Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Мозговая организация синтагматического строения высказывания



 

Известно, что наличие мотива высказывания, потребности что-то сообщить, потребовать что-то или уяснить какое-либо содержа­ние требуют создания определенной схемы, обеспечивающей рече­вую формулировку этого первоначального мотива. Исходный замы­сел, или то, что психологи называют «мыслью» или «интенцией», должен претерпеть известную перестройку, воплотившись в схему последовательно развертывающегося, синтагматически построенно­го речевого высказывания.

Как было показано выше, этот этап, необходимый для превра­щения исходной мысли в схему последовательного речевого выска­зывания, обеспечивается предикативно построенной внутренней речью.

Как мы уже видели, именно аппарат внутренней речи (которая на первых этапах онтогенеза носит развернутый характер, а затем свертывается), предикативной по своей функции, позволяет переко­дировать исходный замысел в связное и последовательное речевое высказывание. В тех случаях, когда условия, необходимые для воз­никновения свернутой внутренней речи, почему-либо исключаются, неизбежно нарушается и речевое высказывание в целом. Однако в данном случае нарушение речевого высказывания, обусловленное нарушениями внутренней речи носит совершенно иной характер, чем только что описанное.

В этих случаях, как активное возникновение мотивов высказы­вания, так и его исходный замысел могут в известных пределах ос­таваться сохранными. Трудность заключается прежде всего в том, что больные этой группы оказываются не в состоянии перевести исходный замысел в схему «линейной» предикативно построенной фразы, а затем и в схему плавного, развернутого речевого выска­зывания. В данном случае, в отличие от описанных выше, это нару­шение носит уже чисто речевой характер.

Мозговые механизмы такого перевода исходной семантической записи в схему развернутого речевого высказывания представляют специальный интерес, и поэтому мы остановимся на них несколько подробнее.

Процессы возникновения развернутого речевого высказывания связаны прежде всего с работой передних отделов речевых зон коры левого полушария.

Хотя современные знания о функциональной организации пе­редних отделов речевой коры головного мозга еще далеко не полны, тем не менее хорошо известна картина тех нарушений поведения, которые возникают в случаях их поражения.

Больные с поражением передних отделов речевых корковых зон (префронтальнолобных отделов левого полушария) не проявляют особых нарушений в выполнении сложных программ поведения и контроля за их протеканиями, которые наблюдаются у больных с двусторонними префронтальными поражениями мозга. Вместе с тем, как правило, у них нет ни парезов, ни параличей, характерных для больных с поражением моторной зоны коры, нет у них и нару­шений сложных, двигательных навыков, связанных с поражением премоторных отделов мозга.

Характерным для этих больных является то, что они, легко вы­полняя предложенные им двигательные программы, начинают испы­тывать значительные затруднения, когда им нужно перейти к само­стоятельному планированию их деятельности, к созданию тех твор­ческих программ, которые лежат в основе активного поведения. Эти больные, как правило, пассивны и легко выполняют лишь готовые задания. Инициатива в их собственной деятельности отсутствует, и их поведение косит тот пассивный характер, который характерен для поражения лобных отделов мозга.

Нарушения активного творческого поведения и составляют тот фон, на котором разыгрываются нарушения речи, характерные для больных с поражением этой области.

Нарушения речевой деятельности, к рассмотрению которых мы обращаемся, возникают с наибольшей отчетливостью при пораже­нии нижних отделов заднелобной области левого полушария, иногда связанных с поражением полюса левой височной области. Их карти­на хорошо известна в клинике и многократно описывалась под на­званием «нарушения речевой инициативы» или «динамической афа­зии» [Лурия, 1966, 1972, 1975; Цветаева, 1972; Ахутина, 1975].

Эта картина сводится к следующему. Больные с этой формой нарушения речевой деятельности не проявляют никаких затрудне­ний в артикуляции, легко повторяют отдельные слова и фразы, мо­гут без труда называть предметы и даже серии предметов, не дают тех явлений персеверации или бесконтрольного всплывания побоч­ных связей, которые характерны для больных с поражением префронтальной области. Первоначальное наблюдение может не обна­ружить у больных вообще никаких речевых расстройств. Однако пристальный анализ показывает эти расстройства достаточно отчетливо. Они выступают у больных данной группы в тот момент, когда им нужно перейти от простого повторения слов или фраз или назы­вания предметов к активному, творческому созданию схем са­мостоятельного речевого высказывания.

Такие больные легко повторяют первый фрагмент или «смыс­ловой кусок» прочитанного им рассказа. Однако если им предлага­ется передать рассказ в целом, они начинают испытывать сущест­венные затруднения и заявляют, что им «ничего не приходит в голо­ву». Такой же дефект обнаруживается у больных этой группы и при попытке рассказать содержание предъявленной им сюжетной карти­ны. В этом случае они называют отдельные детали этой картинки, иногда схватывают ее существенное содержание, но оказываются совершенно не в состоянии воплотить это содержание в связное раз­вернутое речевое высказывание.

Подобные нарушения активного творческого поведения состав­ляют тот фон, на котором разыгрываются нарушения речи, харак­терные для больных с поражением этой области.

С особенной отчетливостью эти дефекты выступают в тех слу­чаях, когда больному предлагается задача дать устное сочинение на заданную тему. В этих случаях больные проявляют полную беспо­мощность. Они заявляют, что ощущают перед собой пустоту, что у них нет никакого плана речевого высказывания. Один из таких больных, характеризуя свой речевой дефект, сказал: «У других после четверга идет пятница, а у меня - ничего».

Другой больной с этой формой речевых нарушений в ответ на предложенное ему задание - дать устное сочинение на тему «Север» — после очень долгой паузы заявил: «На Севере есть медведи (снова длинная пауза)... о чем и довожу до Вашего сведения», или «На Се­вере диком стоит одиноко на голой вершине сосна». В последнем случае активное, творческое речевое высказывание заменяется при­поминанием готового стихотворного стереотипа.

Вследствие нарушения динамической схемы высказывания ак­тивная, повествовательная речь оказывается для этих больных почти недоступной; они становятся молчаливыми, хотя вся лексическая и синтаксическая структура речи у них сохранна.

Подобная речевая адинамия, стойко наблюдающаяся у больных с поражениями мозговых систем заднелобных или лобно-височных отделов левого полушария, связана с нарушением процесса переко­дирования исходной семантической записи в ту предикативную схе­му, которая является основой для развернутой, повествовательной речи. Можно думать, что основное нарушение речевой деятельности в данном случае сводится к нарушению внутренней речи, предика­тивной по своей функции, и что именно это нарушение не позволяет больным создать схему дальнейшего развернутого речевого выска­зывания. Нарушение внутренней речи приводит к распаду глубин­ной синтаксической структуры, совершенно необходимой для пре­вращения исходной смысловой записи в дальнейшую схему после­довательно и плавно развертывающейся речи.

Нарушение активного речевого высказывания, возникающее при поражении передних отделов речевых зон левого полушария, не ограничивается только что описанными явлениями речевой адина­мии или «динамической афазии».

Поражение нижних отделов премоторной области левого полу­шария приводит также к своеобразным нарушениям речевого выска­зывания, которые в определенной степени задевают синтаксический строй речи.

Известно, что премоторная зона мозговой коры имеет прямое отношение к интеграции отдельных движений в целые серийно ор­ганизованные программы или «кинетические мелодии». Ее пораже­ние приводит к нарушениям сложных двигательных навыков, к трудностям переключения с одного элемента движения на другой, что препятствует осуществлению сложной цепи движений, протека­ющих как единая «кинетическая мелодия».

Те же самые нарушения можно видеть и в речевых процессах. Однако здесь они задевают саму грамматическую структуру связ­ной, синтагматически построенной речи.

Характерным для этих форм речевых расстройств является тот факт, что как сама артикуляция, так и повторение отдельных слов или цепи изолированных слов остаются здесь достаточно сохранны­ми, не нарушена и номинативная функция речи: больной свободно называет отдельные предъявляемые ему предметы. Он начинает ис­пытывать затруднения лишь при назывании подряд нескольких предъявленных предметов; в этих случаях у него выступают либо затруднения в припоминании названий, либо инертное повторение уже произнесенных слов.

Особенно грубые нарушения наблюдаются у этих больных то­гда, когда от называния предмета или от повторения отдельных изо­лированных слов они переходят к построению целого предложения. В этом случае у больных обнаруживаются значительные затрудне­ния в синтагматической организации плавного высказывания при сохранности парадигматической организации речевых процессов. Больные, которые без труда могут обозначить отдельный предмет, действие или качество, совершенно не в состоянии объединить от­дельные речевые элементы в одно связное предложение. Из их речи выпадают глаголы и служебные слова, сложная структура фраз за­меняется изолированным перечислением отдельных ее номинатив­ных элементов. Вследствие этих нарушений предикативной органи­зации речевого акта и возникает то явление «телеграфного стиля», которое хорошо известно клинической неврологии.

Так, больной, которому предлагается повторить фразу «Маль­чик ударил собаку», обычно воспроизводит лишь отдельные ее ве­щественные обозначения: «мальчик... собака...» или же в лучшем случае обозначает действие в словарной (нулевой) форме: «мальчик... собака... ударить». Естественно, что такое нарушение связной синтагматически построенной речи резко нарушает и спон­танную речь больного. Так, больные этой группы, пытающиеся, на­пример, передать историю своего ранения на фронте, говорят: «Вот... вот... фронт... вот... наступление... вот... пуля... вот... ничего... вот... больница... операция... вот... речь... речь... речь...» и т. д.

В основе этих форм нарушений речи лежит глубокий распад ра­нее укрепившихся грамматических стереотипов, составляющих ос­нову развернутого синтаксически организованного высказывания [Лурия, 1975; Ахутина, 1975; и др.].

Мы еще не знаем в деталях интимных механизмов, которые ле­жат в основе этой формы афазии, известной в неврологии под назва­нием «телеграфного стиля», однако безусловно то, что поражение указанных зон коры головного мозга избирательно нарушает как предикативную функцию внутренней речи, так и речевые механиз­мы, необходимые для синтагматически построенного плавного вы­сказывания.

Следует одновременно отметить и тот факт, что в этих случаях наблюдаются и нарушения других компонентов синтагматической структуры плавного высказывания. Речь таких больных отличается монотонностью, изолированной артикуляцией отдельных слов. Про­содическая (или интонационная) структура речи, составляющая одну из отличительных сторон синтагматически построенного речевого высказывания, также нарушается у этих больных. У них страдает и мелодически построенная система интонаций, и система ударений.

Еще более грубую форму речевых расстройств этого ряда со­ставляет так называемая моторная афазия, возникающая при пора­жении зоны Брока.

Характерной чертой этой формы речевых расстройств является тот факт, что если больные с динамической афазией легко могли повторять слова или называть предметы, то у данных больных эта возможность частично или полностью исчезает.

Больные с поражением задней трети нижней лобной извилины левого полушария (зоны Брока) свободно артикулируют отдельные звуки, не проявляя трудностей, связанных с апраксией позы. Однако артикуляция цепи звуков оказывается уже существенно нарушенной: больные вследствие инертности не в состоянии быстро пере­ключиться с одного звука на другой и с другого на третий с обычной для нормального испытуемого легкостью. Так, произнеся звук «б», они не могут переключиться на звук «к» и в задаче повторить соче­тание «ба-ка» повторяют его как «ба-ба», а комплекс «би-ба-бо» по­вторяют как «бо-бо-бо» и т. д.

Это патологическое нарушение плавного перехода с одной ар­тикуляции на другую лишает их возможности произносить целые слова, поскольку при этом требуется именно плавное переключение с торможением предшествующей артикуляции. Поэтому больные этой группы не могут произнести, казалось бы, простое слово «муха», артикулируя его как «му... ма», и т. д.

Этот факт составляет центральный симптом «афазии Брока». или «моторной афазии». Нет больших оснований сомневаться в том. что в основе «афазии Брока» лежит патологическая инертность раз возникших артикуляций, нарушение тех элементарных «кинетичес­ких мелодий», которые необходимы для порождения не целой фра­зы, а отдельного слова, в виде нарушений плавного перехода не­скольких сменяющих друг друга артикулом. Поэтому есть все осно­вания рассматривать «моторную афазию», или «афазию Брока», как наиболее грубую форму только что описанных расстройств кинети­ческих мелодий или кинетической организации речевого двигатель­ного акта.

Таким образом, «афазия Брока» представляет собой эле­ментарную кинетическую афазию, при которой нарушается не син­тагматическое строение целого предложения, а плавное порождение компонентов отдельного слова, определенная последовательность

артикуляций.

Этот тип речевых расстройств представляет собой распад ис­полнительной части речевого акта в самых элементарных его фор­мах.

Процесс обратного развития «афазии Брока» обычно проходит через стадию телеграфного стиля, и больной, после того как он уже начинает произносить отдельные слова, еще долгое время продол­жает испытывать затруднения в объединении этих слов в целые фразы; и предикативное строение его речи еще в течение длительного времени требует специальных приемов восстановительного обучения.

От только что описанной моторной афазии Брока резко отлича­ется другая форма моторной афазии, которую в отличие от кинети­ческой или эфферентной моторной афазии мы предложили обозна­чить термином «кинестетическая» или «афферентная» моторная афазия.

Этот вид речевых расстройств возникает при поражении по­стцентральной области речевой зоны (Operculum Rolandi). Внешне эти расстройства похожи на только что описанную форму моторных речевых нарушений. Однако специальные исследования показали, что в основе этой формы речевых нарушений лежит не столько рас­пад кинетической мелодии в пределах одного слова, не столько трудности плавного перехода от одной артикуляции к другой, сколь­ко невозможность найти саму артикуляцию, необходимую для про­изнесения того или другого звука. Следовательно, эта форма мотор­ной афазии может расцениваться как своеобразная апраксия речево­го аппарата.

Больные с афферентной моторной афазией в отличие от боль­ных с афазией Брока часто не могут правильно артикулировать даже единичные звуки и легко смешивают произнесение звуков, близких по артикуляции. Такие больные начинают смешивать близкие, «оппозиционные» артикулемы, заменяя, например нёбно-язычные «л» на «н» или «д», или губные «м» на «п» или «б» и т. д. Поэтому они не могут правильно произносить слова, в которых встречаются близкие или коррелирующие артикулемы, и произносят «баба» как «бама», «халат» как «ханат», «слон» как «стон» или «стол» и т. д. При таком смешении близких артикулом, в основе которого лежит апраксия речевого аппарата, речевые нарушения носят характер рас­стройства речевых операций, что резко отличает эту форму от опи­санной выше формы динамических расстройств речевого высказы­вания.

Эти отличия можно наблюдать как в характере ошибок, кото­рые делает больной при произнесении слова, так и в процессе обрат­ного развития дефекта и восстановления нарушенной речевой функ­ции. Как правило, основная задача, стоящая перед психологом, пы­тающимся восстановить речь такого больного, сводится к постанов­ке правильно дифференцированных артикулам, и если эта трудность преодолевается, больной без труда переходит к правильно построен­ной речи, минуя стадию «телеграфного стиля». Для этой формы ре­чевых расстройств характерно также, что просодическая сторона речи, как и ее синтагматическое строение, оказывается достаточно сохранной, и именно эти признаки дают возможность выделить как самостоятельную, афферентную, или кинестетическую форму мо­торной афазии.







Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-22; Просмотров: 128; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2018 год. Все права принадлежат их авторам! (0.01 с.) Главная | Обратная связь