Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии


В этом отношении оба направления проповедуют идею антикультуры.



Во-вторых, пропасть между интеллектуальной и эмоциональной сферами углублялась благодаря стараниям обеих сторон.

  • Последо­ватели рационализма, признающие только свой постулат о том, что объективный разум занят познанием объективного мира, пропаган­дировали исключительно беспристрастный педагогический подход.
  • Концепции естественного индивида и его личностного роста стали реакцией на такого рода позицию, то есть выражали протест части общества против обезличенности образовательного процесса. (Поз­же я еще вернусь к этой идее.)

Опасность заключается в чрезмерно радикальном отклонении в ту или иную сторону объективизма или субъективизма; трудно считать индивидуальное сознание полностью свободным от мира других людей.

Человек, переживающий конфликт в своих отношениях с собой и миром, по классификации Лэйнга, характеризуется как шизоидная личность. Следовательно, шизоид не способен ощущать свое единство с миром, напротив, он чувствует безна­дежную отстраненность от него. Можно считать это преувеличением опасности субъективизма, но глубинный принцип все равно остается верным: если человек не существует ни объективно, ни субъективно, а только как субъектив­ная идентичность, «он не может быть настоящим». Другими словами, должны существовать здоровые и позитивные отношения между на­шим познанием внешнего мира и познанием самого себя. Так каковы же подлинные отношения между знанием и чувством и что они значат для творчества?

Знать и чувствовать

Декарт говорил: «Я мыслю, следовательно, существую». Как указал бри­танский социолог Роберт Уиткин, не менее верно было бы утверждать: «Я чувствую, следовательно, существую»13. Чувства — это индикатор постоянного измерения человеческого сознания. Быть значит чув­ствовать. Чувства включают разнообразный диапазон субъективных состояний, от тихой интуиции до бушующей физической ярости. Во всех случаях чувства — это форма восприятия. Наши чувства к чему-нибудь выражают наше отношение. В этом смысле чувства играют роль оценки: например, печаль в случае смерти другого человека, ликование при рождении ребенка, удовольствие в случае успеха, подавленное со­стояние при неудаче, разочарование, когда надежды не оправдывают­ся14. Мы испытываем широкий спектр чувств именно из-за сложности нашего восприятия событий, других людей, самих себя. Например, страх отличается от гнева, потому что восприятие чего-то как угрозы отличается от восприятия досадной помехи. Эти различные восприя­тия имеют разные последствия как физические, так поведенческие.

В общих чертах эмоции представляют собой интенсивные состо­яния чувства, включающие сильные физиологические реакции. Два человека, падающих в реку, могут испытывать совершенно разные эмо­ции. Хороший пловец может чувствовать гнев или раздражение. Тот,кто не умеет плавать, приходит в ужас. В обоих случаях они испыты­вают сильное эмоциональное возбуждение. Оно отличается от эмоцио­нальной установки, хотя и связано с ними.

При страхе или гневе выброс адреналина активирует организм для энергичной деятельности, чтобы справиться с причиной гнева. Кровь отливает от органов пищеварения и приливает к мышцам; учащаются сердечные сокращения, глюкоза высвобождается из печени, стимули­руются потовые железы и т. д. Эмоциональное возбуждение, которое мы испытываем в случае опасности или экстремальных обстоятельств, побуждает нас к необходимым действиям в прямом смысле без раз­думий — такая реакция организма в ответ на стресс у физиологов на­зывается «борьба или бегство». Подобные гормональные всплески не контролируются нашим сознанием, они являются отголосками древ­них инстинктов, порожденных необходимостью выживания. Наши эмоции играют в этом значительную роль, позволяя предвидеть угро­зу, чувствовать опасность, испытывать удовольствие и не упускать воз­можности, необходимые для чувства благополучия.

Если физическая деятельность, к которой нас готовит наш орга­низм, не проявляется или сознательно сдерживается, остается физиче­ское ощущение подавленного гнева или невысвобожденной энергии. Повышенный уровень гормонов снизился бы благодаря ответным дей­ствиям, но если этого не происходит, количество гормонов снижается очень медленно, по мере того как системы организма «остывают». При изменении ситуации физическое состояние стабилизируется, и вместе с этим проходит эмоциональное возбуждение; но пока описанный фи­зиологический процесс не закончится, остается ощущение напряжения.

Если с вами постоянно происходят всякие инциденты — например, часто кусают собаки или вы с завидным упорством падаете в реку, — у вас может развиться боязнь собак или страх воды. Подобные чувства в основном носят латентный характер и проявляются лишь в момент близости конкретного объекта или воспоминания о нем; они являются формой восприятия и соответствуют стилю нашего мышления. Па­мять о прошедшем событии вызывает повторение реакции.



Исследования показывают, что эмоциональные реакции рождают­ся глубоко в эволюционно древней части головного мозга. Эта зона включает миндалевидное тело, представляющее собой скопление не­скольких отдельно функционирующих миндалевидных ядер. Минда­левидное тело, или миндалина, — подкорковая структура лимбической системы, расположенная в глубине височной доли. В головном мозге два миндалевидных тела, по одному в каждом полушарии. Именно эта подкорковая структура отвечает за формирование отрицательных и положительных эмоций. В филогенетически наиболее древних ча­стях головного мозга находятся центры, контролирующие важнейшие функции нашего организма, включая дыхательную деятельность и дея­тельность эндокринной системы. Эти центры участвуют в управлении стереотипными реакциями и движениями, причем происходит это без участия более медленных процессов сознательного мышления. Рацио­нальное, абстрактное мышление развилось на гораздо более поздней стадии эволюции головного мозга и устойчиво ассоциируется с новой корой головного мозга, борозды и извилины которой расположены на поверхности двух полушарий головного мозга, и с развитием лобных долей.

Древний мозг не обучается и не мыслит в обычном понимании это­го слова. По замечанию Гоулмана, он представляет собой скорее набор запрограммированных регуляторов, поддерживающих деятельность организма и все реакции, необходимые для выживания. Но не надо думать, будто центры управления чувствами и разумом функциони­руют сами по себе, изолированно друг от друга. Все отделы и участ­ки головного мозга соединены посредством сложных нейронных се­тей, где «кружатся танцевальные дуэты: эмоции и интеллект, чувства и разум, — и непрерывность танца считается непременным условием надежного функционирования и взаимодействия этих пар»15. В опре­деленном смысле у нас действительно два разных способа познания мира и взаимодействия с ним: рациональный и эмоциональный. Такое разделение приблизительно соответствует народному противопостав­лению сердца и головы: «Понимать сердцем означает убежденность совсем другого порядка — это намного более глубокая уверенность в своей правоте, нежели когда полагаешься на здравый рассудок»16. В соотношении рационального и эмоционального контроля над разу­мом существует равномерный уклон: чем сильнее чувство, тем больше доминирует эмоциональный ум и тем менее эффективным становится ум рациональный. Подобный механизм, видимо, сложился «за мил­лиарды лет эволюции благодаря преимуществу, которое достигалось, когда эмоции и интуиция управляли мгновенной реакцией человека в ситуациях смертельной опасности, а перерыв на раздумья по поводу того, что надо делать, мог стоить ему жизни»17.

 

Физики и лирики

В наследии просветительства и романтизма имеется много суждений, отвечающих здравому смыслу, но есть и ошибочные — например, раз­личие между искусством и наукой. Наука, как считается, объективна и имеет отношение к знаниям и фактам. Искусство — субъективно и имеет отношение к человеческой сущности, эмоциям, самовыраже­нию. Наука якобы ведет к чистому знанию. Искусство — к самонаблю­дению и самоанализу. Наука полезна. Искусство несущественно19. Уче­ных изображают методичными, бесстрастными и объективными, ху­дожников — экспрессивными, пылкими и творческими. На самом деле в творческом процессе и искусства, и науки очень много похожего, и они связаны друг с другом теснее, чем принято считать.

  • И там, и там име­ются объективные и субъективные элементы; и наука, и искусство ис­пользуют знания, чувства, интуицию и алогические элементы.
  • И наука, и искусство раздираемы страстями и демонстрируют примеры высокого творчества.
  • И наука, и искусство могут существенным образом влиять на нашу картину мира и на мир, в котором мы живем.

Все перечислен­ные особенности — в равной степени как искусства, так и науки — оказывают влияние на наше восприятие творческого процесса и по­нимание, как он должен быть представлен в образовании и обучении.

Обсуждение таких понятий как искусство и наука ставит нас пе­ред сложной проблемой дефиниций.

  • Наука охватывает широчайший спектр дисциплин и сфер интересов — от естественных и физических наук до изучения человеческой личности и социальных систем.
  • Искус­ство тоже охватывает широкий спектр практик, стилей и традиций как в историческом плане, так и в разных культурах — от изящного искус­ства до ремесел; от традиционного народного искусства до элитарного.

Возьмем для контраста крайние проявления каждого спектра: физиче­ские науки, исследующие неодушевленный мир, и изящные искусства, связанные непосредственно с человеческими чувствами.

Произведение науки

Главная составляющая науки — объяснение. Ученые стремятся понять, каким образом объективно устроен материальный мир. Наука стре­мится найти системное объяснение событиям, которое подтвердилось бы непосредственными наблюдениями. Неявно подразумевается, что можно разработать «теорию всего» и что отдельные ученые вносят свой вклад в общую мозаичную картину объясняющих идей. Ученые стремятся дистанцироваться от того, что они изучают, и дать знания, от них не зависящие, — знания, которые будут истинными независимо от того, кто повторит наблюдения. Доминирующая модель научного понимания — логико-дедуктивное рассуждение и выработка пропо­зиционального знания.

По мере взросления равновесие между рассудком и эмоциями ме­няется, по крайней мере должно меняться. Жизнь новорожденных младенцев подчинена эмоциям и ощущению голода, недовольства или удовлетворения. Они выражают их через звуки, мимику и движения. Когда ребенок начинает ходить а также во время полового созревания - два периода радикальных переходов развития от младенчества к детству и от детства к взрос­лости — широко известны как время бурных эмоций и резких колеба­ний настроения. Подросток растет, становится взрослым человеком, и вместе со взрослением развивается и умение управлять собственны­ми эмоциями. Вот почему нас беспокоит, если иногда взрослые ведут себя как дети — например, вопят на собраниях или бьются в истерике, не получив желаемого. У нас есть все основания остерегаться людей, чьи эмоции выходят из-под контроля. Взросление и становление личности вовсе не подразумевает пода­вления чувств и снижения их значимости в жизни человека. В сложной среде сознания «эмоциональные способности управляют нашими мо­ментальными решениями и, идя рука об руку с рациональным умом, включают или выключают собственно мышление»18. Подобным об­разом рациональный ум играет роль администратора наших эмоций, правда, за исключением тех моментов, когда эмоции выходят из-под контроля и эмоциональный интеллект становится неуправляемым. Однако мыслительная деятельность не может достичь высшей про­дуктивности без эмоционального интеллекта. Поддержание баланса между ними — необходимое условие существования уравновешенной личности. Тесное взаимодействие разума и чувства необходимо лю­бому творческому процессу — неважно, касается это искусства или науки. Иногда можно слышать мнение, подобное тому, что уже приводи­лось мной в главе 4, будто бы наука «безупречна по своей сути и не подвержена социальному влиянию», поскольку ученые работают «в стерильных условиях чистой науки, в атмосфере, практически напо­минающей непорочное зачатие»20. К сожалению, реальность довольно далека от этой идиллической зарисовки. Наука — работа живых, чув­ствующих и дышащих человеческих существ. Кажущийся стерильным процесс требует глубокого личного участия ученого на всех четырех этапах научного изыскания:

  • он должен поставить перед собой пробле­му,
  • выбрать научный метод,
  • составить личное суждение и
  • определить оценку своей работы.

Чьяэто проблема?

Одно из действий ученого на начальном этапе — определение сферы поиска, круга проблем, вызывающих его интерес. Это решение мо­жет быть окутано паутиной личных интересов и мотивов. Летопись научных открытий — это история людей, с головой погруженных в специфичные проблемы, вытягивающие из них всю жизненную энергию. Майкл Полани говорит об «интеллектуальных страстях» нау­ки. Страсть — это проявление оценки. Позитивная страсть означает, что ее объект для нас очень значим. Люди, достигшие больших высот в определенной области, обычно руководствуются любовью к предме­ту изучения и страстью к его познанию. Человек поглощен каким-то занятием, он полностью отдает ему свои творческие силы, в равной степени вкладывая в него свои знания, чувства и интуицию, — для обозначения времени, которое он затрачивает на все эти процессы, обычно используют метафоры «поток времени» и «течение времени». Если человек находится на вершине своей творческой деятельности, то обычно для обозначения его достижений пользуются термином «пиковая, или максимальная продуктивность». Душевное волнение ученого, сделавшего открытие, означает «интеллектуальную страсть, посредством которой он сообщает нам нечто, что имеет огромную ценность для него самого и что обладает еще большей ценностью для науки»21. Это волнение, почти состояние аффекта, не бывает побоч­ным продуктом научных исследований, но представляет собой часть творческого процесса, то есть исключительно личную приверженность человека исследуемому вопросу.

Научный метод

Ученые, как и все остальные люди, рациональны лишь в той степени, в какой истинны концепции, сторонниками которых они являются. Декарт стремился заглянуть за пределы представлений здравого смыс­ла о мире, чтобы получить более рациональное ощущение реальности. Его методом была замена одного набора допущений другим, в данном случае принципами дедуктивного мышления математики и геометрии. Он писал в своей работе «Рассуждение о методе»*: «Те длинные цепи выводов, сплошь простых и легких, которыми геометры обычно поль­зуются, чтобы дойти до своих самых сложных доказательств, дали мне возможность представить себе, что и все вещи, которые могут стать для людей предметом знания, находятся по отношению друг к другу в такой же последовательности»22. Так же как Декарт принял допуще­ния математики и геометрии, все ученые принимают допустимость определенных методов и способов деятельности. Они сами определя­ют некие рамки интерпретации, полагаясь на их надежность. Астро­ном «исходит из обоснованности математики, математик — из обо­снованности логики, и так далее»23. Вся система научных изысканий рухнула бы, если эти структуры оказались ошибочными. И порой та­кое случается. Крупные сдвиги научных парадигм, описанные Томасом Куном, о чем было рассказано в главе 4, произошли именно тогда, когда господствующие структуры мысли перестали отвечать требованиям времени.

Личноесуждение

Уже определены круг проблем и научный метод, но направление на­учного поиска не ограничивается только установленными рамками. Ученым потребуется формулировать гипотезы и проводить экспери­менты. И на этом этапе они широко используют личные суждения. А после того как все данные будут получены, обработаны, вписаны в таблицы и аккуратно перенесены в компьютер, их предстоит проана­лизировать и интерпретировать, чтобы извлечь необходимый смысл. В основе всех научных проектов лежит элемент личного суждения, который отбросить нельзя, да и не нужно. Способность к личному суждению, пожалуй, самый чувствительный инструмент в арсенале ученого.

Помню, в выпускном классе школы я много спорил со своим дру­гом Алленом. Подобно Мистеру Споку из «Звездного пути», он часто отвергал мои аргументы, заявляя, что в них нет логики. Однажды я спросил его, почему он так доверяет логике. Аллен растерялся и не мог ответить. Просто он воспринимал логику как единственно возмож­ный способ мышления. Часто предполагается, что так оно и есть и что наука и математика это убедительно доказывают. Но ограничивают ли себя ученые исключительно логическим анализом? Логика — лишь один из методов, используемых ими в качестве ключевых моментов процесса научного поиска. Возможно, для научного исследования ин­туиция важна ничуть не меньше.

В некоторые моменты логика не служит самым надежным инстру­ментом. Открытие в науке часто бывает результатом неожиданного по­лета фантазии, внезапного прыжка через логическую пропасть, когда решение проблемы освещается новым прозрением, свежей ассоциа­цией идей или непредвиденными перспективами. Многие из великих открытий были сделаны интуитивно. Ученые не всегда двигаются ло­гическим путем. Они могут интуитивно чувствовать разгадку и даже открытие еще до начала эксперимента, после чего проводят испытания, чтобы понять, можно ли доказать или опровергнуть гипотезу. На этом этапе работа делается настолько методично, насколько это возможно. Хотя рациональный анализ играет важную роль, это лишь часть ис­тинного научного процесса.

Методпоследовательных приближений

Объективность не гарантирует истину. Научные аргументы могут быть объективными, но при этом не обязательно они будут истинны­ми. Можно быть объективным и заблуждаться. В Средние века даже ученые считали, что Солнце вращается вокруг Земли. Каждый день они видели, как это происходит. Их вывод был совершенно объек­тивным и абсолютно ошибочным: объективные смыслы проверяются с использованием критериев. Ученые используют методы и критерии, принятые в рамках ученых сообществ. Это не означает, что объектив­ные смыслы обезличены; да они и не могут быть таковыми. Они не безличные — они межличностные. Это не гарантирует, что они в самом деле представляют предметы в том виде, в каком те существуют в дей­ствительности. Просто «мир объективного знания, подобно миру рисования и музыки, создан человеком»*

Научное знание подлежит пересмотру по мере появления новых данных, появившихся доказательств или свежих идей. Научное пони­мание — продукт творческого ума. Существенные составляющие науч­ного процесса — спор, полемика, сомнение в существующих знаниях, использование их в качестве фундамента для разработок в свете но­вых идей или свидетельств. Кроме того, необходимы интеллектуальное возбуждение и творческий импульс. Это работа не только с фактами и явлениями, но и с тем, что считать таковыми; не только с данными наблюдений, но также с их объяснениями и значениями. С этой точки зрения творчество составляет сущность науки.

 

Произведение искусства

Главная составляющая искусства — описание. Художники занимаются описанием и воспроизведением особенных состояний, извлеченных из прошлых переживаний и индивидуального опыта.

  • Поэт, пишущий о любви или тоске, стремится передать суть своей личности, своего настроения или эмоционального состояния.
  • Композитор пытается за­печатлеть чувство в музыке и пробудить его в слушателе.
  • Художник постигает мир через собственные средства выражения: чувство, вооб­ражение, выбор различных вариантов, создание образов, отражающих его представление о жизни.

Цель искусства — создание художественного произведения. Люди искусства создают предметы и явления как объекты размышлений. Композитор сочиняет музыку, художник пишет картины, писатель — книги, хореограф ставит танец. В этих произведениях смысл воплоща­ется в чувственных образах, эстетических категориях, и в самой форме работы. Артист не дает систематизированных объяснений, а произ­водит уникальные формы самовыражения, отражающие качества его личного сущностного понимания и опыта.

Людей искусства занимают идеи на любую тему, которая им ин­тересна. Это могут быть социальные или политические идеи, особен­но в драме, кино или в литературе, ведь они имеют непосредственное отношение к действиям людей и их мотивации. Людей искусства мо­гут интересовать формальные проблемы и идеи в их области деятель­ности. Это всегда было одним из побудительных мотивов в музыке, театре, литературе и живописи. Формализм, концептуализм, кубизм и прочие «измы» изучали сущности и ограничения собственно форм искусства.

Между выражением чувственного опыта с помощью искусства и просто излиянием чувств есть различие. Искусство строится на соз­дании материальных объектов. Художники выражают не просто чув­ства, но идеи о них, и не просто идеи, но свои ощущения. Поступая, таким образом, они реализуют все стороны своего бытия. Английский писатель Э. М. Форстер сказал, что в творческом состоянии мы выхо­дим за пределы обычных способов мышления: мы черпаем ведром из нашего подсознания и можем выудить нечто недоступное сознатель­ному уму. Художник, по мнению Форстера, «смешивает полученное Из бессознательного со своим повседневным опытом и из этой смеси создает произведение искусства. Творческий процесс подразумевает значительную изобретательность и житейские знания; он может по­ручить пользу от критических стандартов, но с ними смешивается то вещество из ведра, которое нельзя получить на заказ»25. Процесс ис­кусства — придавать форму, связность и смысл жизни чувству.

Художники обычно не проводят свои дни в состоянии эмоциональ­ного напряжения. Они производят оригинальные работы, и лучшие из них становятся образцами подлинного творчества. Повседневный труд художника — это тяжелая рутинная работа. Понаблюдайте, как репетирует танцевальная труппа или музыкант. Сочинение романов и стихов — в такой же степени результат прилежного труда, в какой и плод вдохновения. Творчество в искусстве, как и в науке, требует падения материалом и идеями, а также суровой дисциплины при об­работке формы.

 

Смысл и интерпретация

Реакция на произведения искусства и попытки извлечь из них смысл сами по себе тоже творческий процесс. Просмотр фильма — это не расшифровка некоего послания, которое надо постоянно анализировать в поисках смысла, эпизод за эпизодом, подобно компьютеру, рас­печатывающему текст строчка за строчкой. Как актеры и режиссер, зрители участвуют в интерпретации того, что они видят. Пьесу можно интерпретировать на двух уровнях: что в ней выражается и что вы­ражено ею. Идею пьесы мы понимаем по мере развертывания сюжета, следя за действиями персонажей. Когда действие заканчивается, мы можем передать свои ощущения от пьесы в целом.

Я говорю о «своих ощущениях», потому что смысл, который мы восприняли, может кардинально отличаться от смысла, вложенного в нее соответственно драматургом, режиссером и актерами. Богатый трехмерный мир, который драматург пытается создать, существует на бумаге в абстрактной форме, и из этого нельзя создать представление исключительно с помощью логических средств. Чтобы сделать его жи­вым представлением, требуются режиссер и актеры с их непрерывной работой по интерпретации, в значительной мере опирающейся на ин­туицию, опыт и уровень культуры. Именно поэтому запоминающиеся театральные постановки отмечены яркой печатью не только ориги­нальной творческой работы драматурга, но и мастерством актеров, которые дают им жизнь, — например, Гамлет Джона Гилгуда, Гамлет Дэвида Уорнера и Гамлеты многих других известных актеров.

Написанная пьеса предлагает, но не определяет представление. Польский режиссер Ежи Гротовски (1933-1999) заметил, что любой великий текст — это бездна: «Возьмите "Гамлета". Каждый профессор начнет говорить нам, что именно он раскрыл настоящего Гамлета. Они предложат нам Гамлета-революционера, Гамлета-бунтаря, Гамлета-беспомощного, Гамлета-изгоя и так до бесконечности. Но объективно­го Гамлета не существует. Сила каждой великой работы на самом деле существует в ее эффекте как катализатора. Она открывает двери»26.

Часто у людей возникают глубокие разногласия из-за их мнений о произведениях искусства, которые различаются в зависимости от личного вкуса и культурных ценностей. Значение произведения ис­кусства нельзя измерить логарифмической линейкой. Но это не значит, что его нельзя оценить. Есть разница между необоснованным личным мнением и обдуманным суждением. Объективность означает, что суждения выносятся на основе общепринятых критериев и присущих произведению достоинств. В этом смысле говорить об объективности создания и понимания искусства вполне законно, ведь мы говорим об объективности любого другого процесса. Полагать, что художествен­ное суждение — это всего лишь личное мнение, так же ошибочно, как допускать, что научное мнение — это неопровержимый факт. Поиск смысла и интерпретация составляют сущность творческого процесса. Хотя открытия часто связаны с именами конкретных ученых, они не считаются исключительно их личным достижением в том смысле, в каком картины можно назвать личным успехом их авторов. Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик обнаружили ДНК и описали ее структуру в 1959 году. Хотя именно они обнаружили ДНК первыми, не они ее изобрели

Любой ученый, который пойдет тем же путем поисков и рас­четов, придет к тем же самым выводам. В ином случае возникнут со­мнения в доказательствах или процедурах. Однако к произведениям искусства это не относится. Два художника, три художника, сколько угодно художников — каждый из них наверняка придет к другому результату, оттолкнувшись от одной идеи. В научных исследованиях, направлениях и открытиях ученые могут быть первыми. Художники — всегда единственные, поскольку каждый из них уникален.

Художественное произведение является личным. И это непри­менимо к математическим уравнениям и расчетам, где возможность воспроизведения результатов существенно важна для подтвержде­ния достоверности и научности работы, что не относится к искусству именно потому, что работы художников не имеют аналогов — их не с чем сравнивать.

Произведение искусства может относиться к любой области, ко­торая интересует художника, точно так же, как научный эксперимент или теория могут касаться всего, что интересует ученого. Художники и ученые могут интересоваться одним и тем же предметом: живописцы и гео­графы разделяют увлечение природными ландшафтами; романисты и психологи — человеческими отношениями; поэты и биологи - природой сознания.

Художники и ученые различаются не тем, что их интересует, а тем, как это их ин­тересует. Разница заключается в типах понимания, которые они ищут, в функциях этих процессов и в режимах понимания, которые приме­няют. Художники и ученые не всегда принадлежали к разным кастам. Творцы эпохи Возрождения свободно чувствовали себя во всех сферах деятельности и творчества, а сегодня для нас существуют два практи­чески не пересекающихся понятия — наука и искусство.

Правда, признание единого творческого процесса и в искусстве и в науке привело к широкому кругу совместных проектов и ран­нему зарождению явления, которое в наше время может оказаться новым Возрождением. Современный Ренессанс, основанный на бо­лее целостном понимании человеческого сознания, взаимосвязи ин­теллекта и эмоций, наших мыслей и ощущений, будет представлять собой единый творческий процесс создания мира вокруг нас и мира внутри нас.

 

Завершение

Мир без чувств был бы в буквальном смысле бесчеловечным. Мы заслуженно осуждаем людей бесчувственных. Но при этом наши об­разовательные системы ничего не делают для того, чтобы повернуть­ся лицом к ученикам, увидеть в них личность и начать измерять их человеческие качества и таланты.

 

Луи Арно Рейд выразил это сле­дующим образом: «Пренебрежение чувством и изучением и его места во всей структуре ума стало катастрофой как для философии, так и для образования. Чуткость и сопереживание играют важную роль в понимании многих вещей гораздо чаще, чем обычно осознается и признается»27.

 

Чуткость к себе и другим — необходимый компо­нент в развитии личных качеств, которые сейчас столь необходимы в бизнесе, обществе и личной жизни. С помощью чувств, как и при помощи разума, мы обретаем свою истинную творческую силу, ко­торая объединяет нас и позволяет создавать сложные живые миры человеческой культуры.

 

Глава 8

Вы не одиноки.

Творчество отдельного человека почти

всегда стимулируется работой, идеями и

достижениями других людей.

Популярный образ творца — это гений-одиночка, героически плывущий против мутного потока условностей, за свои идеалы удушаемый деспо­тическими силами с такой яростью, с какой до него не преследовали еще ни одной художника. Немало легендарных личностей сделали револю­ционные открытия. Некоторых из них я уже упомянул в предыдущих главах: Галилей, Исаак Ньютон, Марта Грэм и многие другие. Нарисо­ванный образ одинокого гения, конечно, весьма утрированный. Смелые идеи хотя и рождаются творческим вдохновением индивидуального ума, но никогда не возникают в культурном вакууме. Лишь в исключитель­ных обстоятельствах гений может жить вне культурной и социальной среды, совершенно не испытывая ее влияния. Творчество отдельного человека почти всегда стимулируется работой, идеями и достижения­ми других людей. Широко известно выражение Исаака Ньютона, ко­торый сказал, что если он и видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов. Даже если кто-то предпочитает работать в полном одиночестве, плоды его труда все равно будут иметь большое культур­ное значение для развития творческих способностей остальных людей.

 

Определение культуры

Человек живет в двух мирах —

  • внутреннем мире личного сознания и
  • внешнем мире материальных обстоятельств.

В условиях реальной жизни мировосприятие личности испытывает глубокое влияние взаи­моотношений с другими людьми, не в последнюю очередь за счет ис­пользования единых форм репрезентации, созданных нами совмест­но, — речь идет, например, о языке, на котором мы говорим. У каж­дого из нас своя собственная жизнь, но многое из созданного нами становится достоянием всего общества. Таким образом, мы сообща творим наше культурное пространство. Используя выражение амери­канского антрополога Клиффорда Гирца (1926-2006), все человеческие жизни поддерживаются «сетями смыслов», которые мы сплели сами*. Творчество — тот ткацкий станок, на котором из отдельных нитей сплетаются общими усилиями ценные ткани человеческой культуры. Творчество и культура есть основа и уток человеческого взаимопони­мания.

Я определяю понятие «творчество» как процесс созидания ярких идей, имеющих ценность. Что же в данном контексте означает поня­тие «культура»? Подобно творчеству, термин «культура» используется в различных значениях. С конца XVIII века культура в определенном смысле означает общий процесс интеллектуального и социального совершенствования. Именно в этом смысле человека можно назвать культурным. Понятие «культура», как правило, ассоциируется с поня­тием «искусство». В более широком смысле культура означает общее пространство творческой и интеллектуальной деятельности1. Часто различают высокую художественную и массовую культуру. К первой относят такие виды искусства, как опера, классическая музыка, балет, современный танец, изящные искусства*, серьезная литература и ки­нематограф; под второй подразумевается легкая коммерческая музыка, популярное кино, телевидение, мода, дизайн и беллетристика, а также другие жанры, рассчитанные на массовое восприятие. Говоря об ин­дустрии культуры, экономисты имеют в виду именно массовую куль­туру, или поп-культуру.

Термин «культура» часто используется в более широком социаль­ном смысле для обозначения общего стиля жизни общества: формы работы и отдыха; нравственные ценности; интеллектуальный, эстети­ческий и духовный уровни; экономическое производство; политиче­ская власть; социальна'я ответственность бизнеса. В этой главе я буду использовать термин «культура» именно в этом, более широком значе­нии — как системы ценностей и формы поведения, характеризующие разные социальные общности.

В главе 4 я говорил об интеллекте, отличающемся разнообра­зием, динамичностью и индивидуальностью. Теми же категориями можно характеризовать и человеческую культуру. Каждая из них значима для понимания глубоких отношений между творчеством и культурой.

 

* Под изящными искусствами обычно понимают живопись, скульптуру, архитек туру и музыку. Прим. ред.

Вопрос времени

Наши органы чувств формируют восприятие человеком окружающего мира, но некоторые другие факторы влияют на то, что мы на самом деле воспринимаем. Многие из них — культурные. Разные культуры обычно обусловливают кардинально различное восприятие мира. Не­которые культурные различия очевидны, например: языки, на кото­рых говорят люди; одежда, которую они носят; пища, которую едят; жилища, в которых обитают. Другие различия обнаружить труднее, потому что они глубоко интегрированы в образ мышления. Один из примеров — культурные вариации в ощущении времени.

Моя семья и я в 2001 году переехали из Англии, где мы жили в Стратфорде-на-Эйвоне, в Калифорнию и поселились в Лос-Анджелесе. Там мы столкнулись с совершенно иным ощущением времени. В Ев­ропе столетие — ничто, в Лос-Анджелесе же оно воспринимается как очень долгое столетие. Наш старый дом в Стратфорде был построен в 1870 году и довольно долго считался одним из самых новых зданий в округе. Наш дом в Лос-Анджелесе был построен в 1937 году, и по мест­ным меркам к нему относятся как к памятнику старины. Возможно, именно поэтому американцы часто употребляют слово «десятилетие», тогда как британцы оперируют понятием «столетие», что вполне от­ражает их особую приверженность своим традициям. Я познакомился с особым лос-анджелесским чувством времени сразу по приезду в Ка­лифорнию. За рулем машины, слушая говорок местной радиостанции, в рекламе какого-то автосалона я услышал слоган компании, назва­ние которой не запомнил: «Мы гордимся тем, что обслуживаем Лос-Анджелес почти полдесятилетия!». Это сколько? Четыре года?!





Читайте также:



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-10; Просмотров: 592; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2022 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.075 с.) Главная | Обратная связь