было хоть что-нибудь известно об этом, он непременно упомянул бы о столь важной детали, особенно в его подробном описании того, что произойдет с усопшими и живыми верующими при Христовом пришествии (1 Фес. 4:13—18; 1 Кор. 15:42—58). А поскольку апостол ни единым словом не обмолвился о сознательном бытии души после смерти и ее воссоединении с телом при воскресении, у нас есть все основания полагать, что подобное понятие было совершенно чуждо и ему, и Священному Писанию в целом.

Дж. Ч. Берковер справедливо замечает, что «новозаветные верующие ориентированы не на свое “частное блаженство”, заставляющее забыть о грядущем Царстве, но ожидают бытия ”со Христом”, ибо в Нем они обретают новую жизнь»56. Эсхатологическая надежда на бытие со Христом не носит индивидуалистического характера. Она реализуется не в момент смерти и не развоплощенными душами; это корпоративная надежда, осуществляющаяся при Христовом пришествии посредством воскресения или преображения всего человека и всех верующих.

Желание Павла «”разрешиться и быть со Христом” не отражает стремления к сокровенному общению ”тет-а-тет” с Богом на небесах, поскольку эта фраза неразрывно связана со вселенским избавлением в конце времен»57. Вселенское, корпоративное измерение «бытия со Христом» ясно просматривается в том же Послании к Филиппийцам, где Павел неоднократно говорит об осуществлении христианского упования в день пришествия Христа. Он заверяет филиппийцев, что «начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа» (Флп. 1:6). Завершение работы искупления происходит не в момент смерти, а при встрече со Христом в славный день Его пришествия.

Павел молился о том, чтобы филиппийцы «были чисты и непреткновенны в день Христов» (Флп. 1:10). В тот день Христос «уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному Телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все» (Флп. 3:21). Именно преображение из тления в бессмертие дает верующим возможность пребывать со Христом. Вот почему в все в том же послании Павел говорит, что он с нетерпением ожидает того дня, потому что знает, что получит «почесть вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп. 3:14), — не сразу после смерти, а в славный день Христова пришествия.

«Водвориться у Господа». Во 2 Кор. 5:1—10 Павел в очередной раз выражает надежду на бытие со Христом, используя несколько ярких метафор. Этот отрывок по праву считается весьма сложным для понимания, поскольку образный язык, которым он написан, весьма загадочен и может быть по-разному истолкован. К сожалению, многие толкователи с готовностью строят на этом отрывке, как и на Флп. 1:22, 23, точные антропологические, хронологические или космологические определения жизни после смерти. Подобные выкладки, однако, совершенно не соответствуют замыслу Павла, который использует поэтический язык, чтобы выразить свои надежды и страхи относительно настоящей и будущей жизни, а вовсе не стремится с логической точностью «разложить по полочкам» загробную жизнь. Печально, когда исследователь выискивает в тексте смысл, который не был заложен в нем автором.

Наш отрывок начинается с предлога «ибо-gar». Это говорит о том, что апостол продолжает мысль, изложенную в 4:16—18, где противопоставляется временная, смертная природа земной жизни, которая «тлеет» (2 Кор. 4:16), и вечная, славная природа будущей жизни, которая будет отмечена вечной славой «в безмерном преизбытке» (2 Кор. 4:17). В 5й главе Павел развивает тему контраста между временным и вечным, используя образы двух домов, символизирующих эти понятия.

«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетым не оказаться нагими. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5:1—5).

В приведенной выше первой части этого отрывка Павел использует два набора метафор. Во-первых, он противопоставляет «земную хижину», которой предстоит претерпеть разрушение, «жилищу на небесах, дому нерукотворенному, вечному». Затем Павел подчеркивает этот контраст, проводя различие между состоянием, когда мы облечены «в небесное наше жилище», и наготой.

Вторая часть, с 6-го по 10-й стих, звучит более однозначно и противопоставляет бытие в теле, то есть вдали от Господа, бытию вне тела и водворению у Господа. Ключевая мысль изложена в 8-м стихе, где Павел говорит: «Мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа».

Огромное число толкований этого отрывка можно условно отнести к трем основным концепциям, каждая из которых стала непосредственным следствием той или иной предпосылки. Если рассматривать толкование 2 Кор. 5:1—10 в исторической перспективе, то мы ясно увидим, насколько сильно влияют на экзегезу и толкование разного рода предпосылки. Мы дадим краткий обзор каждой из трех основных концепций. Речь идет о следующем: 1) промежуточное состояние; 2) воскресение тела после смерти; и 3) воскресение тела при Христовом пришествии.

Промежуточное состояние. Большинство исследователей как ныне, так и в прошлом, придерживаются мнения, согласно которому Павел в этом отрывке описывает бытие верующего на небесах вместе со Христом в промежуточный период между смертью и воскресением58. Его говорить коротко, то данная интерпретация звучит следующим образом: наше нынешнее жилище и одежда — это земное существование. Оказаться нагими значит умереть, а состояние наготы обозначает развоплощенное бытие души в промежуточном состоянии. Дом, который мы имеем на небесах, одни понимают как тело, которое будет придано душе при воскресении, а другие — как саму душу, обитающую на небесах.

Роберт Морэй отстаивает последнее, утверждая: «Где в Писании сказано, что наше воскрешаемое тело уже создано и ожидает нас на небесах? Остается только предположить, что Павел говорит о небесном обиталище души»59. Основываясь на рассматриваемых нами текстах, Морэй заявляет, что «местопребывание [души] живущего [человека] есть земля, а местопребывание [души] после смерти — небеса»60.

Толкование данного отрывка в свете промежуточного состояния сопряжено с тремя основными проблемами. Прежде всего, оно не учитывает, что противопоставление небесного жилища земной хижине носит пространственный, а не временной характер. То есть Павел противопоставляет небесный образ существования земному. Он не затрагивает развоплощенное состояние души в промежутке между смертью и воскресением. Так что же — если бы апостол рассчитывал оказаться со Христом сразу после смерти в виде развоплощенной души, разве он не упомянул бы об этом в данном контексте? Что стоило ему сказать: «Ибо знаем, что когда земной наш дом, эта хижина, разрушится», мы, в виде душ, предстанем пред Богом на небесах. Но ни в одном из своих посланий Павел ни словом не упоминает о существовании души после смерти в присутствии Христа. Почему? Да потому что подобное понятие чуждо Павлу и Священному Писанию.

Во-вторых, если нагота есть развоплощенное существование души в присутствии Христа на протяжении промежуточного периода, почему Павел опасается «оказаться нагим» (2 Кор. 5:3)? Ведь тогда осуществилось бы его горячее желание «водвориться у Господа» (2 Кор. 5:8). Дело в том, что понятие наготы как состояния души, лишенной тела, можно обнаружить в работах Платона и Филона Александрийского61, но никак не в посланиях апостола Павла.

В-третьих, если небесный дом — это «небесное обиталище души», то у верующих должно быть две души — одна на земле, другая на небе, поскольку Павел говорит, что «мы имеем от Бога жилище на небесах». Глагол в настоящем времени предполагает и обладание в настоящем времени. Но разве может душа верующего быть одновременно со Христом на небе и с телом на земле?

Воскресение тела сразу после смерти. Целый ряд исследователей полагают, что небесное жилище есть воскрешенное тело, которое верующие получают сразу после смерти62. Якобы Павел учит, что за жизнью в земном теле, которая представлена метафорой «земной хижины» (2 Кор. 5:1, 4), сразу же следует обретение преображенного тела, метафорически представленного «жилищем на небесах» (2 Кор. 5:1). Таким образом, Павел как бы отвергает промежуточное развоплощенное состояние наготы, или «совлеченности» (2 Кор. 5:3, 4). Этот взгляд основывается на предпосылке, исходя из которой за прошедшее между 1-м и 2-м посланиями в Коринф время Павлу не раз пришлось лицом к лицу столкнуться со смертью, в результате чего он оставил прежнее упование на Второе пришествие и пришел к убеждению, что верующие получают преображенные тела сразу после своей кончины63.

Данная интерпретация грешит одним очень серьезным недостатком. Ее приверженцы предполагают, что Павел в более поздние годы отказался от надежды на воскресение при Втором пришествии и стал уповать на воскресение сразу после смерти. Если бы это было так, то христиане столкнулись бы с тяжкой дилеммой: они не знали бы, какому Павлу верить — раннему или позднему. К счастью, такой дилеммы не существует, поскольку Павел никогда не менял своих взглядов относительно времени, когда произойдет воскресение. Об этом говорит и контекст рассматриваемого нами отрывка, где особо упоминается воскресение при Втором пришествии: «Зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит и нас и поставит перед Собою с вами» (2 Кор. 4:14). Едва ли Павел мог более отчетливо заявить, что Христос воскресит нас и соберет к Себе при Своем пришествии, а не в момент нашей смерти.

Если бы Павел изменил свои воззрения на воскресение со времени написания 15-й главы 1-го Послания к Коринфянам, он вряд ли написал бы: «Ибо знаем» (2 Кор. 5:1), подразумевая известное учение. Более того, и в своих более поздних посланиях апостол недвусмысленно увязывает воскресение со славным возвращением Христа (Рим. 8:22—25; Флп. 3:20, 21). Весьма маловероятно, что Павел поменял свои эсхатологические взгляды дважды.

Воскресение тела при Втором пришествии. В последние годы многие богословы склоняются к тому мнению, что небесное жилище есть «духовное тело», получаемое верующими во время пришествии Христа64. В этом отрывке, несомненно, присутствуют элементы, которые подтверждают подобный взгляд. Например, мысль об облачении в небесное жилище (2 Кор. 5:2) и утверждение, что когда мы облачимся, смертное будет поглощено жизнью (2 Кор. 5:4). Эти высказывания очень напоминают образный язык, использованный Павлом в 1 Кор. 15:53, где Павел говорит об изменениях, которые претерпят верующие во время пришествия Христа: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие».

Сторонники этого взгляда справедливо возражают против эсхатологии, которая сосредоточена на небесном блаженстве, обретаемом человеком сразу после смерти. Самый сильный их довод заключается в том, что «если бы Павел рассчитывал получить духовное тело непосредственно после смерти, то воскресения в ”день оный” не потребовалось бы»65.

Если говорить вкратце, сторонники этого взгляда истолковывают метафоры Павла следующим образом: живя на этой земле, мы облачены в «земную хижину» нашего смертного тела. В момент смерти мы «совлекаемся», и наши тела истлевают в могиле. При Втором пришествии мы облечемся «в небесное наше жилище», поменяв наши смертные тела на прославленные и бессмертные.

В целом мы придерживаемся именно этого толкования. И тем не менее все три интерпретации страдают одним значительным недостатком, а именно: они рассматривают этот отрывок, сосредоточивая внимание в основном на теле — будет ли это «духовное тело», получаемое каждым отдельным верующим в момент смерти или всеми верующими вместе во время пришествия Христа. Однако Павел и не пытается здесь дать определение состоянию тела до смерти, в момент смерти или при Христовом пришествии. Он ведет речь о двух различных образах существования.

Небесный и земной образы существования. Перечитав этот отрывок бессчетное число раз, я понял, что Павел был озабочен прежде всего не определением состояния тела до или после смерти, а противопоставлением двух образов существования. Первый — небесный образ существования, символически представленный «жилищем на небесах, домом нерукотворенным, вечным» (2 Кор. 5:1). Другой — земной образ существования, представленный в образе «земной хижины», которая «разрушится» в момент смерти.

Смысл образа «облачения» в «небесное наше жилище» более связан с принятием Христова спасения, нежели с «духовным телом», обретаемым верующими при Втором пришествии. Этот вывод подтверждается фигуральным употреблением «небесного жилища» вместе с упоминанием о Боге и «облачения» вместе с упоминанием о принятии Христа.

Заверение Павла, что «мы имеем от Бога жилище на небесах» (2 Кор. 5:1), напоминает нам такие тексты, как «Бог нам прибежище и сила» (Пс. 45:2), или «Господи! Ты нам жилище в род и род» (Пс. 89:2 — др. пер.)66. Христос говорил о Себе как о храме, и слова Его весьма схожи с образом «нерукотворенного» небесного жилища, использованным апостолом. По словам Его врагов, Он сказал: «Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный» (Мк. 14:58). Если Павел мыслил теми же категориями, то небесное жилище есть Сам Христос и дар вечной жизни, которым Он наделяет верующих.

Каким же образом верующий облачается в «небесное жилище»? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обратиться к тому, как Павел использует метафору «облачения». «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27). В этом тексте «облачение» увязывается с принятием Христа при крещении. Павел также говорит: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:53). В данному случае «облачение» символизирует восприятие бессмертной природы во время пришествия Христа. Эти две ссылки предполагают, что «облачение» может относиться к новой жизни во Христе, которая обретается при крещении, каждый день обновляется и окончательно осуществляется при Втором пришествии, когда произойдет «облачение» путем преображения смертной природы в бессмертную.

В свете приведенного выше толкования фразы «оказаться нагим», или «совлечься» (2 Кор. 5:3, 4), видимо, противопоставляются «облачению» во Христа и Его Духа. Скорее всего «нагой» для Павла вовсе не означает душу, лишенную тела, скорее речь идет о вине и грехе, влекущих за собой смерть. Когда Адам согрешил, он обнаружил, что «наг» (Быт. 3:10). Иезекииль дает аллегорическое описание того, как Бог одевал Израиль в богатые одежды, но когда тот отступил, Он явил его наготу (Иез. 16:8—14). Можно вспомнить и человека, явившегося на брачный пир без «брачной одежды» (Мф. 22:11). Вероятно, для Павла «быть нагим» означало пребывать в смертном, греховном состоянии, вне Христовой праведности.

Павел разъясняет, что он имел в виду, противопоставляя «наготу» и «облачение»: «Чтобы смертное поглощено было жизнью» (2 Кор. 5:4). В свете 1 Кор. 15:53 это высказывание означает, что наши смертные тела будут преображены в духовные. Но сосредоточено ли внимание Павла в 1 Кор. 15:53 на теле как таковом? Внимательное прочтение 15-й главы 1-го Послания к Коринфянам показывает, что Павел обращается к вопросу о теле как бы в скобках. Он лишь отвечает на вопрос: «Как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?» (1 Кор. 15:35). Показав преемственность между нынешним телом и будущим, Павел переходит к более обширному вопросу о преображении, которое претерпит при возвращении Христа человеческая природа в целом: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:53).

То же самое можно сказать и о 5-й главе 2-го Послания к Коринфянам. Павел не затрагивает состояние тела или души как таковое ни до, ни после смерти. Стоит отметить, что он вообще не говорит в этой главе ни о душе, ни о «духовном теле». Апостол прежде всего хочет показать контраст между земным образом существования, обозначенным как «земная хижина», и небесным, представленным как «небесное жилище». Первый есть «смертное», а второй — бессмертие («поглощено было жизнью» — 2 Кор. 5:4). Земной образ существования означает «водворение» в теле и «устранение» от Господа (2 Кор. 5:6). А небесный образ жизни — это «выход» из тела и «водворение» у Господа (2 Кор. 5:8).

Многие не осознают, что Павел говорит о двух различных образах существования, а не о состоянии тела или души после смерти, и это приводит к возникновению разного рода пустых, ошибочных умозаключений относительно загробной жизни. Ярким примером тому может служить высказывание Роберта Петерсона: «Павел подтверждает учение Иисуса, противопоставляя “водворение” в теле и “устранение” от Господа оставлению тела и “водворению” у Господа (2 Кор.5:6, 8). Тем самым он подразумевает, что человеческая природа состоит из материального и нематериального аспектов»67.

Это толкование не имеет под собой основания, поскольку ни у Иисуса, ни у Павла не было намерений дать человеческой природе онтологическое определение, то есть, раскрыть, из каких компонентов она состоит. Они стремились охарактеризовать ее прежде всего с точки зрения этики и взаимоотношений Бога и человека, в аспекте непослушания и послушания, греха и праведности, тления и бессмертия. Именно на этом сосредоточено внимание Павла во 2 Кор. 5:1—9, где он говорит о земном и небесном образах существования, а не о материальном или нематериальном составе человеческой природы до и после смерти.

Души под жертвенником. Последним отрывком, который мы исследуем, будет Откр. 6:9—11, где говорится: «И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святой и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число».

Этот отрывок нередко приводится в подтверждение концепции, согласно которой «души» святых продолжают существование после смерти на небесах как развоплощенные, обладающие сознанием духи. Например, Роберт Морэй подчеркивает: «Эти души представляют собой развоплощенных духов мучеников, взывающих к Богу об отмщении их врагам. …Этот текст неизменно вызывает серьезные затруднения у тех, кто отрицает, что верующие возносятся на небеса сразу после смерти. Однако апостол Иоанн говорит совершенно четко, что эти души пребывали в сознании и осуществляли на небе определенную деятельность»68.

Данное толкование не учитывает, что апокалиптические образы не обязательно должны с фотографической точностью отображать действительную реальность. Они служат для символического изображения духовных реалий, почти недоступных для нашего восприятия. Иоанну не было показано, каковы небеса на самом деле. Очевидно, что на небесах нет белых, вороных, рыжих и бледных коней с воинственными всадниками. Едва ли Христос является небожителям в виде агнца с кровавой раной (Откр. 5:6). Подобным же образом нет там и «душ» мучеников, сгрудившихся под жертвенником. Вся описанная сцена — это символическое изображение, призванное убедить тех, кому грозят мучения и смерть, что в конце концов они будут отмщены Богом. Такое заверение было особенно утешительно для тех, кто, подобно Иоанну, сталкивался со страшными гонениями за отказ участвовать в культе императора.

Способ употребления слова «души-psyhas» в данном отрывке не характерен для Нового Завета, поскольку оно нигде не используется по отношению к людям, находящимся в промежуточном состоянии. Можно предположить, что причина подобного словоупотребления заключается в неестественной смерти мучеников, чья кровь была пролита за дело Христово. В ветхозаветной системе жертвоприношений кровь животных выливалась у подножия жертвенника всесожжений (Лев. 4:7, 18, 25, 30). В крови была заключена душа (Лев. 17:11) невинной жертвы, которая приносилась во всесожжение Господу во искупление раскаявшихся грешников. Таким образом, пребывание душ мучеников под жертвенником указывает на то, что они были символически принесены в жертву на алтаре, а их кровь вылита к его подножию. Во 2-й главе мы отмечали, что, согласно Ветхому Завету, душа заключена в крови. В данном случае души мучеников находятся под жертвенником потому, что их кровь символически вылита к его подножию.

В Новом Завете язык жертвенной смерти неизменно используется по отношению к мученичеству. Предвидя свою близкую кончину, Павел писал: «Ибо я уже становлюсь жертвою» (2 Тим. 4:6). Апостол говорит также, что он рад «соделаться жертвою» за Христа (Флп. 2:17). Таким образом, христианские мученики рассматривались как жертвоприношения Богу. Их кровь, пролитая на землю, символически изливалась у небесного алтаря. Таким образом, души оказались под жертвенником, поскольку именно там была символически пролита кровь мучеников.

Ни слова о промежуточном состоянии. Символическое изображение мучеников как жертв, принесенных на небесном алтаре, едва ли можно использовать в качестве аргумента в пользу сознательного развоплощенного существования на небесах. Джордж Элдон Лэдд, уважаемый евангелический богослов, справедливо отмечает: «Тот факт, что Иоанн увидел души мучеников под жертвенником, не имеет никакого отношения к состоянию мертвых или к их положению в промежуточный период; это лишь яркое описание, указывающее на их мученичество во имя Христа»69.

Некоторые исследователи в «одеждах белых», данных мученикам, видят «промежуточное» тело, полученное ими сразу после смерти70. Однако в Книге Откровение «белые одежды» символизируют не промежуточное тело, а чистоту и победу искупленных, достигнутую благодаря жертве Христа. Искупленные, пришедшие от великой скорби, «омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр. 7:14). «Лаодикийской церкви дан совет купить золото, белую одежду и глазную мазь (Откр. 3:18); странное предложение, если белые одежды — это прославленные тела»71. «Души», одетые в белые одежды, скорее всего указывают на Божье признание их чистоты и победы, несмотря на позорную смерть.

Души мучеников покоятся под жертвенником не потому, что они находятся в развоплощенном состоянии, а потому, что ожидают завершения искупления («пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр. 6:11)) и воскресения при Втором пришествии. Иоанн описывает это событие далее в таких словах: «И увидел я… души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет… Это — первое воскресение» (Откр. 20:4, 5).

Данное описание мучеников как «обезглавленных за свидетельство Иисуса и слово Божие» весьма напоминает описание из Откр. 6:9. Единственное различие в том, что в 6-й главе усопшие мученики, как сказано, покоятся, а в 20-й главе они возвращены к жизни. Если же мученики оживут в начале тысячелетнего царства при Христовом пришествии, то как же можно утверждать, что ныне они живут на небесах в развоплощенном состоянии и одновременно покоятся в могилах.

Смысл видения о мучениках под небесным жертвенником заключается не в том, чтобы сообщить сведения о промежуточном состоянии мертвых, а в том, чтобы заверить верующих, особенно мучеников, которые во времена Иоанна и во все последующие века отдавали свои жизни за дело Христа, что Бог в конечном итоге совершит за них мщение.

Заключение. Наше исследование состояния мертвых в промежуточный период между смертью и воскресением со всей ясностью показало, что и Ветхий, и Новый Завет последовательно учат о смерти как о прекращении жизни всего человека. Другими словами, состояние умершего характеризуется бессознательностью, бездеятельностью и сном, который будет продолжаться вплоть до дня воскресения.

Проведенный нами анализ употребления слова sheol в Ветхом Завете и hades в Новом Завете показывает, что оба эти термина обозначают могилу, или царство мертвых, а не место наказания нечестивых. Ни блаженство рая, ни муки ада не следуют сразу за смертью, — только бессознательный покой до дня Пришествия.

Понятие о hades как о месте, где мучаются нечестивые, уходит корнями в греческую мифологию, а не в Священное Писание. Мифический hades был подземным миром, где бодрствующие души умерших были поделены на две большие группы — одни пребывали в муках, другие в блаженстве. Греческая концепция hades оказала сильное влияние на некоторых иудеев в межзаветный период, и они усвоили веру в то, что незамедлительно после смерти души праведников обретают небесное блаженство, в то время как души безбожников отправляются в hades для наказания. Эти общепринятые воззрения отражены в притче о богаче и Лазаре.

Популярный взгляд на hades как на место мучений нечестивых проник в христианскую Церковь и оказал свое влияние на переводчиков Библии. В Библии короля Якова, к примеру, hades переведен как «ад» в 10 случаях употребления из 11. Этот неточный перевод ввел в заблуждение многих несведущих христиан, которые считают, что сразу после смерти души нечестивых попадают в адское пламя, где и пребывают в ожидании воскресения своих тел, которое приведет лишь к усугублению их страданий.

Наше исследование всех относящихся к делу библейский отрывков показало, что понятие о промежуточном состоянии, когда души спасенных наслаждаются райским блаженством, а неспасенные мучаются в аду, ведет свое происхождение не из Писания, а из греческого дуализма. К большому сожалению, на протяжении почти всей своей истории христианство находится под влиянием греческого дуалистического взгляда на человеческую природу, согласно которому тело смертно, а душа бессмертна. Принятие этой пагубной ереси обусловило неверное толкование Библии и вызвало к существованию целый сонм других ересей, таких, как чистилище, вечные муки в аду, молитва за умерших, посредническое служение святых, индульгенции и нематериальная природа рая.

Впрочем, в последнее время многие богословы всех вероисповеданий начали массированное наступление на традиционный дуалистический взгляд на человеческую природу и вытекающие из него ереси. Остается лишь надеяться, что эти усилия послужат к возрождению библейского холистического взгляда на природу и участь человека и тем самым рассеют мрак суеверия.

 

Примечания

 

1. См.: Tony Walter, The Eclipse of Eternity (London, 1996), p. 32.

2. «Heaven and Hell: Who Will Go Where and Why?» Christianity Today (May 27, 1991), p. 29.

3. Alexander Heidel, The Gilgamish Epic and the Old Testament Parallels (Chicago, 1949), pp. 170-207.

4. См.: Desmond Alexander, «The Old Testament View of Life After Death», Themelios 11, 2 (1986), p. 44.

5. Robert A. Morey, Death and the Afterlife (Minneapolis, 1984), p. 72.

6. Selected Shorter Writings of Benjamin B. Warfield, ed. J. Meeter (Trenton, New Jersey, 1970), p. 339, 345.

7. George Eldon Ladd, «Death», The New Bible Dictionary, eds. F. F. Bruce and others, (Grand Rapids, 1962), p. 380.

8. J. G. S. S. Thomson, «Death and the State of the Soul after Death», in Basic Christian Doctrines, ed. Carl F. H. Henry (New York, 1962), p. 271.

9. Robert A. Morey (note 5), p. 73.

10. William G. T. Shedd, The Doctrine of Endless Punishment (New York 1886), p. 23. См. также: Louis Berkhof, Systematic Theology (Grand Rapids, 1953), p. 685; Jon E. Braun, Whatever Happened to Hell? (Nashville, 1979), pp. 130-142.

11. John W. Cooper, Body, Soul, and Life Everlasting: Biblical Anthropology and the Monism-Dualism Debate (Grand Rapids, 1989), p. 61.

12. Theodore H. Gaster, "Abode of the Dead," The Interpreter's Dictionary of the Bible (Nashville, 1962), p. 788.

13. Johannes Pedersen, Israel: Its life and Culture (Atlanta, 1991) Vol. 1, p. 462.

14. Ralph Walter Doermann, "Sheol in the Old Testament," (Ph. D., dissertation, Duke University, 1961), p. 191.

15. Theodore H. Gaster (note 12), p. 787.

16. Ralph Walter Doermann (note 14), p. 37.

17. См. также: Пс. 29:4; Пр. 1:12; Ис. 14:15; 38:18; Иез. 31:16.

18. В Чис. 16:33 оно используется по отношению к мятежникам, которые «сошли в Sheol».

19. Anthony A. Hoekema, The Bible and the Future (Grand Rapid 1979), p. 96.

20. Hans Walter Wolff, Anthropology of the Old Testament (London 1974), p. 103.

21. N. H. Snaith, «Life after Death», Interpretation 1 (1947), p. 322.

22. Robert A. Morey (note 5), p. 79.

23. Robert A. Peterson, Hell on Trial: The Case for Eternal Punish­ment (Phillipsburgh, New Jersey, 1995), p. 28.

24. Иов 26:5; Пс. 87:11; Пр. 2:18; 9:18; 21:16; Ис. 14:9; 26:14, 19.

25. Robert A. Morey (note 5), p. 78.

26. Paul Haupt, «Assyrian Rabu, To Sink' — Hebrew rapha», American Journal of Semitic Languages and Literature 33 (1916-1917), p. 48.

27. Johannes Pedersen (note 13), p. 180.

28. John W. Cooper (note 11), pp. 71-72.

29. Там же.

30. Basil F. C. Atkinson, Life and Immortality: An Examination of the Nature and Meaning of Life and Death as They Are Revealed in the Scriptures (Taunton, England, n. d.), pp. 41-42.

31. John W. Cooper (note 11), pp. 65-66.

32. Robert A. Morey (note 5), p. 49.

33. G. C. Berkouwer, The Return of Christ (Grand Rapids, 1972), p. 63.

34. Edward William Fudge, The Fire That Consumes. A Biblical and Historical Study of the Final Punishment (Houston, 1989), p. 205.

35. См.: Joachim Jeremias, "Hades," Theological Dictionary of the New Testament, ed. Gerhard Kittel (Grand Rapids, 1974), Vol. 1, pp. 147-148.

36. Мф. 11:23; 16:18; Лк. 10:15; 16:23; Деян. 2:27, 31; Откр. 1:18, 6:8; 20:13; 20:14.

37. 1 Кор. 15:55.

38. Мф. 5:22,29,30; 10:28; 18:9;23:15, 33; Мк. 9:43, 45, 47; Лк. 12:5; Иак. 3:6.

39. Карел Ханхарт (Karel Hanhart) делает по существу тот же самый вывод в своей докторской диссертации, представленной в Амстердамском университете. Она пишет: «Мы приходим к заключению, что эти отрывки не проливают какой-либо свет на рассматриваемую нами проблему [промежуточное состояние]. В смысле могущества смерти, глубочайшей бездны, места крайнего уничижения и суда термин Hades не выходит за рамки ветхозаветного Sheol» (Karel Hanhart, «The Interme­diate State in the New Testament», [Doctoral dissertation, University of Amsterdam, 1966], p. 35).

40. Robert A. Peterson (note 23), p. 67.

41. Josephus, Discourse to the Greeks Concerning Hades, in Josephus Complete Works, trans. William Whiston (Grand Rapids, 1974), p. 637.

42. Там же.

43. Там же.

44. Там же.

45. Там же.

46. См.: Karel Hanhart (note 39), pp. 18—31.

47. John W. Cooper (note 11), p. 139.

48. Там же.

49. Там же.

50. Norval Geldenhuys, Commentary on the Gospel of Luke (Grand Rapids, 1983), p. 611.

51. Robert A. Morey (note 5), pp. 211-212.

52. Helmut Thielicke, Living with Death, trans. Geoffrey W. Bromiley (Grand Rapids, 1983), p. 177.

53. Ray S.Anderson, On Being Human (Grand Rapids, 1982), p. 117.

54. Курсив мой.

55. Basil F. C. Atkinson (note 30), p. 67.

56. G. C. Berkouwer, Man: The Image of God (Grand Rapids, 1962), p. 265.

57. Karel Hanhart (note 39), p. 184.

58. См., например: G. C. Berkouwer, The Return of Christ (Grand Rapids, 1972), pp. 55—59; John Calvin, Second Epistle of Paul, the Apostle to the Corinthians, ad. loc.; R. V. G.; R. v. G. Tasker, The Second Epistle of Paul to the Corinthians, ad loc.; см. также: Karel Hanhart (note 39), pp. 150—155.

59. Robert A. Morey (note 5), p. 210.

60. Там же.

61. См.: C. H. Dodd, The Bible and the Greeks (New York, 1954), pp. 191—195.

62. См.: Murray J. Harris, Raised Immortal: Resurrection and Immortality in the New Testament (London, 1986), p. 255 n. 2.

63. См.: F. F. Bruce, Paul: Apostle of the Heart Set Free (Grand Rapids, 1977), p. 310.

64. См., например: James Denney, Second Epistle to the Corinthians (New York, 1903), ad loc.; Floyd V. Filson, The Second Epistle to the Corinthians, in The Interpreter's Bible (New York, 1952), Vol. 10, ad loc.; Philip E. Hughes, Paul's Second Epistle to the Corinthians (Grand Rapids, 1976), ad loc.; Basil F. C. Atkinson (note 30), pp. 64-65; The Seventh-day Adventist Commentary (Washington, D C, 1957), vol. 6, pp.861-863.

65. Karel Hanhart (note 39), p. 156.

66. Курсив мой.

67. Robert A. Peterson (note 23), p. 185.

68. Robert A. Morey (note 5), p. 214.

69. George Eldon Ladd, A Commentary on the Revelation of John (Grand Rapids, 1979), p. 103.

70. Anthony A. Hoekema (note 19, p. 235). См. также: Murray J. Harris, (note 62), p. 138; G. B. A. Caird, A Commentary on the Revelation of St. John the Divine (New York, 1966), p. 86; R. H. Preston and A. T. Hanson, The Revelation of Saint John the Divine (London, 1949), p. 81.

71. Robert H. Mounce, The Book of Revelation (Grand Rapids, 1977), p. 160.

 

ГЛАВА 6


Поделиться:



Последнее изменение этой страницы: 2019-03-31; Просмотров: 304; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2024 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.191 с.)
Главная | Случайная страница | Обратная связь