Мозговая организация синтагматического строения высказывания
Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Мозговая организация синтагматического строения высказывания





 

Известно, что наличие мотива высказывания, потребности что-то сообщить, потребовать что-то или уяснить какое-либо содержа­ние требуют создания определенной схемы, обеспечивающей рече­вую формулировку этого первоначального мотива. Исходный замы­сел, или то, что психологи называют «мыслью» или «интенцией», должен претерпеть известную перестройку, воплотившись в схему последовательно развертывающегося, синтагматически построенно­го речевого высказывания.

Как было показано выше, этот этап, необходимый для превра­щения исходной мысли в схему последовательного речевого выска­зывания, обеспечивается предикативно построенной внутренней речью.

Как мы уже видели, именно аппарат внутренней речи (которая на первых этапах онтогенеза носит развернутый характер, а затем свертывается), предикативной по своей функции, позволяет переко­дировать исходный замысел в связное и последовательное речевое высказывание. В тех случаях, когда условия, необходимые для воз­никновения свернутой внутренней речи, почему-либо исключаются, неизбежно нарушается и речевое высказывание в целом. Однако в данном случае нарушение речевого высказывания, обусловленное нарушениями внутренней речи носит совершенно иной характер, чем только что описанное.

В этих случаях, как активное возникновение мотивов высказы­вания, так и его исходный замысел могут в известных пределах ос­таваться сохранными. Трудность заключается прежде всего в том, что больные этой группы оказываются не в состоянии перевести исходный замысел в схему «линейной» предикативно построенной фразы, а затем и в схему плавного, развернутого речевого выска­зывания. В данном случае, в отличие от описанных выше, это нару­шение носит уже чисто речевой характер.

Мозговые механизмы такого перевода исходной семантической записи в схему развернутого речевого высказывания представляют специальный интерес, и поэтому мы остановимся на них несколько подробнее.

Процессы возникновения развернутого речевого высказывания связаны прежде всего с работой передних отделов речевых зон коры левого полушария.

Хотя современные знания о функциональной организации пе­редних отделов речевой коры головного мозга еще далеко не полны, тем не менее хорошо известна картина тех нарушений поведения, которые возникают в случаях их поражения.

Больные с поражением передних отделов речевых корковых зон (префронтальнолобных отделов левого полушария) не проявляют особых нарушений в выполнении сложных программ поведения и контроля за их протеканиями, которые наблюдаются у больных с двусторонними префронтальными поражениями мозга. Вместе с тем, как правило, у них нет ни парезов, ни параличей, характерных для больных с поражением моторной зоны коры, нет у них и нару­шений сложных, двигательных навыков, связанных с поражением премоторных отделов мозга.

Характерным для этих больных является то, что они, легко вы­полняя предложенные им двигательные программы, начинают испы­тывать значительные затруднения, когда им нужно перейти к само­стоятельному планированию их деятельности, к созданию тех твор­ческих программ, которые лежат в основе активного поведения. Эти больные, как правило, пассивны и легко выполняют лишь готовые задания. Инициатива в их собственной деятельности отсутствует, и их поведение косит тот пассивный характер, который характерен для поражения лобных отделов мозга.

Нарушения активного творческого поведения и составляют тот фон, на котором разыгрываются нарушения речи, характерные для больных с поражением этой области.

Нарушения речевой деятельности, к рассмотрению которых мы обращаемся, возникают с наибольшей отчетливостью при пораже­нии нижних отделов заднелобной области левого полушария, иногда связанных с поражением полюса левой височной области. Их карти­на хорошо известна в клинике и многократно описывалась под на­званием «нарушения речевой инициативы» или «динамической афа­зии» [Лурия, 1966, 1972, 1975; Цветаева, 1972; Ахутина, 1975].

Эта картина сводится к следующему. Больные с этой формой нарушения речевой деятельности не проявляют никаких затрудне­ний в артикуляции, легко повторяют отдельные слова и фразы, мо­гут без труда называть предметы и даже серии предметов, не дают тех явлений персеверации или бесконтрольного всплывания побоч­ных связей, которые характерны для больных с поражением префронтальной области. Первоначальное наблюдение может не обна­ружить у больных вообще никаких речевых расстройств. Однако пристальный анализ показывает эти расстройства достаточно отчетливо. Они выступают у больных данной группы в тот момент, когда им нужно перейти от простого повторения слов или фраз или назы­вания предметов к активному, творческому созданию схем са­мостоятельного речевого высказывания.

Такие больные легко повторяют первый фрагмент или «смыс­ловой кусок» прочитанного им рассказа. Однако если им предлага­ется передать рассказ в целом, они начинают испытывать сущест­венные затруднения и заявляют, что им «ничего не приходит в голо­ву». Такой же дефект обнаруживается у больных этой группы и при попытке рассказать содержание предъявленной им сюжетной карти­ны. В этом случае они называют отдельные детали этой картинки, иногда схватывают ее существенное содержание, но оказываются совершенно не в состоянии воплотить это содержание в связное раз­вернутое речевое высказывание.

Подобные нарушения активного творческого поведения состав­ляют тот фон, на котором разыгрываются нарушения речи, харак­терные для больных с поражением этой области.

С особенной отчетливостью эти дефекты выступают в тех слу­чаях, когда больному предлагается задача дать устное сочинение на заданную тему. В этих случаях больные проявляют полную беспо­мощность. Они заявляют, что ощущают перед собой пустоту, что у них нет никакого плана речевого высказывания. Один из таких больных, характеризуя свой речевой дефект, сказал: «У других после четверга идет пятница, а у меня - ничего».

Другой больной с этой формой речевых нарушений в ответ на предложенное ему задание - дать устное сочинение на тему «Север» — после очень долгой паузы заявил: «На Севере есть медведи (снова длинная пауза)... о чем и довожу до Вашего сведения», или «На Се­вере диком стоит одиноко на голой вершине сосна». В последнем случае активное, творческое речевое высказывание заменяется при­поминанием готового стихотворного стереотипа.

Вследствие нарушения динамической схемы высказывания ак­тивная, повествовательная речь оказывается для этих больных почти недоступной; они становятся молчаливыми, хотя вся лексическая и синтаксическая структура речи у них сохранна.

Подобная речевая адинамия, стойко наблюдающаяся у больных с поражениями мозговых систем заднелобных или лобно-височных отделов левого полушария, связана с нарушением процесса переко­дирования исходной семантической записи в ту предикативную схе­му, которая является основой для развернутой, повествовательной речи. Можно думать, что основное нарушение речевой деятельности в данном случае сводится к нарушению внутренней речи, предика­тивной по своей функции, и что именно это нарушение не позволяет больным создать схему дальнейшего развернутого речевого выска­зывания. Нарушение внутренней речи приводит к распаду глубин­ной синтаксической структуры, совершенно необходимой для пре­вращения исходной смысловой записи в дальнейшую схему после­довательно и плавно развертывающейся речи.

Нарушение активного речевого высказывания, возникающее при поражении передних отделов речевых зон левого полушария, не ограничивается только что описанными явлениями речевой адина­мии или «динамической афазии».

Поражение нижних отделов премоторной области левого полу­шария приводит также к своеобразным нарушениям речевого выска­зывания, которые в определенной степени задевают синтаксический строй речи.

Известно, что премоторная зона мозговой коры имеет прямое отношение к интеграции отдельных движений в целые серийно ор­ганизованные программы или «кинетические мелодии». Ее пораже­ние приводит к нарушениям сложных двигательных навыков, к трудностям переключения с одного элемента движения на другой, что препятствует осуществлению сложной цепи движений, протека­ющих как единая «кинетическая мелодия».

Те же самые нарушения можно видеть и в речевых процессах. Однако здесь они задевают саму грамматическую структуру связ­ной, синтагматически построенной речи.

Характерным для этих форм речевых расстройств является тот факт, что как сама артикуляция, так и повторение отдельных слов или цепи изолированных слов остаются здесь достаточно сохранны­ми, не нарушена и номинативная функция речи: больной свободно называет отдельные предъявляемые ему предметы. Он начинает ис­пытывать затруднения лишь при назывании подряд нескольких предъявленных предметов; в этих случаях у него выступают либо затруднения в припоминании названий, либо инертное повторение уже произнесенных слов.

Особенно грубые нарушения наблюдаются у этих больных то­гда, когда от называния предмета или от повторения отдельных изо­лированных слов они переходят к построению целого предложения. В этом случае у больных обнаруживаются значительные затрудне­ния в синтагматической организации плавного высказывания при сохранности парадигматической организации речевых процессов. Больные, которые без труда могут обозначить отдельный предмет, действие или качество, совершенно не в состоянии объединить от­дельные речевые элементы в одно связное предложение. Из их речи выпадают глаголы и служебные слова, сложная структура фраз за­меняется изолированным перечислением отдельных ее номинатив­ных элементов. Вследствие этих нарушений предикативной органи­зации речевого акта и возникает то явление «телеграфного стиля», которое хорошо известно клинической неврологии.

Так, больной, которому предлагается повторить фразу «Маль­чик ударил собаку», обычно воспроизводит лишь отдельные ее ве­щественные обозначения: «мальчик... собака...» или же в лучшем случае обозначает действие в словарной (нулевой) форме: «мальчик... собака... ударить». Естественно, что такое нарушение связной синтагматически построенной речи резко нарушает и спон­танную речь больного. Так, больные этой группы, пытающиеся, на­пример, передать историю своего ранения на фронте, говорят: «Вот... вот... фронт... вот... наступление... вот... пуля... вот... ничего... вот... больница... операция... вот... речь... речь... речь...» и т. д.

В основе этих форм нарушений речи лежит глубокий распад ра­нее укрепившихся грамматических стереотипов, составляющих ос­нову развернутого синтаксически организованного высказывания [Лурия, 1975; Ахутина, 1975; и др.].

Мы еще не знаем в деталях интимных механизмов, которые ле­жат в основе этой формы афазии, известной в неврологии под назва­нием «телеграфного стиля», однако безусловно то, что поражение указанных зон коры головного мозга избирательно нарушает как предикативную функцию внутренней речи, так и речевые механиз­мы, необходимые для синтагматически построенного плавного вы­сказывания.

Следует одновременно отметить и тот факт, что в этих случаях наблюдаются и нарушения других компонентов синтагматической структуры плавного высказывания. Речь таких больных отличается монотонностью, изолированной артикуляцией отдельных слов. Про­содическая (или интонационная) структура речи, составляющая одну из отличительных сторон синтагматически построенного речевого высказывания, также нарушается у этих больных. У них страдает и мелодически построенная система интонаций, и система ударений.

Еще более грубую форму речевых расстройств этого ряда со­ставляет так называемая моторная афазия, возникающая при пора­жении зоны Брока.

Характерной чертой этой формы речевых расстройств является тот факт, что если больные с динамической афазией легко могли повторять слова или называть предметы, то у данных больных эта возможность частично или полностью исчезает.

Больные с поражением задней трети нижней лобной извилины левого полушария (зоны Брока) свободно артикулируют отдельные звуки, не проявляя трудностей, связанных с апраксией позы. Однако артикуляция цепи звуков оказывается уже существенно нарушенной: больные вследствие инертности не в состоянии быстро пере­ключиться с одного звука на другой и с другого на третий с обычной для нормального испытуемого легкостью. Так, произнеся звук «б», они не могут переключиться на звук «к» и в задаче повторить соче­тание «ба-ка» повторяют его как «ба-ба», а комплекс «би-ба-бо» по­вторяют как «бо-бо-бо» и т. д.

Это патологическое нарушение плавного перехода с одной ар­тикуляции на другую лишает их возможности произносить целые слова, поскольку при этом требуется именно плавное переключение с торможением предшествующей артикуляции. Поэтому больные этой группы не могут произнести, казалось бы, простое слово «муха», артикулируя его как «му... ма», и т. д.

Этот факт составляет центральный симптом «афазии Брока». или «моторной афазии». Нет больших оснований сомневаться в том. что в основе «афазии Брока» лежит патологическая инертность раз возникших артикуляций, нарушение тех элементарных «кинетичес­ких мелодий», которые необходимы для порождения не целой фра­зы, а отдельного слова, в виде нарушений плавного перехода не­скольких сменяющих друг друга артикулом. Поэтому есть все осно­вания рассматривать «моторную афазию», или «афазию Брока», как наиболее грубую форму только что описанных расстройств кинети­ческих мелодий или кинетической организации речевого двигатель­ного акта.

Таким образом, «афазия Брока» представляет собой эле­ментарную кинетическую афазию, при которой нарушается не син­тагматическое строение целого предложения, а плавное порождение компонентов отдельного слова, определенная последовательность

артикуляций.

Этот тип речевых расстройств представляет собой распад ис­полнительной части речевого акта в самых элементарных его фор­мах.

Процесс обратного развития «афазии Брока» обычно проходит через стадию телеграфного стиля, и больной, после того как он уже начинает произносить отдельные слова, еще долгое время продол­жает испытывать затруднения в объединении этих слов в целые фразы; и предикативное строение его речи еще в течение длительного времени требует специальных приемов восстановительного обучения.

От только что описанной моторной афазии Брока резко отлича­ется другая форма моторной афазии, которую в отличие от кинети­ческой или эфферентной моторной афазии мы предложили обозна­чить термином «кинестетическая» или «афферентная» моторная афазия.

Этот вид речевых расстройств возникает при поражении по­стцентральной области речевой зоны (Operculum Rolandi). Внешне эти расстройства похожи на только что описанную форму моторных речевых нарушений. Однако специальные исследования показали, что в основе этой формы речевых нарушений лежит не столько рас­пад кинетической мелодии в пределах одного слова, не столько трудности плавного перехода от одной артикуляции к другой, сколь­ко невозможность найти саму артикуляцию, необходимую для про­изнесения того или другого звука. Следовательно, эта форма мотор­ной афазии может расцениваться как своеобразная апраксия речево­го аппарата.

Больные с афферентной моторной афазией в отличие от боль­ных с афазией Брока часто не могут правильно артикулировать даже единичные звуки и легко смешивают произнесение звуков, близких по артикуляции. Такие больные начинают смешивать близкие, «оппозиционные» артикулемы, заменяя, например нёбно-язычные «л» на «н» или «д», или губные «м» на «п» или «б» и т. д. Поэтому они не могут правильно произносить слова, в которых встречаются близкие или коррелирующие артикулемы, и произносят «баба» как «бама», «халат» как «ханат», «слон» как «стон» или «стол» и т. д. При таком смешении близких артикулом, в основе которого лежит апраксия речевого аппарата, речевые нарушения носят характер рас­стройства речевых операций, что резко отличает эту форму от опи­санной выше формы динамических расстройств речевого высказы­вания.

Эти отличия можно наблюдать как в характере ошибок, кото­рые делает больной при произнесении слова, так и в процессе обрат­ного развития дефекта и восстановления нарушенной речевой функ­ции. Как правило, основная задача, стоящая перед психологом, пы­тающимся восстановить речь такого больного, сводится к постанов­ке правильно дифференцированных артикулам, и если эта трудность преодолевается, больной без труда переходит к правильно построен­ной речи, минуя стадию «телеграфного стиля». Для этой формы ре­чевых расстройств характерно также, что просодическая сторона речи, как и ее синтагматическое строение, оказывается достаточно сохранной, и именно эти признаки дают возможность выделить как самостоятельную, афферентную, или кинестетическую форму мо­торной афазии.







Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 140; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2018 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.012 с.) Главная | Обратная связь