Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Обличительная беседа со скопцами




 

На чем вы утверждаетесь в своей вере и какое имеете свидетельство от Священного Писания?" — спросил скопцов о. Иоанн. Скопцы отвечали: "Мы идем по Евангелию, ибо там сказано: «суть бо скопцы, иже из чрева материя родишася тако: и суть скопцы, иже скопишася от человек; и суть скопцы, иже исказиша сами себе, Царствия ради Небеснаго» (Мф. 19; 12). Вот мы на чем утверждаемся". Иоанн: "Здесь нет никакой Господней заповеди или приказания, ниже дан совет, а сказал это Господь только примерно. Для чего же вы только на одном иносказательном Евангельском слове утверждаетесь, а прочие Евангельские прямые и ясные словеса, заповеди и советы Господни отвергаете? Не явно ли, что вы только прельщаете простых и незлобивых овец? Ежели бы вы скопились совершенно Бога ради, то должны бы вы прежде исполнить Господни Евангельские заповеди, слушать Христовой Церкви и повиноваться пастырям, и исполнять церковные установления. Ибо Господь сказал: «Слушаяй вас, Мене слушает: и отметаяйся вас, Мене отметается: отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя» (Лк. 10; 16). И еще: «Аще кто Церковь преслушает, будит тебе якоже язычник и мытарь» (Мф. 18; 17). Но вы отнюдь не слушаете ни Церкви, ни ее пастырей, а идете своей кривой дорогой. Господь так сказал: «Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждъ нищим» (Мф. 19; 21). И еще: «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет» (Мф. 16; 24). А вы оставили ли и возненавидели ли мир и вся, яже в нем? Раздали ли имение свое? Взяли ли крест свой — нищету и самоотвержение, пост и послушание, и прочие злострадания? Возлюбили ли Господа Иисуса Христа от всего сердца своего и от всего помышления своего? Не явно ли, что вы сами прельстились, да еще и прочих прельщаете? Не больше ли вы собираете имения, золота и серебра, нежели те, которые живут и с женами? Живете вы во всех телесных и душевных страстях, в сластях и роскоши, посреди градов, домами и семействами. Только и есть одно, что скопились и упразднили свой плод, как сухое и непотребное древо. Но этим самым воюете вы против Самого Бога, Который сказал: «...раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею» (Быт. 1; 28). Для чего вы противитесь Божию повелению и благословению и гнушаетесь браком и чадородием, как скверной и беззаконием? Не Сам ли Господь ходил на брак и там первое чудо сотворил, воду в вино претворил? Для чего же вы гнушаетесь браком и деторождением? Не явно ли, что вы противоборствуете Самому Господу Богу во Святой Троице славимому: Отцу, Который сотворил мужа и жену, и сказал: «...раститеся и множитеся»; Сыну, Который Сам благословил брак и сказал: «...оставит человек отца и матерь, и прилепится к жене своей» (Мф. 19; 5); и еще: «...еже убо Бог сочета, человек да не разлучает» (Мф. 19; 7); Духу Святому, Который совершает тайну брака? Для чего вы противоборствуете всей Святой Христовой Церкви, Пророкам и Апостолам, Вселенским Соборам и всем святым Отцам? Ибо никто из них не отвергал брака, но все его признали тайной Святой Церкви; никто не заповедал скопиться и отрезывать свои уды: ни в Ветхом законе, ни в Новом, ни Господь Иисус Христос, ни Пророки, ни Апостолы, ни который из святых Отцев". Скопцы: "Не похвальна ли чистота и девство паче супружества? Не спаслись ли многие без жен?" — Иоанн: "Воистину так: чистота и девство несравненно выше и честнее перед Богом, нежели супружество; и сколько небо выше земли, столько девство выше супружества. В Ветхом законе многие соблюли девство свое нерушимо, как, например, святой пророк Илья и святой Иоанн Предтеча. Но они были не скопцы, а девственники. Такожде и в новоблагодатной Христовой Церкви бесчисленное множество девственников было и доныне есть. И первые — святые Апостолы; но они уды не отсекли, а отсекли от себя все мирские и телесные прихоти и суетные мирские попечения, и страсти, и плоть, и уды своя только умертвили постом и злостраданием. И брак они не возбраняли, но еще и благословляли, и заповедали женам любить своих мужей, а мужам — любить своих жен (Еф. 5; 25). Хотя Апостолы и ублажали девство и безбрачную жизнь паче супружеской, но отдавали каждому на произволение, кто что может вместить, а не принуждали, как вы. Святый апостол Павел пишет: «Сие же. глаголю по совету, а не по повелению. Хощу бо, да вси человецы будут якоже и аз: но кийждо свое дарование иматъ от Бога, ов убо еще, ов же еще. Глаголю же безбрачным и вдовицам, добро им есть, аще пребудут, якоже и аз: аще ли не удержатся, да посягают: лучше бо есть женитися, нежели разжигатися» (1 Кор. 7; 7-9). Вот, святый Апостол не учил скопиться, как вы, но внушал самопроизвольное воздержание, кто что может вместить. Так же и все святые работали и служили единому истинному Господу Богу в девстве и в чистоте, умертвили плоть свою со всеми страстями и похотью и принесли Господу Богу дары — девство и чистоту телесную и душевную. И ныне многие тысячи, подобно им, подвизаются. Вы же идете совсем напротив учения Господа Иисуса Христа и святого Евангелия, и напротив святых Апостолов и всех святых Отцев, и напротив Святой Христовой Церкви. Вы гнушаетесь браком, отметаете все церковные таинства и пренебрегаете всем священным чином, поставленным от Самого Господа Иисуса Христа, отсекаете свои уды, а сами пребываете во всех страстях, живете посреди мира, без сытости собираете тленное богатство, да и прочих прельщаете и всеми силами стараетесь вовлечь с собой в погибель". Скопцы: "Как вы говорите, что мы не несем креста? Какого еще нам больше креста, что нигде нам не дают места, но всюду нас гонят и все нас ненавидят?" — Иоанн: "Не одних вас гонят, и ненавидят, но всех, зло творящих людей, воров и разбойников, еще и казнят. Святый апостол Павел учит: «аще же и постраждет кто, не венчается, аще незаконно мучен будет» (2 Тим. 2; 5). А вы страдаете за свои беззаконные дела. Ежели бы вы страдали за девство и чистоту, а принуждаемы были к браку или к беззаконию, то бы вы блаженны были, но несть тако, несть. Святая Христова Церковь никому не запрещает пребывать в девстве и соблюдать чистоту телесную, но еще и весьма ублажает девство, и превозносит паче супружества, ибо девственная и чистая жизнь подобна ангельской. А вы страдаете за свои дела, и не только в этом веке страдаете, но и в будущем вечно будете страдать за ваше противление Господу Иисусу Христу и Его Святой Церкви, и церковным пастырям, которым Сам Иисус Христос препоручил ключи Царствия Небесного и дал полную власть вязать и решить, а нам строго приказал их слушать; а кто их не послушает и отметнется, тот Самого Бога отметнется и не послушает. Который апостол или патриарх, или епископ научил вас скопиться? Воистину, ни един. В древности оскопился еретик Ориген, и вы теперь — его последователи и ученики. Не явные ли вы еретики и богоотступники? Вы тайно совершаете свои особенные скверные праздники и припеваете свои богопротивные песни и молитвы. А хотя вы и ходите в православные христианские церкви, но это делаете только для приличия и лицемерно, а сердце ваше далече отстоит от Иисуса Христа и от Святой Церкви. Хотя вы и прикрываетесь сверху овечьей кожей, но внутри вы волки и хищники...".



(Сию беседу вели со скопцами два инока, Иоанн и Парфений, обратившиеся из раскола в Православную Церковь. О. Парфений был впоследствии игуменом Спасо-Преображенского Гуслицкого монастыря; из его сочинений и взята предлагаемая беседа)

 

Притча о двух господах

 

Два человека стояли на площади города и ждали, не наймет ли их кто-нибудь себе в услужение. Они были родные братья, но имели весьма различные свойства: старший был рассудителен и опытен, младший был ветреней, легкомысленен и особенно склонен к забавам и удовольствиям. Оба они были бедны и потому должны были искать себе занятие и пропитание. В том же городе два господина искали себе слуг: один имел обширное хозяйство и, давая праздным людям дело у себя, хотел через то доставить и себе удовольствие, и им выгоды; другой же, хотя не занимался хозяйством, но был тщеславен и всегда завидовал первому, а потому собирал у себя в доме как можно более слуг, чтобы блистать пышностью и великолепием. Посланные от обоих господ пришли на площадь и стали звать обоих братьев, каждый к своему господину. Один говорил: "Идите служить к нам: наш господин богат и щедр, много у него работы, но велика и награда; надобно только быть прилежными и верными, и он сделает вас навек счастливыми". Другой говорил: "Нет, идите лучше к нам: у нашего господина совсем нет никакой работы, а нужны ему люди только для легких услуг в доме; у нас вы будете проводить время в удовольствиях, о содержании же и плате и говорить нечего: увидите сами, как щедро он награждает служащих ему". Братья долго думали и не решались, куда им идти. Старший предпочитал первого господина, а младший пленился описанием веселой и приятной жизни у последнего и решился непременно идти к нему. Таким образом, братья, хотя с некоторым прискорбием, решились разлучиться. Впрочем, чтобы знать, кто удачнее сделал выбор, положили в каждую неделю один раз видеться и рассказывать друг другу о своем житье. По истечении недели оба брата, по условию, увиделись. "Как живешь, брат? — спросил младший, — каков твой господин? Как тебя принял? Ты что-то невесел и уныл: видно тебе не посчастливилось?" — "Не знаю, что тебе сказать на это: я и доволен, и нет. Господин наш, как видно, человек богатый и весьма добр. Принял меня и важно, и ласково, обещал щедро награждать, если буду исправен и верен, и, не отлагая надолго, тот же час назначил мне дело и велел идти на работу. "Время дорого, — говорил он, — не надобно терять ни минуты". Содержит нас хорошо, о каждом печется, как о родном, сам наблюдает, все ли довольны и здоровы. Хорошо бы нам жить у него, да слишком много дела. Я не много пожил, а уже измучился от трудов. А ты как живешь?" — "О, я не живу, а блаженствую. Наш господин самый любезный человек в свете. Какой у него богатый дом! Везде золото и серебро, либо мрамор. А как он меня принял! Это, кажется, не господин, а друг и товарищ. Все мое дело состоит в том, чтобы или провожать господина в театр, на охоту, в гости, или у себя принимать гостей, доставлять им удовольствия, забавлять их и только. Прошла целая неделя, а я и не видал ее. А какое содержание! Не только пища та же, какую сам употребляет, но и вино позволяет нам употреблять, сколько хотим. О, я бы советовал и тебе к нам же перейти". — "Посмотрю, что будет далее, — сказал старший брат, — если не будет мне легче, то я, кажется, решусь на это. Через неделю скажу тебе, что придумаю". Неделя прошла, и братья снова увиделись. "Что, решился ли ты оставить своего строгого господина? — спросил младший брат". "Нет, — ответил старший, — теперь и не думаю никогда отходить от своего господина: я вижу, что живу в добром месте. Господин наш самый добрый и благородный человек, какие богатые подарки он нам делает!" — "Но ведь ты говорил, что у него трудно; разве теперь вам меньше дела?" — "Нет, не меньше, но я ныне привык к трудам. Теперь мне ничего не стоит встать с восходом солнца и заниматься во весь день. Даже я не могу понять, как я прежде мог жить без занятия и труда, как и ты теперь живешь. Я думаю, что ты должен скучать". — "О, не заботься обо мне. Я не вижу, как время летит. У нас удовольствия столь разнообразны и столь их много, что скуке не может быть места". — "А ты отчего томен и бледен: уже здоров ли ты?" — спросил старший. "О, ничего, — отвечал младший, — это, конечно, оттого, что я ночью мало спал, потому что до самой зари веселился с гостями. Да и теперь мне время идти домой и приготовиться к принятию гостей. Прощай". Еще прошла неделя, и братья опять свиделись. "Здоров ли, брат любезный? ты бледен и худ, тебя едва узнать можно!" — "Ах, я едва могу ходить. Кажется ничего трудного не делал, проводил время в одних играх и забавах, но и они меня так истомили и измучили, что я начинаю опасаться, чтобы не случилось со мной чего худого". — "Я предугадывал, что это случится с тобой: но только не смел говорить тебе, потому что тогда ты бы меня не послушал. Но послушай теперь, брат любезный, послушай совета искреннего, — перемени образ жизни, оставь своего господина. Ты не много послужил у него, но так изнурился, а что будет после? Что будет, если он тебя сошлет от себя, когда ты не в состоянии будешь служить ему? чем ты будешь тогда жить? Подумай об этом!" — "Я уже и сам думаю о сем и располагаюсь отойти от своего господина. Только теперь нельзя сего сделать, надобно кончить некоторые дела. На следующей неделе надеюсь быть свободен". Через неделю старший брат пришел на место свидания, но младшего там не было. Долго ждал он его и, не дождавшись, наконец, решился идти к нему в дом. — "Не болен ли он, надобно посетить его". Подходя к дому, он еще издали видит у него великолепный съезд, слышит громкую музыку и, подумав, что брат его, конечно, занят принятием гостей, хотел идти назад. Но в какое он пришел изумление, когда не в дальнем от себя расстоянии услышал стон и потом увидел своего брата, лежащего на голой земле! "Что с тобой, брат? Каким образом ты очутился здесь, и в таком жалком положении?" —"Ах, —отвечал тот, —сколько я был безумен, что служил господину, который не имеет ни чувства, ни совести, который только обольщает бедных людей приманкой приятной службы, а после, вот видишь, как за оную награждает! Услышав о моей болезни, хозяин тотчас сказал мне, что более не имеет во мне нужды, и что, следовательно, я должен искать себе другого места. Я представлял ему мое усердие к служению, но он сделал знак слугам, и они насильно вывели меня за ворота и оставили здесь умирать от болезни и горести". — "Несчастный брат! — сказал старший, — твое легкомыслие погубило тебя. Но если выздоровеешь, надеешься ли ты преодолеть свою склонность к забавам и неге и трудиться, сколько сил станет? В таком случае я бы сказал о тебе моему господину, и он, по своему милосердию к бедным, верно, не отринет тебя, несмотря на то, что ты служил у врага его, и приложит о тебе попечение, как отец. Только обещай впредь служить ему одному, сколько позволят твои силы. У нас тебе будет хорошо". У бедного появились слезы на глазах. — "Веди меня к нему", — сказал он и тотчас же побрел, хотя и с трудом, опираясь на плечо своего брата, к новому господину. Милосердный господин милосердно его принял, обласкал, успокоил, скоро исцелил от болезни, приохотил к трудам и сделал его счастливым человеком.

Братья — это все мы. Господин, сперва принявший к себе столь ласково, а потом изгнавший от себя столь презрительно меньшего брата — это мир, который обманывает людей ложным видом своего богатства, завлекает приманкой непрестанных забав и удовольствий, а потом оставляет на явную гибель. Другой господин, строгий, но справедливый и благий, коему служит старший брат — это Бог, который, дав нам краткое время жизни, требует, чтобы мы оное все без малейшего опущения проводили в трудах. Служение Богу сначала кажется тяжким и трудным, но потом легким и приятным, и оканчивается приобретением от Него богатейшего наследия — Царства Небесного. Блажен, кто в служении Богу проводит все время своей жизни! Счастлив и тот, кто, хотя и служил миру, но увидел его обман, и пришел к Богу с искренним раскаянием и готовностью впредь служить Ему одному! Но горе тому, кто всю жизнь свою служит миру и умирает слугой мира!

(Из "Христианского чтения", 1831)

 





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-05-30; Просмотров: 302; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.01 с.) Главная | Обратная связь