Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


ФИЛОСОФИЯ ЯЗЫКА И ОБЪЕКТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ





 

<.. .> Субъективная психика человека не есть объект естествен­нонаучного анализа, как вещь или процесс природы; субъективная психика есть объект идеологического понимания и понимающей социально-идеологической интерпретации. Понятый и истолкован­ный психический феномен поддается объяснению лишь социальны­ми факторами, определяющими конкретную жизнь данного индиви­да в условиях социальной среды.

Первая принципиальная задача, которая встает в этом направ­лении, - задача объективного определения «внутреннего опыта». Необходимо включить «внутренний опыт» в единство объективного внешнего опыта.

Какого рода действительность принадлежит субъективной пси­хике?

- Действительность внутренней психики - действительность знака. Вне знакового материала нет психики. Есть физиологические процессы, процессы в нервной системе, - но нет субъективной пси­хики как особого качества бытия, в корне отличного как от физиоло­гических процессов, совершающихся в организме, так и от окру­жающей организм действительности, на которую психика реагирует и которую она так или иначе отражает. По роду своего бытия субъ­ективная психика локализована как бы между организмом и внеш­ним миром, как бы на границе этих двух сфер действительности. Здесь происходит встреча организма с внешним миром, но встреча не физическая: организм и мир встречаются здесь в знаке. Психиче­ское переживание является знаковым выражением соприкосновения организма с внешней средой. Поэтому-то внутреннюю психику нель­зя анализировать как вещь, а можно лишь понимать и истолковы­вать как знак.<.. .>

Значение является выражением отношения знака как единичной действительности к другой действительности, им замещаемой, пред­ставляемой, изображаемой. Значение есть функция языка, поэтому и невозможно представить себе значение (являющееся чистым отно­шением, функцией), существующим вне знака, как какую-то особую, самостоятельную вещь. Это так же нелепо, как считать значением слова «лошадь» вот эту данную живую лошадь. Ведь в таком случае можно было бы, например, съев яблоко, заявить, что я съел не ябло­ко, а значение слова «яблоко». Знак есть единичная материальная вещь, но значение не есть вещь и не может быть обособлено от знака как самостоятельная и помимо знака существующая реальность. По­этому, если переживание имеет значение, если оно может быть по­нято и истолковано, то оно должно быть дано на материале действи­тельного, реального знака.

Подчеркиваем, переживание не только может быть выраже­но при помощи знака (ведь можно выразить для других переживание в слове, в мимике лица или каким-либо иным путем), но помимо этого своего выражения во-вне (для других), - переживание и для

самого переживающего существует только в знаковом материале. И вне этого материала переживания как такого вовсе нет. В этом смысле всякое переживание выразительно, т.е. является потенци­альным выражением. Выразительна всякая мысль, всякая эмоция, всякое волевое движение. Этого момента выразительности нельзя отмыслить от переживания, не утрачивая самой природы его.

Таким образом, между внутренним переживанием и его выра­жением нет скачка, нет перехода от одного качества действительно­сти к другому качеству. Переход от переживания к его внешнему выражению совершается в пределах одного качества, является коли­чественным переходом. Правда, часто в процессе внешнего выра­жения совершается переход от одного знакового материала (например, мимического) к другому (например, словесному), но весь процесс не выходит за пределы знакового материала.

Что же является знаковым материалом психики?

- Любое органическое движение или процесс: дыхание, крово­обращение, телесное движение, артикуляция, внутренняя речь, ми­мическое движение, реакция на внешние, напр, световые раздраже­ния и пр., и пр. Короче говоря, все совершающееся в организме мо­жет стать материалом переживания, ибо все может приобрести знаковое значение, стать выразительным.

Правда, материал этот далеко не равноценен. Для сколько-нибудь развитой, дифференцированной психики необходим тонкий и гибкий знаковый материал, притом такой, который мог бы оформ­ляться, уточняться, дифференцироваться во вне-телесной социаль­ной среде, в процессе внешнего выражения. Поэтому знаковым ма­териалом психики по преимуществу является слово - внутренняя речь. Правда, внутренняя речь переплетена массою иных двигатель­ных реакций, имеющих знаковое значение. Все же основою, костя­ком внутренней жизни является слово. Выключение слова до край­ней степени снизило бы психику, выключение всех остальных выра­зительных движений вовсе бы ее погасило. <...>

С точки зрения самого идеологического содержания, между психикой и идеологией нет и не может быть границ. Всякое, без ис­ключения, идеологическое содержание, в каком бы знаковом мате­риале оно ни было воплощено, может быть понято, следовательно, -психически усвоено, т.е. может быть воспроизведено на материале внутреннего знака. С другой стороны, всякое идеологическое явле­ние в процессе своего создания проходит через психику как через необходимую инстанцию. Повторяем, всякий внешний идеологиче­ский знак, какого бы рода он ни был, со всех сторон омывается внутренними знаками - сознанием. Из этого моря внутренних знаков он рождается и в нем продолжает жить, ибо жизнь внешнего знака в обновляющемся процессе его понимания, переживания, усвоения, т.е. во все новом и новом внедрении его во внутренний контекст.

Поэтому, с точки зрения содержания, между психикой и идео­логией нет принципиальной границы, есть лишь различие в степе­нях: идеологема на стадии внутреннего развития, невоплощенная во внешнем идеологическом материале, - смутная идеологема; уяс­няться, дифференцироваться, закрепляться она может лишь в про­цессе идеологического воплощения. Замысел всегда меньше созда­ния (даже неудачного). Мысль, существующая еще только в контек­сте моего сознания и не укрепленная в контексте науки как единой идеологической системы, - еще неясная и неготовая мысль. Но уже в контексте моего сознания эта мысль осуществляется с установкой на идеологическую систему и сама порождена впитанными мною ранее идеологическими знаками. Повторяем, принципиального качествен­ного различия здесь нет. Познание в книгах и в чужих речах и по­знание в голове - принадлежат к одной сфере действительности, и различия, все же существующие между головой и книгой, не каса­ются содержания познания.

Наиболее затрудняет нашу проблему размежевания психики и идеологии - понятие «индивидуальный». Как коррелят индивиду­альному обычно мыслится «социальный». Отсюда: психика - инди­видуальна, идеология - социальна.

Такого рода понимание является в корне ложным. Коррелятом социального является «природный», следовательно, вовсе не инди­вид как личность, а природная биологическая особь. Индивид как собственник содержаний своего сознания, как автор своих мыслей, как ответственная за свои мысли и желания личность, такой индивид является чистым социально-идеологическим явлением. Поэтому со­держание «индивидуальной» психики по природе своей столь же социально, как и идеология, и самая степень сознания своей индиви­дуальности и ее внутренних прав - идеологична, исторична и всеце­ло обусловливается социологическими факторами. Всякий знак со­циален как такой, и внутренний знак не менее, чем внешний.

Во избежание недоразумений следует всегда строго различать между понятием единичной, не приобщенной социальному миру природной особи, как ее знает и изучает биолог, и понятием индиви­дуальности, каковое уже является знаковой идеологической над­стройкой над природною особью и потому социально. Эти два зна­чения слова «индивидуальность» (природная особь и личность) обычно смешиваются, в результате чего в рассуждениях большинства философов и психологов постоянно имеет место quaternio terminorum (Учетверение термина (лат): то имеется в виду одно понятие, то подставляется другое.

Если содержание индивидуальной психики так же социально, как и идеология, то с другой стороны и идеологические явления так же индивидуальны (в идеологическом смысле этого слова), как и психические. Каждый идеологический продукт носит печать инди­видуальности своего создателя или создателей, но и эта печать такая же социальная, как и все остальные особенности и признаки идеоло­гических явлений.

Итак, всякий знак, и даже знак индивидуальности - социален. В чем же различие внутреннего и внешнего знака, психики и идеоло­гии?

- Осуществленное на материале внутреннего движения значе­ние обращено к организму же, к данной особи, и прежде всего опре­деляется в контексте ее единичной жизни. В этом отношении из­вестная доля правды присуща воззрениям представителей функцио­нальной школы. Игнорировать своеобразное единство психики в отличие от единства идеологических систем - недопустимо. Своеоб­разие психического единства совершенно совместимо с идеологиче­ским и социологическим пониманием психики. <...>

Как же дана психика, как даны внутренние знаки для нашего наблюдения и изучения?

- В своем чистом виде внутренний знак, т.е. переживание, дан лишь для самонаблюдения (интроспекции).

Нарушает ли самонаблюдение единство внешнего, объективно­го опыта? — При правильном понимании психики и самого самона­блюдения - нисколько не нарушает.

В самом деле, ведь объектом самонаблюдения является внут­ренний знак, который как таковой может быть и внешним знаком. Внутренняя речь могла бы и зазвучать. Результаты самонаблюдения в процессе самоуяснения непременно должны быть выражены во­вне или во всяком случае приближены к стадии внешнего выраже­ния. Самонаблюдение как такое движется в направлении от внут­реннего к внешнему знаку. Самому самонаблюдению принадлежит, таким образом, выразительный характер.

Самонаблюдение есть понимание собственного внутреннего знака. Этим оно и отличается от наблюдения физической вещи или какого-нибудь физического процесса Переживания мы не видим и не ощущаем; мы его понимаем. Это значит, что в процессе самона­блюдения мы включаем его в какой-то контекст других понимаемых знаков. Знак освещается только с помощью другого знака.

Самонаблюдение является пониманием и потому неизбежно со­вершается в каком-нибудь определенном идеологическом направле­нии. Так, оно может совершаться в интересах психологии, и в таком случае оно понимает данное переживание в контексте других внут­ренних знаков в направлении к единству психической жизни.

В этом случае самонаблюдение освещает внутренние знаки с помощью познавательной системы психологических знаков, уясняет и дифференцирует переживание в направлении к точному психоло­гическому отчету о нем. Такое задание дается, например, испытуе­мому во время психологического эксперимента. Высказывание ис­пытуемого является психологическим отчетом или полуфабрикатом такого отчета.

Но самонаблюдение может идти и в другом направлении, тяго­тея к этической, нравственной самообъективации. Здесь внутренний знак вводится в систему этических оценок и норм, понимается и уясняется с их точки зрения.

Возможны и иные направления самонаблюдения как понима­ния. Но всегда и всюду самонаблюдение активно стремится к уясне­нию внутреннего знака, к доведению его до большей знаковой от­четливости. Своего предела этот процесс достигает тогда, когда объ­ект самонаблюдения становится вполне понятным, т.е. может стать объектом не самонаблюдения только но и обычного объективного идеологического наблюдения (знакового).

Таким образом, самонаблюдение как идеологическое понима­ние включается в единство объективного опыта. К этому нужно прибавить еще и следующее: в конкретном случае невозможно про­вести отчетливую границу между внутренними и внешними знака­ми, между внутренним самонаблюдением и внешним наблюдением, дающим непрерывный как знаковый, так и реальный комментарий к понимаемым внутренним знакам.

Реальный комментарий всегда наличен. Понимание всякого знака, как внешнего, так и внутреннего, совершается в неразрывной связи со всею ситуацией осуществления данного знака. Эта ситуа­ция и при самонаблюдении дана как совокупность фактов внешнего опыта, комментирующего, освещающего данный внутренний знак. Эта ситуация всегда - социальная ситуация. Ориентация в своей душе (самонаблюдение) реально неотделима от ориентации в данной социальной ситуации переживания. Поэтому всякое углубление са­монаблюдения возможно лишь в неразрывной связи с углублением понимания социальной ориентации. Полное отвлечение от этой по­следней также приводит к полному погашению переживания, как к этому же приводит и отвлечение от его знаковой природы. Как мы подробнее увидим в дальнейшем, знак и его социальная ситуация неразрывно спаяны. Знак не может быть отделен от социальной си­туации, не утрачивая своей знаковой природы.

Проблема внутреннего знака является одной из важнейших проблем философии языка. Ведь внутренним знаком по преимуще­ству является слово, внутренняя речь. Проблема внутренней речи, как и все разбираемые в этой главе проблемы, - философская про­блема. Она лежит на стыке психологии и проблем наук об идеологи­ях. Свое принципиальное методологическое решение она может по­ручить только на почве философии языка как философии знака. Чем является слово в роли внутреннего знака? В какой форме осуществ­ляется внутренняя речь? Как она связывается с социальной ситуаци­ей? Как она относится к внешнему высказыванию? Какова методика обнаружения, так сказать, уловления внутренней речи? - Ответ на эти вопросы может дать лишь разработанная философия языка.

Возьмем хотя бы второй вопрос - в каких формах осуществля­ется внутренняя речь?

<...> При более внимательном анализе оказалось бы, что еди­ницею внутренней речи являются некие целые, несколько напоми­нающие абзацы монологической речи, или целые высказывания. Но более всего они напоминают реплики диалога. Недаром внутренняя речь представлялась уже древнейшим мыслителем как внутренний диалог. Эти целые неразложимы на грамматические элементы (или разложимы лишь с большими оговорками), и между ними, как и ме­жду репликами диалога, нет грамматических связей, а господствуют связи иного рода. Эти единицы внутренней речи, как бы «тоталь­ные импрессии»* высказываний, связаны друг с другом и сменяют друг друга не по законам грамматики или логики, а по законам цен­ностного (эмоционального) соответствия, диалогического нанизы­вания и т.п., в тесной зависимости от исторических условий соци­альной ситуации и всего прагматического хода жизни.

Только выяснение форм целых высказываний и, особенно, форм диалогической речи может пролить свет и на формы внутренней речи и на своеобразную логику их следования в потоке внутренней жизни. <...>

Идеологический знак жив своим психическим осуществлением так же, как и психическое осуществление живо своим идеологиче­ским наполнением. Психическое переживание - это внутреннее, ста­новящееся внешним; идеологический знак - внешнее, становящееся внутренним. Психика в организме - экстерриториальна. Это - соци­альное, проникшее в организм особи. И все идеологическое - экс­территориально в социально-экономической области, ибо идеологи­ческий знак, находящийся вне организма, должен войти во внутрен­ний мир, чтобы осуществить свое знаковое значение.

Между психикой и идеологией существует, таким образом, не­разрывное диалектическое взаимодействие: психика снимает себя, уничтожается, становясь идеологией, и идеология снимает себя, становясь психикой; внутренний знак должен освободиться от своей поглощенности психическим контекстом (био-биографическим), перестать быть субъективным переживанием, чтобы стать идеологи­ческим знаком; идеологический знак должен погрузиться в стихию внутренних субъективных знаков, зазвучать субъективными тонами, чтобы остаться живым знаком, а не попасть в почетное положение непонятой музейной реликвии. <...>

В слове, в каждом высказывании, как бы ничтожно оно ни бы­ло, всегда, снова и снова осуществляется этот живой диалектический синтез психического и идеологического, внутреннего и внешнего. В каждом речевом акте субъективное переживание уничтожается в объективном факте сказанного слова-высказывания, а сказанное слово субъективируется в акте ответного понимания, чтобы рано или поздно породить ответную реплику. Каждое слово, как мы уже знаем, является маленькою ареною скрещения и борьбы разнона­правленных социальных акцентов. Слово в устах единичной особи является продуктом живого взаимодействия социальных сил.

Так психика и идеология диалектически проникают друг друга в едином и объективном процессе социального общения.

Часть II







Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 135; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! (0.013 с.) Главная | Обратная связь