Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


Тема 7. Источники романо-германского права




План лекции (2 часа)

Занятие 1

1) Понятие источника романо-германского права

2) Основные виды источников романо-германского права

3) Закон в системе источников романо-германского права

Занятие 2

4) Обычай как источник романо-германского права

5) Соотношение прецедента с другими источниками романо-германского права

Литература: 1-5, 27, 40, 42-43, 71, 73-75

 

 

1. В романо-германской правовой семье, отличающейся своей доктринальностью и концептуальностью, традиционно значи­тельное внимание уделялось как общей теории права, так и его источникам. Несомненно, это имело огромное значение не только для раз­вития теории права и его источников, но и для юридической прак­тики. В частности, при рассмотрении теоретически и практически важного вопроса, касающегося юридической природы и характера нормативно-правового акта как источника права и индивидуаль­ного акта.

Вопрос традиционно для романо-германского права, по сло­вам Жана-Луи Бержеля, ставился следующим образом: «следует ли исключать из правовых источников акты, формирующие толь­ко индивидуальные правила» или же, наоборот, их следует рас­сматривать в качестве таковых? Вопрос - не простой и решался он в зависимости от того, какой смысл вкладывался в понятие права и, соответственно - источникам права.

Доминирующим в системе романо-германского права было и остается воззрение, согласно которому главным атрибутом пра­ва и его источников является наличие в них правил общего харак­тера. Закон, резонно замечал в связи с этим автор, «имеет общий ха­рактер, потому что он может быть применим в отношении любого лица, соответствующего предписываемым условиям, а не только какого-то конкретного лица. Принцип, согласно которому закон имеет общий характер, позволяет в таком случае различать инди­видуальный приказ и общее правило».

Разумеется, резюмировал Жан-Луи Бержель, «мы не можем отрицать того, что индивидуальные акты порождают для тех, кого они затрагивают, новые правила и таким образом, изменяют об­щий правопорядок, как и того, что общие правила реализуются только в частных случаях их применения». Однако это не дает ни­каких оснований полагать, что эти акты «могут сами по себе ква­лифицироваться как правовые источники, поскольку они не обра­зуют норм, способных регулировать бесконечный ряд случаев».

Данное мнение разделяется, как показывает анализ научных работ, подавляющим большинством авторов, занимающихся ис­следованием проблем источников романо-германского права. Ме­жду тем по данному вопросу, касающемуся соотношения норма­тивно-правового акта как источника права и индивидуального акта, равно как и по более общим проблемам, касающимся понятия и содержания источников права, в романо-германской правовой семье нет единого их определения и единого о них представления.

Разнообразие исторических, национальных и этнических раз­личий, существующих в странах романо-германского права, осо­бенности их политических и правовых культур и многие другие объективные и субъективные факторы не позволили выработать у компаративистов единого мнения о том, что такое источник ро­мано-германского права, каковым должно быть его определение и в каких социально-политических, экономических и иных пара­метрах должно складываться о нем (если это вообще возможно в столь, разнообразной государственно-правовой среде) единое представление.

В научной литературе в связи с этим совершенно справедливо указывалось на то, что представление об источниках права в пре­делах романо-германской правовой семьи, равно как и представ­ление об их соотношении друг с другом и с источниками других правовых семей, обусловлено целым рядом обстоятельств и варь­ируется «от страны к. стране и даже в рамках отдельных стран - меняется время от времени, а нередко - от одной отрасли к дру­гой, от одного предмета правового регулирования к другому».

Изложить принятую в романо-германской правовой семье теорию источников права, писал Р. Давид, «нелегкое дело». Ведь правовые системы, составляющие эту семью, многочисленны, и каждая из них имеет свои специфические черты. Более того, да­же в каждой системе национального права этот вопрос весьма сложен и зачастую спорен. Способ, с. помощью которого дается ответ на этот вопрос, «может зависеть от отрасли права, в отноше­нии которой он поставлен. Этот ответ в известной степени зави­сит и от психологии, и от личного темперамента каждого автора. Он менялся в разные эпохи и в зависимости от философских тен­денций, господствующих в данный момент».

Однако отсутствие единого представления об источниках ро­мано-германского права, а вместе с ним и единого их определения вовсе не означает, что среди исследователей, занимающихся про­блемами этой правовой семьи, до сих пор не выработано общего о них и их специфике представления.

Последнее складывается из общих признаков и черт, свойст­венных источникам права всех входящих, в романо-германскую правовую семью национальных правовых систем, и зачастую со­поставляется с источниками других правовых семей.

В системе континентального права в случае возникновения противоречий среди источников права или в самом праве настоя­щий приверженец романо-германского («цивильного») права бу­дет искать «справедливое решение» вопроса в нормах права, со­держащихся в законодательных актах. В то же время, скажем, «наши американские коллеги» - сторонники общего права - бу­дут пытаться, «по справедливости» решать аналогичный вопрос путем анализа судебных решений, «в манере судейского права».

Первые придают исключительное значение «важности точно­го знания норм права и правовых принципов, характеру взаимо­связи и их взаимодействия, а также технике их применения». Способность к поиску решений в судейских спорах, в дискусси­ях по поводу общих тенденций развития права, выявления сло­жившихся или складывающихся в процессе судебной деятель­ности правовых норм и проявляющихся при этом интересов иг­рает в системе романо-германского права гораздо меньшую роль, по крайней мере, на уровне рассмотрения конкретных уголов­ных и гражданских дел, нежели это имеет место в системе общего права.

Соответственно вторые, а именно - юристы, работающие в сфере применения общего права, придают исключительно важ­ное значение знанию судебной практики и процедуры, умению находить в процессе осуществления судебной деятельности наи­более подходящие для каждого конкретного случая правила - прецеденты и «наиболее правильные» решения.

С их точки зрения «европейские правовые конфликты» по своей природе и механизму их разрешения «чрезвычайно просты и прямолинейны», «довольно жестки и догматичны», поскольку возникают и разрешаются в строгом соответствии с заранее уста­новленными с помощью законодательных актов и весьма- ста­бильными нормами права. Тогда как правовые конфликты и спо­собы их разрешения в системе общего, в особенности - американ­ского права, с точки зрения сторонников романо-германской -правовой семьи «безнадежно запутаны и неопределенны», под­вержены постоянному влиянию «со стороны весьма многочис­ленных факторов и самых случайных, порою не согласующихся с принципами права, ad hoc решений».

Говоря об общем определении понятия источника романо-гер­манского права, необходимо обратить внимание на следующие, довольно типичные для данной правовой семьи обстоятельства.

Во-первых, «источник права» представляется традиционно не в одном каком-либо отдельно взятом аспекте, а в совокупности нескольких, взаимосвязанных между собой и дополняющих друг друга сторон.

Многогранное и разностороннее понятие «источника права» должно рассматриваться не иначе, как в совокупности всех «со­ставляющих его элементов» и с учетом всех объективных и субъ­ективных факторов, оказывающих на него и на всю правовую се­мью в целом определенное влияние.

Речь при этом идет об исторических, социологических, «фи­лософских» и иных тесно связанных с ними факторах. Соответст­венно имеются в виду и широко используются представления об источниках романо-германского права в историческом, социоло­гическом, философском и иных смыслах.

Во-вторых, несмотря на многообразие взглядов и подходов к определению понятия «источник права», в романо-германской правовой семье традиционно доминировал формально-юридиче­ский подход.

В теоретическом и практическом плане это означает, что ис­точник права всегда рассматривался не иначе, как «исходное на­чало» для всех-тех социальных норм, которые имеют обязатель­ный характер «не только для простых граждан, но и для судей».

В-третьих, формально-юридическое признание «источника права» как доминирующего начала и представления о нем в сис­теме романо-германского права никогда не абсолютизировалось и не отрывалось от общих представлений об источниках права. В противном случае это могло бы привести к одностороннему и весьма искаженному представлению о нем как применительно к романо-германской правовой семье в целом, так и в отношении составляющих ее правовых систем.

Если бы при рассмотрении, например, источников германско­го права авторы ограничились лишь формально-юридическим подходом, согласно которому признается только два вида источ­ников права - законы (Gesetz) и обычное право (Gewohnitsrecht), то «получилась бы весьма искаженная картина того, что происхо­дит в немецкой правовой системе сегодня».

Из поля зрения были бы упущены такие неформальные ис­точники права - факторы, оказывающие в течение многих столе­тий огромное влияние на германское право, как ее правовая-исто­рия, философия права, «общая конституционная и правовая тео­рия», социология права и сравнительное правоведение.

Кроме того, из системы источников права при одностороннем, формально-юридическом подходе неизбежно «выпали» бы реше­ния Конституционного суда и других высших судебных инстан­ций, которые отнюдь «не являются только актами применения су­ществующего права», а также акты применения права Европей­ского Союза (European Community Law).

Наконец, односторонний, формально-юридический подход к источникам немецкого права, а вместе с ним - и всего рома­но-германского права неизбежно самым негативным образом ска­зался бы на деятельности судебных органов, на правовой обосно­ванности и убедительности их решений, ибо кроме двух формаль­но признанных видов источников права они были бы лишены возможности в случае необходимости обращаться и к другим не менее важным видам.

В-четвертых, в процессе выработки общего представления об источниках романо-германского права и их определении следует обратить внимание на то, что среди источников права, понимае­мых в формально-юридическом смысле, ведущая роль неизменно отводится закону.

Одним из традиционных различий романо-германского и анг­лосаксонского права всегда было и остается то, что первое по сво­ей природе и характеру является статутным-правом во главе с за­коном, а второе - судейским, прецедентным правом.

В силу этого европейские юристы, имеющие дело с континен­тальным правом, «всегда предпочитали и приветствовали при­оритет статутного права». В то же время как английские или же американские юристы, «всячески избегая статутного права», все­гда чувствовали себя «более комфортно, когда имели дело с су­дейским (case law), прецедентным правом».

Во избежание терминологической и «содержательной» пута­ницы следует заметить, что когда в научных и иных источниках говорится о «приоритете», «доминировании» и т. п. статутного права, то, как правило, имеется в виду право, состоящее из систе­мы норм, содержащихся в актах высших законодательных орга­нов тех или иных стран - законах. В такого рода случаях «статут» рассматривается в узком смысле слова как синоним термина «за­кон».

Однако нередко в юридической литературе «статут» представ­ляется и как формально-юридический, общеобязательный по сво­ему характеру акт, принятый не только высшими, но и любыми иными правотворческими органами, включая как законодатель­ные, так и исполнительно-распорядительные органы государства. «Статут» в данном, случае употребляется как синоним понятия и термина «нормативно-правовой акт». Соответственно, статут­ное право рассматривается при этом в виде системы норм, содер­жащихся не только в законах, но и в других нормативно-правовых актах.

Кроме того, отмечая ведущую роль закона (статута) в системе романо-германского права, необходимо обратить внимание на то, что в правовой теории и юридической практике стран романо-германского права «закон» в собственном смысле слова традиционно не смешивался, с «правом». Устойчивые позиции сторонников теории естественного права в Европе повлияли на то, что «пози­тивный» закон последовательно воспринимался западноевропей­скими юристами как весьма важная, но, тем не менее, лишь со­ставная часть того, что именовалось «правом».

Закон, в широком смысле слова, подмечал Р. Давид, - это, по-видимому, в наши дни «первостепенный, почти единственный источник права в странах романо-германской правовой семьи».

Все эти страны - страны писаного права. Юристы здесь прежде всего обращаются «к законодательным и регламентирующим ак­там, принятым парламентом или правительственными и админи­стративными органами». Что же касается других источников пра­ва, то они в свете данного постулата занимают «подчиненное ме­сто по сравнению с предпочитаемым классическим источником права - законом». Это - доктрина, сложившийся теоретический подход, который «как бы много о нем не говорили, фактически очень далек от реальности». Такая доктрина «вполне могла бы быть идеалом, какой-либо школы, господствовавшей во Франции в XIX в.».. Однако она никогда не была полностью принята прак­тикой и «даже в настоящее время в теории все более и более от­крыто признают, что абсолютный суверенитет закона в странах романо-германской правовой семьи является фикцией и что на­ряду с законом существуют и другие, весьма значительные источ­ники права».

Смешивать «право и закон и видеть в законе исключительный источник права - значит противоречить всей романо-германской традиции».

В-пятых, при выработке понятия и формировании общего представления об источниках романо-германского права весьма важно иметь в виду, что доктрина ведущей роли законов, а вместе с ними - и всех иных законодательных актов в данной правовой семье органически связана с целым рядом других доктрин, таких, в частности, как теория «жесткого» суверенитета государства, теория «господства права» (rule of law) и др.

Такая связь, прослеживаемая на протяжении весьма длитель­ного исторического периода, вполне логична и легко объяснима. В основе ее лежит общепризнанный среди сторонников юриди­ческого позитивизма постулат, согласно которому только госу­дарство может творить право, а, следовательно, только государ­ство, обладающее сильной властью и «жестким» суверенитетом, может обеспечить его полную реализацию, своего рода «господ­ство права».

Такого взгляда придерживался, например, один из видных представителей «континентального позитивизма» второй поло­вины XIX в. немецкий юрист К. Бергбом, считавший, что «по­скольку естественное и иное внепозитивное право представляет собой не более, чем предположение», нечто субъективно фиктив­ное, оно, если его всерьез принимать за явление правового поряд­ка, влечет за собой «разрушение правопорядка и анархию». Един­ственно реальным правом является то, что выражено в законе. Норма права - это альфа и омега права, его начало и его конец. «За пределами закона нет никакого другого права».

Аналогичного мнения придерживались и многие другие авто­ры, не без оснований утверждающие, что юридический («государ­ственный») позитивизм в том виде, как он «выражается в догме и абсолютном внутреннем и внешнем проявлениях государствен­ного суверенитета неизбежно ведет к установлению монополии государства в области правотворчества».

К таким же последствиям, только теперь уже в процессе пра­воприменения неизбежно ведет также строгое следование доктри­не или принципу «господства права» в странах континентального права.

По сравнению с общим правом, где на первом плане в процес­се формирования и реализации принципа «господства права» сто­ят судьи и «сообщество юристов», в романо-германской правовой семье все обстоит совсем иначе. А именно - данный принцип соз­дается не судьями и другими юристами, а «законодателем - пар­ламентом и электоратом путем проведения референдумов». От­части на процесс его формирования оказывают влияние предста­вители правовой науки, разрабатывающие и развивающие основополагающие идеи данной доктрины.

Что же касается судей, то они при этом играют «второстепен­ную роль», сводящуюся к руководству данным принципом при рассмотрении конкретных дел.

Однако по мере развития западноевропейского общества, го­сударства и права ситуация в данной сфере государственно-пра­вовой жизни постепенно, но весьма существенно менялась.

Констатируя данный факт, Р. Давид и К. Жоффре-Спинози не без оснований отмечают, что позитивистская теория, «считаю­щая, что закон является единственным источником права», каза­лось бы, бесспорно победила в разных странах романо-герман­ской правовой семьи сразу же после периода кодификации. Эта доктрина и сегодня часто преподается студентам как общеприня­тая в этих странах общего права, считается, что она соответствует практике.

На самом же деле «произошло значительное смягчение позиций юристов. Доктрина естественного права в наши дни возродилась». Кроме того, сами сторонники позитивизма отказались «от понимания закона таким, каким он представлялся в XIX в.». В на­стоящее время все больше признается «творческая роль судей». Никто сейчас не считает закон в системе романо-германского пра­ва «единственным источником права и не полагает, что чисто ло­гическое толкование закона может привести во всех случаях к ис­комому правовому решению».

Помимо названных особенностей источников романо-герман­ского права и обстоятельств, оказывающих влияние на формиро­вание их определения и общего о них представления, существуют и другие факторы. Однако в теории и практике «источниковеде­ния» они играют незначительную роль.

2. Основные виды источников романо-германского права и критерии их классификации

Говоря об источниках романо-германского права, равно как и любой иной правовой семьи, необходимо учитывать, как представляется, два обстоятельства. Одно из них заключается в том, что источники правовой семьи в целом не всегда полностью совпадают с источниками формирующих ее национальных право­вых систем, а второе - в том, что национальные правовые систе­мы в плане формирующих источников в силу исторических и на­циональных традиций, особенностей правовой культуры и иных факторов могут отличаться и в действительности весьма значи­тельно отличаются друг от друга. Например, в силу исторических, политических и иных причин правовая система Италии отличает­ся; в частности, тем, что содержит в себе, начиная с 30-40-х гг. - периода фашистской диктатуры - так называемые «корпоративные акты» или нормы. Суть их заключается в том, что они издава­лись в рамках отдельных корпораций, по природе своей имели ло­кальный характер и регулировали лишь внутрикорпоративные отношения. Однако во всех тех случаях, когда «корпоративные акты» в виде внутренних правил или соглашений получали под­держку, своего рода - санкцию со стороны правительства, они «приобретали статус источника права».

С разгромом фашизма данные акты «утратили свое прежнее практическое значение». Но, тем не менее, многие из них не были официально отменены, следовательно, в формально-юридиче­ском плане сохраняют свой прежний статус.

В силу вышеназванных й иных причин в одних национальных правовых системах, принадлежащих к романо-германской право­вой семье, уделяется больше внимания таким источникам права, как делегированное законодательство, чем в других. В отдельных правовых системах придается особое значение правовым доктри­нам (Греция, Франция, Швеция) и «общим принципам» права, которые иногда «выводятся» как из «норм позитивного права», так и из «самого, существующего в стране правового порядка» и которые при этом наделяются статусом «первичных источников права».

«Общим принципам права», в частности, уделяется повышен­ное внимание во Франции, где они нашли свое законодательное закрепление как в Декларации прав человека и гражданина, при­нятой Национальным собранием Франции еще в 1789 г., так и в последующих конституционных актах.

Речь при этом идет о таких принципах, как принципы «при­верженности правам человека»; «принципы национального суве­ренитета»; принцип выражения в законе общей воли: принцип признания «воспрещенными» лишь тех деяний, которые «вредны для общества» («все то, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписывае­мому законом»); принцип свободы действий, состоящий в предос­тавлении «возможности делать все, что не приносит вреда друго­му»; принцип установления в законе «лишь тех наказаний, кото­рые строго и бесспорно необходимы»; принцип отчетности «каждого должностного лица по вверенной ему части управле­ния» перед обществом и др. Законодательное закрепление «об­щие правовые принципы» нашли не только во Франции, но и в некоторых других странах романо-германского права. В частно­сти, Конституция Испании закрепляет и гарантирует соблюдение таких принципов, как принцип законности; принцип, согласно ко­торому устанавливается и поддерживается «иерархия норматив­ных актов»; принцип «отсутствия обратной силы у норм, содер­жащих санкции, не способствующие осуществлению личных прав или- ограничивающие их», и др.

Ряд «общих правовых принципов», согласно конституционно­му и гражданскому законодательству Испании (ст. 6 ГК Испа­нии), признается в качестве одного из «возможных» источников права.

Кроме того, в качестве таковых, по свидетельству исследова­телей, иногда признаются также «принципы морального порядка, не записанные в законе». Это, в частности, принцип frausi omnia corrumpit («обман уничтожает все юридические последствия»); принцип пещо contra facum' proprium venire potest («лицо не мо­жет оспаривать последствия действия, совершенного им же са­мим и к своей же собственной выгоде») и др.

Общие принципы права признаются в качестве источников права также представителями ряда других национальных право­вых систем, выступающих в качестве составных частей романо-германского права. Однако это делается зачастую с определен­ными, порою весьма существенными оговорками, в частности, по причине того, как замечает Жан-Луи Бержель, что понятие «об­щие принципы права», несмотря на то, что «мы регулярно к нему обращаемся», все еще «остается смутным», а природа общих принципов - неопределенной». Рассматривая общие принципы права как «положения (пра­вила) объективного права (а не естественного или идеального права), которые могут выражаться, а могут и не выражаться в тек­стах, но (обязательно) применяются в судебной практике и обла­дают достаточно общим характером», автор верно подмечает та­кие, отнюдь, не способствующие восприятию общих принципов в качестве источников права их особенности, как их нормативная неопределенность: «необязательное воспроизведение их в поло­жениях (правилах) позитивного права»; нередкое смешение их с обычной судебной практикой, с решениями, «сформулирован­ными судьями для того, чтобы сгладить умалчивания, смутные места и противоречивость закона»; и др.

Наряду с названными особенностями источников права, присущими различным национальным правовым системам рома- но-германской правовой семьи, существуют и другие особенно­сти. Однако не они в этой правовой семье «делают погоду». Над особенностями источников права тех или иных стран романо-гер­манской правовой семьи всегда преобладала общность различных видов источников права, характера их взаимосвязи и взаимодейст­вия, общность принципов построения и поддержания иерархии различных источников права, общность путей их становления и развития и т. д.

Общими для всех правовых систем, входящих в романо-гер­манскую правовую семью, являются такие источники права, как а) нормативно-правовые акты во главе с законом; б) обычаи, фор­мирующие систему норм, именуемых обычным правом; в) судеб­ная практика, судебные прецеденты, которые являются общепри­знанными источниками права, но которые, тем не менее, в некото­рых странах (например, в Германии) нередко оспариваются; г.) международные договоры, которые некоторыми авторами счи­таются «сравнимыми» по своему значению с конституционными законами; д) общие принципы права, нередко именуемые и рас­сматриваемые в научной литературе как «высшие принципы», в соответствии с которыми должна строиться деятельность судеб­ных и других государственных органов; е) доктрины, с помощью которых вырабатываются многие принципы романо-германского права и в законодательном порядке создаются многочисленные нормы права, охватывающие в разных сферах поведение людей.

Нормативно-правовые акты, формирующие систему статут­ного права в западной юридической литературе, зачастую обоб­щенно называют письменными актами, формальными (формаль­но-юридическими) актами или же просто - законами в широком смысле слова, в отличие от собственно законов, принимаемых высшими законодательными органами.

Концепция принимаемых в законодательном порядке норм исходит из того, что в эту систему норм включаются нормы, со­держащиеся не только в актах, принимаемых законодательными органами, но и в актах, исходящих от «исполнительно-распоряди­тельных и административных органов, а также - принимаемых путем референдума». Разумеется, характер, название и виды этих актов в различных странах романо-германского права далеко не одинаковы.

Во Франции, например, кроме законов в систему норматив­но-правовых актов входят регламентарные акты (reglements), из­даваемые, согласно ст. 37 Конституции Франции, по вопросам, «не входящим в сферу законодательства», исполнительно-распо­рядительными органами в лице правительства, министров, а так­же уполномоченных на то органов администрации разных уров­ней.

К этому же виду источников права относятся также ордонан­сы (ordiances) - акты, принимаемые в соответствии со ст. 38 Кон­ституции Франции правительством (Советом министров) страны с разрешения парламента «в течение ограниченного срока осуще­ствлять путем ордонансов меры, которые обычно относятся к об­ласти законодательства», и по заключению Государственного Со­вета. В течение установленного законом срока ордонансы подле­жат утверждению парламентом, после чего они приобретают силу закона и, согласно Конституции страны, «могут быть изменены только законом». В случае же если законопроект об утверждении ордонанса не внесен в парламент «до истечения срока, установ­ленного законом о делегировании полномочий», данный норма­тивно-правовой акт теряет юридическую силу.

По существу своему ордонансы представляют собой одну из разновидностей делегированного законодательства, состоящего из особого рода (по своему характеру, процедуре принятия, юри­дической силе и т. п.) нормативно-правовых актов, действующих практически в каждой относящейся к романо-германскому праву стране.

Особая значимость в системе нормативно-правовых актов Франции придается правительственным декретам, принимаемым в ряде случаев лишь после положительного заключения Консти­туционного Совета, а также декретам президента.

В Италии к системе нормативно-правовых актов, кроме зако­нов, относятся, согласно ст. 76 Конституции страны, так называе­мые «законодательные декреты», издаваемые правительством в порядке осуществления законодательной функции, легирован­ной ему от парламента «не иначе, как с указанием руководящих принципов и критериев такой делегации и только на ограничен­ное время и по определенному кругу вопросов».

В случаях «особой необходимости и срочности» правительст­во уполномочивается также принимать в соответствии со ст. 77 Конституции Италии «под свою ответственность» такие нормативные акты, как «временные распоряжения, имеющие силу за­кона». В тот же день они должны быть представлены в парла­мент для утверждения, палаты которого, «даже если они распу­щены, специально, созываются и собираются в течение пяти дней».

Кроме данных актов, принимаемых, по сути дела, в порядке делегирования законодательных функций (предшествовавшего или последовавшего за принятием того или иного правительственного акта), в системе нормативно-правовых актов Италии вы­деляются также декреты президента, имеющие силу закона, и рег­ламенты. В отношении этих актов Конституция страны особо оговаривает, что: а) «никакой акт Президента Республики недей­ствителен, если- он не контрассигнован предложившими его ми­нистрами, которые за этот акт ответственны» и б) акты, имеющие силу закона, равно как и другие указанные в законе акты, «кон­трассигнуются также председателем. Совета Министров».

Определенное место в системе нормативно-правовых актов Италии занимают акты, принимаемые местными органами госу­дарственной власти, и управления. Для федеративных государств (Бельгия, Германия, Швейцария) важное значение имеют, кроме того, акты, принимаемые уполномоченными на то государствен­ными органами на уровне субъектов федерации.

Свои особенности в форме проявления, названии и даже со­держании рассматриваемых юридических актов имеются, естест­венно, и в других странах романо-германского права, причем не только на уровне национальных правовых систем, но и на уровне составляющих их отраслей права. Одним из наиболее ярких при­меров такого рода особенностей отраслевых источников права может служить трудовое право Финляндии, источниками которо­го являются, наряду с общепринятыми для трудового права дру­гих стран актами, такие источники, как так называемые «абсолют­ные нормы права», значимость которых не может подвергаться сомнению ни при каких обстоятельствах; «абсолютные статуты», от нормативного содержания которых допускается возможность «отклонения» при заключении коллективных соглашений;, акты, в которых. содержатся нормы обычного права; сложившаяся в сфере трудовых отношений практика, которая в юридическом плане «приравнивается к условиям, содержащимся в трудовом контракте»; и др.

Однако эти особенности в значительной мере «поглощаются» и «сглаживаются» теми общими, нередко более важными призна­ками и чертами, которые объединяют большинство этих актов под одним, общеродовым названием и соответственно содержани­ем «нормативно-правовых» или просто - «нормативных» юриди­ческих актов.

Данные акты объединяет прежде всего то, что они: а) являют­ся результатом деятельности законодательных и исполнитель­но-распорядительных государственных органов; б) имеют обще­обязательный характер, содержат в себе предписания общего характера - правовые нормы; в) рассчитаны на многократное I применение; г) обеспечиваются и охраняются государством; д) выступают всегда только в письменной форме; е) в случае на­рушения содержащихся в них предписаний с неизбежностью, предполагают применение соответствующего государственного "воздействия в виде уголовно-правовых, гражданско-правовых, административно-правовых и иных санкций в отношении нару­шителей.

Рассматривая вопрос о классификации форм, или источни­ков романо-германского права, следует заметить, что в зарубеж­ной и отечественной литературе довольно традиционной являет­ся их классификация прежде всего в зависимости от способа фор­мирования тех или иных источников права. В соответствии с этим критерием все источники романо-германского права подразделя­ются на две группы: а) на акты, исходящие от государственных за­конодательных и исполнительно-распорядительных, органов раз­личных уровней и формирующих статутное право; б) на источни­ки, возникающие и развивающиеся в силу развития тех или иных отношений в обществе, а также - самого общества (как, например, обычаи, традиции, правовая культура). Ко второй группе источ­ников права следует отнести также правовые доктрины И работы (нередко - комментарии действующих законов) видных уче- ных-юристов.

Широко распространенной в странах романо-германского права является классификация источников права в зависимости от способа их оформления и формы их внешнего проявления.

В соответствии с данным критерием все источники права под­разделяются на писаные и неписаные, формальные и неформаль­ные. Последние, хотя и не относятся в прямом юридическом смысле в пределах романо-германского права непосредственно к источникам права, тем не менее, оказывают на него, на процесс его развития и совершенствования определенное влияние. К та­ковым относятся, в частности, правовые доктрины, правовые тра­диции, общие принципы права, в особенности в тех странах, где они закреплены законодательно.

Особая значимость в процессе классификации источников права по данному критерию придается, естественно, формаль­но-юридическим, писаным источникам права, к каковым относятся прежде всего нормативно-правовые акты. Писаные источники права играют определяющую роль как во всей системе романо-германского права в целом, так и в отдельных, составляющих ее правовых системах.

Писаные источники, к которым относятся Конституция и дру­гие нормативные акты, «являются наиболее важными источника­ми права, которые широко используются во Франции при разре­шении как гражданских, так и уголовных дел».

В Швейцарии источники права, имеющие писаный характер, «являются наиболее важными источниками права». Они различа­ются между собой по ряду признаков и прежде всего по своей «ценности» - юридической силе. «В порядке приоритетности» на первом плане стоит «Федеральная Конституция, затем - кодексы и другие федеральные статуты и, наконец, - административные акты». Однако, несмотря на существующие между писаными ак­тами различия, всех их объединяет то, что в судебной практике и иной правоприменительной деятельности им отдается по срав­нению с другими источниками швейцарского права приоритетная роль.

Аналогично обстоит дело с приоритетностью писаных источ­ников права и в других национальных системах права, так же как и во всей системе романо-германского права в целом.

Наряду с названными вариантами классификации источни­ков романо-германского, права во многих странах, принадлежа­щих к данной правовой семье, практикуется еще одна, довольно специфическая для романо-германского права. классификация. А именно - подразделение различных источников права на груп­пы в зависимости от комплекса критериев, включающих в себя их юридическую силу, социальную значимость и степень их распро­страненности среди других источников права.

В зависимости от уровня проявления данных признаков-кри­териев в западной юридической литературе выделяют соответст­венно первичные и вторичные источники права. Причем такая классификация источников права некоторыми авторами-компаративистами рассматривается не иначе, как «фундаментальная».

В теории источников романо-германского права наиболее важным, фундаментальным подразделением источников права на различные группы является их классификация на «первичные ис­точники, в которых содержатся нормы, имеющие обязательную силу для судов, и на вторичные источники, иногда называемые просто источниками или документами (authoriries)».

Первичные источники во всех странах романо-германского права охватывают нормативные акты (enacted law) и обычаи.с «несомненным преобладанием первых над вторыми». Иногда к первичным источникам относят также «общие принципы пра­ва».





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

Последнее изменение этой страницы: 2016-03-17; Просмотров: 1393; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2019 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.037 с.) Главная | Обратная связь