Архитектура Аудит Военная наука Иностранные языки Медицина Металлургия Метрология
Образование Политология Производство Психология Стандартизация Технологии 


ИВАН МИХАЙЛОВИЧ ВАСИЛЬЕВ (1902-1937)




 

Талантливый прозаик и поэт Иван Михайлович Васильев родился 23 февраля (по новому стилю 7 марта) 1902 г. в деревне Новое Лукино Вышневолоцкого уезда Тверской губернии в крестьянской семье. Позднее в автобиографии он так вспоминал о своей малой родине: «В детстве запомнились мне леса, с трёх сторон обжимающие деревню, весёлая речка Тигомка, драки парней на её зелёных излучинах, станция Спирово, казавшаяся тогда большой и почему-то сердитой, отцовский столярный верстак и сказки дедушки Короля»[227].

Маленький Ваня рос любознательным ребёнком. Даже некое подобие учения – одновременное чтение вслух ватагой мальчишек разных книг короткими зимними днями под руководством прижившегося в деревне то ли отставного дьячка, то ли бывшего волостного писаря Тимофея Ивановича – было для него приятным занятием, хотя учитель нередко бывал «под градусом» и в «воспитательных» целях имел обыкновение пускать в ход ременную плётку[228].

Отец Васильева был большим любителем духовных книг, и именно он пробудил у будущего писателя тягу к чтению. Читал же Иван запоем все попадавшиеся под руку книги и уже в детстве, между крестьянскими заботами, самыми любимыми из которых были уход за лошадью и столярное ремесло, пробовал сочинять незатейливые стихи и частушки.

После этого И. М. Васильева приняли во второй класс церковно-приходской школы. Следующей ступенью образования стали для него два класса железнодорожной школы в Спирове. На этом мечты о дальнейшей учёбе пришлось оставить. Родителей соблазнила мысль определить сына «на лёгкие хлеба» – отправить в Петроград для получения довольно-таки престижной в то время профессии телеграфиста. В мае 1917 г. тверской паренёк поступает в Петроградскую телеграфную школу, которую оканчивает всего за неделю до Октябрьской революции.

Взбудораживший Россию октябрьский вихрь увлёк за собой и Ивана Васильева. В одной из своих первых поэм «Город» он воскликнет:

И наблюдая за борьбой кипучей,

И сам кипя в клокочущем котле,

Тогда узнал, какой порыв могучий

Врага бунтующего одолеть.

 

Казалось… мизерным следить за аппаратом,

Когда на фронт – стотысячный отряд!

Хотелось… убежать к шагающим солдатам

И встать с винтовкою у баррикад[229].

Сначала И. М. Васильев работает на телеграфе в Петрограде и Петрозаводске, затем кочует по железной дороге в разных направлениях. До отказа набитые службой будни не заглушили в нём прежней тяги к образованию: «За время железнодорожной службы читал я урывками, пробовал слушать лекции в Великолуцком народном университете и написал первый рассказ, который был напечатан “Великолуцкой правде” и которого не помню даже по названию»[230].

Около года Васильев был комиссаром глухой железнодорожной станции, затерянной в болотах Карелии. Там на плечи девятнадцатилетнего юноши свалилось множество сложных и ответственных обязанностей: налаживание бесперебойной работы железнодорожного депо, открытие клуба и школы, обеспечение железнодорожников продовольствием и одеждой. Пришлось также столкнуться и с вражеским заговором, и с несознательностью рабочих. Богатая событиями комиссарская практика даст потом будущему писателю живой материал для автобиографической повести «Крушение» (впервые издана в 1927 г. под названием «Болотное»).

«Время было жёсткое и хорошее», – в этих словах Васильева не только личное восприятие бурной эпохи, но и убеждённость целого поколения, охваченного романтической верой в революцию. В эти же годы он вступает в комсомол, а много позже в протоколе его допроса в НКВД появится любопытная запись: «…с 1919 по 1921 год состоял в ВЛКСМ, выбыл как оторвавшийся от организации»[231]. Фраза очень странная, поскольку в мае 1921 г. Васильев поступает на рабфак при Петроградском университете, который он впоследствии окончил, именно по комсомольской путёвке.

В горячем порыве И. М. Васильев не только набрасывается на учёбу, но и приступает к литературному творчеству. Тогда на рабфаке действовал небольшой студенческий кружок с громким названием «Вольная философская ассоциация студентов» («Вольфил»). Его участники выпускали рукописный литературно-художественный, критический и философский журнал «Гонга» (вышло 4 номера). Васильев с увлечением пишет в него статьи, стихи и первую часть поэмы «Отщепенец», по его собственному признанию, «с отступлениями и сюжетом в подражание “Евгению Онегину”»[232].



В начале 1920-х гг. русская литература ещё могла дышать более-менее свободно: партийный диктат над ней пока не был всеобъемлющим, а цензура страдала громоздкостью и неповоротливостью. Поголовным увлечением всех членов кружка стал имажинизм, одно из крупных течений в послереволюционной поэзии. Его приверженцы, отдавая дань чистой образности в ущерб содержанию, провозглашали «победу образа над смыслом». Для Васильева увлечение имажинизмом оказалось, как это ни парадоксально, полезным: «Оно [увлечение] заставило много работать над словом и благодаря ему я освободился от подражательности хрестоматийным поэтам»[233]. Вскоре он начал сотрудничать в печатном журнале «Вулкан», выходившем под эгидой рабфаковского политпросвета.

Осенью 1922 г. И. М. Васильев знакомится с пролетарскими писателями из группы «Космист». «В Пролеткульте встретили меня холодно, раскритиковали “в доску”, и только Ал. Крайский высказался благожелательно о моём творчестве. В “Космист” меня приняли членом-соревнователем, – низшая ступень писательской лестницы, – за ними шли кандидаты и затем уже мастера – действительные члены группы», – вспоминал поэт[234].

Творческая иерархия пролеткультовцев поразительно напоминала ступени посвящения масонской ложи. Такое совпадение вряд ли можно считать случайностью. В январе 1926 г. на всю страну прогремит реализованное Ленинградским ОГПУ так называемое «масонское» дело, фигурантами которого были руководители и члены «Генеральной ложи Астрея», «Автономного ордена мартинистов Строгого восточного послушания» и ряда других оккультных организаций города. Первая информация о деятельности в Ленинграде вольных каменщиков поступила в ОГПУ ещё в 1922 г.[235] Правда «Космист», где Васильев пробыл всего полгода, к тому времени уже распался.

Весной 1923 г. И. М. Васильев вступает в группу начинающих пролетарских писателей «Стройка», которая вскоре заняла лидирующее положение в Петроградской ассоциации пролетарских писателей. Именно с этой группой он связывает настоящее начало своей литературной деятельности.

Творческая энергия Васильева росла день ото дня. В 1925-1928 гг. в альманахе «Стройка» и журнале «Звезда» печатаются его поэмы «Солдат», «Ленин», «Кровь», «Город», «Любовь», «На Родине». Лейтмотив этих произведений – эволюция лирического героя, дополненная пафосом движения к новой жизни:

И только в городском водовороте

Всегда упорно плещет через край

Такая нужная кипучая работа

Под творческий неугомонный грай (30).

Особо выделяется его поэма «Любовь» (1925), с задорной юношеской искренностью и лирической взволнованностью воспевающая вечное, святое чувство:

Плачут стёкла жалобно и хлипко,

Но что дождь и даже хоть бы снег,

Коль цветёт, как вишенье, улыбка,

И росой переливает смех (36).

В январе 1925 г. И. М. Васильев пишет поэму «На Родине». Она автобиографична: «От Москвы шестая остановка, // И от станции всего шесть вёрст…» (40) – точный адрес родной деревни писателя. Глубинный замысел этого произведения заключается в реалистическом изображении процесса мучительной духовной ломки крестьянина, вынужденного «встраиваться» в новый общественно-экономический уклад, где нет места многому из того, что издавна почитал русский человек, и, в первую очередь, православной вере:

И уж после скрученным ответом

Мне отец отрезал, говоря:

– Не обидно, что в коммуне этой,

Только в Бога вот не веришь зря!.. (43)

Поэт явственно осознаёт трагичность разъединения векового родового начала, мировоззренческую разобщённость отцов и детей:

Но вот я, антихристом отмеченный,

Уж не гостем в доме у отца.

Посмотреть, – так злобой искалечены

Выступы шершавого лица. (46)

И отношение И. М. Васильева к революции здесь уже далеко не восторженное. В заключительных строках поэмы прорывается неподдельный, надрывный крик души, души не комсомольца, а крестьянина и сына:

Отец! Отец, с тоскою неделённой!

И вы, поля и вереница хат!

В той трещине несказанно огромной

Ни вы, ни я, никто не виноват (47).

Первая прозаическая книга Васильева – повесть «Болотное» (1927) – выдержала три издания. В 1928 г. в издательстве «Прибой» появляется его роман «Бубны-козыри», в 1930-м – ещё один роман «В гору под гору». Во всех этих книгах с немалым мастерством и жизненной правдивостью изображены события революции и Гражданской войны, в характерных образах воссоздана борьба противоборствующих общественных сил.

В 1932 г. в журнале «Земля Советская», где к тому времени работал писатель, печатается начало его следующего романа «Третья сила». В черновике книга была завершена, но саму рукопись сберечь не удалось.

Действие этого романа разворачивается в период НЭПа в одном из сёл Н-ской губернии, за которым угадывается Новое Ободово (ныне Спировского района Тверской области), родина жены писателя. И. М. Васильев нарисовал колоритные картины быта и нравов русской деревни того времени, в гротесковом плане изобразил враз разбогатевших нэпманов и легко продающихся новоявленных советских чиновников, в то же время с проникновенной любовью воссоздал родные тверские пейзажи. В. В. Степанов, активный публикатор его произведений, подчёркивая, что в романе «всё настолько узнаваемо, всё наше родное, спировское», тем не менее, утверждал: «Ни в коей мере нельзя сводить… повествование только к краеведческим реалиям. Это ёмкое литературное произведение, в полной художественной мере отразившее жизнь наших земляков на определённом этапе истории страны и родного края»[236].

В 1930-е гг. И. М. Васильев вместе с близкими друзьями-писателями И. И. Макаровым и М. Я. Карповым нередко, особенно летом, приезжал на тверскую родину погостить и собрать материал для новых книг. Люди и природа Верхневолжья будили не только его вдохновение. Многие жители деревни Новое Лукино послужили прототипами персонажей романа И. И. Макарова «Голубые поля». Окружающая жизнь давала самую разную пищу для разговоров и молодые писатели видели не только её парадный фасад.

В ноябре 1936 г. был арестован прозаик М. Я. Карпов. С его ареста началось целенаправленное уничтожение крестьянских писателей. На допросе в НКВД 28 декабря Карпов дал показания на прозаика Ивана Макарова и известного поэта Павла Васильева. Последний обвинялся в том, что «был завербован в качестве исполнителя террористического акта против товарища Сталина»[237]. В процессе допроса всплыла деревня Новое Лукино и в группу «террористов» был включён Иван Васильев.

Из протокола допроса И. М. Васильева от 26 апреля 1937 г.: «В контрреволюционную группу я был вовлечён писателем Макаровым Иваном, с которым я познакомился в 1930 году во время работы в журнале “Земля Советская”. К 1930 году же относится моё знакомство и сближение с Макаровым И. и Карповым М. не только как с писателями, но и как с людьми, настроенными контрреволюционно и враждебно по отношению в ВКП(б) и к руководителям партии и правительства…»[238] Слог написанного следователем протокола сразу же выдаёт его стремление скомпоновать показания так, чтобы не оставалось ни малейших сомнений в существовании среди писателей «террористической» группы. А дальше в этом же протоколе – подтверждение фактов «контрреволюционных» разговоров И. И. Макарова, знакомства с «кулацким» поэтом П. Н. Васильевым и «участником антисоветской группы», писателем Д. А. Климовым, его бывшим однокурсником.

Можно ли осуждать Ивана Васильева? Сегодня мы знаем, какими методами воздействия выбивались подобные показания. Но даже если писатель, не выдержав побоев и издевательств, говорил и подписывал то, что требовал следователь, он остался честным человеком, поскольку вместе с друзьями видел, чем обернулось колхозное закрепощение крестьян. Это подтверждает ещё одна выдержка из протокола допроса (сохранён стиль документа. – А. Б.): «И мы оба (т. е. И. И. Макаров и И. М. Васильев. – А. Б.) сходились на том, что если даже колхозы станут зажиточными, то колхозная жизнь всё равно не даст душевного удовлетворения крестьянину и что задача настоящего писателя является отразить эту духовную скудость колхозной жизни. <…>

Более откровенные и резкие контрреволюционные разговоры между мной и Макаровым относятся к 1935 году в связи с заметкой о нём в “Правде”, об его неэтичном поведении и долге колхозу “Красный луч” в деревне Новое Лукино, куда он приезжал. Макаров этой заметкой был страшно возмущён. <…> Говорил также, что в этом деле травли виноваты МК ВКП(б) и Каганович, потому что в прошлом году он, Макаров, протестовал против безобразий, творимых в деревне по поводу заготовок льноволокна»[239].

На закрытом заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР И. М. Васильев был приговорён к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 15 июля 1937 г. В тот же день были расстреляны и остальные «террористы» – Павел Васильев, Михаил Карпов и Иван Макаров.

Через несколько месяцев после того, как писатель навсегда покинул свой дом под конвоем НКВД, была арестована и как «член семьи врага народа» выслана на восемь лет в Казахстан его жена Глафира Васильевна. О смерти мужа она узнала лишь в 1946 г.

Посмертная реабилитация И. М. Васильева состоялась после ХХ съезда КПСС. В 1958 г. был переиздан его роман «В гору под гору», в 1961 г. – повесть «Крушение». В 1987 г. стараниями писателя и краеведа В. В. Степанова в спировской районной газете «Коммунистическая стройка» были опубликованы несколько поэм Васильева и материалы к его биографии. В целом же литературному наследию И. М. Васильева крайне не повезло: архив писателя, привезённый после его ареста к родным в Новое Лукино, по разным причинам не сохранился.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

Васильев И. М. На Родине. Стихи и поэмы. М.: Парад, 2004.

Васильев И. М. Третья сила. Роман. Приобщение к жизни. Вышний Волочёк: ОАО ТОТ «Вышневолоцкая типография», 2008.

Бойников А. Сбитый на взлёте // Вече Твери. 2002. № 130. 24 июля. С. 7.

Куняев Ст. Ю., Куняев С. С. Растерзанные тени. Избранные страницы из «дел» 20-30-х годов. М.: Голос, 1995. С. 264-304.

Степанов В. По ком плачет берёза…// Русская провинция. 2002. № 1. С. 32-33.





Рекомендуемые страницы:


Читайте также:

  1. II. Договор о туристическом обслуживании
  2. III. Критерии оценивания курсовой работы
  3. IV. Здания для проживания людей
  4. V. ТИПОВАЯ ФРАЗЕОЛОГИЯ РАДИООБМЕНА ДИСПЕТЧЕРОВ ОРГАНОВ ОБСЛУЖИВАНИЯ ВОЗДУШНОГО ДВИЖЕНИЯ (УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ) С ЭКИПАЖАМИ ВОЗДУШНЫХ СУДОВ
  5. V.2. МОНОГИБРИДНОЕ СКРЕЩИВАНИЕ
  6. V.5. ПОЛИГИБРИДНЫЕ СКРЕЩИВАНИЯ
  7. А.В. Васильевич, Ф.А. Георгиевич
  8. Акцентирование эмоциональных переживаний
  9. Аллель А – определяет черную окраску семян, а – белую. Определите окраску семян в потомстве каждого из следующих скрещиваний: АА х Аа; Аа х аа
  10. АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРОРАЩИВАНИЯ СЕМЯН. Заполнение документов на анализ семян. определение жизнеспособности семян хвойных пород методом йодистого окрашивания
  11. Арбитражное оспаривание дел об административных правонарушениях
  12. Биологическое значение размножения. Способы размножения, их использование в практике выращивания сельскохозяйственных растений и животных, микроорганизмов.




Последнее изменение этой страницы: 2016-04-10; Просмотров: 837; Нарушение авторского права страницы


lektsia.com 2007 - 2021 год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! (0.029 с.) Главная | Обратная связь