Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Сергей Есенин и Айседора Дункан




 

Любовь настигла их с первого взгляда, и они, бросившись друг к другу, так и не отрывались да самого рассвета… Есенин вот уже несколько дней метался по Москве. Афиши с её именем, разговоры о ней, фантастическая слава женщины-легенды… Трудно было поверить, что это первая их встреча, казалось, они знают друг друга давным-давно, так непосредственно они вели себя в тот вечер… Айседора гладила его волосы, приговаривая на ломаном русском что-то про золотую голову. Есенин не владел ни одним иностранным языком, Дункан не знала русского. Непостижимо, как и о чем они проболтали весь вечер.

«Теперь чудится что-то роковое в той необъяснимой и огромной жажде встречи с женщиной, которую он никогда не видел в лицо и которой было суждено сыграть столь крупную, столь печальную и… столь губительную роль», – скажет потом друг Есенина поэт-имажинист Мариенгоф (Петух).

В первое же утро знакомства извозчик, заснув, прокатил Есенина и Дункан трижды вокруг церкви. Есенин в восторге кричал, что тот повенчал их. Разве это не мистика? А ведь она была старше его на 17 лет! А разве не мистична дата их знакомства – 3 октября – день, когда Есенину исполнилось 26 лет? Во второй части книги мы ещё подробно поговорим об особых приключениях векторных людей. Пока же отметим, что роковым для Айседоры были и 1913 год (смерть её детей), и 1925 год (смерть Есенина).

«Никогда не ищите логику в союзе мужчины и женщины», – скажет, наблюдая эту экстравагантную пару, поэтесса Крандиевская (также ветеран векторного брака). Если же и была логика, то какого-то сверхъестественного порядка. Вектор бьет всё на свете: национальные различия, языковые барьеры, возрастное несоответствие. В этом смысле данный брак сверхлогичен, ибо в нем сошлись люди, которые без вектора не смогли бы и приблизиться друг к другу. Есенин утверждал, что Дункан – настоящая русская женщина, более русская, чем другие. Может быть, так оно и было, ведь векторный брак – это почти всегда судьба,

По словам знакомого, Есенин бывал крайне резок, говорил о ней в раздраженном тоне, зло, колюче: «Пристала. Липнет, как патока». И вдруг тут же, наперекор сказанному вставлял: «А знаешь, она баба добрая. Чудная только какая-то. Не пойму ее».

Уже в 1922 году Есенина охватывают беспокойство и охота к перемене мест. Его потянуло за границу. Дункан также становилось в Москве всё неуютнее. Есенин всё больше пил, всё чаще исчезал. Дункан пыталась колдовать (по совету астролога), дабы успокоиться. И вот как-то колдовство удалось: – Есенин вернулся – легкий, улыбчивый, совсем нормальный. И Айседора решилась: надо уезжать, отправляться на гастроли, увидеть Европу, Америку, подальше от этого кошмара. Что ж, убежать от разрухи нетрудно, но можно ли убежать от самих себя.

Впрочем, предстоящее турне явно вдохновляет молодоженов. По словам Шнейдера, «чувство Есенина к Айседоре, которое вначале было ещё каким-то неясным и тревожным отсветом её сильной любви, теперь, пожалуй, пылало с такой же яркостью и силой, как и любовь к нему Айседоры».

Об их отношениях написаны тома, каждый видит что-то свое, но все признают аномальность, объясняя всё уникальностью самих супругов. Отрицать нельзя и этой причины. В вихре векторных приключений не знаешь, где причина, а где следствие: то ли ведут себя так, потому что в векторном браке, то ли попали в векторный брак потому, что хотели так себя вести? Есенин угрожает выброситься из окна, Дункан в своем танце падает на колени перед Есениным. Скандалы, ревность, взаимные упреки, внезапные расставания, бурные встречи и снова скандалы.

Многим казалось, что это настоящее безумство. Сколько раз бил и крушил всё вокруг себя Есенин! Но ведь то же самое могла сделать и Дункан (благо средства позволяли). Айседора то прячется от Есенина, то его разыскивает. Своей подруге Роберте она признается, что если не найдет в очередной раз исчезнувшего мужа, то умрет или сойдет с ума. Все эти раздоры и примирения, горы перебитого фарфора, хрусталя и дорогой мебели были бы даже смешны, если бы не реальность трагедии, которую чувствовали все вокруг.

А вот мнение ещё одной подруги, наблюдавшей очередной погром: «Айседора наслаждалась этим диким зрелищем. Что нашло на нежную, застенчивую Айседору?.. Его приступы оказывали на неё такое же умиротворяющее воздействие, как сумасшедшая гонка на машине или полет в самолете». Вскоре она уже с упоением сама швыряет тарелки об стены.

Убегают по очереди друг от друга, пересекают океан туда-сюда. Векторным супругам нет возможности найти себе место на этом уютном шарике, как будто они уже и не люди, как будто сама земля уже не держит их. В воспоминаниях М.Дэсти Есенин и Дункан предстают двумя заблудившимися душами. Одоевцева описывает атмосферу в доме супругов более образно: «Весело? Нет, здесь не весело. Не только не весело, но как-то удивительно неуютно. И хотя в комнате тепло, кажется, что из завешенных розовыми бархатными шторами окон тянет сквозняком. Что-то неблагополучное в воздухе, и даже хрустальная люстра светится как-то истерически ярко среди дыма папирос». Удивительно, но эти тихие слова поражают не меньше, чем описание знаменитых скандалов знаменитых супругов.

Как-то вечером, когда Сергей неожиданно вернулся домой, он застал Айседору плачущей над фотографиями своих любимых покойных детей. В пароксизме ярости он выхватил у неё альбом и, прежде чем она успела помешать, швырнул в бушующее пламя. Айседора спасла бы его от огня, но Сергей держал её с нечеловеческой силой и выкрикивал гадости о её детях. В конце концов она упала без сознания. Так описывается последняя встреча Есенина и Дункан.

Менее двух лет длился этот роман, этот брак. Однако за это время случилось событий на несколько романов, пьес, а уж мемуаров и воспоминаний – без счету. В этом смысле наиболее точно можно сравнить их с парой Мюссе – Санд. Впрочем, сравним лишь масштаб поднятой бури, а не сам сценарий. Сравнима ситуация ещё и тем, что брак совершенно по-разному оценивается нашими мемуаристами, превозносящими Есенина, и западными, преувеличивающими значение Дункан.

За разлукой 1923 года следует смерть Есенина в 1925 году (28 декабря), а 17 августа 1927 года – смерть Дункан. Обстоятельства двух смертей удивительным образом переплетены. Есенин повесился в том самом номере гостиницы, где они останавливались, а её задушил шарф, тот самый шарф, который в её танцах символизировал самого Есенина. Мистика, во всем мистика…

 

Сталин и Тито

 

Отдохнем от брачного сумасшествия и обратимся к большой политике. Описание векторных отношений Сталина и Тито особенно важны для идентификации Сталина как Кота, а не Тигра.

Н.С.Хрущёв в своем выступлении на Пленуме ЦК упомянул о беседе со Сталиным, в которой тот грозился, что стоит ему шевельнуть мизинцем и не будет Тито. Слетит, мол. Однако сколько ни шевелил Сталин мизинцем, руками и ногами Тито не слетел.

Впервые Тито и Сталин встретились в сентябре 1944 года. Но до этого была телеграмма Тито Сталину, которая начиналась словами: «Если не можете нам помочь, то хотя бы не мешайте!» По словам Димитрова, «хозяин (Сталин) был страшно зол на Тито из-за этой телеграммы. От злости топал ногами по полу». Так что взаимодействие началось ещё до встречи.

Предоставим слово саману Тито: «В ходе первой встречи со Сталиным царила напряженная атмосфера. Почти по всем обсуждавшимся вопросам возникала в той или иной форме политика. Тогда я заметил, что Сталин не терпит возражений. В разговоре с окружавшими его людьми он вел себя грубо, раздраженно. Из членов ЦК ВКП(б) Сталин время от времени спрашивал мнение только Молотова, и то не дослушивал его ответы до конца, продолжая развивать свою мысль. Я не привык к такого рода беседам, ввиду чего возникали просто неловкие сцены. Например, Сталин говорит мне: «Имейте в виду: буржуазия очень сильна в Сербии!» А я ему спокойно отвечаю: «Товарищ Сталин, я не согласен с вашим мнением. Буржуазия в Сербии очень слаба». Сталин замолкает и хмурится, а остальные за столом – Молотов, Жданов, Маленков, Берия – с ужасом наблюдают за этим. Сталин начал затем расспрашивать об отдельных буржуазных политических деятелях Югославии, интересуясь, где они, что делают, а я ему отвечаю: «Этот подлец, предатель, сотрудничал с немцами». Сталин спрашивает о ком-то еще. Я ему отвечаю то же самое. На это Сталин вспылил: «Да у вас все подлецы!» А я ему в ответ: «Верно, товарищ Сталин, каждый, кто предает свою страну, является подлецом». Сталин опять мрачнеет, а Маленков, Жданов и другие смотрят исподлобья».

Дальше происходит ещё более невероятное: из себя уже выходит Тито, когда Сталин убеждает его в необходимости возвращения короля Петра на престол.

Дальше – больше, Тито по-прежнему непонятен для Сталина: то не приедет куда надо, то пришлет какую-нибудь странную телеграмму. Сталин же по мере сил отстаивает Тито перед Черчиллем, который считает Тито диктатором.

5 апреля 1945 года Тито посещает Москву уже в ранге премьер-министра Югославии. На официальном обеде Тито сидел между Сталиным и Калининым (Кабан). Дальше следуют уже неофициальные обеды на даче…

Джилас (Кабан), вспоминая те встречи, утверждает, что «во взаимоотношениях Тито и Сталина можно было заметить что-то особенное, невысказанное – как будто бы они испытывали недовольство друг другом, но каждый из них сдерживался…» Далее он замечает, что Сталин подтрунивал над Тито, не упускал случая невзначай поддеть его. (Ох уж это векторное заигрывание.)

В дальнейшем Сталин по-прежнему делает югославскому лидеру дорогие подарки, в частности, Тито одним из первых иностранцев награжден орденом «Победы». Но Тито не торопился отвечать покорностью и преданностью. Именно СССР помогал Югославии утвердиться на международной арене, решать территориальные споры с Италией.

В конце мая 1946 года Тито вторично нанес официальный визит в СССР, в ходе которого состоялись его беседы со Сталиным. Это была их третья и последняя встреча. Сам Тито считал, что она была самой сердечной. После переговоров был совместный ужин, на котором Сталин вдруг предложил выпить с Тито на брудершафт. Они чокнулись, обнялись. Затем Сталин выпрямился и сказал: «Сила у меня ещё есть!» – и, подхватив Тито под мышки, три раза приподнял его. Необычный порыв для генералиссимуса.

Многочисленны свидетельства того, что Сталин прочил именно Тито в лидеры мирового масштаба, иногда намекая на это, иногда говоря прямым текстом. Особенно демонстративен был жест Сталина во время похорон Михаила Калинина: главы иностранных делегаций стояли у подножья мавзолея, и Сталин только Тито пригласил на центральную трибуну. Одним словом, отношения улучшались и улучшались. Именно Иосипа Иосиф ставил всем в пример как настоящего вождя и коммуниста. В феврале 1947 года он даже прислал советских хирургов, дабы те вырезали Тито аппендикс. Таким образом, при всей неровности отношений видно, что Сталин к Тито относится с подчеркнутым вниманием, выделял его среди других, возлагал на него особые надежды. Легко заметить, что многие жесты Сталина внезапны, спонтанны. Все это неопровержимо, указывает на векторность отношений.

Сталин готов был поднять Тито да своего уровня, как это делают многие высокопоставленные векторные слуги. Однако взамен они хотели бы получить преданность и дружбу векторного хозяина. Увы, векторному хозяину свойственно переоценивать себя, перетягивать на себя одеяло, брать инициативу… Тито перестал советоваться со Сталиным, предпринимал самостоятельные действия, начал реально лидировать на Балканах. Союз Югославии с Болгарией, дружба с Албанией – события форсировались, мнение Москвы не слишком учитывалось. Когда Югославия решила ввести в Албанию дивизию, Москва не на шутку испугалась конфликта с Англией и США. Но главное было в том, что Тито даже не оповестил Сталина о своем решении.

Впоследствии Тито неоднократно подтверждал грандиозность и переломность в его жизни решений 1948 года. Надо было покаяться, но покаяться Тито не мог, он один во всем коммунистической лагере не понимал грандиозности власти Сталина. Не дождавшись капитуляции Тито, Сталин решил предать строптивого югослава «идеологическому суду». Началась откровенная травля Тито. Югославия была потрясена. Для большинства югославов это был шок. Глубокие переживания в связи с тяжелейшими несправедливыми обвинениями Сталина спровоцировали в те дни у Тито острейший приступ желчнокаменной болезни. «Мы верили в Советский Союз, верили в Сталина, – говорил Тито, мы не стыдимся своих иллюзий. А в июньские дни 1948 года, когда Сталин так беспощадно, так грубо их растоптал, нам было страшно трудно. Но мы не утратили веры в социализм, однако начали терять веру в Сталина, предавшего дело социализма».

Весь мир был уверен, что Тито будет сметен в несколько дней, однако он устоял. Весь соцлагерь обрушился на Югославию, югославская компартия называлась кликой убийц и шпионов. Уже в октябре 1949 года были разорваны дипломатические отношения между СССР и Югославией. С такой скоростью гигантская любовь сменяется гигантской ненавистью только в векторном вихре. (В скобках отметим, что сам конфликт произошел в мистическом и фатальном году Крысы, когда так усиливается власть вектора и прочей магии.)

 

Наши кинозвезды

 

От политики вновь к бракам, причем артистическим.

Начнем со Светличной с Ивашовым. Светлана Светличная родилась в год Дракона, Владимир Ивашов – в год Кота. Первой ролью, сразу же прославившей Ивашова, была его роль в фильме «Баллада о солдате». Можно сказать, что эта роль предсказала векторную судьбу Владимира, поскольку в этом фильме он выступил также в роли векторного слуги (Жанна Прохоренко – Дракон).

Вернувшись после съемок во ВГИК, Ивашов перешел на курс ниже, где и встретился со Светланой Светличной. Послушаем её рассказ: «Когда Володя в первый раз пришел к нам в общежитие, он мне не понравился – не понравилось, как он пел и как вел себя. Но когда я посмотрела фильм «Баллада о солдате», я поняла, что такие парни, как главный герой картины Алёша Скворцов, очень мне близки и было бы здорово, если бы я связала свою судьбу с таким человеком». Тоже, между прочим, странная постановка вопроса: связать судьбу с киношным образом, а не с реальным человеком.

Молодые встречались друг с другом полгода, затем последовало предложение. «Мне кажется, я тебя люблю», – сказал Ивашов. Светличная почему-то обиделась на слава «мне кажется».

Первое время молодожены жили у родителей Ивашова и, надо сказать, жили непросто. Как это бывает, у невестки не складывались отношения со свекровью, дело порой доходило до шумных разбирательств. Ивашов пытался эти конфликты погасить, но у него это плохо получалось. В конце концов терпение родителей иссякло, и в один из дней они оставили на столе записку: «Просим освободить нашу жилплощадь!» И это притом, что невестка была уже беременна и в скором времени должна была родить. В отличие от семейной жизни творческая деятельность «звездной» пары складывалась в те годы более успешно. На эту деталь тоже стоит обратить внимание, ибо артистические способности векторный брак, безусловно, усиливает, возрастает чувствительность, возбудимость. В некоторых фильмах снимались оба супруга – «Тетка с фиалками», «Герой нашего времени» «Новые приключения неуловимых».

В 70-е годы личная жизнь Владимира и Светланы складывалась непросто. Был момент, когда их брак вполне мог развалиться. Как считает сама Светличная: «Первые десять лет – потрясающие: мы – Ромео и Джульетта. Потом – сложная середина…» Светлана понравилась одному известному кинорежиссеру. Актриса вспоминает: «То, что мы так и не расстались, была не моя заслуга, а Володи. Он понимал, что я – человек очень эмоциональный, даже, может быть, непостоянный, и у меня могут быть какие-то «закидоны», но он был однолюб, умел прощать… Я была противной. Володя был степенный. Он был, как Каренин, очень мягким. Если бы я вышла замуж за другого, наверное бы, у меня был не один муж Выдержать мои «закидоны» трудно… Я всегда делала глупости. В очередях, бывало, вступала в перепалки. Мне Володя всегда говорил: «Остановись. Промолчи. Нельзя так – от тебя искры летят». И ему от меня доставалось…»

«Детей воспитывал Володя. А я их била. Причем всем, что под руку подвернется. Сейчас я думаю, что можно было бы найти какие-то иные способы воздействия на сыновей, но они меня простили… Володя детей не бил, находил подход, отвлекал, действовал личным примером…» Слова Светличной похожи на исповедь, похоже, она, теперешняя, во многом раскаивается. А тогда Светличная, наблюдая, как режиссеры снимают своих жен-актрис, вдруг решила, что в её малокартинье виноват муж не ставший режиссером: «У меня тогда были обиды на Володю, мне казалось, что он во всем виноват. Мне хотелось, чтобы он закончил Высшие режиссерские курсы. Но он был до конца своей жизни актером. Он не мог без этой профессии жить…»

В 1978 году впервые серьезно дала о себе знать язва желудка. Ивашову было 39 лет. Впрочем, удачная операция на 15 лет избавила его от болей.

За кризисом отдельных актеров последовал кризис всего кино. Потом разгон Театра Киноактера. Ивашов пошел работать на стройку. Ему было 54 года. В марте 1996 года работать ему пришлось особенно много – ему хотелось заработать достаточно денег на достойный подарок жене. Она вспоминает: «Последний год конфликты в семье начинались из-за пустяка. Он не подавал виду, но его убивала эта работа на стройке. Он нервничал из-за того, что уже не актер, срывался. Но если раньше, когда Володя меня обижал – я дулась, капризничала, то в последнее время, когда он уходил, я его жалела. Когда он возвращался, открывал дверь – я встречала его улыбкой, обедом. Хотя он ждал, что я не буду с ним разговаривать» В ту весну он очень плохо себя чувствовал, но я всё думала, что это авитаминоз и тяжелая работа. И хотя на стройке его щадили, но всё равно с его язвой это было недопустимо…»

Человек попросту надорвался. Кровотечение, неудачная операция, повторная операция, а сердце не выдержало. 5б-й год жизни.

«Я расплакалась, когда похоронила мужа, только спустя два месяца. Сорок дней не курила, не брала в рот спиртного. Это маленькая жертва, но с неё я начала свой путь к очищению. Я хотела всё понять и ощутить на светлую голову. На 39-й день, 30 апреля, я проснулась и почувствовала, что в квартире что-то происходит. Меня обуяло чувство радости. Было пять часов утра, уже рассвело. Я вдруг почувствовала, что Володя здесь. Он обнял меня физически. Мы с ним поговорили. «Я пришел для того, чтобы сказать тебе, что. я тебя очень люблю. И очень хочу, чтобы ты меня не забывала». И я ему это пообещала. И я помню эти объятия – так он обнимал, когда очень скучал».

 

Еще раз о кинозвездах

 

Ролан Быков родился в 1929 году (Змея), а Елена Санаева – в 1943 году (Коза). Встретились они в 1972 году (ему 43 года, ей 29 лет). I Заочно – раздражение и неприятие, но стоило им увидеть друг друга… «Прихожу на студию и вдруг вижу красавицу с огромными глазами, в которые я просто провалился. Чистое очарование!»

Фильм, на съемках которого они познакомились («Докер»), был ужасен, но кто обращает внимание на такие приметы, ведь впереди столько счастья!

«Когда мы только поженились, меня в разных компаниях несколько раз встречали фразой: «Здравствуйте, Ролан Антонович! Какая у вас ч`удная дочка!» Представляете, что со мной происходило? Я в бешенстве шипел: «Лена, купи себе что-нибудь солидное. Не ходи девочкой», А какая это была девочка!»

В дальнейшем супружеская пара играла в «Приключениях Буратино», «Деревне Утке». С 1976 года начинается полоса невезения: отлучают от режиссуры, не приглашают сниматься, Быков так вспоминал то время: «Семь лет пил по-черному. Лена пережила это вместе со мной… Был такой случай. Я устал от Лениной опеки и сбежал от неё на ипподром, куда никогда не ходил и где, по моим расчетам, Лена никак не могла меня найти. Сел я за столик, ну и … всё такое. И вдруг в ресторан входит она – красивая, стройная, молодая. Я поклялся себе: сделаю всё, чтобы быть достойным её. Пить бросил, потому что понял; если не остановлюсь, потеряю семью». Однако выход из кризиса наступил в начале 80-х, когда Быков снял «Чучело» с Кристиной Орбакайте (Кабан) в главной роли.

Еще один наш знаменитый режиссер, Владимир Басов, родившийся 28 июля 1923 года (Кабан), во многом повторил судьбу Ролана Быкова. Пройдя два несложившихся брака (Р. Макагонова, Н. Фатеева), 40-летний режиссер встречает 21-летнюю красавицу Валентину Титову (Лошадь) и влюбляется в нее, как мальчишка. При первом же взгляде на молоденькую актрису Басов поклялся, что женится. Он снял уже утвержденную актрису на роль Маши в фильме «Метель», чтобы отдать её Титовой. Но Титову не отпускал из театра Товстоногов. Тогда Басов подключил Министерство культуры, откуда в театр пришла приказная телеграмма – отпустить Титову на съемки. Роман Басова и Титовой развивался постепенно в процессе всего съемочного периода. Однажды Титова даже обещала разбить стул о голову режиссера, если он ещё раз оскорбит её. Басову с трудом удалось загладить вину.

Векторный брак пошел на пользу Басова – он снял свой лучший фильм «Щит и меч» (на пятом году брака). По словам Титовой, он был прекрасным отцом, заботливым и хозяйственным. Признаёт и недостатки: «Он очень много говорил. Приходил и начинал говорить без остановки… Я злилась и кричала: «Замолчи! У меня сейчас голова лопнет!» В его сознании непрерывно шла работа».

Басов во всех своих фильмах снимал жену и очень болезненно относился к её стремлению сниматься у других режиссеров.

В 70-е годы былая сверхвысокая продуктивность Басова сходит на нет, здоровье ослабло. Последовали инфаркт и развод с Титовой. Тяжелые переживания, ещё два фильма, инфаркт и смерть на 64-м году жизни.

Одной из жен Басова, правда недолго, была Наталья Фатеева (Собака). Тот брак был для Натальи Николаевны недолгим, так же как и её брак с космонавтом Егоровым (Бык), длившийся пять лет. Фатеева вспоминает: «Когда мы познакомились, он мне показался надежным, спокойным. Пока «завоевывал меня», вел себя очень достойно, я бы даже сказала, красиво. Но стали мы с ним жить – и тут… Разные мы люди оказались, разные стремления у нас были, даже книги по-разному мы с ним читали… Когда мы разводились, от его благородства не осталось и следа. Он утащил у меня машину, отсудил квартиру – я потом жила в коммуналке. Всё это я бы могла ему простить. Но то, что он свою дочь, которой сейчас 24 года, в последний раз видел в двухлетнем возрасте, этого я понять не могу. В голове не укладывается: что же за мужья у меня были, что же за отцы из них получились…»

Людмила Сенчина (Тигр) чуть не вышла замуж за Кобзона (Бык), пела с ним дуэтом «А любовь тогда уже цвела». Но миновав благополучно один векторный союз, Сенчина тут же попадает в другой. Речь о человеке не менее известном, чем Кобзон, – о Стасе Намине (Коза), создавшем легендарные «Цветы». Познакомились они в 1980 году, а в начале 90-х годов брак распался. Л.Сенчина рассказывает: «Стас оказался очень ревнивым человеком – по-человечески, творчески. Он отвадил от меня очень многих людей, он решал, с кем мне общаться, а с кем – нет. Он мне часто повторял: «Я не хочу, чтобы моя жена пела музыкальный хлам». Возможно, он и был искренен. Но в этом своем рвении зашел слишком далеко…» Одним словом, хотя оба и были музыкантами, но это был настоящий мезальянс. Невозможно представить, как людей столь разного круга могло затянуть в брак. Разве что векторное кольцо… «Он очень многое мне дал. Он открыл для меня совершенно другой мир: новую музыку, новых людей, благодаря ему я прочитала те книжки, о которых и не подозревала, увидела те фильмы, посмотреть которые мне бы и в голову не пришло…»

 

И ещё раз про кино

 

Иногда векторная история – это не роман, не брак, а какой-то эпизод, мимолетный случай, о котором бы забыть раз и навсегда. Однако именно от векторного кольца до кольца времени один шажок. Нет ничего. Проще, чем зациклиться на какой-то векторной истории.

Вот, скажем, съемки в 1950 году «Кубанских казаков». У руля процесса маститый режиссер Иван Пырьев (Бык), перед камерой – юная дебютантка Екатерина Савинова (Тигр), играющая Любочку. За пределами съемочной площадки идет своя жизнь, среди особенностей которой традиционно существующее покровительство режиссера дебютанткам. Однако Савинова условий этой игры не знает и на настойчивые ухаживания Пырьева отвечает тем, на что не решались самые знаменитые актрисы, – отвешивает мэтру пощечину. Пырьеву бы посмеяться над чудачеством алтайской девчушки, но нет – затаил обиду и делал всё чтобы карьера талантливейшей актрисы в кино не состоялась. Пырьев возглавлял «Мосфильм», был председателем оргкомитета Союза кинематографистов СССР, в его власти было многое, в том числе возможность снять с роли уже утвержденную актрису. (Так было с фильмом Г.Чухрая «Сорок первый», где Савинова должна была играть главную роль.)

Очень странной была история создания сценария векторного киношедевра «Зимняя вишня». Оказалось, что в основе написанного сценария была реальная векторная история, тянувшаяся около двадцати лет со сценаристом Владимиром Валуцким. Причем, судя по всему, реальная история была гораздо круче кинематографической версии, так потрясшей наших зрительниц.

Очень интересно тасовалась колода артистов. Главную героиню должна была играть Наталья Андрейченко (Обезьяна), героя – Сергей Шакуров (Дракон). В такой паре (патриархальные отношения) фильму был бы гарантирован провал. Потом Андрейченко заменили Сафоновой (Обезьяна), легче не стало. Но тут ситуацию спасает Шакуров. После нескольких дней съемки он внезапно отказывается от роли и уезжает. И только тогда появляется Виталий Соломин (3мея), и картина обретает свое истинное векторное звучание.

Еще один актерский брак, длившийся семь лет. Ничего особенного. Олег Басилашвили (Собака) и Татьяна Доронина (Петух). Вместе учились, вместе распределились, вместе попали в Большой драматический театр в Ленинграде к Товстоногову (Бык). Там произошла рокировка. О.Басилашвили вспоминает: «На первых порах судьба Татьяны складывалась очень хорошо, а я был так… на подхвате. Так что мне в первые несколько лет в БДТ было довольно тяжело. Я даже хотел уходить. Но потом Георгий Александрович почувствовал мое настроение, подошел и сказал: «Я вижу, что вы хотите уйти из театра. Прошу вас, не делайте этого. Вы мне очень нужны». Он это сказал, и у меня выросли крылья. И вот с этого мгновения как-то у меня всё пошло в гору…» Так один вектор выбивает другой – Бык спасает Собаку от власти Петуха. Идет элементарная компенсация. Всё, что Петух забирает у Собаки, та с лихвой компенсирует из неисчерпаемых энергетических кладовых Быка.

А вот ещё одна душещипательная история из разряда случайных векторных встреч (ох уж эти векторные случайности!). Шел как-то по улице Горького в Москве молодой Коля Бурляев (было ему 14 лет), и вдруг его останавливает молодой человек (23 года) и с ходу спрашивает: «Хочешь сниматься в кино?» На что Бурляев не выразил никаких восторгов, а, напротив, строго попросил представиться и предъявить документы. Оказалось, что это был Андрон Михалков-Кончаловский. Он и привел Николая на съемки «Иванова детства», фильма, сделавшего Бурляева знаменитым. Легко догадаться, кто здесь кто. Бурляев – Собака, а Андрон представляет знак, служащий Собаке, – Быка.

Андрон Сергеевич на этом мимолетном эпизоде не остановился и женился на Наталье Аринбасаровой (Собака), с которой познакомился и подружился на съемках собственного фильма «Первый учитель». Причем сюжет фильма в каком-то аспекте был повторен в жизни: свою жену Андрон забирал у её родственников, приехав с милицией. Впрочем, долго брак этот не тянулся, хватило двух лет.

 

Вернемся в прошлое

 

Еще раз вернемся в прошлое. На этот раз с помощью старинной книги Н.Дубинского «Женщина в жизни великих людей». Интересно играть с векторным кольцом, откатывая его в прошлое, а потом вновь притягивая к современности.

Вот, к примеру, Луиза Альбани (Обезьяна) и итальянский поэт и драматург Витторио Альфьери, родившийся 16 января 1749 года, а стало быть, принадлежащий Змеям (начало года Змеи – 13-14 января).

«Если в истории всемирной литературы есть пример редкой по своему бурному и тревожному характеру связи между поэтом и женщиной, то это, конечно, связь Альфьери и графини Альбани. С другой стороны, трудно также указать более яркий пример непосредственного влияния женщины на творчество поэта, Пегас которого всегда нуждается в легких ударах хлыста, чтобы уносить своего повелителя в бездонные пространства поэзии».

Первоначально графиня была женой Карла Эдуарда Стюарта (Крыса) и пребывала в векторном браке на правах хозяйки. Ей было 20 лет, ему 52. Надежды на английский престол таяли. На какое-то время Карл пришел в себя, но вскоре дела его пошли совсем плохо. «Здоровье его пошатнулось, силы ослабели. Жена почувствовала к нему отвращение, тем более что Карл Эдуард жестоко обращался с ней. Она долго томилась, ждала и искала удобный случай, чтобы решиться порвать со своим мужем…»

Тут она и знакомится с будущей звездой итальянской поэзии Альфьери. Поэт от природы был нелюдим и избегал знакомств с женщинами, особенно такими красавицами, как графиня Альбани. Однако для неё пришлось сделать исключение. Слишком очевидны были её достоинства: невиданная красота, ангельский характер, любовь к словесности и прочим искусствам, а сверх того, она имела большое состояние. Вот слова самого поэта: «Такова была страсть, с этого времени нечувствительно развившаяся и взявшая верх над всеми моими привязанностями, над всеми моими мыслями. Она угаснет только с моей жизнью… Любовь моя не только не отрывала меня от полезных занятий, не суживала, если можно так выразиться, моих идей; напротив, она подстрекала, ободряла меня и представляла собой пример всего прекрасного. Узнав и оценив такое сокровище, я страстно отдался ей. И я не обманулся, ибо после десяти лет, в. минуту, когда я пишу эти строки, когда, увы, для меня настало время горьких разочарований, я более и более пылаю страстью к ней, а между тем время уничтожило в ней многие пустые преимущества скоропроходящей красоты. Каждый день мое сердце возвышается, смягчается, улучшается с ней, и я думаю и уверен, что и её сердце, опираясь на мое, почерпнет в нем новые силы».

Находясь рядом с графиней Альбани, поэт пишет свои лучшие произведения, его продуктивность вырастает до предела. Для полного счастья не хватало только разрушить брак графини с Карлом Эдуардом. «Но как этого достигнуть? Карл Эдуард не отпускал жену от себя ни на шаг, а уезжая, буквально запирал её на ключ». Пришлось выманить их на прогулку, во время которой графине удалось спрятаться в монастыре и из одного векторного брака ускользнуть в другой. Началась скитальческая жизнь, ибо признать официальным этот брак было невозможно без развода со Стартом. Постепенно в эту историю втягивается, как в воронку, пол-Европы. Герцог Тосканский, папа римский, наконец, король Швеции Густав III, добившийся её развода.

Скитания продолжаются и после смерти бывшего мужа. Революция изгоняет влюбленных из Парижа, они возвращаются во Флоренцию, где живут, если верить автору, абсолютно счастливо. Вот только одна незадача: у графини новый друг – художник Фабр. Альфьери же умирает 53 лет от роду, якобы так и не узнав об измене своей грандиозной любви. (Данный эпизод ещё пригодится для уточнения знака Альфьери, ибо представить подобные страсти между Драконом и Обезьяной совершенно немыслимо.)

На одну страницу попали два знаменитейших векторных брака. Женой Рубенса (Бык) была Елена Фоурман (Тигр), красоту которой и свое отношение к ней он запечатлел на многих своих полотнах. Аналогична ситуация с Рембрандтом (Лошадь) и знаменитой (в живописном смысле) Саскией (Крыса). В обоих браках слуги хоронят хозяев. Единственная разница в том, что Фоурман после смерти Рубенса сразу выходит замуж, а Рембрандт двенадцать лет прожил вдовцом. Интересно, что и умерли они почти одновременно: Рубенс в 1640-м, Саския в 1642-м. Не странно ли всё это?

Чтобы никому не было обидно, к поэтам и художникам добавим какого-нибудь композитора. Например, Шопена (Лошадь). Чем он хуже, скажем, того же Мюссе (Лошадь), у него ведь тоже что-то бурное было с Жорж Санд? Многие считают, что Жорж Санд погубила его. А ведь при первой встрече она ему совершенно не понравилась. Он писал, что её «лицо ему совершенно несимпатично. В нем есть даже нечто такое, что его отталкивает». «Но не одной красотой побеждает женщина. Как ни несимпатична она кажется на большом расстоянии, если принять во внимание, что она не только часто меняла любовников, но нисколько не церемонилась с ними и бросала при первом удобном случае; находя даже возможность издеваться над ними и позорить в своих романах, как она сделала это с Мюссе, тем не менее было, вероятно, в ней нечто притягательное, против чего не могли устоять даже люди, явно ей не симпатизирующие. Лучшее доказательство – любовь Шопена» (Н.Дубинский). (Хотел бы я посмотреть, как Жорж Санд расправляется с Обезьянами или каково было бы её превосходство над равными ей знаками мужчин (Кот, Коза, Кабан). А то сладила с двумя Лошадьми, а уж разговору-то…)

Шопена особенно жалко. «Нежный, хрупкий, с женственной душой, проникнутый благоговением ко всему чистому, идеальному, возвышенному, он вдруг влюбляется в женщину, которая курит табак, носит мужской костюм, ведет самые свободные разговоры».

Далее Н.Дубинский производит научное действие – сравнивает историю двух пар: Жорж Санд с Мюссе и её же с Шопеном. «Когда она сошлась с Мюссе, они уехали в Венецию; когда она сблизилась с Шопеном, местом их совместного пребывания сделалась Майорка. Сцена другая, но обстановка та же, и, как мы увидим, даже роли оказались одинаковыми и с одним и тем же грустным концом. В Венеции Мюссе, убаюканный близостью Жорж Санд, писал стройные стихи с искусными рифмами; на Майорке Шопен, также убаюкиваемый близостью Жорж Санд, создавал баллады и прелюдии. В разгар страсти Мюссе заболел; заболел также в минуты высшего любовного экстаза и Шопен. Словом, повторилась та же история. Болезнь Мюссе охладила жар талантливой женщины. То же самое произошло и во время болезни Шопена. Когда у него появились первые признаки чахотки, она стала тяготиться им. Красота, свежесть, здоровье – да; но как любить больного, хилого, капризного и раздражительного человека?»

Взять бы Дубинскому да и сравнить годы рождения Шопена и Мюссе (а они родились в один год), поискать ещё нечто подобное, и векторное кольцо было бы открыто на сто лет ранее… Ведь, в принципе, ничего не изменилось с тех времен. Векторное кольцо могло быть открыто в Древнем Риме, Древней Греции и уж тем более в Китае. Однако суждено ему было открыться только в самом конце ХХ века в России, в Москве, на улице Наметкина, в квартире номер 60…

«Нужно было кончать эти отношения. Но как? Шопен слишком к ней привязался. Знаменитая женщина, опытная в таких делах, испытала все средства, но напрасно. Тогда она вспомнила выходку, которую позволила себе по отношению к Мюссе, правда, после его смерти. Как и тогда, она написала роман («Лукреция Флориани»), в котором под вымышленными именами вывела себя и своего возлюбленного, причем героя, то есть Шопена, наделила всеми слабостями, а себя возвеличила до небес. Казалось, после этого разрыв неизбежен, но Шопен медлил. Он не мог расстаться с Жорж Санд. Шопен ещё думал, что можно вернуть невозвратимое. Действительность, однако, показала, что сделать этого нельзя. В 1847 году, ровно через десять лет после их встречи, любовники расстались».

Горы книг, фильмов и прочего высокохудожественного хлама накручены вокруг истории Санд и Шопена. Нет человечеству успокоения. Божественна музыка Шопена, проза Жорж Санд, допускаю, также великолепна. Людям трудно понять, отчего так трагичны отношения двух великих, а может, и величайших людей? Поэтому к этой паре люди будут возвращаться вновь и вновь. Векторное кольцо в этой точке пространства стало кольцом времени.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-25; Просмотров: 301; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2019 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.023 с.) Главная | Обратная связь